Завтра приеду

В тот же вечер Сенку пошёл искать подходящее кольцо, но даже представить не мог, что вообще оно должно из себя представлять. Со вставкой или без, какой модели и ширины, из какого металла или сплава. Парень никогда не присматривался к тому, что смотрит Ген в своём телефоне. Считал, что пялиться в чужие гаджеты неприлично. Менталист точно что-то показывал ему, но ни внешний вид, ни металл, ни какая-нибудь другая информация не отложилась в памяти Сенку по причине… ненадобности. Да, он не помнил многое, что показывал и рассказывал ему Ген, потому что ему было не особо интересно. Чувства, которые они испытывали друг к другу на протяжении первых двух месяцев, оставили после себя лишь воспоминания. Оба говорят, что не знают, почему это произошло. Но Сенку выделяет для себя две возможные причины. Первая – загруженный график обоих. Почти сразу же, как они начали встречаться, Гену предложили участие в реалити-шоу. Менталист и фокусник давно хотел на что-то подобное. Он и хорошее образование психолога имел, и до этого появлялся на ТВ. Только вот эти "появления" были жалкими представлениями с парочкой трюков. Интересно, весело, но хорошего роста там ожидать не стоило, собственно, как и хорошей зарплаты. Если же говорить о Сенку, то с начала года у него появилось много учёбы, которая отнимала приличное количество времени. В первые пару месяцев их отношений, учёный вместо учебной программы уделял внимание Гену: ходил с ним на свидания, ночевал каждые выходные, изредка обнимал и целовал в горло или лоб, переписывался с ним всё оставшееся время, которое они не были вместе. Пожалуй, вначале они действительно были сильно влюблены друг в друга. Настолько, что боялись сделать первый шаг к какой-либо близости. Слишком дорожили партнёром и боялись его отпугнуть резкой страстью. После их отношения ухудшились, график Гена забился полностью, а Сенку набрал множество долгов, которые пришлось разгребать перед сессией. Они уже успели съехаться, но ни сил, ни времени даже на банальные ласки не оставалось. Об остальных более чем десяти месяцах можно сказать лишь то же самое, разве что проблем только прибавилось. Так и получилось, что спустя год отношений они до сих пор побаивались друг друга целовать, а мысль о сексе была где-то на грани с фантастикой. Вторая причина заключалась в резкой смене поведения Гена. Сенку никогда не думал, что способен на романтические чувства. Он всегда считал, что просто нет такого человека, который бы смог заинтересовать его в романтическом и сексуальном плане. Однако немного дерзкий, уверенный в себе, умный психолог действительно пришёлся ему по вкусу. Ген порой поддразнивал Ишигами, искал в его словах ошибку, старался удивить своими фокусами и знаниями. Сенку отвечал ему долгими рассказами о своих научных исследованиях, душными объяснениями работы того или иного аппарата и, конечно же, перечислением длинных формул и реакций, о существовании которых Ген за все свои двадцать один год даже не слышал. Со стороны они были похожи на двух соперников, но на самом деле парни так только заигрывали. Вскоре после начала отношений Ген почти перестал вести себя так: начал говорить комплименты, ласкаться, проявлять заботу и нежное внимание. Он стал чаще обниматься, трогать волосы, лицо и руки Сенку, стал больше с ним говорить, причём его разговоры часто не несли никакой смысловой нагрузки. Порой учёный молился на скорейшее наступление ночи, чтобы менталист, наконец, заткнулся. Ген прекрасно видел, что его поведение удручает парня, старался исправиться, однако выяснил, что ничего не может с собой поделать. Его действия и слова целиком и полностью появились из влюблённости. Как же ему было неприятно и грустно, когда он это понял. Сенку же не страдал от подобного, но порой ловил себя на странных мыслях притронуться, приблизиться или даже поцеловать менталиста, ведь иногда тот был уж слишком манящим. То Ген ловко поправит прядь волос своими длинными тонкими пальцами, то хитро усмехнётся, показывая зубы-клыки, то забудет вытереть шею после утренних водных процедур и чуть погодя начнёт смахивать капли тыльной стороной ладони или бледным запястьем. Особенно Сенку нравилось наблюдать за ним, когда тот работал за ноутбуком. Менталист надевал очки, которые сразу прибавляли ему лет пять, горбился и устало смотрел в белый монитор. Если бы не долги Сенку по гуманитарным предметам, он был бы лишён возможности полюбоваться таким Асагири. Почему-то именно в таком виде к Гену хотелось подойти, положить руки на плечи, плавно скользнуть ими до груди, снять верхнюю одежду и желательно низ… Обычно после этих мыслей Сенку резко останавливался и смущённо отворачивался от Гена. То ли это в нём наконец проснулся похотливый подросток, то ли чувства вышли на новый уровень, так как до встречи с Асагири его не посещали подобные фантазии. Сенку никак не мог понять себя: ему не нравилось, когда Ген с ним сюсюкался, но столь домашний вид парня порой мог его неслабо возбудить. Мысль раздражать менталиста и не появляться дома пришла к нему на подсознательном уровне, и первое время это действительно работало. Сенку приходил домой только на ночь, утром уходил на учёбу и сидел в университете до следующей ночи. В ответ на это его либидо сильно снизилось почти до изначального уровня. Асагири перестал быть таким приставучим и нежным, чаще дразнил, иногда обзывал парня "ледышкой" или "ботаном", хотя сам Сенку не раз говорил, что с ботаникой и биологией он связан так же, как Ген с неврологией. Осознание, что его действия приносят только боль и страдания партнёру пришло не скоро. Сенку умело игнорировал слова Гена прекратить или провести с ним чуть больше времени. Появилось оно только через пару недель, когда Ген отказывался пускать его в квартиру целый час, а когда всё же пустил, полностью игнорировал присутствие учёного, а особенно его просьбы и извинения. Нормально поговорить они смогли только на следующий день и Ген сказал, что если такое повторится ещё раз, он соберёт все вещи Сенку и выставит их за порог с надписью «отдам даром». Ишигами сначала посмеялся, ведь был уверен, что менталист такого не сделает, однако милая улыбка психолога говорила об обратном. Ссорились они, в принципе, не так часто, если под ссорой воспринимать, что Ген обижался и не пускал Сенку в квартиру. Не то чтобы это совершалось по расписанию, но, как подсчитал Сенку, примерно раз в два месяца. Был случай, когда после очередного не появления студента дома, Ген сразу же затащил его внутрь и жадно набросился с поцелуями. Оказалось, что целуется Асагири очень даже неплохо, а особенно он любил оставлять засосы… Выяснилось, что в тот вечер менталист вернулся из клуба в очень не трезвом виде (он отмечал с друзьями чью-то свадьбу, и те заставили его выпить). У пьяного психолога совершенно развязывался язык. Ген высказал ему, как он скучал и что он хочет быть ближе с ним, целоваться каждый день, готовить вместе, приходить в дом, где его ждут и любят. Сенку бы прислушался к его словам, если бы сразу после этого он не стал нести какой-то бред на смеси английский и японского. На утро Асагири мало что помнил и понимал, да и долго говорить об этом не хотел. Сильно стеснялся, что первый полез целоваться.

***

Мысли о странном сообщении крутились в голове психолога снова и снова, пока их не прервали внешние звуки. В дверь постучали, и Асагири тут же вздрогнул. Раз, два… Раз, два. Азбука морзе, буквы A и I английского алфавита. Это особый код, который Ген придумал специально для них, потому что не хотел открывать незнакомцам и уж тем более странным фанатам, которые могли найти квартиру Гена. А заглавные буквы их фамилий были чем-то… особенно близким. Асагири не знал, что и думать. Что это за причины были у Сенку? Что ждёт его за дверью? Он надеялся на лучшее, хотя в голове мелькали страшные картинки, начиная от того, что Ишигами связался с плохими людьми и сейчас стоит за дверью весь избитый (хотя это почти невозможно, ведь он, скорее всего, всеми силами постарался бы избежать насилия), и заканчивая тем, что там, рядом с Сенку, будет стоять какая-нибудь красотка или красавец. Светлых и хороших же мыслей либо не было от слова совсем, либо Асагири их упорно игнорировал. Его любимой фразой в такие моменты было: «надейся на лучшее, готовься к худшему». Поэтому в виде подготовки он не пускал в свою голову ни одной теории с благоприятным концом. Ген отдёрнул себя от того, чтобы посмотреть в глазок, и сразу же открыл дверь. За порогом и правда стоял Сенку. Один и абсолютно здоровый, какое облегчение. Несмотря на то, насколько бы тот не скучал по возлюбленному, какие бы сильные чувства он до сих пор не испытывал, как бы он не хотел накинуться Сенку на шею после тяжёлого дня и просто растаять в его руках, менталист должен был сначала поставить этого студента на место. Он терпеть не мог равнодушие к своей персоне, а особенно от человека, который занимает определённое место в его сердце и мозге. Так что чтобы уберечь себя от ненужного стресса и злости на любимого, проще было решить конфликт прямо сейчас. Ген недоверчиво прищурился, рассматривая парня. На Ишигами была белая, чисто выглаженная рубашка, чёрный длинный галстук и брюки того же цвета, тоже выглаженные, да ещё и со стрелками. – Сейчас всё объясню, – с неловкой улыбкой сказал младший, наклоняя голову на бок. Сенку выглядел слишком радостным и добрым, улыбался до ямочек на щёчках, щурил глазки, морщил нос. Психолог продолжал молча пилить взглядом парня, который так и светился, смотря на Гена после долгой разлуки. – Может пустишь меня? – Сенку уже хотел шагнуть вперёд, но менталист закрыл собой вход, не давая даже приблизиться к порогу. Он положил одну руку на косяк, а вторую на ручку двери изнутри. Сенку чуть смутился вглядываясь в тёмно-синие, почти пустые глаза, которые источали холод и тихую злость. Учёный боялся именно таких глаз. Когда в них блестел огонёк агрессии или мокрые слёзы, можно было ожидать хоть каких-то слов и объяснений, можно было не переживать, что парнёр обидится, ведь в такой ситуации он десять миллиардов процентов выскажет всё сам. Сейчас же ничего из этого не было во взгляде Асагири. Ничего кроме тяжёлого молчания. Сенку знал – ждать от Гена сейчас каких-либо действий так же бесполезно, как и ждать, пока все материки сойдутся обратно в Пангею. Менталист не скажет ни слова, не пустит его в дом, не изменится в лице, пока не услышит достаточно извинений и главное причину, по которой тот не появлялся дома больше недели. Такое уже было, и в итоге после двадцати минут монолога Сенку ушёл ночевать к Тайджу. Сегодня у него нет возможности отступать. Так что пусть это займёт тридцать минут, час, два, да хоть пять часов, но Сенку будет пытаться до последнего. Если не сегодня – то уже никогда. Ишигами обречённо вздохнул и посмотрел на психолога уверенным, но смиренным взглядом. – Прости, я сделал тебе больно, когда перестал приезжать. Снова. Я правда был занят и я признаю, что практически игнорировал тебя. Я виноват и я… – Ишигами на секунду замолчал, слова засели в горле. Ему было ужасно стыдно извиняться или даже просто говорить о чувствах в лицо человеку, но сейчас ситуация была совершенно другой. Сенку прокашлялся через ком в горле, который, казалось, вырос до размеров баскетбольного мяча, и занимал всё пространство в груди, не давая нормально дышать, – я люблю тебя, Ген, чтобы ты там себе не придумывал, я верен и влюблён только в тебя. Я многое осознал за последнее время и хотел бы вернуть наши отношения такими, какими они начинались. Можем мы поговорить на кухне? Учёный снова посмотрел в глаза напротив в надежде, что те хотя бы чуть-чуть смягчились, но нет. Ген лишь хитро улыбнулся, насмехаясь над словами младшего и щуря узкие глазки. Ноль очков Сенку за эти речи! Ему смешно, что парень в который раз приходит и просит прощения за то, что пропадал. «Поумоляет 5 минут, разозлиться и уйдёт. Сегодня я его точно не пущу», – думал Ген, смотря на растерянное лицо парня. Ген приподнял голову вверх, глядя на Сенку с нотками власти, но так и не издавая ни единого звука. Ишигами, вздохнув, провёл пальцами по лбу, убирая пряди с лица назад. Рубиновые глаза резко наполнились уверенностью и серьёзностью настолько, что выглядели даже опасно. И Ген тут же обомлел от такого взгляда. – Хорошо. Ты знаешь, я тебе не совру, так что не сомневайся в моих словах. Я расскажу тебе от и до, что со мной происходило за то время, пока меня не было. Сенку усмехнулся так, будто придумал новую заумную идею. Пока менталист слегка нахмурился, чувствуя, как постепенно теряет позиции, пропадая без следа в горячих красных глазах и хитрой улыбке искусанных губ.