Пробудившийся дракон

Кровные узы… Забавное слово. Большинство полагают, что кровная семья — это нечто, сродни благословению. Доверие, защита, преданность друг другу, взаимовыручка и удовлетворение этого странного, пугающего желания быть нужным кому-то, вбитое в подкорку сознания каждого человека.  Марк никогда этого не понимал.  Вероятно потому, что у него был довольно специфический и крайне неприятный опыт связанный с этим треклятым словом. В первой жизни его просто выбросили на улицу, как какой-то мусор, никому не нужный и жалкий. Во второй же, у него был лишь дядя, от которого пришлось спешно избавиться, потому что этот идиот начал верещать на весь Вечный город о злом духе, что захватил тело племянника… ну, еще и потому, что он был мерзким беспринципным ублюдком, который любил потрахивать детишек, и не менее жадной тварью, намеревавшейся отжать его наследство.  Вообщем, поделом ему. О его смерти он никогда не жалел. Убил и убил, что с того? Ему не привыкать. Он был далеко не первым и уж точно не последним родственничком которого он прикончил с особым цинизмом.  Неудивительно, что после такого опыта он и вовсе перестал кому-либо доверять основываясь на бесполезных чувствах, и на нечто непонятное и абстрактное, как кровные узы. Нет, он пытался, не считайте его бесчувственным монстром, и даже добился определенных успехах в своем стремлении обрести кого-то кому можно было бы доверять, но семьей ему стала вовсе не родная кровь.  Он любил и в ответ был любим, прекрасными, невероятными женщинами, которые мирились с его скверным характером и кобелиностью. Марк любил их, всячески оберегал и никогда не пытался опустить их на уровень хорошеньких свиноматок, способных только рожать и не на что более. Тем более он был бесплоден. Нет, они были чем-то большим для Марка Антония. Его величайшими сокровищами; умными, обворожительными, незабываемыми и безгранично верными. Его поддержка и опора, из-за которой он столько лет продолжал существовать в том унылом, безрадостном мире, даже когда он утратил всякое желание жить. Смысл его существования как Марка Антония. Настоящие алмазы, которых он самолично огранил до неповторимых бриллиантов, с их же посильной помощью. Интриги, богатства, власть, могущество - все это рано или поздно надоедает, кому как не Марку об этом знать?  Но что остаётся вечным во всех мирах? То, что не может надоесть, стереться из памяти или приесться с прожитыми веками?.. Сложно сказать, но он был очень близок к разгадке и в то же время бесконечно далек от истины, чтобы ее смело озвучить.  Но очень долгая жизнь его изрядно потрепала и привила здоровенную паранойю с изрядной долей цинизма. Наверно потому он не может никому доверять, кроме как своим женщинам, и детям, воспитанным лично им самим.  У некоторых его женщин были дети, до того как им «посчастливилось» встретить своего неотразимого мужа, и непревзойденного любовника; Октавия, Цезарион и… Октавиан. Правда как выяснилось позже, хорошим отцом он был для одного только Цезариона, а вот что касается двух других. Ну-у, Октавиан его предал, а вот его сестра…  Соблазнила любимого папочку, когда тот накурился опиумом, и трахнула, пока мамочек не было рядом, — прозвучал в голове насмешливый, рокочущий бас из-за которого лицо Марка скисло. — Ай-йа-яй, как нехорошо вышло.   Сделав глубокий вдох, и подавив постыдный жалобный стон в зародыше, Визерис помассировал виски и устало откинулся в свое громоздкое кресло.  Пять минут… — прошептал он, страдальчески закатив глаза, — всего лишь пять гребанных минут тишины и покоя! Разве я многого прошу? День выдался на удивление длинным и полным на всякие впечатление. Он только-только присел отдохнуть после двухчасового допроса сестрицы, дочери и будущей любовницы.  Подумать только, он и забыл какими дотошными и любопытными иногда бывают женщины. Эти звери заставили его трижды пересказать все события произошедшие на Драконьем камне. Каждую гребанную минуту!  Скрупулезно выжали из него все, что только возможно, иногда сбиваясь, и попутно стараясь незаметно перетянуть на себя все его внимание. Особенно Рейнира и Алисента постарались. Он понятия не имел, что между ними произошло за время его короткого отсутствия, но что-то явно случилось, судя по их поведению.  Рейнис на вопросительные взгляды только усмехалась и делала вид, будто понятия не имеет о чем это он, а Лейна… честное слово если бы эта милашка была постарше, Марк бы точно не смог устоять от этой убойной концентрации невинности.  В отличие от остальных, эта малышка лишь робко поздравила его с успехом, после, спросила об отце и брате. А как только он заверил ее, что с ними все впорядке, Лейна сразу же избавилась от всех своих тревог, и больше не надоедала расспросами, только навострила ушки и слушала. Золотой ребенок.  Эй, не делай вид будто меня нет, Визерис, — чуть ли не с детской обидой буркнула драконица, полыхнув раздражением. — Ты только посмотри на него, никакого уважения!  Вообще-то я очень занят, не видишь твой наездник погружен в важные думы?  А я вот не понимаю, — вмешался еще один, куда более грозный голос, — к чему весь этот слезливый базар про семью? Ты ведь уже все решил!  Ну, я ведь собираюсь брата судить как никак, так что… — протянул Визерис задрав голову вверх и прикрыв глаза Наверно таким образом, он пытается успокоить самого себя, чтобы позже сомнения не мучили, — задумчиво промычала Сереброкрылая. — людишки такие противоречивые существа. Он одновременно хочет прикончить брата и пощадить, в тайне надеясь, что на завтрашнем суде он взмолиться о прощении и исправиться, хотя сам же прекрасно осознает тщетность своих надежд. Забавный коктейль эмоций!  Все из-за того что личность прошлого хозяина этого сосуда все еще расщепляется, — раздраженно цокнул король, — его страхи, эмоции и привязанности все еще влияют на меня, хоть и не так сильно как в самом начале. А его любовь к брату была и правда сильна, несмотря ни на что. К черту сомнения! — громко фыркнул Вермитор, заставив короля скривиться от громкости его голоса, — что за убожество? Мы все знаем, что мальчишку надо наказать. Хочешь услышать мое мнение?  Ну, удиви меня, — ухмыльнулся Визерис, ритмично стуча пальцами по столу. — Уверен, такому могучему ящеру, как ты есть что сказ… … Убей его! — жестко припечатал Вермитор, заставив короля застыть словно памятник самому себе, — разорви на куски собственными руками и брось его обезображенный труп на всеобщее обозрение! Он бросил тебе вызов? Так заставь его пожалеть об этом и покажи остальным свою силу! Заставь их всех бояться, и тогда ты… Стану очередным Мэйгором, который может внушать лишь страх и ненависть. Презираемым собственной семьей и подданными. И это твой совет? — скривился недовольно король, неосознанно оскалив зубы, словно хищник, — Ты ведь должен был поумнеть, Вермитор, так откуда такое скудоумие? Гр-р, — угрожающе зарычал дракон, моментально подскочив с насиженного места, будто Визерис стоит прямо перед его носом, — следи за словами, сопляк!  А как иначе тебя называть, если совет идиотский… «Ваша мудрость»? — съязвил в ответ король, — Убийца родичей — это клеймо, которое невозможно смыть в каком бы мире ты не был. В абсолютном большинстве человеческих культур, братоубийство - смертный грех, которому нет прощения. А ты советуешь мне плюнут на все и поддаться желанию прирезать этого наглого слизняка, чтобы - что? Потешить свою жажду крови? — раздраженно выдохнул Визерис, медленно приподнялся с кресла и двинулся к балкону, чтобы насладиться свежим вечерним ветром, и попытаться подавить неуместную ярость, которая все никак не утихает, и лишь разгорается все сильнее с каждой секундой, — я ожидал от тебя чего-то более… разумного. Хм, правду говорят что бытие определяет сознание. Глупо было ожидать от тебя мудрого совета. — ухмыльнулся он и тут же ощутил нешуточную злость дракона, а после, отчетливо услышал его рев из Драконьего логова. — успокойся, и не принимай мои слова так близко к сердцу. Я не пытаюсь оскорбить тебя, это простой факт. У нас просто совершенно разное мировоззрение. Может для драконов твои слова и имеют смысл, но я… Ты и есть дракон, мальчишка!! — натурально взревел Вермитор от такого оскорбительного упрека в перемешку с снисходительным смирением. Никто не смел относится к нему так неподобающе, — В меньшей степени чем мы, но от дракона в тебе гораздо больше чем во всех этих прямоходящих мартышках вместе взятых. Ты не какая-то там жалкий двуногая обезьяна, и твое низменное желание уподобляться им вызывает лишь смех! Веди себя как подобает одному из нас!  Что за идиотский, детский лепет? Хотя нет, даже ребенок не стал бы говорить такую чушь… хм, напоминает Дэймона. — не уступил король, всеми силами сдерживая желание перейти на крик и силой подавить наглого дракона, в чьем голосе отчетливо прослеживалось презрение и покровительственная насмешка, — братец тоже любил говорить подобные бредни, и где он сейчас? Скажу прямо, ты разочаровал меня!.. И не смей называть меня мальчишкой, Вермитор… А то что!? — угрожающе проревел дракон, и тут же с хрустом заткнул пасть, удивленно выпучив глаза, как только всем своим нутром ощутил приказ буквально въевшийся в его нутро через их связь: Не дыши! — прошипел Визерис, активировав метку и сжав кулаки с такой силой, что ногти прокололи кожу, а из раны начала капать черная, чуть дымящаяся кровь.  Визерис! — обеспокоенно вскрикнула Сереброкрылая, потеревшись о морду забившегося в судорогах Вермитора, что отчаянно пытался вдохнуть хоть каплю воздуха. Он взмахивал крыльями, угрожающе рычал, бился головой о стены пугая всех обитателей Драконьего логова и чуть не выл от отчаяния, осознав насколько сильна власть Визериса над всем его естеством. — Визерис, прекрати это!.. Он умрет!  Запомни, ящерка, — холодно произнес король, как только клокочущая внутри ярость чуть отступила, довольно и утробно зарычав напоследок. — во-первых - я гораздо старше тебя, так что мальчишкой, сопляком или малышом меня звать не смей! Во-вторых - в нашей команде мечты главный - Я, и только Я… не ты, так что разевать на меня пасть тоже не смей! — зубасто оскалился король транслируя в свою метку холодную решимость и готовность прикончить напарника, если он попытается оспорить его главенство. — я понятно выразился?  После его вопроса на десяток вдохов в метке воцарилась полная тишина. Он лишь ощущал тревогу и настороженность Сереброкрылой, с примесью отчетливого страха. А вот что касается Вермитора…  О-о, как он был зол, такую ярость одними словами не передашь. Дракон знал, на что способен Визерис. Знал, ведь метка дала ему не просто знания и воспоминания Визериса, но и четкие инструкции с плюсами и минусами такого вот пожизненного союза. Но знать одно, а вот ощутить на своей шкуре — это совсем другое. Вермитор никогда и никому не признается, но в тот самый момент когда его громоздкое тело отказалось подчиняться и самовольно перестало дышать по приказу настоящего хозяина… он наверно впервые в своей долгой жизни испугался. Нет, не смерти, или боли. Вермитор боялся такой степенью власти Визериса над ним. Одно его слово… и он труп.  Визерис, пожалуйста, он задыхается, — взмолилась драконица, видя как ее самец упрямится, не желая соглашаться с королем. — остановись, молю тебя!   Но Визерис не ответил. Он все также продолжал напряженно стоять и вслушиваться в эмофон дракона, ожидая его ответа, и наконец:  Я… понял, — убито прошептал дракон, удрученно прикрыв глаза, не желая видеть жалостливый взгляд своей драконицы. И тут же почувствовал как удушающий приказ схвативший его за глотку — исчез, а легкие наполнились свежей порцией затхлого воздуха их логова.  Хорошо, значит нам больше никогда не придётся возвращаться к этой теме, — довольно кивнул король, незаметно выдохнув все накопившееся недовольство. В конце концов, убивать фамильяра ему ну очень не хотелось, просто… просто… он так разозлился, что… Разозлился так сильно, что чуть сам же не распилил сук на котором сидит? Какого пекла со мной происходит? — опешил вдруг король, как только в полной мере обдумал и осознал всю степень своей глупости, и на что собирался пойти, поддавшись эмоциям.  Я же уже сказал, ты — дракон, — недовольно пробурчал Вермитор, пытаясь смириться с поражением, с посильной помощью самки, которая аккуратно терлось о его бронзовую чешую, стараясь успокоить. — причем очень молодой и импульсивный. Это и ввело меня в… заблуждение. И я не говорю сейчас метафорически, риторически, поэтически, теоретически или любым другим причудливым способом известным человеку. Ты — дракон, ясно тебе!? Просто в теле человека, — дополнила Сереброкрылая будто это какой-то пустяк, как только удостоверилась, что с самцом все впорядке, — ты чувствуешься как дракон, пахнешь как дракон и иногда думаешь также как настоящий дракон. Ты не человек, Визерис. В тебе течет драконья кровь, буквально. Мы ее чуем.  Хмм, — задумчиво промычал король, и наконец обратил внимание на ладонь с которой капала густая, черная жидкость. На Драконьем камне он проигнорировал эту «незначительную» деталь, но сейчас, — такого раньше не было. За свою долгую, насыщенную жизнь в предыдущем мире я обошел почти весь мир и поглотил тысячи существ, но ни разу не ощутил побочных или дополнительных эффектов.  Просто в тех мирах не было магических существ. Наверняка все дело в этом,  — продолжил Вермитор, — то были обычные животные, иногда люди. Но наша кровь необычна. Даже капля драконьей крови крайне ценный магический ингредиент для всяких колдунов крови или заклинателей теней. Она переполнена жизненной силой и магией, с ее помощью можно сотворить такое, что ты даже представить не можешь. Это причина, по которой твои предки убивали представителей этой примерзкой братии с особым рвением и любой ценой берегли нашу кровь, кости и останки. Джейхейрис вот люто ненавидел колдунов до глубины души, и давил их как тараканов стоило этим насекомым осмелиться пересечь Узкое море.  А ты сначала досуха выпил всю жизнь из двух драконьих яиц, а затем связал себя нерушимыми узами с нами, — закончила драконица за Вермитором, задумчиво прикрыв глаза, — судя по твоим воспоминаниям, ты и до нашей встречи был нестабилен. Сожрал слишком много чужеродной энергии, в то время как твой собственный резерв был на дне. И сделал ты это, когда еще новый сосуд был крайне нестабилен и не успел ассимилироваться с твоей душой. Проще говоря, ты начал неосознанно перестраивать свое тело под энергетическую структуру нашего вида.   Откуда вы это знаете? — резонно спросил Визерис, ведь фамильяры должны знать ровно столько же сколько и он сам. А сам он еще нихера не успел понять  В основном, просто сравнили тебя - Марка, и тебя же - Визериса. — насмешливо фыркнул Вермитор, будто он задал совершенно неуместный и по-детскому простой вопрос, — Сравнили поведение, мысли, поступки. Некоторые вещи начали понимать на инстинктивном уровне, до некоторых просто додумались своим умом, а что-то увидели когда ты впервые предстал перед нами. У нас и так превосходная память, а став твоими фамильярами, наши интеллектуальные возможности вышли на совершенно новый уровень, так что сложить два плюс два было проще простого, — гордо пророкотал дракон. Ты специально говоришь заумными словечками, чтобы казаться важным, Да? — беззлобно улыбнулся Визерис Не понимаю о чем ты, — отмахнулся от него дракон, но ничтожная капля смущения просочившееся через их связь, из-за чего Визерис расхохотался.  … Ха-а-х… Если все так как вы говорите, почему я не чувствую изменений, — посмотрел он на свою испачканную кровью ладонь, которая уже успела полностью зажить. Пару раз сжал ее в кулак и сосредоточился на метках, — нет, все также как и было, ничего необычного.  Потому что все твое взаимодействия с этой силой завязаны на каких-то абстрактных, внутренних ощущениях, которые нам чужды, а не на контроле. — озадаченно промычала дракониха, переложив голову поудобнее на гладкую шею Вермитора, игнорируя недовольное сопение партнера, которому вдруг стало тяжело дышать, — На голой воле и на воображении, а не на прямую. Неосознанно. Отдаешь команды на активацию, представляешь себе конечный результат, и вуаля! Ты не можешь по настоящему контролировать свою силу, не взаимодействуешь с ней, а активируешь посредника в виде своих меток, которые и делают всю работу за тебя. Удобные штучки.     Которые чуть превратили меня в какую-то химеру, — пробурчал Визерис, который понятия не имел, за какие это заслуги его наградили этими «штучками», и уж тем более не знал по каким принципам они работают.  Сперва было не до этого, нужно было пахать как проклятый, воевать, командовать, интриговать потихоньку, а потом править собственной Империей, пока ему не надоело. А после, он пытался что-то найти, но в предыдущей жизни не было ничего, что можно было бы отнести к магии. Лишь какие-то жалкие шарлатаны со своими фокусами и безосновательные легенды с мифами.  Сам виноват, — надменно усмехнулся Вермитор, — не надо было жадничать. Это же надо было умудриться поглотить столько энергии за такой ничтожный промежуток времени. Для человека это все равно, что выжрать в одну харю сотню добротных бочек вина, за какую-то жалкую пару дней. Удивлен, что ты вообще не лопнул от такой «сытной трапезы».  А мог бы? Любой другой, сдохнет уже от одной попытки, но твоя метка умудрилась каким-то образом ассимилировать нашу энергию с твоим телом, из-за чего и начались твои мутации. — увлеченно начала драконица, решив высказать все что она успела понять за столь короткое время, — Но человеческое тело не подходило для подобной энергии, и твоим метки начали… хм, адаптировать новый сосуд под новые реалии, используя излишки, которые буквально вытекали из тебя. Укреплять, менять и расширять; кровь, кости, возможно некоторые внутренние органы тоже подверглись изменениям, чтобы защитить носителя. И все это, чтобы ты не лопнул от переедания столь агрессивной жизненной силой. Но теперь нет причин для беспокойства, Визерис. Твоя… хм, «драконизация» шла полным ходом и протекала с невероятной скоростью. И продолжалась бы и дальше, если бы не наша связь, через которую излишки энергии перетекают к нам.  То есть крылья и хвост мне не грозят, это хорошо, — с облегчением произнес Визерис, и насмешливо фыркнул, — у меня уже есть один хвост спереди, еще один сзади, мне некчему. Более того, я всю жизнь избегал этого.  О чем т… а-а-а, — понятливо протянула драконица после секундного ступора и от нее полыхнуло весельем, после того как до нее дошло, что таким незатейливым образом наездник хочет развеять атмосферу, — ах ты мелкий негодник. Неприлично знаешь ли так шутить с дамами.  Учитывая, что ты знаешь меня всего вдоль и поперёк, такая неказистая шутка тебя вряд ли впечатлит. — хотел было продолжить Визерис но как всегда бывает на самом интересном моменте, его прервал стук, — да?  — Ваша милость, — в покое нервно проскользнул новенький гвардеец, которого было бы неплохо хорошенько расспросить на досуге и узнать поближе, а то неправильно как-то выходит.  Паренек по сути всю свою жизнь посвятил служению Визерису, а тот только имя его знает. Таких нужно как минимум хорошо узнать, во избежание… да, во избежание. Ну-у, это не к спеху. Сейчас не время и не место для братания с пацаном.  — Что такое, Кристон? — спросил король, краем глаза отмечая как обозначенный гвардеец инстинктивно приосанился и чуть растянул губы в улыбке. Видно не привык еще к такому взлету, вон как приободрился от того, что король обратился к нему так неформально, это хорошо.  — Леди Алисента просит аудиенции государь, — сообщил гвардеец склонив голову.   — Пусть войдет, — приказал Визерис, подавив секундный ступор, вызванный таким неожиданным визитом.    Развлекайся, — фыркнул Вермитор, и король тут же ощутил как связь между ним и драконами притупилась, давая понять, что мешать ему никто не собирается. 

***

Значит, такая судьба уготована мне богами? — невесело усмехнулся Дэймон, бросив уничижетельный взгляд на близнцов Кворгилов, которые внимательно следят за каждым его движением. — хорошо хоть не протащили через всю столицу в цепях, словно какую-то провинившуюся дворняжку! — фыркнул принц и кинул нечитаемый  взгляд на балкон, откуда виднелось заходящее солнце, чьи последние лучи, проникали сквозь приоткрытые шторы и делали атмосферу в покоях до безобразия душной и приторной, волей-неволей вызывая мрачные мысли. Он понятие не имел как все к этому пришло. Не хотел всего этого. И тем не менее Дэймон теперь преступник, предатель и мятежник.  Брат… даже не выслушал его.  Не дал объясниться, и отослал с глаз долой. В очередной раз прислушался к этой красноречивой, бородатой твари, которая теперь чуть ли не ссыт кипятком от радости, ведь он наконец добился того, о чем страстно мечтал годами. Дэймон перестанет быть помехой, и Хайтауер окончательно затуманит взор Визериса своими речами и интригами, а тот ведь будет только рад повестись на сладкую ложь.  Десять долгих лет, яд Отто Хайтауера отравлял разум его брата, и всячески очернял Дэймона в его глазах. Десять лет долгих лет он топил все его начинания и поднимал на смех его идеи.  Унижал!  Обесценивал его труды!  Попрекал ошибками, и тщательно уничтожал репутацию раздувая из мухи — слона, а брат… Визерис за все эти годы и слово не сказал, чтобы его защитить.  Сначала ему отказали в правах на наследование, лишили законного места, потом отстранили от двора, затем и вовсе вышвырнули прочь, и вот теперь... от него наконец окончательно избавятся.  Он признавал, что терпение и рассудительность не его добродетели. Понимает, что сглупил, когда поддался ярости и увел своих воинов на Драконий камень, вознамерившись доказать свою значимость. Он знал какова столица, знал, что без него здесь воцарится хаос. Уже через месяц тут такое началось бы, что брату пришлось бы признать свою ошибку и вернуть его назад. А дальше, он бы нашел способ примириться, всегда находил, но он даже представить себе не мог, что все зайдет так далеко.  Внезапно, из мыслей его вырвал размеренный стук, через мгновение один из близнецов резво приоткрыл дверь и на закатный свет показалась, его племянница, чье миловидное личико смотрело на его фигуру, с таким… непривычным взглядом, что он даже растерялся. Он знал что это за взгляд, но Дэймон и подумать не мог, что и Рейнира когда-нибудь будет смотреть на него так. Разочарование…  Вот что он означал. До боли знакомое выражение, которым его щедро одаривал брат в последние годы.  — Рейнира? — попытался улыбнуться принц, окинув холодную девушки нечитаемым взглядом,  — Дэймон, — лаконично ответила девушка зажато сцепив руки за спиной и недовольно прищурившись.  — Уже не дядя? — Ты потерял это право после всего что натворил, так что — нет, — змеей прошипела наследница так и не сдвинувшись с порога его роскошной темницы, — ты мне больше не дядя!   — Как воинственно, племянница, — попытался пошутить, принц, чтобы немного смягчить ее гнев, — совсем немного, и начнёшь огнем плеваться как настоящий дракон.  — Тебе хватает наглости, шутить после всего, что сделал? — недоверчиво протянула девушка,  — А что я сделал? Подумаешь небольшая братская ссора, с кем не бывает. Я поговорю с Визерисом, расскажу как все было на самом деле и скоро все станет как прежде. Этого ведь он так страстно желает? — издевательски ухмыльнулся принц, с силой сжав кулаки от сдерживаемой злости, — Чтобы все оставалось как есть, удерживать мир и порядок в державе. Сохранять стабильность и мир любой ценой. Даже ценой нашего единства. Даже если придётся пожертвовать одним из нас! Даже если придётся пресмыкаться перед этими тварями, и удовлетворять их жалкие амбиции!.. Все, чтобы оправдать свое убогое правление, — хмыкнул мужчина, и скосил насмешливый взгляд на одного из гвардейцев, который отчетливо скрипнул зубами и с силой сжал гарду своего клинка. — кстати, где твой отец? Нам нужно многое обсудить.  — Да ты… — подавилась словами принцесса, и чуть ли не насквозь прожгла дядю яростным взглядом, — Как ты смеешь! Ты… ты хоть представляешь, через что нам пришлось пойти за этот месяц, в том числе и по твоей милости!? — не выдержала наследница и повысила голос, — мой отец прошел через ад, пережил такие муки, что даже представить страшно, пока ты сидел в моем замке и кричал о своих притязаниях на весь мир!  — Рейнира…  — Он столько защищал тебя, Дэймон! — Рейнира даже не попыталась выслушать, и лишь все сильнее распалялась, вознамерившись высказать все что наболело за последние недели, — часами сидел на заседаниях Малого совета, прикрывая твои художества! Хотел, чтобы ты стал ему опорой! Мы доверяли тебе, но ты предал нас… — Все не так! — вспылил Дэймон от таких обвинений и резво вскочил с насиженного места, намереваясь подойти и объясниться, но… тут же оцепенел в растерянности, как только племянница сделала испуганный шаг назад, а путь ему преградили ощетинившиеся близнецы, чьи взгляды недвусмысленно намекали об угрозе. — пойми, я лишь хотел защитить вас от них, — разбито выдохнул Дэймон, после такой реакции от племянницы, — Ты не понимаешь…  — Защитить нас? — процедила сквозь зубы Рейнира, угрожающе сверкнув глазами, — тогда где ты был, когда отец был беспомощен, а меня лишили власти? Где ты был когда нам была нужна твоя защита, Дэймон?  — Я не знал.., — опустил глаза принц, не в силах вынести такой уничижительный взгляд от девочки, которая когда-то им восхищалась, — … не думал… — Вот именно — ты не думал… никогда!  — чуть ли не сплюнула наследница, сжав кулаки с такой силой, что ногти болезненно прокололи кожу, — ты был нужен нам обоим, когда моя мать и новорожденный брат погибли! Был нужен, когда отец заболел и эта скользкая тварь захватила власть, а меня чуть ли не заключили под стражу! Но тебя рядом не было, — тяжело выдохнула Рейнира и судорожно вытерла непрошенные слезы обиды, — Вместо того, чтобы утешить в горе — ты пьянствовал и блудил со своими дружками и шлюхами. А когда должен был защищать — прихватил своих воинов и бросил нас. Ударил ножом в спину, когда мы нуждались в тебе больше всего на свете… — яростно закончила она свою тираду, и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться после таких тяжелых слов, — но ничего, — справилась с чувствами принцесса и вновь окинула застывшего дядю леденящим взглядом, — мы справились и без тебя. Отец выздоровел, быстро осадил этих пиявок и навел порядок… а ты, — чуть сморщила она нос, прикусила губу и наконец произнесла то, что и сама не хотела признавать, — ясно дал понять, что мы тебе безразличны. Поздравляю! Своими действиями ты наконец убедил нас в том, что Дэймону нужен лишь Дэймон, хотя мы столько лет отказывались в это верить. А теперь… ты тоже нам больше не нужен…  — Рейнира, — чуть ли не умоляюще прошептал Дэймон, которого болезненно укололо каждое высказанное слово. — пожалуйста, выслушай. Я могу объяснить вам все и…  — Завтра утром состоится суд, — покачала головой Рейнира, давая понять, что слушать его не будут, — завтра, будет самый унизительный день в жизни моего отца. Мало ему было твоего предательства.  — презрительно фыркнула принцесса сверля дядя безразличным взглядом, —  из-за тебя ему еще  придётся позориться на весь мир и судить родного брата за измену. Ты хоть можешь представить какое это унижение для нас? У тебя нет ни единого шанса оправдаться, Дэймон! Королю придётся прилюдно наказывать свою плоть и кровь, перед этой сворой лизоблюдов!.. И это ты вынудил его пойти на это! — давила на него принцесса, и Дэймон все ниже опускал глаза, прекрасно зная какой это будет позор для всего его рода. Славные предки плюнули бы ему в лицо за такое, даже мать с отцом никогда не простят…  Нет!  Такого он не допустит!  Ни за что на свете не порадует этих тварей!   — Суда не будет, — неожиданно произнес Дэймон решительно впившись глазами в фиалковые омуты племянницы. — Скажи отцу, что я не позволю ему унижаться перед этими крысами!  — Не позволишь? — недоверчиво фыркнула Рейнира, было уж решив, что дядя ее вообще не слушал, ведь говорить об отце таким тоном она больше никогда не позволит, — ты…  — Я требую суда поединком! — уверенно припечатал Дэймон воинственно сжав кулаки.  —…  —…  —…  В покоя нависло мрачное молчание, прерываемое лишь воинственным сопением Дэймона. Рейнира на миг потупила взгляд и прикусила губу, усиленно размышляя.  Жалкий внутренний порыв отговорить дядю от смертельного поединка, она отбросила сразу же. Потому как это и правда единственный выход для Дэймона. Смертельно опасный, но единственный шанс оправдаться и избежать публичного суда, где его охотно раздавят по всем фронтам. А суд поединком…  Хоть и не проступки, но намерения можно оправдать. Выдумать какую-то чушь и сойти с тропы мятежника, оставшись все таким же смутьяном, который просто совершил очередную,  огромную ошибку.  —  Это твое окончательное решение? — мрачно произнесла принцесса, глядя в уверенное лицо дяди и наконец получила ответ… который так метко предсказал отец, перед тем как отправить ее к мятежному принцу:  — Я буду сражаться!  — Тогда… — сглотнула принцесса тяжелый ком в горле и решительно кивнула, — да будет так!

****

Тронный зал Красного замка, был погружен в зловещую тишину, несмотря на яркие лучи рассветного солнца, пробивающиеся в зал из всех арок и окон. А воздух  пропитался таким удушающим напряжением, что казалось, его тяжесть можно буквально почувствовать на себе.  Несмотря на огромное пространство, зал был практически пуст, потому как король не позволил своим придворным лицезреть грядущее кровавое зрелище.  Лишь ничтожно малое число людей были допущены до Суда поединком.  Малый совет, под предводительством Отто Хайтауера, расположились у подножья  Железного трона. Расселись по бокам от ступеней и смотрели на гордо стоящего Дэймона со смешанными взглядами; кто-то откровенно радовался и еле заметно улыбался, как тот же десница; некоторые, лишь нервно ерзали на дубовых стульях, не зная что и чувствовать из-за предстоящего суда поединком.  Но были здесь и те, кто искренне сожалел о том, что все так далеко зашло. Кузина Рейнис со своими детьми всем своим видом демонстрировала нежелание тут находится, и тем более не желала, чтобы ее дети видели этот суд.  Что ж, было приятно видеть, что хоть кому-то не насрать на его судьбу. Они не то чтобы были дружны с Рейнис, но зла друг другу никогда не желали.  Но больше всего Дэймона разочаровало отсутствие брата, которого он все еще не увидел, и абсолютно равнодушный взгляд Рейниры, что замещала отца на Железном троне.  Эта маленькая драконица восседала на троне их предков, и всеми силами пыталась показать беспристрастность и величественность, должное демонстрировать на этом крайне неудобном стуле.  Тут же стоял и септон Красного замка, который должен освидетельствовать поединок перед людьми и богами. Вообщем, обстановка в зале была действительно очень нервная и угнетающая.  И не мудрено, ведь присутствующие здесь люди собрались здесь по очень щепетильному делу.  Ведь впервые в истории этого государства, представитель правящей династии будет биться на судебном поединке из-за своих проступков.  Дэймон по крепче ухватился за гарду Темной сестры, и бросил взгляд на того, кого выставили против него. Незнакомец был облачен в прекрасный панцирь из черной эмали, который не стеснял движения и вооружен добротным одноручным клинком. Высок и крепок судя по виду, держится уверенно и явно настроен на победу, но Дэймон его точно не знал. Никаких опознавательных знаков на нем не было, никаких цветов, ни гербов, лишь плотный, непроницаемый шлем необычной формы привлекал взгляд.      Визерис решил мне подыграть? — по доброму усмехнулся про себя Дэймон, — выставил против меня это безымянное ничтожество, вместо одного из своих прославленных гвардейцев. Но… право слово, брат, эти меры излишни. Я бы и так не проиграл.  Облаченный в свои доспехи и вооруженный семейным клинком, Дэймон не боялся боя, и был готов схлестнуться с кем бы то ни было. Он был готов отстоять свою честь и свои добрые намерения, перед родом. Дэймон не считал себя виновным в мятеже. Он совершил ошибку, да, это он готов признать, но только лишь свою ошибку!  Не более! Он не предавал брата, не задумывал восставать против него и уж тем более не желал ему смерти. И пусть боги станут ему свидетелями — он не предавал свою родную кровь и плоть!  И он это сегодня докажет. Смоет свою ошибку кровью и начнет все сначала. Объясниться перед Визерисом, хочет он того или нет. После победы, Дэймон покажет чистоту своих намерений, и королю придется дать ему еще один шанс.  — Принцесса, милорды, — начал наконец септон, после кивка десницы и начал зачитывать заранее подготовленную речь, — мы собрались здесь, перед ликом Семерых, дабы засвидетельствовать Суд поединком, между принцем Дэймоном — как обвиняемого, и… — нерешительно замялся септон, бросив выразительный взгляд на безымянного рыцаря, который за все это время не сдвинулся с места даже на миллиметр. Казалось он даже не дышит, сквозь плотное забрало не видно было даже его глаз, будто перед ними лишь полые доспехи, внутри которых никого нет,  — кхм… и защитником обвинения, избранного короной. Мы…  — Не тяните! — беспардонно перебил его Дэймон с лукавой улыбкой и тем самым заслужил массу раздраженных взглядов, — все и так прекрасно знают зачем мы здесь собрались, так что не будем тянуть время и покончим с этим. — нахально фыркнул принц и указал кончиком валирийского клинка на противника, — чем быстрее я покончу с вот этим вот, тем быстрее смогу увидеть брата!  С последним его словом септон дерганно кивнул головой и быстро убрался с их пути, а противник Дэймона впервые показал признаки жизни; резко кивнул ему и медленно, словно издеваясь над противником - встал в необычную стойку, которую не только принц, но и присутствующие Королевские гвардейцы никогда раньше не видели. Рыцарь чуть согнул колени, и вытянул клинок назад словно для размашистого удара снизу-вверх.  Но это никоем образом не насторожило Дэймона, разве что чуть смутило. Он был опытным фехтовальщиком и был уверен в себе, так что действовал он также уверенно, а потому, тут же сорвался в бой, намереваясь взять инициативу в свои руки.  Дэймон безжалостно налетел на противника подобно лавине слетевшей с вершин заснеженных гор, такой же грозный и неотвратимый. Казалось, что он вот-вот сметёт рыцаря своей яростью, раздавит и погребёт под собой. Принц рубанул Темной сестрой, но безымянный рыцарь вскинул клинок и ловко увернулся от взмаха, умудрившийся парировать валирийскую сталь и не сломать при этом собственный меч.  Хо-о, а он не плох, — усмехнулся про себя принц, но натиск свой не ослабил. — но это тебе не поможет! — и сделал еще один укол в глазницу шлема, от которого рыцарь играюче увернулся, просто отклонив голову с траектории удара. И тут же сделал рывок в сторону, как только Дэймон следом рубанул по его шее: Какого.., откуда такая скорость? Он же в тяжелых доспехах! Обычно, бои между опытными фехтовальщиками заканчиваются за считанные мгновения, но время шло, а бой в тронном зале все продолжался и никак не заканчивался. Дэймон все наседал и рвался к добыче словно голодный зверь, не давая противнику продохнуть от непрекращающихся шквала уколов и взмахов, но… он не поспевал за противником. Подобно умелому танцору в последний момент ускользающего от несущейся следом стихии, безымянный рыцарь уходил от града сыплющихся на него ударов, успевая при этом в ответ наносить свои. Пусть они и не были очень сильными или опасными, но зато попадали по весьма болезненным местам. Постепенно это снижало подвижность Дэймона и приводило в несусветное бешенство. А он всё кружил и кружил, будто выполняя странные пируэты какого-то экзотического танца. С каждой пройденной секундой Дэймон ощущал как мышцы деревенеют, дыхание начинает сбиваться, а сам он замедляется и начинает совершать незначительные ошибки.  Да из какой сраной дыры выполз этот ублюдок!? — в сердцах плюнул принц, сделав очередной выпад от которого все также играюче уклонились, — Он… играет со мной? Я не поспеваю за ним, если так продолжится… — поднялась в душе пугающая мысль от которого ему впервые стало действительно не по себе. Дэймон даже не задумывался о поражении, но сейчас… — Нет-нет-нет!.. Визерис! Рейнира! Если проиграю, я не смогу ничего исправить! — распалялся он все сильнее, подогреваемый собственной яростью и страхом поражения. И из-за пелены своих чувств, он даже не замечал, что после каждого подобного удара, в который он вкладывал всего себя, Дэймон… окончательно утратил инициативу: Я не могу проиграть. Я не могу проиграть! Я…  — … не могу проиграть!! — взревел на весь зал Дэймон, и парировав филигранный выпад противника, молниеносно сменил стойку и взмахнул мечом, целясь в сочлинение шлема. Даже если он попадет по стали… плевать, от Темной сестры это не спасет, но…  — Ты уже проиграл, — послышался приглушенный шепот противника, а следом он буквально пропал из поля зрения шокированного Дэймона.   В следующую секунду принц почувствовал острую боль в ладони, из-за которой клинок выпорхнул из его рук. Мгновением позже в живот прилетел чудовищный удар ногой, который выбил из легких весь воздух и отбросил принца от противника на несколько метров.  — Кха! — Дэймон скривился от удушающей боли, и схватился за свой смятый панцирь на котором отчетливо проступил отпечаток ноги.  Нет! — панически забился на полу Дэймон, пытаясь вздохнуть после такого удара, и видят боги - даже ничтожный глоток воздуха сейчас давался ему с трудом. Но беспокоило его не это, — я проиграл? — судорожно вздохнул принц ощущая как из недр утомленного поединком сознания всплывают все его затаенные страхи, один за другим:    Не так, — всхрипнул принц, кое как найдя в себе силы встать на четвереньки, игнорируя острую боль в ребрах и поползти в сторону своего меча, лежащего неподалеку, — все должно быть по другому… я не должен… не могу сдохнуть таким образом… — с каждой новой мыслью он чувствовал как страх все сильнее обволакивает его разум, тело с каждым жалким движением, все сильнее деревенеет, а воздух все еще упорно отказывается наполнить легкие.  Но он все равно ползал до заветной цели игнорируя боль и усталость. Шел вперед несмотря на то, что собственное тело отказывалось выполнять его желания, а разум твердил о тщетности его предсмертных трепыханий.  Он проиграл!  Даже если он доползет до Темной сестры. Даже если он каким-то чудом найдет в себе силы встать... Он больше не боец… но Дэймон отказывался признавать истину, которую уже поняли все присутствующие:  Суд поединком завершился поражением принца Дэймона Таргариена!  — Е-еще не все, — хрипло прошептал принц как только удалось доползти до заветной цели и схватился за гарду клинка, — я-я… кха-кха… еще не проиграл, — тут же ему нанесли не сильный удар по боку, что перевернул его на спину, а к шее прижался острый, леденящий кончик меча, — Нет, ты проиграл, Дэймон, — вновь послышался приглушенный голос, который показался принцу знакомым, но он не обратил на это никакого внимания, сосредоточив свой взгляд на забрале шлема, из под которого на него смотрела пустота, — поединок окончен, — произнес он куда громче и… отвернулся от него, позволив принцу свободно вдохнуть немного воздуха.  Дэймона пощадили!  Играюче победили и унизили!  Дэймон скривился от этой мысли и прожег спину рыцаря ненавидящим взглядом, в глубине которого плескалась просто нечеловеческая ярость и нежелание признавать такой исход. И это же ярость даровала ему сил тяжело приподняться на ноги, не сводя немигающий, остекленевший взгляд с широкой спины того кто хочет лишить его будущего и семьи!  Да кем он себя возомнил, будь он проклят?! Он - принц Дэймон Таргариен, всадник Караксеса, лучший воин своего дома и брат короля. Он произошел от крови Старой Валирии, кровь от крови дракона. А дракон… никогда не проиграет человека.  Бой еще не окончен, — вдруг осенила принца одна мысль. Нерасторопный септон, он же секундант поединка еще не объявил об окончании боя, чтобы там не говорил этот ублюдок! А значит… значит, — я победил! — поджал губы принц и взмахнул клинком снизу-вверх по спине самоуверенного рыцаря, который одной рукой стягивал с головы шлем и теперь уже никак не успеет увернуться от удара в спину, — в пекло честь! Если нужно пожертвовать ею ради семья — я пойду на это без колебаний! — Время в тронном зале будто замедлило свой ход, особенно это касалась него самого. Он видел как опытный рыцарь что-то почувствовал и начал медленно разворачиваться к нему, одновременно с этим смещая корпус назад, и поднимая клинок в защитной стойке. Но было уже поздно…  Темная сестра вошла в панцирь как нож входит масло и начала медленно прорезать себе путь к голове, которую рыцарь попытался отвести от удара, но не вышло. Валирийская сталь прорезала панцирь и неумолимо продолжила свой кровавый путь, врезавшись в край плотного, не крепленного шлема, который тут же слетел с головы из-за удара, позволив клинку полоснуть рыцарь от края подбородка и до самого лба. Дэймон с упоением наблюдал как из под доспехов мигом хлынула густая, черная кровь, и с каждым мгновением ее становилось все больше. Но когда он сфокусировал свой взгляд на лице противника, вся радость от победы моментально исчезла, а на его место пришло искренне непонимание. За которым пришло неподдельное изумление и настоящий, искренний ужас… ведь на него смотрело изувеченное лицо его единственного брата… — ОТЕЦ!! — Визерис!? — Г-государь!!  — Разоружить Дэймон!  После истощного крика Рейниры, в тронном зале начался настоящий хаос. Принцесса немедленно подскочила с трона и побежал вниз, игнорирую острые стыки ступеней и острие мечей направленный вдоль ее маленькой фигурки. Она бежала, игнорирую царапины, боль и опасность, не сводя перепуганного взгляда с раненого отца.  Ей вторили практически все присутствующие; советники изумленно приподнялись с мест; Рейнис прижала к себе застывшего Лейнора, и Лейну, которая начала всхлипывать, видя как доброго дядюшку смертельно ранили, а на лице его виднелась ужасная рана, что прочертила свой путь через все его лицо; гвардейцы же были куда расторопнее и начали действовать раньше чем им успели отдать приказ; Сир Кристон Коль с разбегу влетел в застывшего в неверии Дэймона и повалил его на землю, Аррик и Эррик решили ему помочь скрутить принца; Гарольд же подбежал к свалившемуся на колено королю, с невиданной доселе прытью и попытался хоть как-то помочь Визерису, стонущему от невыносимой боли, хотя он понятия не имел, что может сделать с такой ужасающей раной. Кровавый шлейф тянулся от туловища и до самого лба, и если с лицом еще можно было что-то сделать, ведь раны там были не глубокими, хотя с глазом явно было покончено. То вот туловище… рана была слишком глубокой и он теряет много крови. Настолько много, что стоящие в углу зала - мейстеры, вряд ли успеют даже добежать до раненого, но все же Гарольд сделает все что в его силах:    — Стефон! Лорент! Помогите мне, — лорд командующий попытался приподнять схватившегося за голову Визериса, но тот с силой оттолкнул его и тут же выставил руку, чтобы он даже не думал к нему снова прикасаться, —  Государь, мы должны немедленно донести вас…  — Умф… Н-нет, кха-а!.. — болезненно прошипел Визерис, чувствуя невероятную боль от активации метки, что начала тут же регенерировать раны, доставляя королю невыносимые муки, по сравнению с которимы, боль от самой раны - ничто!  — О-отец! — принцесса наконец добежала до короля, умудрившееся как-то обогнать советников, тетку и кузенов, и тут же свалилось перед ним на колени, панически осматривая его ранения, — Б-боги, столько кровь… как же так… — она всматривалась в его перекошенное лицо, еле сдерживая слезы, — точно, мейстер! Где клятый Меллос?! — яростно прокричала Рейнира, проглотив омерзительный ком в горле, от которого не только кричать, даже дышать было трудно. Было видно, что принцесса еле сдерживается от того чтобы просто разреветься.    — Гх-а-х!! — истошно завыл король склонившись из-за очередного приступа боли. Он уперся руками о мраморный пол и сжал зубы с такой силой, что десна начали кровоточить от такого давления, а парочка зубов даже треснула с омерзительным хрустом, заставив перепуганную Рейнира поежиться и всхлипнуть от жалости к своему отцу. Визерис всеми силами сдерживал себя от болезненных воплей, и кое-как находил в себе силы держать лицо перед окружающими. — М-мразь… ха-аа-х… я тебе это припомню, — зашипел он на чистой латыни в сторону брата, который будто уснул с открытыми глазами, не реагировал на происходящее и даже не думал сопротивляться гвардейцам, — т-акх припомню, что вовек не забудешь… кх-а-а!!   Под всеобщими взглядами, король резко дернулся и откинулся на спину, демонстрируя присутствующим свое перекошенное от боли и злости - лицо. Но больше всего их шокировали неестественные шевеления вдоль всей раны, на краях которого будто копошились тысячи маленьких насекомых, отчаянно стремящихся навстречу друг к другу. Самые внимательные, даже видели как с каждой секундой кровотечение замедляется, а ужасная рана медленно затягивается.  — K-kepa, — принцесса подавила очередной всхлип, подползла к его голове и схватилась за его ладонь, которая аккуратно сжала ее в ответ. — тебе можно помочь?  — В-все будет хорошо, — прошептал король смотря на потолок невидящим взглядом, — еще чуть-чуть, и все закончится.  — Слава богам, — облегченно выдохнул Рейнира, игнорируя многозначительные взгляды людей и их пораженные вздохи. Поддавшись страху, она даже забыла о его способностях, но теперь, видя как отец понемногу затихает и рана буквально на глазах закрывается… ее начали преодолевать куда более темные чувства.   Ярость! Искренняя, неумолимая, и невиданная до селе - ярость, всплывшая из самых глубоких недр души. И направлена она была только на одного человека. Дэймон! Отец победил и пощадил его… снова, а этот… этот… снова ударил его в спину. На этот раз буквально. Если в ней еще и теплилась надежда, что он когда-нибудь исправиться, вернётся в семью и все будет как прежде, то теперь ей стало кристально ясно, что как прежде уже не будет никогда.  Никогда!  Рейнира этого не позволит! Что бы он не делал, как бы не извивался и какие аргументы не приводил… она никогда и ни за что его не простит после такого! Теперь она поняла слова, некогда сказанные самым ненавистным ей человеком — Отто Хайтауером: Дэймон — болезнь поразившая ее батюшку, ее и всю страну.  Болезненная и крайне опасная хворь, уродующая и губительная для всех кому не повезло ее подхватить. Эта болезнь когда-то затуманила ей разум, и она же чуть не убила отца. Он как гниющая рана на теле ее семьи. А что нужно делать с гниющей конечностью, чтобы остальное уцелело?.. Верно… она знает что нужно сделать… — Сир Кристон, сир Эррик, сир Аррик, — тяжело приподняла голову принцесса, впившись немигающим взглядом в гвардейцев, жестко скрутивших Дэймона, — Убить его! — уверенно приказала Рейнира, заслужив тем самым десяток очень смешанных и тяжелых взглядов со всех сторон. — П-принцесса, — неуверенно выступил вперед Лионель Стронг, видя как гвардейцы, приподняли с пола Дэймона и приступили к исполнению приказа наследницы, еще более неуверенно промямлил:  — Это… но он же ваш дядя…  — Он мне больше — никто! — жестко припечатала Рейнира, вскинула подбородок и указала пальцем на оцепеневшего принца, который безвольно валялся в хватке близнецов Кворгилов, — С этого момента он не член нашей семьи и не ваш принц. Перед вами мятежник, клятвопреступник и человек, который чуть не убил родного брата и своего короля — ударом в спину. — она сжала губы и решительно прищурила взгляд, давая понять что решение своего не изменит. — Нанес бесчестный удар, после того как отец пощадил его жалкую жизнь!  — Все мы собственными глазами видели чем оборачивается милосердие к Дэймону, — неожиданно поддержал ее десница (уж кто бы сомневался), — его милость долгие годы защищал его, и его братское милосердие лишь распаляла злобную натуру этого предателя. В конце концов он поднял мятеж и сегодня… чуть не убил нашего доброго короля, — бросил он тяжелый и нечитаемый взгляд на окровавленного Визериса, который будто бы не обращал внимание на происходящее сосредоточившись на регенерации. — даже смерти недостаточно, чтобы искупить эти грехи. Боги сказали свое слово! Он проиграл Суд поединком, а значит перед вами больше не почтенный принц Шести королевств, а обычный преступник, которого нужно соответствующе наказать.  — И как же вы хотите наказать Дэймона, лорд десница? — нервно хмыкнула Рейнис не сводя взгляд с кузена, который потихоньки проиходит в себя. Женщина с потаенным изумлением следила за его исцелением, и видя подобное, она начинает понимать почему он так изменился. — отрубите голову и насадите на пику? Или предложите более изощренный вариант его убиения? Но вы двое кажется забыли кое-что, — женщина сцепила руки в замок и окатила десницу холодным взглядом, — принц он или нет, Дэймон остаётся нашей плотью и кровью, ничто этого не изменит. И никто из вас не может его убить!   — Это не тебе решать! — Вмешалась наконец Рейнира, чуть ли не плюясь ядом в сторону тетки, — он заслужил…  — И не тебе! — парировала почти королева, бросив на разъяренную девушку усталый взгляд, — Я понимаю твою злость, а потому не стану говорить очевидные вещи, которые ты и сама осознаешь как  успокоишься. Скажу лишь, что только один человек на этом свете может судить дракона, и это твой отец. Только Визерис будет решать судьбу Дэймона. Не ты! И уж тем более не Малый совет!  — Тц, — с досадой цокнула Рейнира неохотно признав правоту тетки, и нежно погладила окровавленные волосы отца, который время от времени морщился и шипел, но прекрасно слышал их диалог:  — Отлично сказано, дорогая сестрица, — измученно улыбнулся король и наконец заговорил, — ты полностью права, — сказал он и тяжело приподнялся с пола, проигнорировав попытку дочери его остановить, — никто не имеет права даже пальцем тронуть его, без моего приказа, — чуть оскалился король, окинув советников безразличным взглядом, — и только я могу его наказывать, — болезненно скривился Визерис и медленно поднялся на ноги, незатейливым жестом отогнав от своей истощенной туши подскочившую дочь и гвардейцев.  Он сделал пару тяжелых вдохов и уверенно выпрямился, демонстрируя придворным невиданную стойкость и решимость довести это дело до логического конца. Что это с ним? — Визерис, окинул тяжелым взглядом сломленного брата, чей пустой взгляд буравил пол, а тело его безвольно висело на руках близнецов.  Стадия отрицания, да? — фыркнул про себя король, оценив состояния брата, который умудрился просрать абсолютно все что только можно просрать.  Удар в спину.  Такого он точно не ожидал, и откуда только силы взялись? Визерис кажется ребра ему сломал, да и не думал он, что брат опустится до подобного. Похоже он его неправильно оценил, да и расслабился слишком рано.  Что ж, поделом. Он сам виноват! Хотел показать свою силу и лично победить самоуверенного наглеца, который даже представить себе не мог, что его некогда слабовольный старший братец выйдет против него один на один. Визерис хотел продемонстрировать придворным свою силу и навыки, лично сломить непреклонную натуру брата и вынести ему вердикт. Сломать Дэймона, чтобы впоследствии перековать осколки во что-то более полезное… или выбросить окончательно. Но кажется он перестарался.  Расфокусированный взгляд, будто он не здесь, а где-то далеко. Похоже мысль о том, что он исподтишка убил родного брата выбила всю почву из под его ног.  Неожиданно.  Он правда не ожидал, что все дойдет до такого. Его искренне удивила реакция Дэймона на «братоубийство». Братец был в настоящем шоке и перестал воспринимать реальность, погрузившись в себя настолько, что он вряд ли что-то почувствует даже если ему хорошенько врезать. Даже новобранцы пережившие крещение кровью и столкнувшись с адом войны ведут себя поживее. А ведут они себя будто безвольные куски мяса, отрешенные от мира. Живые мертвецы, лишенные искры жизни в глазах. Это не что-то непоправимое, нет, просто защитная реакция разума, совершенно естественная и даже необходимая, ведь в крайнем случае человек может сойти с ума после пережитого.  Он и правда, просто… проблемный идиот, да?  — устало протянул король почесав зудящий глаз, что активно восстанавливается. Боль была сильной, но не такой адской как в начале, так что сохранять лицо он мог без проблем. Привык уже.  Но боги, как же он был зол на него. Повезло, что Рейнис помешала Рейнире исполнить задуманное, так как мешать дочери и останавливать близнецов он даже не собирался, после всего что он испытал по его милости. На целую минуту он потерял самообладание и чуть не совершил чудовищную ошибку с далеко идущими последствиями.  Гребанная магия, — в мыслях плюнул король, — неприятно, когда теряешь контроль над собственными эмоциями и поведением, самое ужасное — я этого не осознаю. По крайне мере не сразу. Это… даже немного пугает. Быть подневольным перед собственным разумом.  — Ваша милость? — прервал его невеселые мысли десница, — может стоить отложить вынесение приговора, пока вы полностью не поправитесь, — произнес Отто, озадачив всех, кто прекрасно знал о его взаимной «любви» к принцу. И чтобы он давал ему хотя бы ничтожный шанс на выход из подобной ситуации? Достаточно сказать, что даже «старый» Визерис не поверил бы в это. Скорее, десница просто понял, что с этого самого момента с принцем окончательно покончено. Днем раньше, днем позже, теперь уже неважно. — Нет, я принял решение, — ответил Визерис, после недолгих размышления. Король сделал глубокий вдох, успокаивая разбушевавшиеся нервы, — Дэймон! — мрачно начал король повысив голос, и принц впервые проявил признаки жизни, услышав окрик «убитого» им Визериса. Он приподнял голову и глаза его чуть прояснились, а зрачки расширились в неверии: — Я - Визерис Таргариен, именуемый Первым, Драконий владыка, всадник Вермитора и Сереброкрылой, король андалов и первых людей, Владыка Шести королевств и защитник государства! — придворные почтительно склонили головы слушая вердикт короля, лишь Рейнира и Рейнис стояли прямо и гордо, как им положено по рождению. — Властью своей, я лишаю тебя всех чинов! Титулов! Привилегий! Права седлать Караксеса и права называться Таргариеном! За все свои преступления против династии, ты лишаешься всего, что было даровано тебе по праву рождения и крови! — он сделал пару тяжелых шагов вперед, перед напряженными взглядами всех присутствующих в зале, которые впервые видели своего короля таким… властным: — С этого самого дня у тебя нет ни брата, ни дома, ни семьи. — приподнял он голову Дэймона, болезненно схватившись за его подбородок, — Меня больше не заботит твоя судьба. Мне плевать как ты будешь жить дальше, и даже жив ли ты. Знай, что после всего что ты сделал, я вырезал тебя из своего сердца и из своей семьи. Никто не защитит и не вступится за тебя! Больше никого не будет волновать твоя судьба! С этого дня, ты сирота без рода и племени, — Визерис поджал губу, почувствовав как где-то глубоко внутри что-то болезненно колыхнулось, но он безжалостно раздавил это чувство, — ты вернёшься в Рунный камень, к жене и доживёшь остаток своей жизни в пределах Долины Аррен, подальше от меня и моей семьи, а если ослушаешься… — он угрожающе прищурил взгляд, резко схватил его за лицо, заставив брата болезненно поморщится, и прошептал, — я убью тебя, Дэймон… — произнес он с совершенно отстраненным и безразличным лицом, — Клянусь всеми богам, что только существуют… я убью тебя!