Mad visions

— О, хён! Тебе идёт новый цвет волос! — Из-за окрашивания у меня сильно болит и чешется кожа головы. — Но всё же, очень красиво. — Ты не понял. — Я сделал тебе комплимент, а ты хотел сочувствия? — Я бы хотел поменьше внимания. Чимин улыбается — уголками губ вниз, кивая. Юнги бы хотел себе и новую голову заодно, и рот, и мозги. Потому что Чимин ему не противен, а даже наоборот. И стоило бы сказать — спасибо, солнце, у тебя вот милые толстовка и носки, такие жёлтые, ты в них похож на цыплёнка. Маленького, славного, радостного. Но — от его позитивности сводит челюсти как от засахаренного мармелада, Юнги не в состоянии столько принять, и поэтому их общение складывается не волнистыми линиями в узор, а пунктиром. Может быть, нужно больше времени? Совместно. Чтобы привыкнуть. Оставшись на ночёвку у Тэхёна, Юнги делит футон на полу с Чимином, чья рука змеёй ползёт под одеялом — накрыв её сверху своей ладонью, Юнги хмурится, прислушиваясь к едва слышному дыханию и собственным ощущениям. Вроде... нормально. Они вроде и держатся за руки, а вроде и нет. Юнги льстит и претит забота Чимина. Тот использует специальный тон, воркуя. Любуется на расстоянии. Юнги оценивает его, размышляя, а подходят ли они друг другу? Многое Чимин делает не так, как надо. Когда с неба падает первая капля дождя, Юнги натягивает на мятную макушку капюшон и ищет укрытие. Чимин остаётся танцевать посреди улицы с дурацким «ука-чака» и во всё горло поёт: — АЙ КЕНТ СТАП ЗИС ФИЛИНГ! ДИП ИНСАЙД ОФ МИ! Ещё раздражает щекочущее нервы волнение — а когда мы снова увидимся? А что будет? А как? Чимин исправно пишет в чат по утрам и перед сном, и Юнги боится, что увязнет в сообщениях, не успев пожить свою реальную жизнь. Нужно определить в ней место для Чимина, сбалансировать, успокоиться, чтобы всё было гладко и ровно. На очередном совместном сборе Чимин выходит с Тэхёном в коридор и шутливо, но на повышенных тонах отчитывает за что-то, открываясь с новой стороны. Агрессия. Ничего приятного в ней нет, она пугает. Позже, Юнги говорит об этом, что он не ожидал и был удивлён. Сцепив пальцы в замок, Чимин с ноткой разочарования тянет: — Ты категорически против грубости? Тебя не привлекает никакая из букв? — Что? — Будь добр, скажи мяу? — Мяу? — БДСМ, Юнги. Нет? Совсем нет? — Я не извращаюсь. — Жаль. — Я человек простой, чтобы кончить, достаточно и пяти отличных минут, а не часовых сессий с девайсами. — Конечно, я понимаю. — Наверное, у нас разные... психологические травмы и уровни половой конституции. — Я считаю, что это миф. Якобы у организма есть свой предел сексуальной активности. Куда вероятнее комплекс факторов, влияющих на либидо извне. Питание, сон, стресс, погода. — Магнитные бури? — Херня это. Под столбами с проводами ты проходишь и не корёжишься ведь. — Ну... Не стану спорить и утверждать, я не разбираюсь досконально, чтобы быть уверенным на сто процентов. — Что тебе нравится, Юнги-хён? Помимо кисло-сладких мандаринок и белых футболок? — Чёрные футболки и кофе. Музыка. Творчество. — Обнимашки? — Прекрати со мной разговаривать как с малолеткой. — Очень трудно разговаривать, когда хочется обнимать. — И зачем тебе это? — Потому что ты тискательный. — Я не тактильный. — Асексуал? — Отвыкший от... — Выдай мне разрешение на периодические невинные касания. — Для чего? — Чтобы привыкал обратно. — И опять-таки, для чего? — Для меня. — Эгоист. — Если тебе это будет комфортно. — Я не понимаю, в чём смысл. — Это терапия. — Лицензию покажи, доктор Пак? — Поставим вопрос иначе — ты бы хотел иногда получать немножко тепла моего тела? — С какими мотивами? — Ты пытаешься допросить сознательную часть меня, а это мой внутренний ребёнок-демон хочет. — А сознательная часть тебя что думает? — Что тебя надо пригласить на свидание. — И чем мы там займёмся? — Щенков погладим. Тэхён говорил — ты выебешь и остынешь. В глубине души Чимин и сам так считает, поэтому и не торопится. Однако его всё равно уязвляет, как медленно у них всё идёт с Юнги. Приходится быть тщательнее, всё взвешивая. Гораздо привычнее, когда «жертвы» покорно стелются и подставляются, расцветая от доброты. Собираясь в кафе, Чимин подбирает одежду по принципу — из тканей, не липучих для шерсти. Невольно вспоминаются прошлые отношения с девушкой. Диван, телевизор, его рука — в её трусах, мирно лежащая на лобке. Уютненько, передача про космос на фоне. Шевеление бёдер — и средний палец уже на клиторе, легонько обводя и стремясь ниже, за смазкой. Оргазм номер раз, и номер два — с шёпотом в ухо, заставляя мечтать о большем. Принудительный оргазм, перерыв на чай и парное закутывание в плед, секс с придушиванием, вытереть слёзы, отнести в постель. Нежно трахнуть с утра — и упорхнуть по своим делам. И да, это больше похоже на дружбу с привилегиями, но что вообще такое любовь? Чимину импонирует прямота Юнги, сразу заявляющего, что не готов посветить свиданию весь день. Весь из себя занятой, с жужжащим от уведомлений телефоном. Чимин едва сдерживается, чтобы не закатить глаза с: «Ок, выёбывайся, дядь, мне не придётся слишком стараться, пока ты поглощён созданием своего крутого образа», и грустно улыбается. План такой — не дать Юнги сфокусироваться на них двоих, иначе его закоротит. Быть поддержкой, дополнительной парой рук, наблюдателем, слушателем, комментатором. Удобнейшим приложением-помощником. Но не лезть впереди него, открывая дверь и всё решая. Разделить инициативу, подобрать нейтральную тему для разговоров. Юнги сюсюкается с собачками. Чимин подставляет голову тоже, напрашиваясь на ласку. Длинные пальцы зарываются в пряди, сжимая — и мысленно Чимин готов подавиться членом, поднимая тяжёлый взгляд. Юнги наклоняется с тихой просьбой: — Бегущую строку со лба сотри. Его хочется укусить. Впиться зубами, оставляя следы, зацеловать — в попытках сожрать. Чимин почти скулит, тычась носом в плечо, и отходит за кофе под предлогом мучительной жажды. — Погода хорошая, пообедаем потом в парке? — Хорошо. Часть лица Юнги скрыта за солнечными очками. Чимин, прищурившись, разглядывает облака в небе. Молча жуёт. Нельзя перегружать психику и давить. Нужно внушать покой — своим примером, выстраивать доверительную связь, дышать ровно. — Что для тебя главное в отношениях, Чимини? — Честность. — Да неужели? — Это правда. — Не похоже... — Почему, хён? — У тебя глаза хитрые. — Это в твоей голове. Ошибочное восприятие. — И какое же настоящее? — Человеку нужен человек. Я человек, ты человек. Мы нужны друг другу? — Я тебе нужен? Чимин скромно кивает. Внутренние демоны выплясывают от робкого тычка в колено. Вне всякого сомнения — его радует их «пробный период», в котором Юнги рисуется, шурша браслетами на запястьях. Ворчит, что в кино — отсидел задницу, и замахивается на попытки её размять. Чимин записывает в заметки: публичные проявления близости запрещены. Долго молчать — нежелательно. Спамить рилсами и картинками с сопроводительным «Мы?» — банально. Гулять, слушая общий плейлист — клёво. Юнги — не капризная принцесса, но под защитным слоем он тот, кого можно и нужно баловать. Чимину необходимо просочиться за высокие стены личных границ, а пока он разбил палатку снаружи и каждый день выбирает, в каком направлении развивать их передружбу. Юнги жалуется на работу, уставая. Юнги нуждается в тишине и уединении. Юнги вскользь бросает, что было бы здорово — вернуться домой, а там кто-то что-то уже приготовил. — Не вопрос, хён, устроим. — В запланированных сюрпризах нет должного эффекта. — Вернёшься домой, а там я голый на леопардовой шкуре и с розой в зубах. — Как пошло. — Ладно, в полупрозрачном пенюарчике с пёрышками. — Чимин-а, завязывай. — В твоей одежде и сонный, с тарелкой супа. — Хм. — Умявший всё заныканное печенье. — С чего ты взял, что у меня где-то печенье... — Отставить нервы, я сам против вторжений без предупреждений и уничтожения святого. Станет грустно, созвонимся. Юнги пишет, что день выдался — срань редкостная. Уточнив, что он уже подъезжает к дому, Чимин заказывает готовую еду на его адрес. К назначенному времени оповещает, что всё честно и без мошеннических схем — доставка позднего ужина, угощайся и наслаждайся, твоя любимая курочка и дохера клетчатки для здоровья. «И куда мне теперь девать недоеденный суп?» Прижимая телефон к груди, Чимин почти плачет. Они созваниваются, и Чимин параллельно принимает ванну, сладко вздыхая в кипятке. — Ты настолько крошечный, что наверняка там весь помещаешься. — Фотку прислать? — Не надо. — К твоему сведению, мои ноги согнуты в коленях. — И широко разведены? — Предположим... — Давай-ка обе руки к лицу поближе. — Уши у меня тоже чувствительные. — Надо же... — Помурчи мне в трубку? Юнги включает музыку. Чимин вытягивает ноги, разглядывая их. Момент, когда они сожмут тело Юнги — настанет ли вообще когда-нибудь? — Мне кажется, что ты ревнуешь меня к Хосоку. — Я не ревную, я завидую. — Чему? — Ты с ним открыт и обнимаешься. — Чимин-а, ну не путай ты тёплое с мягким. И ты тоже довольно откровенен с друзьями. — Как насчёт того, чтобы быть откровеннее вдвоём? — О чём это ты? — Оформи подписку, бессрочно и бесплатно. — На что? — На меня. — Конкретнее, пожалуйста. — Забери меня к себе. Под сердце. Я там поселюсь как светлячок. — Так себе метафора. — Я не молодею... — На жалость давишь? — Не играй с моими чувствами, если ты не готов встречаться со мной, я расплачусь, но пойму. Останемся друзьями. — Чимин... — Кстати, есть лёгкий способ узнать, близки ли мы генетически. Достаточно слюны. — Сделать тест? — Через поцелуй. Если вкус отстой, то мы почти родственники. Такая вот защита от инцеста. — Класс, отличный развод. — Информация для общего развития, мало ли пригодится. — Послушай, я... У меня мурашки от твоих прикосновений и кружится голова от болтовни, не настаивай на обмене слюнями. Пока — нет. — Я бы спиздил твою футболку и охуительно бы подрочил с ней на лице, да. — А, и это, по-твоему, называется останемся друзьями? — Всё, отстань. — Да какое всё, и что вообще значит это отстань? — Мне не легко признаваться во всяком и просить. — Я физически не способен к взаимодействиям. Я уже говорил, что я отвык. И мне нужно реально доверять, чтобы это естественным образом произошло. Мы на разных уровнях потребностей. Мне достаточно ложки десерта, а тебе подавай трёхъярусный торт. — Изначально речь шла не об этом. Влюблён ли ты в меня, или нет? Юнги выдерживает драматичную паузу, расфокусировано уставившись в стену. — Похоже на то. Чимин хочет сказать — я тебя ненавижу, прощай. Медленно выдыхая, он осторожно обнимает, шепча: — Спасибо. У нас всё получится, мы постараемся и справимся. — Это же не квест. — А как будто бы да... — С таким подходом затевать... сомнительно. — Юнги-я! — Не стони. — Как насчёт того, чтобы одолжить мне футболку? — Выберешь себе в шкафу. — Так там чистые. — Да, извращенец. — Я не извращенец. Ты приятно пахнешь. — Благодарю за комплимент. Ты... тоже. Чимин отшатывается с искренним удивлением на лице. — Реально? — Реально. — И чего смешного? — Ты смешной. И на цыплёнка похож. — Я даже не в жёлтом, хён. — Бываешь иногда. * Они валяются в кровати — каждый со своим ноутбуком. Выходной день, у Юнги незаконченные дела, Чимину — необходимо разгрузиться и у него брейнрот. Встав, он оповещает, что пойдёт долить в кружку чай, но останавливается у двери, чтобы обернуться и быстренько пропеть куплет старой песни. Юнги вопросительно выгибает бровь. Чимин улыбается и ушлёпывает на кухню. Он странный. И с ним всё ещё непривычно. И если раньше Юнги ловил панику, в бессоннице глядя на кровать и испытывая ужас от того, что каким-то чудом надо заставить себя заснуть, теперь добавилось новое — вот тут они могут переспать, а у Чимина наверняка ожиданий размером с Плутон, и Юнги хочет, но как... Проще всего было бы подарить Чимину затейливый вибратор и пожелать плодотворно помечтать, но вероятнее всего Чимин ему этот вибратор в жопу засунет — и будет наслаждаться. — Между прочим, хён. — М? — Я ограблю твой шкаф. — Окей. — Я могу взять любую кофту? — Бери любую. — А какая твоя любимая? — Чёрная. Чимин корчит рожицу и погружается в поиски. Юнги подозревает, что любимой станет та, которую он выберет. Вечером, перед уходом, Чимин обещает, что постирает и вернёт. Чмокает в щёку, завязывает верёвочки на капюшоне Юнги в бантик, ойкает от шлепка ниже поясницы. — Напиши, как домой доедешь. — Напишу! Они встречаются. Изучая ночные тени на потолке, Юнги повторяет — я встречаюсь с Чимином. У меня есть Чимин, больше, чем друг. Чимин утверждает, что я ему небезразличен в миллионной степени и он бы поделился почкой во славу жизни. У Юнги есть лайки-сердечки в сети, и Чимин, прижимающий в реальности ухо к сердцу после долгого сеанса горизонтальных обнимашек, планируя вызвать скорую. Чимин, пишущий «Я скучаю» в любое время. Взахлёб рассказывающий о различных событиях. Залпом допивающий вино из бутылки. Втягивающий в игру «джаст дэнс» чтобы растрястись, и это глупо и весело. Рисующий в блокноте, натянув наушники, пока Юнги разговаривает по телефону с Намджуном. Жалующийся на коллег и не вдупляющий, что ему предлагают. — В смысле умывайся и ложись спать, телепорт ещё не придумали. — Ты устал и вымотан, отдыхай. — Хён? — Возьми в шкафу чистое бельё, пижам у меня нет. — А где я буду спать? Чимин явно напуган и под глазами подозрительная краснота. — Что случилось? Ты не хочешь? Вызвать такси? — Я... я не... я умоюсь. Слушая шум воды из ванной, Юнги до боли прикусывает нижнюю губу. Как довести своего парня до истерики — разреши переночевать. Всего-то. А что будет от поцелуя? Сердечный приступ? — Ты в порядке? — Ага. — Ляг, я сейчас присоединюсь. И не вздумай вытворять ничего незаконного с моими подушками. — Ха. Я туда соплей и слюней напускаю. — Главное, что не... а впрочем. Стиралка же существует. — Ты вообще о чём? — Ни о чём. Растрепав чёлку Чимина, проходя мимо, Юнги прикусывает язык. В ванной — запотевшее зеркало с нарисованным сердечком. Почистив зубы, Юнги чувствует себя так, будто его переехало несколько раз. — У меня есть фантазия. — Чимини... — Она прям вау смелая и вообще пиздец. Суть заключается в том, что ты ложишься ко мне спиной, и я тебя глажу по спине. — И что потом? — Мы спим. — Ты просто гладишь по спине? Не трогая сиськи? — У тебя на спине грудь? — И ты бы не хотел заснуть слепившись? — Я не поклонник дышания друг другу в лицо с затёкшими руками. — Дышания. — Дыхания. — У меня сексуальная спина? — Да? — Нет? — Мне можно или нельзя? — Рискни. — Спасибо. Белые футболки. Промявшийся от тяжести тел — посредине матрас. Чимин бормочет, что поставил будильники и признателен за оказанную честь. Его рука мягко движется вдоль позвонков, иногда — устраивает поползновения к затылку и на плечо. Засыпает Юнги быстрее, чем ожидал от себя. На утро Чимин обнаруживается прижатый к стене, на приличном расстоянии от Юнги, и хлёстко ударяет подозрением — а что, если не доверят он? Их представляют как престарелую супружескую пару — новому парню Намджуна. Сокджин ослепительно хорош собой, Чимин в привычной манере очаровывает, а на Юнги нападает тоска. — Хён, ты что-то голос потерял. — Особо нечего сказать. — Я имею в виду, ты как будто охрип. Горло не болит? — Нет. — У меня есть медово-лимонные леденцы. — Не. Чимин всё равно достаёт золотистую упаковку, и засовывает один квадратик себе в рот. И когда большинство уходит покурить, тоже встаёт — но наклоняется к Юнги, и всовывает леденец ему между губ. Юнги автоматически раздвигает челюсти, кончик языка Чимина — деликатно пихает конфету ему вглубь. — Кровь будет приливать к горлу, и твои лейкоциты справятся с воспалением. — Что ещё пососать для здоровья? — Ты злишься на меня? — Я не понимаю, почему ты меня слушаешь, но не слышишь. — Прости. — Если ты собирался меня поцеловать, то мог бы это сделать не так. — Я собирался сказать, что принёс свою пижаму, она жёлтая, с персонажем-желтком, тебе пойдёт. Ты бы спросил, почему тебе, я бы ответил, что ты бы её носил после меня, мы такие воу, смешаем запахи, круто. Но... Юнги заворачивает леденец в салфетку. — Мне уйти? Намджун в первую очередь твой друг. — Как хочешь, Чимин. — Не напрягать тебя или не напрягать всех остальных... Я выберу тебя. Юнги испытывает облегчение — недолго. Чимин идёт на балкон и сердечно извиняется за возникшие непредвиденные обстоятельства. Кланяется, забирает в коридоре свой рюкзак, и уходит, криво улыбаясь. Горло словно сдавили. Слёзы текут и текут. Ещё и грёбанная fuel to fire в наушниках. Чимин знает, что облажался и сломался. Он чувствует колоссальное моральное опустошение. Засос на шее Сокджина смотрелся красиво. Сияющие от любви глаза Намджуна. Юнги, драгоценный Юнги, ведущий себя в его компании апатичнее, чем обычно — почему-то. Будто Чимин ограничивает его, мешая. Это... не правильно, это режет и выворачивает наизнанку. Уткнувшись в ладони, Чимин пытается дышать размеренно — губы, не сохранившие вкуса Юнги, совсем солёные.