Завтра приеду

Ген зашёл в ванную и закрыл дверь. Не спеша повернувшись, он прислонился спиной к деревянной двери. Взгляд замер и остекленел, но сердце продолжало взволнованно биться. Всё произошло так внезапно, что даже мысли спутались. Парень набрал воздуха глубоко в лёгкие, тяжело выдыхая через пару секунд. Ишигами прикасался с явным желанием зайти дальше. Фокусник поначалу думал, что готов к этому. Но сколько бы ни прокручивал эту ситуацию в голове, понимал лишь то, что ему по какой-то причине некомфортно и страшно. Что-то близкое к этому уже случалось с ним. Ледяная Луна постоянно прикасался к психологу. В первую их встречу в клубе – особенно много. Водил пальцами по его рукам, спине, поправлял волосы, вырисовывал круги на его колене. Асагири был ни за, ни против. Прикосновения к этим частям тела его не волновали. Но стоило мужчине как бы невзначай провести по его шее, чужую руку тут же убрали и сделали замечание об отсутствии понятия личного пространства и приличий. Уже успокоившись, но так и не придя ни к одному вразумительному выводу, он просто отложил этот вопрос на потом. «Но, несмотря на последнее, было приятно», – Ген выдавил смешок, размышляя. Рубашка до сих пор оставалась расстёгнута, а кожа отдавала жаром. Всё, что делал с ним Сенку, было даже чересчур нежно и страстно. Вид смелого партнёра, движения его рук и губ по собственной коже, взгляд, звуки, окружавшие их… менталист даже сейчас краснел и смущался. Если так подумать, да, у Сенку совсем неэлегантные руки: большие ладони, крупные костяшки, твёрдые подушечки пальцев, сухая, пахнущая либо мылом, либо резиной, кожа. Но до чего же приятны их касания! Тепло пробирало даже через одежду, чувствовался каждый пальчик, каждый ноготок. Хотелось шептать имя парня и скулить, прижимаясь к нему, ёрзая и двигаясь навстречу, лишь бы получить ещё немного прикосновений. Фокусник по праву мог назвать их волшебными. Ничьи другие руки не заставляли его так таять от удовольствия. Ощущения от прикосновений другого человека сильно отличаются от собственных. Например, Ген не так часто прикасался к своим соскам и никогда не воспринимал всерьёз, что ему это может так понравиться. Но влажные губы и язык свели с ума. Температура обжигала, сознание плавилось. Асагири не признался бы даже сам себе, но он бы всё отдал, только бы не останавливать Сенку и не прерывать ласки в тот момент. А как же привлекали засосы и укусы, которые тот оставлял на его незапятнанной коже. Гена они очень возбуждали, точнее их вид и процесс. Он сделал пару шагов вперёд и посмотрел в зеркало, впервые рассматривая последствия их страсти. Которых, кстати, было приличное количество. Они точно не пройдут до завтрашнего дня, так что Ген уже мысленно вспоминал, где у него лежит водолазка. Менталист прижал руки к груди и скривился от болезненного покалывания в сосках. Похоже, они немного перестарались. Посмотрев в отражение ещё раз, Ген понял, что сейчас возвращаться совершенно не хочет. Он снова вспомнил о своей непонятной тревоге из-за прикосновения и побоялся, что всё повторится. Нет, лучше он сходит в душ и смоет с себя усталость и переживания за этот день. Сегодня было слишком много всего. *** После ухода Гена стало совсем неуютно и тихо. Сенку постоял, обдумывая ситуацию, убрал со стола, вымыл посуду. Парень до сих пор не выходил из ванной. Студент прислушался и заметил шум воды, значит после душа Асагири сразу пойдёт спать. Похоже, сегодня они так и не поговорят. Умывшись и почистив зубы на кухне, он лёг в постель. Настроение ниже нуля, энергия тоже. Кажется, было бы в разы лучше, если бы Сенку просто сбежал от всей ответственности и не пришёл сегодня. Хотелось сейчас просто уснуть и на утро забыть обо всём. Хотелось просто жить как все нормальные пары, и чтобы всё как-то само собой решалось. Однако ни сон не шёл, ни отношения строить как у всех не получалось. Телефон рядом завибрировал, потом ещё раз и ещё. «Скорее всего, Хром…», – подумал Сенку, лениво вытягивая руку к гаджету. №24 • 0:34 Сенкууууу Ещё не спишь? Как всё прошло? Мой сосед на выходные уехал к семье, так что если негде спать я могу приютить в общаге) Ишигами на секунду улыбнулся и написал в ответ: «Спасибо за беспокойство, но нет, сегодня я сплю у себя. Всё прошло нормально, завтра придём на вечеринку». Только успел отправить химик, как в спальню вошёл Ген и остановился, держа руку на выключателе. Сенку оторвал взгляд от гаджета и посмотрел на парня. На нём были надеты тёмные домашние штаны, чем-то напоминающие пижамные, и светло-жёлтая футболка с наполовину стёршейся надписью в правом нижнем углу. Ген бы такую никогда сам не выбрал. Футболка была подарком от его одногруппницы в честь завершения крупного университетского проекта. Ишигами мог только догадываться, но вещь была дорога для парня. Менталист, скорее всего, и не собирался раздеваться на ночь – не доверял Сенку после произошедшего на кухне. Взгляд и выражение его лица не такие равнодушные и обиженные, какими были в начале вечера, всего лишь пустые и молчаливые. Ген переключил выключатель и погасил последний свет в квартире. Сенку выключил телефон и отложил его на широкое изголовье кровати. Менталист быстро лёг и накрылся одеялом по самую шею. – Спокойной ночи, Сенку, – сухо сказал Ген из вежливости. – Спокойной ночи, Ген, – ответил его возлюбленный. Студент пару секунд пристально смотрел на чужой затылок, в надежде, что парень обернётся. Но ничего не происходило. Смирившись, Сенку тоже отвернулся и подвинулся ближе к своему краю. В груди ощущалась глубокая пустота и пропасть. Кажется, даже сердце стучало боязливо и болезненно, не так, как раньше. Глаза Сенку более менее привыкли к темноте. Он задумчиво бродил взглядом по комнате и ночному небу за окном. На душе осталось странное напряжение и тревога. Что-то сейчас должно было произойти, но никто ничего для этого не делал. Студент боялся услышать ровное сопение на другой стороне кровати, ведь это означало, что их конфликт остаётся им на завтрак, зачерствев за сегодня. И не факт, что завтра они примутся с аппетитом и увлечением разбирать его. Скорее всего просто положат на верхнюю полку загнивать, пока не почувствуют странный запах. Сенку повернулся к парню и на долю секунды обрёл уверенность. В эту секунду он мог начать говорить, но зачем-то подождал и тут же растерял всю смелость. Ген поёрзал, меняя положение ног. Вроде не спит. Это хорошо. Горло неприятно схватило у кадыка, от волнения закружилась голова. Нет, нужно было начать говорить. Сказать хоть одно первое слово, ведь дальше они покатятся водопадом. Всего слово, первый слог, первый звук. – Ген, – на выдохе произнёс Ишигами и остановился, присматриваясь к реакции неподвижного собеседника, – Я не умею читать твои мысли, но мне кажется, что ты что-то недоговариваешь. Мы могли бы обсудить всё, что нас волнует, – боязливо сказал учёный, от тревоги сжимая края подушки. Психолог поёрзал и глубже зарылся в одеяле. – Я устал и хочу спать. Давай завтра, – сжимаясь всем телом от пожирающей изнутри слабости и страха, шептал он. – Ген, – не отступал учёный, – пожалуйста… Менталист дёрнул одеяло и накрылся с головой. Собеседник воспринял это как отказ и нежелание слушать. Безвольно моргнув, Сенку послал всё к чёрту, повернулся на другой бок и закрыл глаза, мечтая побыстрее уснуть. *** Ген почувствовал, что партнёр отвернулся и спустя пару минут вынырнул из одеяла. Сна ни в одном глазу. Внутри копошились мысли, словно насекомые. Они бегали кругами, петляли и возвращались к фразе учёного "ты что-то недоговариваешь". Ген прекрасно знал, что нужно было поговорить. Он хотел начать разговор, правда, но ощущение горького кома в горле и тревога удерживали его. Асагири перевернулся на другой бок и с грустью глянул на неприкрытую ни одеждой, ни одеялом спину любимого. Такая худая, но всё-таки крупнее, чем у него самого. Гладкая, чистая кожа, вроде даже без родинок. Всегда такая тёплая и мягкая. За неё бывало приятно схватиться, обнимая… прижав к себе, забраться под одежду руками, ощущать взволнованную дрожь чужого тела собственной грудью. Ген почти забыл, какая на ощупь спина его возлюбленного. Поддавшись эмоциям, он тихо придвинулся на чужую половину кровати и прижался к его спине. Закинул правую руку на парня, левую положил под голову, а ногами обхватил его бедро, будто мягкую подушку. Ладонь удобно расположилась на груди, и ей, словно стетоскопом, можно было прослушать сердцебиение. От Ишигами чувствовался запах чужого геля для душа. Создавалось горькое ощущение мимолётности этого момента. Будто завтра учёного уже не будет рядом с ним, будто это последняя их ночь. Боль в грудной клетке стала острее, и Асагири выдавил горьких хрип, прижимаясь ближе к любимому. Сенку спит, стоит на это надеяться. Так что сейчас можно просто отдаться моменту и вжаться в чужое тело. *** Только студент задремал, как почувствовал прикосновения к своей спине и груди. После добавилась лёгкая щекотка у плеч, мягкость хлопковой ткани, окутывающей его ноги, и еле ощутимое дыхание у лопаток. Сенку приоткрыл глаза и сонно проморгался. – Поговорить со мной отказался, но стоит отвернуться, и жмёшься со спины? – грохотнул голос Ишигами в тишине квартиры. Ген дрогнул и замотал головой. Возможно, он хотел отодвинуться и сделать вид, будто это либо ошибка, либо случайность, но вместо этого что-то пробормотал. Сенку прислушался и замер. – Что? – переспросил он, пытаясь обернуться. Асагири мотнул головой и нырнул обратно под одеяло, но ни на миллиметр не отстранился от любимого. – Я боюсь… – на грани слышимость прозвучало сзади. Сенку вздохнул, одновременно ощущая жалость и любовь. – Чего ты боишься? – нежно спросил он, кладя ладонь на кисть парня, до сих пор лежащую на груди. – Всего боюсь. Например, того, что разочарую тебя, услышу, что я тебе не нравлюсь. Может, ты заставляешь себя так улыбаться мне, заботиться? Ты больше недели жил без меня и, наверное, сможешь ещё дольше. Я же слишком зависим, у меня кроме тебя никого нет. А ты ведёшь себя так, будто я для тебя ничего не значу. От всех этих слов у Сенку сердце разрывалось. Неужели Ген и правда так о себе и о нём думает? – Почему это кроме меня никого нет? А как же Рюсуй? Укё? Хром или Кохаку? – вопрошал Сенку, неосознанно поглаживая руку любимого. Ген помотал головой, и его волосы сильнее защекотали спину студента. – Нет, они все не те люди. С Кохаку и Хромом познакомил меня ты, мы не так близки, как ты думаешь. Укё просто не мой человек, а с Рюсуем я всегда плохо ладил. У нас совершенно разные взгляды на жизнь и отношения с людьми. Честно, я ревную тебя к Нанами. Вы всегда так увлечённо обсуждаете кораблестроение, механику и детали своего проекта, что оставляете меня совсем без внимания. Ишигами нервно поджал губы. Они с Рюсуем иногда действительно могли сильно увлечься своей беседой и забыть про остальных в компании. Стало стыдно, и парень пообещал сам себе, что в следующий раз обязательно постарается включить в диалог Гена. – Сенку, я не такой умный, как ты. Со мной тебе почти не о чём поговорить. И, наверное, парень-психолог, вечно пропадающий на съёмках и консультациях, о работе которого ничего неизвестно – совсем не то, что тебе нужно. Я всё время думаю о том, не поспешил ли, когда предложил нам начать встречаться, – проговорил психолог, чувствуя боль от своих же слов. Ишигами нервно покосился в его сторону, боясь услышать следующую фразу. – Может, если бы не моё предложение, ты бы нашёл кого-то другого и с ним был бы счастливее, чем… – оборвался он в конце фразы. Сенку, лишь услышав про “другого”, тут же повернулся лицом к Гену. Схватив, он слабо стукнул его по правой щеке, ловя испуганный взгляд. Ген вздрогнул и не закончил свою мысль. Место удара не болело, но это действие ненадолго заставило его замолчать. Какое-то время они просто смотрели в глаза друг другу. Менталисту казалось, что его партнёр разозлился. А тот в свою очередь думал, что перегнул палку и сделал больно. Но нельзя было медлить. Сенку решительно придвинулся ближе и нежно поцеловал любимого в губы, чувствуя вкус и масляную текстуру гигиенической помады. Асагири прикрыл глаза и вытянулся к парню, отвечая на поцелуй. Ишигами обнял и уложил его на себя. Ген вцепился в чужие плечи и целовался так увлечённо и жадно, будто это не он еле дышал от этих же поцелуев примерно час назад на кухне. Учёный на секунду почти поддался желанию залезть руками под одежду любимого, но другой уже успел разорвать поцелуй. Они одновременно открыли глаза, тяжело дыша от постепенно приходящего возбуждения. – Больше никогда не говори подобного, – осмелился заговорить первым Сенку. Ген молча положил голову на грудь парня, из которой доносилось тихое сердцебиение. – Ты единственный, кто мне близок. Я боюсь потерять тебя настолько, что каждая мелочь кажется началом нашего расставания. Мне так стыдно, что я не могу справиться с тревогой сам, и что тебе приходится меня выслушивать, – он сделал небольшую паузу и продолжил. – Я хотел разорвать наши отношения, основываясь на гиперболизированных эмоциями деталях и собственных надуманных страхах. Я боялся, что если не сделаю этого, то потом будет больнее. В итоге чуть не сотворил глупость, из-за которой страдали бы мы оба. И мне теперь кажется, что ты со мной так нежен лишь потому, что всё ещё чувствуешь вину. Сенку обнял его настолько крепко, насколько только мог. Он пытался своими объятиями дать тот душевный покой, которого желал Асагири. – Я люблю тебя, Ген, пойми ты уже. Ты самый интересный человек, которого я знаю. С тобой всегда очень приятно и спокойно, даже когда ты просто находишься рядом. Я не хочу представлять свою жизнь, в которой бы не повстречался или расстался бы с тобой. Я бы столько упустил... И ты ошибаешься, когда думаешь, что я смогу жить без тебя так же, как и раньше. Эти несколько дней были для меня такими же тяжёлыми. И ты не поверишь насколько я был рад, когда наконец вернулся и обнял тебя… Ты очень много значишь для меня. Я никогда раньше так не хотел быть с другим человеком, как сейчас хочу этого с тобой. Ишигами расслабленно вдохнул и выдохнул, заставляя последнее напряжение покинуть своё тело. Тогда же он почувствовал приятный запах и понял, что так пахло либо с футболки Гена, либо с него самого. Учёный плохо разбирался в ароматах, поэтому просто считал его приятным. Кто-то более опытный, возможно, различил бы нотки сладкой лаванды, пряной корицы и моря. Кто-то, такой как Ген. Объятия разжимать не хотелось, только вот от них стало жарко. Учёный уже забыл про эту неприятную деталь близости. Он скинул одеяло до пояса и снова прижал к себе Гена, продолжая поглаживать. Психолог был не против. Он довольно усмехнулся, растаял от приятной прохлады и выдохнул тёплый воздух в грудь студента. – И запомни раз и навсегда: ты не обязан делать всё сам. Решать всё, бороться со своими страхами и сомнениями в одиночку. Ты можешь поговорить со мной, попросить помощи, совета, сказать, что ты устал, что хочешь чего-то. Тебе меня не хватало? Ты ревновал? Давай обсудим это, как ты обсуждаешь это со своими клиентами. Только никто из нас не будет определённо психологом или пациентом. Мы равны. Просто поговорим, как все пары, хорошо? Если тебе трудно, я могу начать, – практически спросил Сенку, гладя любимого вдоль позвоночника. Слыша слова поддержки, видя стремление Сенку поговорить об их проблемах конкретно и досконально, мягкая улыбка не сходила с лица психолога. Ровный стук чужого сердца успокаивал, как шум осеннего дождя. Часть тревоги ушла после осознания собственной нужности и проявленного внимания с любовью. Но поговорить им до сих пор требовалось. Менталист кивнул головой несколько раз. – Хорошо… каким образом я могу показать тебе свою любовь? – студент спокойно и не спеша проговорил слова, давно мелькающие в его голове. – Время, внимание, комплименты, объятия, поцелуи, совместный сон, интерес к моей жизни и увлечениям… это то, что первое в голову пришло, – почти сразу ответил Ген. – Что более важно, меня не устраивает, когда ты сбегаешь на несколько дней или приходишь поздней ночью. Я совсем не чувствую, что мы в отношениях, не чувствую тебя рядом. Невыносимо возвращаться в пустую тёмную квартиру, где меня никто не ждёт, – прикрыв глаза и скривив губы, прошептал Асагири. Сенку отвечал лишь молчанием. Особенно тяжело было что-то сказать, ощущая, как парень с силой вжимался в его грудь, горбясь так, словно желая сжаться в маленький комок горечи, тоски и боли. Ишигами многое за сегодня понял, но особенно то, что Ген говорит далеко не языком, а глазами или даже телом. – И я хочу ощущать трепет, бабочек в животе при виде сообщений от тебя, а не расстраиваться, что снова буду ночевать в одиночестве, – обиженно закончил он. – Не думал, что это так важно для тебя... Я постараюсь раньше и чаще приходить домой, – в голосе Сенку промелькнул стыд, но он тут же постарался сменить настрой их беседы, – Давно хочу приготовить вместе с тобой ужин или глянуть тот психологический триллер, который ты восхвалял. Ты его ещё не посмотрел без меня? Ген отрицательно помотал головой и после смущённо улыбнулся. Сенку запомнил то, что тот просил, а ещё сказал, что хотел бы провести с ним немного времени вместе. Грусть и печаль постепенно рассеивались над ним. Сенку положил ладонь на макушку парня и стал приглаживать чёрно-белые пряди. – Постараюсь писать тебе романтичные и милые вещи. В принципе писать по любому поводу! Расскажу пару историй из своего универа, ты будешь по полу от смеха валяться. Даю слово, скучать и плакаться от одиночества тебе больше не придётся, – искренне пообещал Ишигами, устало улыбаясь. Ген поднял на него голову и посмотрел в глаза, только так убеждаясь в честности любимого. Сенку подождал пару секунд и приблизился. Он просил поцелуя, но не пытался самолично его получить, оставляя окончательное решение за партнёром. Фокусник приподнялся и чуть навис над парнем, соприкасаясь губами на пару секунд. Потом ещё раз. И ещё раз, облизнув чужой язык. Ещё раз, слегка сминая губы. Медленно, мягко, влажно, нежно. Асагири отстранился и поправил упавшие волосы. – От тебя пахнет нашей зубной пастой. Обожаю это, – прошептал он, расслабленно улыбаясь. Мимолётное желание близости всё-таки взяло над ним верх и он попытался снова поцеловать парня. – Стой, – выпалил Сенку, закрывая губы Гена тремя пальцами. Тот недовольно хмыкнул и отодвинулся. Зашуршало одеяло. Скинув его с себя, Ген сел рядом на колени. – Хочешь продолжить беседу? – он понимал важность их разговора, но всё же был немного разочарован. – Да. Я беспокоюсь о том, что произошло на кухне. Ты уверен, что всё в порядке? Я боюсь, что если снова начну прикасаться к тебе, ты можешь отреагировать так же и оттолкнуть меня, – смущённо высказался Ишигами, сев по-турецки и накрыв ноги одеялом. Ген неловко забегал глазами по тёмным стенам, совершенно не зная, как можно оправдать своё поведение. Он начал бездумно перебирать слова и звуки, в попытке найти нужную фразу для ответа. – Я просто… Я испугался, что ты так внезапно стал прикасаться к интимным местам, – медленно пробормотал парень и виновато поджал губы. – А ещё ты не был возбуждён… Я подумал, что ты мог заставлять себя, и что на самом деле тебе это не нравилось, – кое-как, почти что заикаясь, объяснился психолог. – В том, что я не был возбуждён, есть что-то странное? – спокойно спросил Ишигами, но после догадался и изменился в лице. Он непривычно высоко поднял брови, округлил глаза, сомкнул губы и опустил уголки рта вниз. – У меня что, по-твоему, должен был сразу же встать? У меня не было цели заняться с тобой сексом! Я просто хотел прикоснуться к тебе, ясно? Я же не дикий зверь… – пробурчал Сенку и тут же отвернулся. Похоже, всё самое похабное о чём мог подумать менталист было в его и только в его голове. Они оба сейчас сгорали от стыда, но, несмотря на это, продолжали. Понимали, что уже поздно уходить от этой темы. – Тогда зачем ты трогал меня между ног? – поддаваясь эмоциям, Ген чуть повысил голос. Сенку первые пару секунд молчал, неловко пялясь на партнёра. – Я просто захотел, – наконец выдал он, резко вскинув плечи, – я не знаю. Я сам не думал, что сделаю так. Прости, что смутил и заставил волноваться. Учёный искренне извинился. Его брови приподнялись внутренними краями вверх, голос чуть понизился. Ген задумчиво опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. – Хорошо. А ты прости за то, что я сбежал. Я немного перенервничал. И за то, что расценил отсутствие эрекции как отсутствие интереса ко мне, – более уверенно сказал он и получил от любимого кивок. – Несмотря на всё, мне было приятно, – искренне усмехнулся фокусник, понимая, как легко было признаться, что ему понравились ласки. – Правда? – обрадовался Сенку, наклоняясь вперёд к менталисту. Ген стал нервно перебирать пальцы, стараясь не смотреть на излишне счастливого студента. – Да, ты был нежным и настойчивым, мне это нравится, – скулы Асагири поднялись, добавляя хитрости как в выражение лица, так и в интонацию, – но, единственное тебе замечание, ты немного перестарался с сосками. Они покраснели и болели ещё некоторое время… Химик коснулся беспокойных рук и взял по одной в свои ладони. Прикосновения и тепло чужой кожи успокаивали их обоих. – Я буду аккуратнее в следующий раз. Ты тоже говори мне, как себя чувствуешь, где мне стоит быть нежнее, а где настойчивее... «Следующий раз?», – мысленно повторил Ген, кивая в знак согласия на все слова.