Страж Локи

Уже несколько лет (а, может, даже десятков, а то и сотен лет) Локи испытывал боль, ненависть и чувство безысходности. Лучше бы Один приказал его обезглавить. А так ему придется медленно гнить в темнице как минимум еще четыре тысячи лет. И теперь уж точно не стать ему королем ни Асгарда, ни Мидгарда ни даже Йотунхейма. «Ты был рожден, чтобы умереть еще в детстве! — до сих пор раздавался в его голове грозный крик Одина. — Тихо сгинуть на ледяных скалах…». От злости Локи впился зубами в губу, полилась кровь. Старый лицемер! Не он ли говорил, что Локи рожден королем, равно как и Тор. Но, конечно же, своим преемником Один видел только Тора. А что Локи? Он всегда был не более чем гарантией мира с ледяными великанами! Если бы только можно было сбежать! Да это и не так уж трудно — можно запросто превратиться в Капитана Америку и сказать страже, что настоящий Локи наложил на него заклинание, а сам бегает где-то на свободе. Тогда эти болваны его отпустят и можно отправиться куда глаза глядят! Вселенная-то девятью мирами не ограничена! Можно найти хоть самую крошечную планету, завоевать ее, потом захватить соседнюю планету, потом еще и еще… Локи принялся важно ходить по камере, уже воображая себя правителем огромной империи, с которым вынужден считаться даже всемогущий Один. Но кто же позволит его непомерным планам осуществиться? Локи плюхнулся на пол и глубоко вздохнул. У него был шанс стать великим завоевателем, пока он не подвел Таноса. И все из-за Тора и его дружков-Мстителей! Помешали ему как стайка назойливых комаров. Нет, Танос не простит ему провала. Найдет его в любой точке Вселенной, даже на самой далекой планете, и… Даже думать об этом не хочется! Локи побледнел и вздрогнул. Здесь, в темнице, хотя бы безопаснее… В присутствии Одина Танос в Асгард не сунется. Но, неизвестно, что ещё хуже — мучительная смерть от руки Безумного Титана или смерть от скуки в одиночной камере… Можно, конечно, наблюдать за новыми узниками асгардской темницы, теснящимися в других камерах. Каких только существ там нет! Бедный Тор, того и гляди, совсем выдохнется… А какой-то гуманоид с головой змеи, по словам Тора, бросившего его когда-то в другую одиночную камеру, укусил самого всевидящего Хеймдалля, и тот серьезно занемог. Что ж, хоть какие-то хорошие новости. Локи улыбнулся — Стража Бивреста он не любил, причем взаимно. Тор на Локи внимания не обращал, как будто его вообще не существовало. Но остальные… Ох, опять они, что же им неймется! В темницу вошли два неразлучных друга — Фандралл и Вольштагг, жонглирующий золотистыми яблоками. Локи сразу отвернулся от них и притворился спящим. — Да ты совсем исхудал. — пробасил Вольштагг. — Покушать хочешь? Эй! Я с тобой говорю, неблагодарное ты животное! Вольштагг бросил одно из яблок, оно врезалось в дверь камеры. — Жри, скотина! Не хочешь? Ну, и ладно, нам больше достанется! — рассмеялся Вольштагг. — А скоро мы встречаем гостей с Олимпа! Там будет золотое пиво, кабаны в винном соусе, маринованный лосось, а торт такой вкусный и жирный… — Как ты. — закончил Локи, даже не глядя на насмешника. — А ведь ты ничего из этого и не попробуешь. Вообще никогда. — сказал Фандралл. — И только ты в этом виноват. Неудивительно, что у тебя нет и никогда не было друзей. — Да и кто захочет дружить с таким гнилым сморчком? — добавил Вольштагг. — Пойдём от него. — сказал Фандралл. — Ах, да, чуть не забыл. — улыбнулся он Локи. — Я слышал, среди гостей будет Артемида. Она очень красива, и я сочту за честь завязать с ней знакомство. А у тебя в жизни никогда ничего не будет. Ни друзей, ни дамы. — Так тебе и надо, йотунхеймский выродок! — крикнул на прощание Вольштагг, и оба удалились. — Твари! — громко выругался Локи. — Вошли бы они в камеру, тогда бы я им устроил! Превратил бы одного в петуха, а другого бы заставил этого петуха слопать! Локи нервно заходил по камере, потом снова сел на пол и отчаянно закричал. Конечно, он сам виноват. Это он знает и без всяких идиотов. А как бы они поступили, оказавшись в логове Безумного Титана? Легко со стороны рассуждать! Ни у кого таких ситуаций не было, некому из асгардцев его понять! Кроме… В камере Локи появилась Фригга, королева Асгарда. В ее руках была книга и корзина. Локи улыбнулся и заплакал, хотя знал, что это ее копия, не обладающая всеми свойствами живого объекта. Фригга обняла приемного сына, тот тоже ее обнял и заплакал еще сильнее, так как обнимал по сути пустоту. — Поверь, я бы освободила тебя, если бы могла… — произнесла наконец Фригга. — Если бы была хоть какая-то деталь, доказывающая, что ты невиновен. Скажи, умоляю, хотя бы мне… Что произошло в тот день, когда ты покинул нас? — Мне все равно никто не поверит. — Я поверю. И постараюсь изменить решение короля. — Не выйдет! Этот старый болван никого не слушает… — Но зато я буду тебя слушать! Разве тебе не станет легче? — Безумный Титан… Танос… — произнес Локи дрожащими губами. — Он мучал меня, у него был Камень Разума. — Он тебя загипнотизировал? — Фригга коснулась плеч Локи. — Почему ты не сказал, что не понимал, что делаешь? — Ну… — замялся Локи. — Я еще хотел отомстить Тору. И получить то, что принадлежит мне по праву. — Ах, Локи! — прослезилась Фригга. — Я же тебя совсем другим помню… Помнишь, как в четырнадцать лет ты привлек внимание Афродиты, когда олимпийцы гостили у нас? Ты столько всего интересного ей рассказывал из книг, которые я тебе давала… — Она тоже придет? — напрягся Локи. — И теперь с ней будет заигрывать этот нахальный повеса Фандралл? — Нет, она не придет, успокойся, сынок. — Фригга дотронулась до волос приемного сына. — Будет Аид, повелитель мертвых, королева диких зверей Артемида, Гефест, что куёт молнии для самого Зевса… — Тот самый, который съел больше яблочных пирогов, чем Тор и Вольштагг вместе взятые? — развеселился Локи. — Видел я их лица тогда! — Да, тоже такое помню. — улыбнулась Фригга. — И Арес, полководец олимпийцев. Я принесла тебе кое-что. — добавила она, подовая Локи корзину. — А это, — Фригга положила на столик книгу. — Сказание о похождениях Зевса, его сам Апполон написал. — Спасибо. — прослезился Локи. Копия Фригги напоследок улыбнулась и исчезла из камеры. В корзине Локи увидел золотистый виноград, увесистую головку сыра, несколько пирожных и небольшую бутылку вина. Ее и пил он медленно, нарочно дразня рычащих на все лады заключенных из соседних камер. Не самые плохие условия содержания. Но все же… Если возможно, хотелось бы начать жизнь с нуля. Чтобы у него было все, что есть у Тора и других асгардцев — уважение, слава, почет.