А был ли выбор?

      Удар прилетает резко и выбивает на миг воздух из легких. Он хотел подумать. Что ж, с выбитыми зубами думается легче. Вэй Ин сплевывает кровь и пару зубов. У Санчеса всегда была тяжелая рука, никогда не хотелось испытать ее на себе. Но Вэй Ина никто не спрашивает, чего он хочет.       — Меня от тебя тошнит, — цедит Санчес и поправляет закатанные рукава форменной рубашки. — Как я ненавижу педиков.       Чертов гомофоб. Как, блядь, удобно выставить ориентацию корнем проблемы.       — Некорректно, — смеется Вэй Ин и пытается подвигать челюстью. Плечи ломит от сидения в одной позе со скованными за спиной руками. Металл наручников впивается в кости, и Вэй Ин пытается не двигать кистями, чтобы дужки не сжимались, потому что ублюдочный Санчес, конечно же, не активировал фиксатор.       — Ебал я корректность, — злится Санчес. — Ты должен был достать информацию, чтобы мы могли этого ублюдка Ланя упрятать так далеко и надолго, чтобы он имя свое забыл. Но вместо этого ты, как последняя шлюха, ебешься с врагом на потеху его людям.       Что ж, именно так и было. Глупо отрицать очевидное.       — Ну мне приходилось делать вещи и похуже.       —Например? — Санчес склоняется так близко, что начинает тошнить от запаха лука и кока-колы. — Пока он долбил твое очко, ты выложил все, что мы знаем о нем? Или, может, ты сдал других агентов?       Вэй Ин не мальчик из хора, которого коробит грубость, но слова, которые подбирает Санчес, заставляют его скривиться.       — Для упоротого гомофоба ты слишком интересуешься физиологическим аспектом гомосексуального секса. Ты слышал о латентности, Санчес?       — Тебе, блядь, смешно?       Вэй Ин едва не падает вместе со стулом от очередного удара, но ему удается удержать равновесие, уперевшись ногами в пол. Его давно не оскорбляют подобные выпады. Он рано осознал свое влечение к парням, и успел наслушаться и в старшей школе, и даже в Куантико… разного. Нет более гомофобного общества, чем силовики, помешанные на маскулинности и мерянию хуями. Однажды на лекцию по судебной экспертизе он заявился в платье и сказал, что это его право, дарованное конституцией этой страны. Педиком его в лицо называть перестали, так что оно того стоило, как и наказание от куратора в виде дополнительной работы на кухне кампуса.       — Полегче, Санчес, — доносится от двери. В комнату для допросов входит капитан Керси.       Вэй Ин сплевывает очередную порцию крови. Пришел хороший полицейский, надо полагать.       — Что ему будет?       — Иди остынь, — капитан смотрит тяжелым взглядом, и Санчес тут же подчиняется, хотя цыкает недовольно. Когда дверь закрывается, капитан обращает свое внимание на Вэй Ина: — Ты в порядке, сынок?       Вэй Ин смеется. Блядь.       — Капитан, со всем уважением, вы меня никогда так не называли. Так что давайте без игр в хороших копов.       — Что ж, будь по-твоему. Тебе грозит пожизненное за предательство, утечку информации из Бюро, пособничество врагу. Мне продолжать?       — Мы не на войне, — ухмыляется Вэй Ин.       Некоторые несут в себе горячие точки до конца.       — Ошибаешься, Вэй Ин, — уверенно говорит капитан, садится и складывает руки в замок. — Это война. И победить не должны плохие парни. Мы хорошие парни, Вэй Ин. И ты, и я, и Санчес. Мы делаем все, чтобы простые люди спали спокойно, не боялись ходить на работу, спускаться в метро, идти в молл или в Волмарт. Ублюдки вроде Ланя должны сидеть за решеткой, где им самое место. Они опухоль на теле нашей страны. А мы врачи, которые эту опухоль удаляют, чтобы страна жила и свободно дышала.       Это любимая речь капитана Керси, которую он в разных вариациях повторяет раз за разом, к месту и нет.       Вэй Ин сглатывает вязкую слюну вперемешку с кровью. Отвратное ощущение. Капитан двигает бутылку воды и оставляет на самом краю. Да, это смешно. Вэй Ин хмыкает и откидывается на спинку.       — Я просил меня вывести из-под прикрытия.       — Ты думаешь это игра? Знаешь, во сколько обходится дяде Сэму ежедневно такой агент, как ты? Все нужно отрабатывать. У нас здесь не приют для бедных гомосексуальных мальчиков.       Да что ж им всем так далось-то это? В этой стране так любят кричать о свободах, равенстве, правах, терпимости, а на деле…       — Только для гетеросексуальных?       — Не в твоем положении иронизировать.       — Вы мне доверили это дело, потому что я азиат и гей, я правильно понимаю? Хорошо. Но с чего вы взяли, что я что-то выдал?       — Когда мы приехали в дом Ланя, там уже никого не было. И вычистил он его основательно. Даже отпечатков пальцев не осталось.       Вэй Ин продолжает ухмыляться. Он прекрасно научился держать маску, невзирая на свои чувства. Капитан Керси сверлит взглядом, а он спец по мимике. И допросам, да. Пот холодными ручейками течет по спине. Как они могли выследить? Вопросов на самом деле много. Откуда они знали про произошедшее на вечеринке? С подробностями. Секс, свидетели. Вероятно, в Гусу есть еще люди, работающие на ФБР, либо просто сливающие информацию.       — Да, Вэй Ин, ты нам об этом не сказал, верно. Но в ФБР не одни идиоты сидят.       Вероятно, самый большой идиот здесь Вэй Ин.       — Я ничего им не говорил. И я не знал, что это дом главы, мне об этом не сообщали.       Ложь сорвалась легко. Боже, когда он шел на это задание, он был твердо уверен, что едва появится возможность, Лань Чжань, глава Гусу, окажется за решеткой. А теперь он его защищает. А они всего лишь потрахались пару раз. Ладно, дело не в сексе. Не только в нем. Вэй Ину хочется побиться головой о стену.       — Вэй Ин, тебе лучше сотрудничать, иначе…       — Мне нечего сказать вам, капитан.       — Одного нашего человека убили. А он там уже несколько лет.       Манера капитана Керси цедить информацию частями, давить таким образом, сейчас чертовски раздражает. Вэй Ин сидит в этой комнате уже вторые сутки. Его вывели под конвоем в туалет три раза, один раз дали полбутылки воды и одну шоколадку. Брать измором — хорошая тактика. Как и силовые методы. Вэй Ин хорошо знает подход своего отдела. Закон — это хорошо, но все прекрасно понимают, что Вэй Ин будет молчать и точно не пойдет ни в инспекционное отделение, ни в суд.       — Я провалил задание, меня раскрыли. Я ушел. Это все.       Вэй Ин это повторяет уже в который раз. Он ничего не говорил Лань Чжаню. Тот даже не спрашивал. И не рассказывал. Они просто трахались. Все.       — Вэй Ин, ты умолчал, что раскрыл, где находится дом главы. А ты знаешь, как нам нужна была информация. Ты не дурак, не прикидывайся, что не понял куда тебя привезли. И ты предлагаешь поверить, что ты не разболтал, пока… — капитан Керси вздыхает и смотрит с притворным сочувствием. — В постели все разговорчивые, а твои анализы показали остаточное количество неизвестных веществ. Ты и сам можешь не знать, что выболтал.       — Блядь, меня накачали афродизиаком. Ваши люди — о которых, к слову, я ничего не знал — должны были сказать, чем балуются у них на подобных вечеринках.       Его мурыжат еще три дня, а потом отпускают. От службы отстраняют, расследование ведется, подписка о невыезде и неофициальная слежка в нагрузку. На самом деле исход непредсказуем. Снова. Совсем как последние полгода: что принесет завтрашний день… Тут он не боится пули в затылок, тут свои же могут упечь за решетку. Даже простое увольнение по статье уже перечеркнет всю жизнь Вэй Ина. Все, ради чего он трудился.       Сначала Вэй Ин принимает самый длинный в своей жизни душ, отмокая и смывая с себя засохшую кровь и липкие взгляды сослуживцев. Черт, он мечтал попасть в ФБР, едва ему исполнилось тринадцать. В приюте над ним смеялись и говорили, что он закончит дилером или будет продавать свой зад за дозу героина. К слову, многие и правда пошли этим путем. Многие, кого он знал, ныне существуют лишь выбитыми буквами на небольшом куске камня. Это в лучшем случае. В худшем — никто не знает, где они сдохли.       Вэй Ин заказывает пиццу и с удовольствием ее ест под пиво и фильм «Заводной апельсин». Он изо всех сил гонит мысли о Лань Чжане. Самое дерьмовое, что он волнуется не о своей судьбе. Тут он бессилен, от него ничего не зависит. Хуже другое. Лань Чжань может подумать, что это Вэй Ин его сдал. Кто бы не подумал? Едва Вэй Ин уезжает, как тут же приезжает ФБР. И ничего не находит. В этом Вэй Ин видит некую иронию.       Конечно, он ушел. На следующий день. Это было сложным решением. Самое смешное, что те сутки, проведенные в доме Лань Чжаня, они даже не трахались. Вэй Ин со стоном утыкается лбом в диванную подушку. Твою мать… Это были приятные часы. Они разговаривали. Ни о чем, о всякой ерунде. Лань Чжань не задавал скользких вопросов. Они старательно обходили некоторые темы. Это было… словно и впрямь настоящее свидание.       Алекс, меж тем, на экране с распорками в глазах смотрит на сцены насилия. Интересно, если к Вэй Ину применить метод Людовика — это поможет?       — Блядь, — говорит Вэй Ин вслух. — Блядь.       Он вырубает звук и бездумно смотрит на экран. Ему хочется набрать номер Лань Чжаня, который помнит наизусть, как слова присяги. Но Вэй Ин уверен, что он на прослушке, и на нем жучок. Причем не на одежде. Иных вариантов он не видит. Вероятно, то медицинское обследование, что провели перед его внедрением, было не просто так. Вэй Ин сам по себе маячок для ФБР. Черт, если Лань Чжань думает…       Вообще, Вэй Ину полагается думать, как очистить себя перед Бюро. Он вообще ничего не сказал. Но на двух стульях усидеть по-любому не получится, не так ли?       На следующий день в почтовом ящике, между листовок с призывом подумать о боге и рекламой сайта секс-шопа, Вэй Ин находит записку. Написанную от руки. Красивым выверенным почерком указан молл в центре и время. Не нужно долго думать, от кого эта записка. Вэй Ин никогда не видел почерка Лань Чжаня, но готов поклясться, что это от него. Ладно, если бы его хотели убить, просто сделали бы это. Можно было послать Сюэ Яна. Но Лань Чжань назначает встречу. Значит ли это, что он готов выслушать?       Через два дня Вэй Ин бродит по моллу, потягивая молочный коктейль. Он отирается у прилавков с часами, в магазине очков, в книжном. Он не понимает, что ему делать и где они встретятся. Может, в туалете? Там нет камер. Те, кто следят за ним, идут поодаль, стараясь делать вид, что они здесь праздношатающиеся зеваки. Хорошо, что хоть не в черных костюмах.       После проверки туалет не оказывается местом встречи. Как и примерочные, которые Вэй Ин рандомно выбирает. Парни, следующие за ним, после третьего часа становятся откровенно рассеянными. Вэй Ин садится в одном из кафе и заказывает кофе и сэндвич. Кофе оказывается дрянным, а в сэндвиче раскисший хлеб. Может, стоило заказать гамбургер? Это отвратительно. Он смотрит по сторонам и взгляд падает на внутреннюю дверь кафе, что ведет на кухню. Сквозь стекло он видит Лань Чжаня. Сердце останавливается на миг. Он делает вид, что ничего не происходит. Аккуратно оглядывается по сторонам. В дальнем углу сидят двое из ФБР, уткнувшись в свои телефоны. Вэй Ин поднимается, те двое тут же поворачивают голову, но Вэй Ин оставляет куртку на спинке стула, как и пакет с покупками, и идет в сторону подсобных помещений. Благо, туалет для посетителей в той же стороне. Фбровцы снова утыкаются в свои телефоны.       Едва Вэй Ин толкает дверь в кухонное помещение, как его тут же хватают за руку повыше локтя и тащат куда-то вглубь. Через пару минут его заталкивают в комнату для отдыха персонала: крошечное помещение с потрепанным диваном, небольшим столом и парой стульев. Лань Чжань толкает его к стене и смотрит. Вэй Ин открывает рот, но чужая ладонь тут же закрывает его. Лань Чжань второй рукой достает какой-то прибор и начинает водить им вдоль тела Вэй Ина. Что ж, понятно, почему тот опасается. Вэй Ин не думает, что ему еще один жучок прицепили. Лань Чжань ухмыляется и ведет рукой вниз, к паху, но тут же заводит назад и вытаскивает телефон из заднего кармана. Поднимает его и вопросительно вскидывает брови. Вэй Ин отрицательно качает головой. Телефон он проверил в первую очередь. Лань Чжань кладет телефон на стол.       — Тебя пасут, как главного свидетеля.       — Я не… — тут же начинает Вэй Ин, но осекается. Что он может сказать? Все будет глупо. Но он пытается. — Во мне жучок. Я о нем не знал, пока капитан не сказал. Я… Черт, Лань Чжань, знаю, как это выглядит, но…       Лань Чжань не дает ему договорить, а впивается в рот. О, черт! Вэй Ин моментально плывет, ноги подгибаются, а член наливается, как по команде. Лань Чжань терзает его рот, вылизывает языком так, словно все дни после их расставания только об этом и думал.        Лань Чжань отстраняется и облизывает свои чертовы губы. И его взгляд…       — Я знаю, — говорит он. — Это тебя и выдало сразу. В моем кабинете стоят сканеры.       Ну да. Вряд ли Лань Чжань дожил бы до сегодняшнего дня, будь менее параноидальным.       — И ты привез меня в свой дом.       От этой мысли сердце как-то сжимается от разных чувств.       — Я переезжаю регулярно, — тихо говорит Лань Чжань и ведет пальцами по скуле. — И я должен был им что-то дать, чтобы тебя не заподозрили. Но...       Лань Чжань ведет рукой по синякам.       — Не смотри на меня так, — Вэй Ин утыкается головой ему в плечо.       — Я хотел тебя увидеть.       — Заткнись, — едва не скулит Вэй Ин. — Ты не дашь себя забыть, да?       — А ты хочешь этого?       Охуенный вопрос.       И да, и нет.       Все, блядь, сложно.       Думать не хочется, времени у них мало. Вэй Ин толкает Лань Чжаня на диван и усаживается сверху, и теперь сам впивается в его рот. Руки Лань Чжаня, кажется, везде и всюду. Они под толстовкой гладят спину, поджимающийся живот, теребят соски. Каждое прикосновение посылает покалывание по позвоночнику. Хотелось, чтобы то сумасшествие на вечеринке было лишь результатом наркоты. Но сейчас Вэй Ин чист как новорожденный, а он всего в одном шаге от того, чтобы стащить штаны и почувствовать Лань Чжаня в себе. Боже, почему это происходит именно с ними? Вэй Ин стонет и вжимается пахом, трется. Этого мало, но энтузиазма много явно у обоих и вполне достижимо кончить в таком положении. Лань Чжань не отстает. Он жадно целует, а от его пальцев наверняка останутся синяки, с такой силой он вдавливает их в кожу.       — Черт, Лань Чжань, — Вэй Ин разрывает их поцелуй и утыкается лбом в лоб. Они оба тяжело дышат.       Губы Лань Чжаня так близко, они припухли и влажные. И дыхание сбитое, а жар от тела исходит такой, что впору костер зажигать. Лань Чжань снова вжимает его в себя и принимается вылизывать шею. Он аккуратен, следов не будет, о чем Вэй Ин сожалеет. Он хочет носить эти метки и оставлять такие же. Он не хочет сдерживаться. От возбуждения и бессилия он закусывает собственный кулак. Лань Чжань рычит и выпутывает из одежды его член, а следом и свой. Вэй Ин всхлипывает, когда рука жестко обхватывает оба твердых, истекающих смазкой члена, и начинает двигаться. Это дискомфортно, даже больно. Но Вэй Ин подается бедрами в тесноту, выгибает шею, сгребает пальцами свитер, что нежно облегает плечи Лань Чжаня. И бесконечно жалеет, что они не могут остаться в этой вонючей подсобке навечно.       Вэй Ин кончает с криком, который глотает Лань Чжань своими сексуальными, влажными от их поцелуев губами, и следует за ним.       Они приводят себя в порядок. Лань Чжань, нахмурив брови, снова обводит пальцами кровоподтеки на лице Вэй Ина. Бережно, едва ощутимыми касаниями.       — Все в порядке, — Вэй Ин чуть поворачивает голову и целует кончики пальцев, что касаются его.       — Я… — Лань Чжань поджимает губы.       — Я знаю. Просто… Ох…       — Вернись со мной в Гусу.       — Лань Чжань…       Вэй Ин нежно целует его в уголок рта и с сожалением уходит.       От запаха остывшего кофе тошнит. Вэй Ин забирает свои вещи и возвращается домой. На какой-то миг он сожалеет, что не согласился взять Ягуар Лань Чжаня. Чертовски хочется выжать максимум и умчаться хрен знает куда. Один нюанс — как бы он объяснял машину капитану. Он себе не может объяснить отношение Лань Чжаня, его доверие, нежность.       Последующие две недели Вэй Ин не выходит из дома. Он заказывает еду с доставкой и пересматривает старые фильмы. Он чувствует себя бесполезной ветошью, которую еще не выбросили из ностальгических соображений. А вдруг пригодится.       В конце концов расследование затухает. Вэй Ина понижают и переводят в архив на бумажную работу. Теперь он день ото дня перебирает бумажки, сортирует улики, глотает смешки от коллег, что не сдерживаются в выражениях. Вэй Ину не привыкать к высокомерию и пренебрежению в свою сторону, но настроения это не прибавляет. Санчес, когда приносит вещдоки в архив, потирает кулаки и ухмыляется, Вэй Ин показывает ему фак и облизывает губы. Санчес морщится и сплевывает. Но физически его не трогают. На самом деле Вэй Ин не знает, сколько еще продержится на дне, в подвальном помещении, наедине с нутром бюрократической машины дяди Сэма.       О Лань Чжане он думает все чаще. А тот не дает о себе забыть. Это с одной стороны раздражает, с другой — невероятно поддерживает. Лань Чжань присылает не отслеживаемый смартфон, который Вэй Ин прячет в нутре своей квартиры. На поверку ни скрытых камер, ни микрофонов у него нет, но говорить он все равно не решается. Стоит ему представить, что он услышит хриплое «Вэй Ин», то тут же сломается.       Конечно, он задается вопросом, а ради чего он терпит? Так глупо. Самое обидное, что его вина лишь в том, что он провалился. Но не он первый, не он последний. Но его наказывают не за это. Его наказывают за то, что не посчитал главу Гусу врагом. Вэй Ин и сам себя наказывает за это. Его разрывает злость на Бюро, на себя самого. На чертового Лань Чжаня за то, что он… Такой.       Вэй Ин стал каждый день ходить в качалку, чтобы сбрасывать напряжение. Вымотаться физически, чтобы забыться. Но переписка с Лань Чжанем часто сводит все на нет. Он больше не зовет к себе прямым текстом. Он просто… Просто Лань Чжань. Скупые фразы, редкие комплименты, которые выбивают почву из-под ног. Селфи. Боги… Вэй Ин в отместку шлет свои. Утром в кровати, вечером после душа. Лань Чжань долгое время молчит после таких фото, иногда вообще не отвечает. Но на следующий день Вэй Ин, стоя в пустой общей душевой после тренировки, ощущает горячее дыхание на затылке и знакомое до дрожи «Вэй Ин».       Он не знает, как Лань Чжань это делает. Каким образом умудряется очистить здание от посетителей, уйти от слежки, которая еще следовала за Вэй Ином. Их ни разу не прервали, хотя в тот момент, когда Лань Чжань вжимает его лицом в стену, притирается сзади пахом и возбужденным членом, все мысли испаряются. Вэй Ин просто превращается в нечто стонущее и без единой мысли в голове. Он может лишь беспомощно скрести белую плитку душевой, расслабляться, пропуская твердую плоть в себя, а потом подаваться назад, извиваясь в жадных руках, и стонать, стонать, стонать.       После у них есть немного времени, когда они могут побыть вдвоем, но этого так мало. Они слегка забываются. И когда в один из таких вечеров, Лань Чжань одевается, раздаются сирены и крики.       — Лань Чжань, — вскидывается Вэй Ин. — Уходи.       — А ты?       Черт, Вэй Ина засадят, как пить дать, если поймут, что он тут добровольно.       — Ты должен выстрелить в меня.       — Нет, — тут же отвечает Лань Чжань.       — Ты должен.       — Вэй Ин.       — Я не могу сделать это сам, они поймут, — Вэй Ин вынимает его пистолет из кобуры и вкладывает в руку. Он эгоистичен в данный момент. Он не хочет в тюрьму. — Просто сделай это. Вот сюда.       Он направляет дуло себе в бок. Лань Чжань сопротивляется. Вэй Ин прижимается ближе, чувствуя давление дула, кладет палец Лань Чжаня на курок и свой поверх. И нажимает. Раздается щелчок и прошивает болью.       — Вэй Ин!       — Уходи, — Вэй Ин отталкивает его и падает. Он зажимает рану рукой, кровь сочится и капает на пол. — Уходи!       Лань Чжань едва успевает выскользнуть, как в раздевалку врываются фбровцы. Санчес бросает на него презрительный взгляд и, держа пистолет перед собой, идет в том направлении, где скрылся Лань Чжань. Вэй Ин откидывается и прикрывает глаза. Он просто немного полежит.       Пробуждение… Что ж, бывало и лучше. Он явно на обезболивающих, в голове плывет. Больничная палата, пикающие приборы и трубка капельницы, идущая к руке. Спустя полчаса, как медсестра увидела, что он очнулся, в палату входит капитан Керси.       — Что, твой любовник все же решил избавиться от тебя? — с фальшивой жалостью в голосе спрашивает он. — Теперь ты не думаешь, что мы не на войне?       Вэй Ин прикрывает глаза. Сработало. Он не хочет в тюрьму за то, что влюбился не в того человека. Он так жалок.       — Вы его поймали? — безразлично спрашивает Вэй Ин.       — Сбежал, гаденыш, — капитан присаживается. — Дело по тебе закрыли. Как выздоровеешь, возвращайся в отдел.       — Больше никаких бумажек?       — Не думай, что я сразу доверю тебе важные дела. Пообвыкнешь, а там посмотрим.       — Спасибо, капитан.       — Не благодари. Сначала ты пройдешь пару тестов.       Когда капитан Керси уходит, Вэй Ин вздыхает. Капитан как был военным, так и остался. Даже называли его все капитаном. Пара тестов означало, что Вэй Ина будут проверять на полиграфе, пошлют к психологу, снова обнюхают его жизнь со всех сторон. Совсем, как при приеме в академию.       Реабилитация длится, кажется, бесконечно. Но рано или поздно все заканчивается. Вэй Ин понимает, что чертовски скучает по Лань Чжаню. Ну почему он не мог оказаться кем-нибудь другим? Вэй Ин везунчик, с какой стороны ни посмотри.       Проверку на полиграфе проводит Санчес, за что Вэй Ин безмерно благодарен Бюро, потому что он так раздражает, что выдержать допрос не составляет труда. А Санчес не стесняется в выражениях. Врать Вэй Ин долго учился. Пару раз он едва не проваливается, но Санчес напирает на свою любимую тему и Вэй Ин выдает ему пару подробностей гомосексуального секса.       После этого, можно сказать, жизнь налаживается. Его возвращают в отдел при прежнем ранге агента. Иногда он выезжает в поле, но редко, в основном сидит все с теми же бумажками, таблицами, отчетами, описью улик, расшифровкой допросов. Все сваливают на него по возможности самое муторное. Не сказать, что Вэй Ин терпелив, но выбора у него нет. Едва получает разрешение от врача, Вэй Ин тут же возвращается в спортзал и с еще большим энтузиазмом принимается тренировать свое тело. Хотя, скорее сбрасывать напряжение.       Все ухудшается еще и тем, что Лань Чжань не отвечает на сообщение. Прошло несколько месяцев, а от него ни слова. Вэй Ин упорно пишет по защищенному телефону, но сообщения в чате остаются не прочитанными. Вэй Ин почти уверен, что с Лань Чжанем все в порядке. Но когда наконец получает от него сообщение, то едва не рыдает от облегчения. Он не говорит, где пропадал, а Вэй Ин не спрашивает. Они возвращаются к прежней манере переписки. И все, кажется, идет своим чередом.

***

      Все начинается с небольшого скандала по соседству.       В ФБР, да еще обычному агенту, платят немного. Вэй Ин не может позволить себе квартиру в престижном районе. Он еще выплачивает кредит за колледж. Поэтому он живет в доме, где соседствует с весьма разнообразными личностями. В частности, этажом ниже, как раз под ним, живет семья. Вэй Ин не из тех, кто лезет не в свое дело. Но однажды он нашел спящим на лестничной площадке мальчика, который оказался маленьким улыбчивым солнышком, очень любопытным и общительным. А-Юаню восемь лет, у него погибли родители во время одного из терактов в Чайнатауне, ребенок попал в систему. Оттуда — в приемную семью, которая оказалась не очень благонадежной. Мистер и миссис Вильсон деньги любили больше приемного ребенка, а вернее то, что можно эти деньги отнести в ближайший отдел алкоголя. Новая семья дала ему новое имя. Реджинальд. Но серьезно? Кому может нравиться имя Реджинальд? Поэтому мальчик представляется исключительно А-Юанем, как звали его родители.       Иногда Вэй Ин находит А-Юаня под своей дверью. Тот спит, прислонившись спиной к двери, словно бездомный щенок. Тогда они с А-Юанем находят место, где Вэй Ин оставляет ключ от своей квартиры. Иногда он возвращается домой, а на диване, завернувшись в плед, спит А-Юань. Как-то незаметно, у Вэй Ина появился маленький друг, который привязался к нему из-за него самого. Он ничего не спрашивает, ничего не требует. Он просто ребенок, у которого не по-детски взрослая логика и улыбка, которая делает этот мир лучше.       Этот вечер, как многие до него, Вэй Ин проводит за пиццей и одним из старых фильмов. В этот раз «Полет над гнездом кукушки». Все тело приятно ноет после тренировки. Он пишет Лань Чжаню, что уже вошло в привычку. Словно они обычные люди, которые могут перекидываться сообщениями. Вэй Ин все еще не может решить, что ему делать. Ему стоит выбросить телефон и не мечтать напрасно, потому что… Какие варианты? Если они продолжат встречаться, Лань Чжаня выследят и засадят далеко и надолго. Конечно, как хороший агент ФБР, Вэй Ин должен именно этого хотеть, невзирая на свои чувства. Но может мир не такой уж черно-белый, как казалось раньше. Хорошо рассуждать и осуждать умозрительно, когда не сталкиваешься с чем-то вплотную. Пока вся деятельность Гусу была лишь в мертвых файлах, все было понятно, логично и однозначно. Но окунувшись с головой в жизнь внутри группировки, все предстало в ином свете. Вэй Ин не наивный идиот, он прекрасно понимает, что из себя представляет и сам Лань Чжань, и его деятельность. А уж некоторые его люди…. Да и последствия его деятельности приносят много дерьма в этот мир. Но суть не в том, был ли Лань Чжань плохим или хорошим в каких-то моментах, а в том, что Вэй Ин не может отделить свои эмоции от долга. Но он ведь должен.       Лань Чжань почти всегда отвечает сразу на сообщения, словно ждет их не меньше Вэй Ина. И это тоже плохо. Плохо, что Лань Чжань тоже влюблен. У них нет будущего. Почему они этого не понимают, а просто длят агонию? Для Лань Чжаня все проще. Для Вэй Ина все сложнее некуда.       Снизу доносится крик. Вэй Ин вскакивает. Может ему показалось? И снова крик. И детский плач. Вэй Ин хватает пистолет, сует удостоверение в карман домашних штанов, и спускается вниз. Из-за двери квартиры снизу доносится шум, крики, звуки ударов. Вэй Ин давит кнопку звонка, пока дверь резко не распахивается. Весь запал с мистера Вильсона стекает, едва он видит кто перед ним. Разумеется, он уже знает что за профессия у Вэй Ина, который не раз возвращался в форменной куртке Бюро.       — Чем могу помочь? — спрашивает мистер Вильсон и прикрывает дверь квартиры.       Вэй Ин презирает таких людей. Он вежлив, потому что Вэй Ин из ФБР. Будь он обычным соседом, то разговор шел бы с другими словами и иным тоном.       — Я слышал шум.       — Простите, — смеется мистер Вильсон и потирает заросший щетиной подбородок. На нем светлая рубашка, на которой виднеются красные разводы.       — Кетчуп, — ухмыляется мистер Вильсон, проследив взгляд, и трет ладонью пятна — Мы ужинали.       Из квартиры доносится приглушенный плач. Вэй Ин не имеет права врываться в квартиру.       — А-Юань, — зовет Вэй Ин.       Спустя пару минут показывается его заплаканное лицо. Мистер Вильсон кладет свою ладонь на его плечо и чуть сжимает. Вэй Ину не нравится этот жест.       — Это я кричал, простите. Я… разбил тарелку, — тихим голосом говорит А-Юань, глядя в пол.       — Ну, будь честным, ты разбил несколько тарелок. Эти дети… Вы ведь не будете арестовывать его за это? — мистер Вильсон один смеется над собственной шуткой. Больше никому не смешно.       — А-Юань, посмотри на меня, — говорит Вэй Ин, игнорируя мистера Вильсона. Но отмечает, что пальцы сильнее вжались в плечо ребенка.       — Правда, все хорошо, — говорит он и смотрит честным взглядом. И где научился, паршивец? — Миссис Вильсон расстроилась, это был ее любимый сервиз.       На последних словах он чуть морщится и ведет плечом, которое сжимают. Он выворачивается из хватки и скрывается в глубинах квартиры.       — Что-то еще? — вскидывает брови мистер Вильсон.       Вэй Ин качает головой. Дверь захлопывается и слышатся приглушенные голоса. Вэй Ин прислоняется спиной к стене и откидывается назад, несколько раз бьется затылком. В кармане брюк тяжестью тянет удостоверение со значком, а во внутреннем кармане спортивной куртки — пистолет. Зачем он его вообще взял? Что он собирался делать? Как в бытность свою в Гусу — пуля в лоб решение всех проблем. Он не для этого носит оружие. Он агент ФБР, а не преступник. Не правда ли?       Вэй Ин поднимается к себе и тут же набирает капитана, обрисовывает ему ситуацию. В квартире снизу приемный ребенок, права которого нарушаются, он подвергается насилию.       — Вэй Ин, сейчас восемь вечера, я с семьей ужинаю. А ты звонишь по какой-то ерунде. В свободное от работы время.       — Капитан…       — ФБР не занимается домашними неурядицами, это дело полиции. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Арестовал гражданина США за то, что он поколачивает свою жену и ребенка?       — Это тоже нарушение закона.       — Верно, — вздыхает капитан Керси. — Я дам тебе телефон Джона Берджеса, он глава участка по твоему району. Он хороший коп. Позвони ему.       — Спасибо.       Вэй Ин звонит по указанному номеру. Спустя полчаса приезжает полиция, беседует и с ним тоже. Все это длится долго, но его по крайней мере воспринимают всерьез, потому что он из ФБР, хотя полиция и недолюбливает их брата. Мистера Вильсона увозят в участок. Едва все успокаивается и Вэй Ин уныло смотрит на недоеденную остывшую пиццу, как раздается звонок в дверь.       — А-Юань? — Вэй Ин отступает, чтобы тот прошел внутрь.       Но мальчик стоит, сжав кулаки и не двигается.       — Теперь меня снова отправят в приют, — зло говорит он.       — Мне жаль. Но в этой семье тебе не место.       — Я уже привык! — срывается А-Юань. — А теперь… Из-за тебя… Зачем ты полез?       Он резко утирает слезы и смотрит так, что у Вэй Ина разрывается сердце. А-Юань убегает, а Вэй Ин сползает на пол прямо на пороге. Он хотел как лучше. Конечно, он понимает, почему А-Юань не хочет возвращаться в приют. Вэй Ин прекрасно помнит свою жизнь там. Никому не пожелаешь такого. Но что он может сделать? Капитан прав, это вне юрисдикции ФБР. Но для чего тогда Вэй Ин столько учился, тренировался, чтобы пройти экзамены и все испытания? Разве не для того, чтобы помогать людям? Конечно, ФБР предотвращает теракты, ловит преступников. Но разве этот мистер Вильсон не преступник? Да, он не продает оружие и героин. Но он делает больно двум близким людям. Ох. Вэй Ин ты не можешь спасти всех.       И он пишет Лань Чжаню, рассказывает ситуацию. Ему просто нужно с кем-нибудь поговорить. И каждый раз этим кем-то оказывается, конечно же, Лань Чжань. Он тут же спрашивает, чем может помочь, но что отвечать Вэй Ину. Они ничего не могут сделать. От этого погано на душе. Вэй Ин и раньше говорил об А-Юане и смеялся, что усыновил ребенка.       Соцработники забирают А-Юаня на следующий день. Вэй Ин еще долго стоит у окна, глядя вдаль, куда уехала машина соцслужбы. Он и сам не может объяснить, почему ему не дает покоя вся эта ситуация. Наверное, причина в том, что он долгое время сидит с бумагами, как репа в грядке. Он шел в ФБР, чтобы что-то делать. Действовать, а не смотреть, что «дерьмо случается» как выразился капитан Керси. То, что Вэй Ин облажался с внедрением, не значит, что он полный неудачник, разве нет? Хотя именно так он себя и ощущает.       — Агент… Вэй Ин, почему ты такая заноза в заднице? — капитан Керси отрывает взгляд от бумаг, которые просматривал, когда Вэй Ин пришел по вызову. — На тебя написали жалобу, что ты, цитирую: «использовал статус агента ФБР в личных целях, чтобы добиться встречи с подопечным приюта Святой Терезы». Есть что сказать?       — Я всего лишь хотел узнать, что он в порядке.       Может Вэй Ин немного и перегнул палку. Но он просто хотел увидеть А-Юаня, и узнать, что с ним все в порядке. И честно, он был не в порядке.       — Что тебе до этого ребенка? Ты ему отец? Брат? Хоть какой-то родственник? Нет. Ты поступил правильно, сообщив о ситуации в его семье. Теперь ему найдут других родителей. На этом все, Вэй Ин. Тебе выговор в личное дело, и чтобы я больше такого не получал.       Капитан Керси одаривает своим тяжелым взглядом.       — Я понял.       Вэй Ин смиряется и больше не пытается лезть в жизнь А-Юаня. У него все будет хорошо, повторяет Вэй Ин себе. Не он первый вынужден жить в приюте, не он последний. Это не успокаивает и он бесконечно ноет по этому поводу Лань Чжаню.       Через пару дней они встречаются в придорожном мотеле, где можно за номер заплатить наличными и всем насрать, кто в номере и что делает, главное, чтобы трупов не было. Лань Чжань накануне прислал какой-то прибор, что имитирует сигнал жучка, который до сих пор в Вэй Ине. Вероятно, капитан Керси все еще не доверяет. Может, вообще все это возвращение в отдел — спектакль? А Вэй Ина вытащили из подвала и удлинили поводок, чтобы он стал приманкой? Похоже, параноидальность передается половым путем.       На самом Вэй Ине глушилка сигнала. Поэтому он вполне может провести некоторое время вне дома без того, чтобы его маршрут узнали в ФБР.       — Вэй Ин, — Лань Чжань прижимает к себе и целует макушку.       Вэй Ину от этого невинного и почти невесомого поцелуя хочется выть. Ему стоило отказаться, когда Лань Чжань предложил встретиться. Но он такой слабый. И сейчас просто обмякает в объятиях, утыкается в шею и вдыхает знакомую горечь сандала. Он так скучал, что сейчас просто не может ни сказать хоть слово, ни даже двинуться. Они так и застывают, едва входная дверь за ними захлопывается.       Вэй Ин хочет хоть немного не думать. Он тянется за поцелуем и тут же его получает. У них одна жажда на двоих. Одна жадность и ненасытность. Одно желание, что кружит голову и заставляет кровь по венам бежать быстрее. Никакой нежности, лишь похоть, что жжет до кончиков пальцев. Они сдирают друг с друга одежду, чтобы быстрее добраться до обнаженной кожи. Вэй Ин вскрикивает и выгибается, когда зубы Лань Чжаня смыкаются на соске и начинают терзать его.       — Лань Чжань… — стонет Вэй Ин и впивается пальцами в его волосы, натягивает.       Лань Чжань почти рычит и опускается на колени. Вэй Ин хочет спросить, где он научился так отсасывать, но мысль тут же испаряется из головы. Потому что рот Лань Чжаня такой горячий, так идеально обхватывает его член, а язык жестко проходится по головке и таранит уретру. Вэй Ин и хотел бы продержаться дольше, но это не в его силах. Он даже не помнит, когда последний раз дрочил. Смотреть на Лань Чжаня, который стоит перед ним на коленях, а его губы натянуты вокруг ствола… Ни один святой не устоит. А Вэй Ин определенно не святой. Он кончает с протяжным стоном, вбиваясь в расслабленное горло. Тут же падает на колени и впивается поцелуем, вылизывает собственный вкус и возбуждается вновь. Они перемещаются на кровать, не размыкая объятий и не прерывая поцелуя. Лань Чжань наскоро растягивает его и тут же толкается внутрь, замирает. Вэй Ин дрожит, царапает его спину и пытается привыкнуть к вторжению. Но тут же нетерпеливо ведет бедрами.       Ему нужно немного боли.       И много удовольствия.       Лань Чжань словно чувствует и тут же берет довольно жесткий темп. Вэй Ин теряется в ощущениях, мечется, стонет, кусает губы. Выгибает шею, которую Лань Чжань вылизывает как кот. Они трахаются быстро, наверняка неэстетично, но наблюдателей у них нет, так что плевать. Лишь гнаться за удовольствием, которое маячит совсем рядом. Вэй Ин кончает на сухую и дрожит, сжимается. Лань Чжань не останавливается, тараня его зад, словно хочет выжать еще один оргазм. Вэй Ин не сомневается в нем, но никто из них не железный. Лань Чжань хрипло повторяет «Вэй Ин» и кончает, орошая спермой глубоко внутри.       Чуть позже, когда они принимают душ и лежат, прижавшись друг к другу, Вэй Ин вдруг осознает, что не хочет это терять. Не хочет терять Лань Чжаня. В то же время похерить свою жизнь, карьеру, которой у него пока и нет толком, но сил уже вложено достаточно, тоже не хочет. Как получить и то, и другое?       — Вэй Ин, ты в порядке?       Вэй Ин выводит пальцем узоры по груди Лань Чжаня, устроившись у него на плече. Восьмерка вокруг сосков, завиток под ребрами, извилистая линия чуть ниже ключиц.       — Нет.       И Вэй Ин понимает, что и правда не в порядке. Иногда он чувствует себя птицей в стеклянной клетке: видит мир, но как ни бьется — не прорваться сквозь преграду.       — Я могу что-то сделать?       — Укради меня, — смеется Вэй Ин.       Лань Чжань сильнее прижимает к себе рукой, которой обнимает его, вторую кладет на подбородок и заставляет посмотреть на себя.       — Ты этого хочешь?       — Я не знаю, — Вэй Ин прикрывает глаза, избегая прямого взгляда.       — Ты должен решить. Я не буду делать это за тебя.       — А ты?       — Я для себя уже решил.       — Что именно?       — Вэй Ин, посмотри на меня, — Лань Чжань сжимает пальцы на подбородке, Вэй Ин открывает глаза. — Я люблю тебя. И буду ждать столько, сколько потребуется.       Лань Чжань большим пальцем поглаживает его скулу. И смотрит. Смотрит слишком понимающим взглядом. Обещающим… Лишь согласись, Вэй Ин.       И Вэй Ин очень хочет поддаться этому зову.       Блядь.       — Нет, — всхлипывает Вэй Ин. — Ты не должен этого говорить. Черт тебя дери!       — Мн, — Лань Чжань притягивает к себе и касается губами уголка рта. — Твой выбор.       — А ты просто так примешь любое решение.       — Я этого не говорил, — после паузы признает Лань Чжань. — Но я не буду заставлять. Только не тебя.       — Знаешь, — Вэй Ин снова укладывается ему на плечо, — иногда я думаю, что было бы классно будь мы… не знаю… водителем автобуса и поваром, к примеру. Ну, обычными людьми. Мы могли бы ходить на свидания, встречаться открыто. Мы бы усыновили А-Юаня…       — Мы все еще можем.       — Ха! Каким образом?       — Ты знаешь.       — Предлагаешь перейти на темную сторону, потому что у вас печеньки?       — Не только, — улыбается Лань Чжань.       — Ладно, это… — Вэй Ин медленно проводит рукой по его телу и замирает на пахе. — Внушительный аргумент.       Обмякший член под его ладонью чуть дергается. Вэй Ин усмехается и оставляет свою ладонь там.       — Хорошо, — продолжает он. — Как ты видишь нашу жизнь при таком раскладе? Ты же не будешь держать меня постоянно в спальне?       Член Лань Чжаня снова чуть дергается, а Вэй Ин смеется.       — А что бы ты хотел? — Лань Чжань затаскивает его на себя.       Вэй Ин складывает ладони на его груди и утыкается в них подбородком. У Лань Чжаня такая красивая и острая линия скул с этого ракурса, безумно хочется провести по ней языком.       — Я всегда хотел помогать людям. Поэтому пошел в ФБР.       — Чтобы очищать общество от таких как я.       — В целом, да, — Вэй Ин обнимает его и кладет голову на грудь, чувствуя сердцебиение. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. — Но я не готов жить в мире, очищенном от тебя.       — Я хочу тебя увезти и привязать к кровати, — тихо признается Лань Чжань. В его голосе напряжение и нежность. — Но я борюсь с собой.       — Тренируешь выдержку? — хихикает Вэй Ин.       — Ты идеально для этого подходишь.       — Черт.       — Мн.       Их время заканчивается и Вэй Ину пора возвращаться. Лань Чжань высаживает его у станции метро, целуя на прощание с такой силой, что пальцы на ногах поджимаются.       Квартира встречает его затхлым воздухом и темнотой. Вэй Ин деактивирует глушитель и дублирующее устройство. Мнет пальцами плечо, где вживлено следящее устройство. Он так и не сказал капитану Керси, что знает о нем, а тот не заговаривал. Значит, он все еще под колпаком. Хреново.       Дни тянутся однообразно и муторно. Вэй Ина все еще не подпускают к делам. Каждый день он ходит на работу и не понимает, что там делает. Конечно, отчеты и опись улик важны, но это не приносит того удовлетворения, как расследования. Но он терпит. Рано или поздно все изменится.       И все меняется. Но не так, как предполагал Вэй Ин.       В понедельник, в шесть утра раздается звонок телефона. Вэй Ин раздраженно свайпает на «ответить».       — Забери меня отсюда, пожалуйста, — раздается в трубке плач.       — А-Юань? — сон скатывается, как мяч с покатой поверхности. — Что случилось?       — Я… я не могу… пожалуйста.       Вэй Ин одевается за три минуты и вызывает такси. Пока ждет, успевает выпить чашку кофе. Когда он приезжает в приют, то оказывается, что А-Юань заперт в наказание. Он тайком пробрался в кабинет директора и воспользовался телефоном, хотя это запрещено.       Его проводят в крошечную комнату с узкой кроватью, столом и стулом. Небольшая полка с книгами и тканевые пыльные жалюзи на окне с решеткой. На полу потертый и наверняка помнящий времена Никсона неопределенного цвета линолеум.       — А-Юань, — зовет Вэй Ин и подходит.       Мальчик сидит на полу у стола, обняв свои колени и уткнувшись в них лицом. Когда он поднимает голову, то Вэй Ин сжимает зубы. Под глазом огромный кровоподтек, губы разбиты и кровоточат, потому что А-Юань их все время кусает.       — Вэй Ин, — он тут же бросается к нему и обвивает руками. — Я не хочу здесь оставаться.       Что ж, Вэй Ин его понимает. Он тоже не хотел в свое время. Он поглаживает А-Юаня по спине, пока тот не успокаивается.       — Что случилось?       — Подрался, — шмыгает носом говорит А-Юань.       — Расскажешь?       — Они дураки.       — Другие мальчики или воспитатели?       — Другие мальчики, — едва слышно отвечает А-Юань.       — Рассказывай, как есть.       — Они дразнили. Не меня. Другого мальчика. Довели его до слез. За то, что он не такой. У него белые волосы и светлые глаза.       — Ты его защищал?       А-Юань снова шмыгает носом и утирает рукавом нос. Кивает. Этот ребенок… Ох, и что с ним делать?       — А меня наказали за драку.       — Что ж, решать проблемы силой не всегда хорошо. Но ты поступил правильно. Нужно защищать тех, кто в этом нуждается.       Для кого он это говорит? Для А-Юаня или для себя?       — Ладно, — Вэй Ин отстраняет А-Юаня от себя. — Я могу попробовать усыновить тебя. Что ты об этом думаешь?       А-Юань распахивает глаза и улыбается, кивает головой.       Вэй Ин не представлял себе, насколько это сложная процедура. Вильсоны тоже через это проходили? Или поскольку они белая гетеросексуальная пара все намного легче, хоть муж и алкаш? Вэй Ину приходится пройти все круги ада. Собрать бумаги, доказать свою финансовую состоятельность. Справки, рекомендации, выписки… У него голова идет кругом. Соцслужбы приходят в его квартиру и оказывается, что в ней недостаточно места. Вэй Ин меняет жилье, находит неплохой район с приличной школой и квартиру с двумя спальнями. Это дороже, но оно того стоит.       С ним беседуют. Достаточно вежливо, но запинаются на вопросах типа «Мистер Вэй, у вас есть постоянный партнер?» или «А вы понимаете, что ребенок — это ответственность?». Вэй Ина так и подмывает ответить что-то вроде «я оргии устраиваю только два раза в неделю, и то там участвует не более сорока человек, так что все в порядке». Но, разумеется, он этого не делает. Госслужащие не понимают шуток, а он сам очень серьезно относится к решению усыновления, хоть и принял его спонтанно. Хотя нет, не спонтанно, просто оформилось оно в тот момент, когда он увидел несчастное и заплаканное лицо А-Юаня. Забавно, что он никогда даже не думал об отцовстве, как таковом. Он о себе толком позаботиться не мог, а тут еще одна жизнь, о которой придется волноваться. Но появился А-Юань, и все изменилось.       Конечно же, в Бюро об этом узнали. Из бухгалтерского отдела вероятно слухи и поползли, когда он брал выписки по зарплате. Санчес не преминул съязвить, что Вэй Ин стал настоящей сучкой и теперь будет мамочкой. В ответ он получил лишь молчание. Теперь Вэй Ин старается все делать наилучшим образом и как оказалось, когда есть ради чего рвать жопу, то дело идет веселее.       — Интересно, как такому могут доверить ребенка?       Вэй Ин замирает у поворота к лифтам. Голос одного из старожилов, старшего агента Броуди.       — Представляю, чему он научит его. Ноги раздвигать перед всеми.       А это Санчес. Сука.       — А может он будет отцом получше, чем ты, Санчес.       Агент Свон пришла в Бюро чуть раньше Вэй Ина. Она всегда ему нравилась.       — Серьезно? Таким, как он, надо запретить усыновлять или вообще иметь детей. Что он вообще будет с ним делать? Может он на него глаз положил?       — Ты моральный урод, Санчес, и долбанный гомофоб. Уймись уже.       Вэй Ин вздыхает и идет к лифту. На него тут же смотрят. Санчес гаденько ухмыляется, Броуди отворачивается, а Свон натянуто улыбается.       На следующий день Вэй Ин делает то, что никогда прежде не делал. Он пишет рапорт на Санчеса и Броуди за клевету и притеснение по ориентации. Он бы смолчал в очередной раз и проглотил, но ему не нужно, чтобы в то время, когда он пытается усыновить А-Юаня, по Бюро курсировали мерзкие слухи. Капитан Керси напирает и просит их отозвать, но все же вынужден подписать, потому что это официально. Бюро не любит, когда их дерьмо поднимается выше отметки и привлекает внимание инспекционного отдела. Но Вэй Ин решает, что стоит немного прибавить проблем Санчесу. Вэй Ину насрать, что он думает про него, но он громогласно озвучивает это, так что пусть пообщается с инспекторами. Может это займет его на какое-то время.       Спустя семь месяцев с начала процесса усыновления он получает отказ. В тот вечер Вэй Ин надирается до зеленых соплей и звонит Лань Чжаню, жалуясь на несправедливость жизни. Во время всего процесса они регулярно переписывались, но ни разу не встретились. Вэй Ин не хотел привлечь к себе внимание.       О чем он вообще думал, когда затевал все это? На следующее утро, обнимаясь с унитазом, Вэй Ин понимает, что он замечтался. Ему и правда нельзя доверять ребенка. Он в недоотношениях с преступником, он трахался как шлюха на виду других людей. Он полный неудачник, пора снять розовые очки и посмотреть правде в глаза. А еще нужно посмотреть в глаза А-Юаню и сказать ему, что он облажался по полной и вообще хреновый вариант отца.       — Тебе не позволят, да? — тут же спрашивает этот невозможный ребенок, едва Вэй Ин приходит.       Они прогуливаются по парку рядом. Вэй Ин засовывает руки в карман джинсов и напрягает плечи, смотрит на озеро, по которому медленно плывет белый лебедь.       — Прости, — он все же поворачивается и смотрит в глаза, как и намеревался. — Я пытался.       — Ничего, — шмыгает носом А-Юань и вдруг вскидывается: — Тогда давай сбежим.       — Если бы все было так просто. Ты несовершеннолетний, — начинает Вэй Ин. Он всегда разговаривал с А-Юанем как со взрослым. Эта восьмилетка… о, уже девятилетка… понимает больше других взрослых. — Это будет похищение. Нас объявят в розыск. Хочешь жить вне закона?       — Если с тобой, мне все равно.       — Ребенок… Тебе нужно будущее, а не…. — Вэй Ин замолкает и разводит руками.       — Я не хочу здесь оставаться, — упрямо говорит А-Юань. — Я все равно убегу.       — Станешь скитаться? Спать под мостом или на теплотрассах?       — И что?       Вэй Ин вздыхает и ведет его к парковому кафе. Они берут по гамбургеру и коле. Вэй Ин должен сказать что-нибудь, как-то ободрить А-Юаня. Кто из них ответственный взрослый? Но ничего не идет. А-Юань втихую утирает слезы, давится чертовым гамбургером и пережаренной картошкой фри.       — У меня есть друг. Он может помочь, — говорит внезапно Вэй Ин. Он проклянет потом себя за это.       — Это тот, с которым ты тайком переписываешься?       Вэй Ин давится колой и кашляет.       — Ты наблюдательный или залез в мой телефон?       А-Юань пожимает плечами.       — Он твой бойфренд?       — А-Юань!       — Я знаю, кто такие геи.       — Хорошо, — несколько неловко улыбается Вэй Ин. Он еще не стал отцом, а уже ведет такие разговоры. — И тебя это не волнует.       Тот снова пожимает плечами.       — Нет. Я видел его фото.       — А-Юань! — снова восклицает Вэй Ин, пытаясь вспомнить, какие именно фото присылал ему Лань Чжань. Дикпиков там вроде не было, Лань Чжань точно не стал бы такое слать.       — Ты ругался с кофеваркой и оставил телефон на столе, там было фото.       Вэй Ин одергивает себя, когда снова собирается воскликнуть. Да, с умным ребенком вдвойне тяжелее.       — Хорошо. Да, это он. Его зовут Лань Чжань. Он… — Вэй Ин набирает воздух в грудь, — по другую сторону закона.       — Он плохой?       — Нет, — тут же отвечает Вэй Ин и задумывается на миг. — Он не плохой.       — Ладно.       — Ладно?       — Как он может помочь? — А-Юань доедает гамбургер и смотрит.       Боже, Вэй Ин не готов к тому, чтобы на него смотрели с таким доверием и уверенностью, что он может решить любую проблему. Не может. Он черт возьми, не может решить проблему.       — Ты хотел сбежать. Это примерно так и будет.       — Ладно, — говорит А-Юань и с громким звуком высасывает через соломинку остатки колы в стакане.       — Ладно, — автоматически повторяет Вэй Ин.       Они уходят из кафе. В аптеке Вэй Ин прихватывает кое-какие вещи. Они находят скамейку в парке, где их не видно со стороны прогулочной дорожки. Хотя людей сейчас и так нет, свидетели ему ни к чему.       — Отвернись, — говорит Вэй Ин. — Расскажи мне что-нибудь.       А-Юань послушно отворачивается. Вэй Ин снимает куртку и задирает рукав футболки. Распечатывает скальпель, что прихватил в аптеке и зажав рукав куртки во рту взрезает кожу. А-Юань рассказывает про Супермена, комиксы про которого очень любит. Вэй Ин старается не издавать громких звуков, но манипуляции неприятны. Он нащупывает крошечный, размером с таблетку датчик и вытаскивает его. Он накладывает небрежную повязку, лишь бы кровь не лилась. Зашить себя он все равно не сможет. Закидывается обезболивающим.       — Все, — говорит Вэй Ин.       Он рассматривает датчик. Как только он его уничтожит — это все. Он махом перечеркнет свою жизнь. А потом смотрит на А-Юаня. Может он не прав? Может этому ребенку будет лучше в приюте? Или ему найдут приличную семью.       — А-Юань, может…       — Нет.       — Я ничего не сказал.       — Ты собирался. Я пойду с тобой.       — Ладно, — говорит Вэй Ин и кивает. — Ладно.       Вэй Ин достает телефон, который ему прислал Лань Чжань. Он его всегда берет с собой, когда выходит из дома — вне работы, разумеется — и набирает номер. Через несколько гудков раздается тихое «Вэй Ин»       — Лань Чжань, мне нужна твоя помощь.       — Где ты?       — В парке на пересечении Джером авеню и Кроспи.       — Буду через тридцать минут.       И тут же отключается. Ни вопросов, ничего. Вэй Ин хмыкает. Что ж, выбора нет, да? Он разбивает камнем датчик и протягивает руку А-Юаню. И вместе они идут к выходу, к которому вскоре подъедет Лань Чжань.

Июль, 2023