Захватить весь мир для тебя

      Действующие лица: Фуэ́го Месуля́ф — принц Великой Кéльсии. Лёвета́н Шёнхэ́т — принц Верляни́и. Ве́дварн Шёнхэ́т — король Верляни́и. Могéн Вэйшину́т — капитан Гвардии Чёрного Града в отставке, иеромонах в миру. Айзи́р Кхахи́м — высший маг Великой Кéльсии, основатель группы «Освободители». Снегýрт Зибá — высший маг Верляни́и, член группы «Освободители». Бугéд Пахдáн — высший маг Эрдáн-Игáни, член группы «Освободители». (Халáкфам) Элья́го Пáмпель — высший маг Северного Бéргена, член группы «Освободители». (Тёмный Эльф) Пéуут Дам — высший маг Вашнáрских Долин. (Яготсóлт) Эвэ́ Хазилбáл — высший маг Юсáхии. (Орк) Óул Хо́лещь — высший маг Южного Бéргена. (Лесной Эльф) Верховный — основатель Конклава и Коллегии.       Новые действующие лица: Кéрман Гéрст. Сэ́йн Фáрлос. Кáйзил Вéрм. Ми́рвальд Нóксон. Тéрил Нóксон. Лýри Ви́рен. Зи́рикс Орлé. Рáйтер Кéльт.       Упоминания: Ша́рафон Месуля́ф — король Великой Кéльсии. Э́ргал Тóрун — легенда Великой Кéльсии.       За возвращение наследного принца спасителя хотели наградить медалью, но он попросил нечто иное: разрешение отдохнуть в королевских покоях в Верляни́и, прежде чем уехать к себе. Конечно же, этим всё не ограничилось — все газеты выставили будущего короля героем, какой только бред не написав в них о подвигах благородного принца соседнего королевства, — видно, Могéн постарался.       Все проблемы будто исчезли, может временно, может навсегда. Сейчас есть только настоящее, коим пара упивается во всю. — Весна была короткая. Не успело и двух месяцев пройти, как распустились первые цветы гранатового дерева. — Лёжа на кровати в одном белье, Вета́н опирается ногами в стену, глядя в счастливые расширенные до предела глаза. — Думаешь, лето будет таким же коротким? — Не, не думаю. Боги не настолько жестоки, чтобы погрузить мир снова в мерзлоту. Да и впереди ещё около восьми месяцев, — успокаивающе произносит рыжеволосый. — Меньше, — поправляет омега, смотря на возлюбленного с улыбкой. — Я будто за датами слежу…       Кто-то стучится в двери, заставив парней в панике натягивать одежду. Это оказался посыльный, приглашающий именем короля иностранного наследника к столу. Принцы переглянулись и пожали в недопонимании плечами, но приглашение приняли. — Почему приглашают меня, а не тебя? — шёпотом — по привычке — спрашивает старший. — Как ты помнишь, меня тут не особо любят, — блондин хмурится, а чёрные линии на лице расширяются. — Что? — непонимающе, но совершенно спокойно, привыкши, интересуется альфа. — Оттого, что ты омега? Лёвета́н кивает и прикусывает губу, в душе ненавидя своё естество. Позорный, никчёмный принц, способный лишь подставить зад какому-то претендующему делить трон мужику. Он бы с радостью отказался быть наследником, но, будь он альфа, будь он омега, он является единственным мужчиной наследником, а значит, должен быть ответственен за занятие трона. — Ах да! — резко вскрикивает Огонёк. — Как твоего отца зовут? — Ты серьёзно? — У принца отвисла челюсть, а второй лишь кивает. — Ве́дварн Шёнхэ́т.       Прибыв в обеденный зал, парни вежливо кивают и поздороваются, после чего садятся с двух сторон от Ве́дварна, — единственного тут присутствующего. — Лёвета́н Шёнхэ́т, тебя тут не должно быть, — холодно произносит король. — Но па…! — Вон! — мужчина грозно показывает пальцем на дверь и ждёт, пока за неё не выйдет отпрыск. — Решили, кого возьмёте в жёны? — Вам же это не нужно, верно? — напрямую спрашивает Фуэ́го, самоуверенно улыбается и испивает из бокала вино. — С чего бы? — непонимающим тоном спрашивает ке́сенхим, обвешанный золотом.       Губы правителя поджимаются, брови поднимаются, создавая ещё больше морщин, а с виска течёт капелька пота, — явно от нервов. Мужчина отрезает кусок жареной свинины, скребя серебряным ножом по такой же тарелке, а потом медленно подносит ко рту, стягивает с вилки и аккуратно прожёвывает. — Не будем вдаваться в подробности. Дождёмся для начала моей коронации? — Не юлите! — Старший Шёнхэ́т ударяет кулаком о стол, из-за чего бокалы с него успешно падают, а один даже разбивается. — Я сделал свой выбор, — хладнокровно заявляет огненный маг и складывает руки друг на друга у груди. — Но сначала мне нужна корона, а для этого — уехать на родину. Я уже послал письмо о предоставлении мне экипажа. Не волнуйтесь: совсем скоро я женюсь на младшей. — Так уж и быть. Но не затягивайте с этим. — Король предупреждающе нахмуривается. — И я очень люблю своего сына. — Мужчина вздыхает, опуская плечи. — Раз уж Вы берёте одну из моих дочерей в жёны, то попрошу поддерживать отношения с Вета́ном и после его будущей коронации. Он ранее не был с кем-то так разговорчив и нас не слушает. Сделайте его достойным королём. — Его манера речи небывало выражает неудобство, голос тих и нерешителен, пронизан нотками стыда. — Вам стыдно за своего сына? Или — просить меня? — уточняет Его Высочество, с интересом глядя на помрачневшего ке́сена, — взволнованного отца. — Ничего из этого. Мне стыдно, что не смог вырастить преемника, — откровенничает совсем уж тихо Его Величество. — Я Вас понял. Я справлюсь. — Лёвета́н Шёнхэ́т! — прежним грозным голосом зовёт глава королевства.       В зал входит низкий паренёк, тот самый, что стоял рядом с королём тогда, в первую их встречу с Фуэ́го. Нахмуренный, голова опущена, руки чуть сжимают светлую тунику на пару тонов темнее волос. Конечно же, омега всё слышал, поэтому чувствует сейчас сильную вину, ведь всегда считал, что его ненавидят в семье, но оказалось совершенно наоборот, если верить его словам, приготовленным незнакомцу. — О чём говорили? — интересуется Одуванчик неестественно низким для себя тоном. — Вопрос решали. На счёт женитьбы, — кратко поясняет рыжеволосый, подмигнув и следом улыбнувшись. — Да, кстати… Завтра я вылетаю в свою страну.   — Давай, до встречи. Люблю тебя, мой родной Одуванчик, — тихо произносит Фуэ́, крепко прижимая к себе за талию. — И я люблю тебя, мой родной Огонёк! — отвечает взаимностью блондин и чуть отстраняется, чтобы страстно поцеловать.       Да, они расстаются лишь на пару дней, но и это безумно долго. Разорвав поцелуй, заставивший застрять в мгновении, во время которого омега пытался, видимо, оставить засос на языке, без пары дней король садится на мантикору и отправляется к себе, в Великую Кéльсию.       Поднявшись в воздух, любимый всё сильнее отдаляется, расплываясь из-за плохого зрения с вымощенной дорогой. Всё внизу превращается в нечёткий зелёный пейзаж, будто написанный каким-нибудь знаменитым художником масляными мазками.       Дома встречает иеромонах в чёрной мантии с красными полосами, изображающими гниющее яблоко и переходящие ниже в иной знак — «зловонную волну». Помогает встать с мантикоры и молча ведёт в замок, в покои короля.       «Вот так приветствие. И знает же, что сей Бог мне не по душе», — думает Фуэ́го и закуривает любимый Э́липс, достав одну из пачки и мигом поджигая пальцем. — Что новенького? — выдыхая дым чуть ли не в лицо командира, спрашивает юноша. — Его Величеству нездоровится. А ты свалил с задания, успешное выполнение которого могло бы ему помочь.       Бывшая шишка в армии и монастыре сейчас вынужденно носится за Его Высочеством, как за ребёнком, но активно показывает недовольство: громко топает сапогами и злобно дышит, сожалея, что ему нельзя сквернословить. — Не помню, что за задание, но уж прости. — Принц пожимает плечами. — Ты будешь проводить ритуалы?       Коротко стриженный взлохмачивает свои волосы и с жалостью, тихо фыркнув, кивает. — А других будто нет? — Почти все перешли в инквизицию, — нехотя отвечает. — Ты подвёл меня и отца своего. Да и Бога своего, — добавляет он, ворча.       Фуэ́го хмыкает, докуривает сигарету, палит в руке дотла окурок и телепортируется без предупреждения в свою комнату, на удивление помня, где она и как выглядит. Непривычно быть там, где прожил всю жизнь, но и не был ни разу. Всё та же незнакомая кровать, всё тот же неизведанный шкаф, всё то же смазанное в памяти окно. Тяжело понимать, что происходит, когда ты знаешь себя лишь поверхностно, не говоря уже об остальных.         Подготовка к коронации идёт полным ходом. Декорации в тронном зале, промывание мозга будущему королю, написание статей в новостных газетах, ритуальное снадобье для церемонии и наследство от Шáрафона, — его легендарный посох, что когда-то давно позволил удержать жизнь в данном королевстве.       Посох, сулящий погибель или возрождение. Посох, что скрывает в себе тайные технологии. Посох, который может стереть цивилизации. Посох, уничтожающий его владельцев. Посох, что зовётся Пожирателем Жизни.       Когда между пустошами и великой Кéльсией не стояло защитных башен, когда варвары из пустошей грабили кéсенхимов, только Он, третий правитель — Э́ргал Тóрун, вооружившись посохом Распада, сумел одолеть вторженцев ценой дальнейшей смерти. Используя магию, в нём сокрытую, враги расщеплялись по кусочкам, но Его тоже покосило: с каждым годом силы покидали, а тело стремительно умерщвлялось. Успев достроить четыре Великие Башни, силы Его окончательно покинули, и уже через пару дней после окончания строительства и полной защищённости от внешнего мира, скончался Э́ргал в замке, что до сих пор стоит в центре Эрвéйна; тогда же — Карвéйна.       Но не сейчас. Все Легенды давно мертвы, остались лишь обычные смертные, мнимые своей величественностью благодаря их кровным узам. Кровь — жидкость, символизирующая жизнь, но в то же время и жестокость, смертность… повседневность. Отсутствие войн не является чем-то хорошим, ведь внутренняя злоба разумных существ, что породили ужасные Боги, распространяется на своих же собратьев: соседей, семью, друзей и знакомых. Жизнь, построенная на крови, что не может выплеснуться в полной мере, обрекает расы на междоусобицы, и именно это является второй причиной, почему Фуэ́го решает захватить весь мир. Построить утопию, в коей им с любимым будет спокойно. Вот только путь этот изначально построен на жертве, что будущий король прекрасно понимает, но не может отговорить себя от решения. Захватить весь мир, воцарив мир иной, — дружелюбный и приемлемый. — Здравствуйте, Ваше Высочество, — шипящим, будто змеиным голосом приветствует мужчина с закрытым чёрной маской лицом. — Я Ваш будущий десница, зовут меня Кéрман Гéрст, — объясняет своё появление в гардеробной он. — Мне необходимо сопроводить Вас к советникам, дабы наладить Ваше с ними знакомство. — Его речь быстра, и данная манера в разговоре с будущим королём раздражает рыжеволосого кéсена. — Могу вкратце немного о них поведать. — Что с лицом? — с претензией спрашивает Его Высочество. — Как я должен доверять деснице, если в лицо его даже не видел? Да и, в целом, я не видел тебя ранее в замке. Кто назначил тебя быть подле меня? — Юноша сощурил глаза, подозревая в неладном. — О, извините меня за мои манеры! — слащаво подлизывается Кéрман. — Меня назначил наш общий друг, если Вы понимаете, о ком я. У него на Вас большие надежды, как и у меня. Но я лишь шестерёнка. Спусковой механизм — Вы, и только Вы. Освободители надеются на Вас, а моей задачей является укрепление Вашей позиции. — Я понял, — сухо отвечает Фуэ́. — Но почему не показываешь лица своего? — Извините, Ваше Высочество… Ваше Величество! Вам лицо моё неприятным казаться будет. Не можем ли опустить данную формальность? — пусть голос был его шипящим, его интеллигентность и построение речи вызывает доверие у полураздетого коронуемого. — Ну, ладно, — сдаётся парень и натягивает на себя сюртук. — Ты говорил что-то о том, что можешь рассказать о членах королевского совета. — Да, мой король, — радостно подтверждает среднего роста кéсенхим. — Помимо меня у Вас будет несколько советников, каждый отвечающий за определённую должность в открывшейся для Вас системе, механизме королевства. Военный, экономический, дипломатический, народный, религиозный, культурный, магический и социальный советники. Под их подчинением находятся по несколько «регуляторов», между которыми распределяются подсферы советников, но с ними Вам необязательно контактировать, — будто наставник, объясняет десница. — Не медли, — попивая только что принесённый слугой такатýн, фыркает уже успевший устать от долгого монолога принц. — В целом, проблем с советниками возникнуть не должно: Ваш голос решающий. Особую осторожность предлагаю обратить к Сэ́йну Фáрлосу, советнику по магии, — он не приемлет распространения «опасных» знаний. С Могéном Вэйшину́т Вы уже знакомы; он стал религиозным советником. Далее важным советником окажется Кáйзил Вéрм, он будет помогать регулировать торговые соглашения, оборонительные и военные союзы и в целом дипломатические отношения Великой Кéльсии с остальными странами.       Тем временем Фуэ́го беззаботно наносит какой-то крем на свои длинные волосы, вполуха слушая десницу, то смотрит в зеркало, то — в сторону Кéрмана, сидя вполоборота к нему и что-то шепча под нос о своей бороде. — Учитывая наши общие планы, Вам также непосильно помогут Ми́рвальд и Тéрил Нóксон. Являясь братьями близнецами, они занимают пост социального и народного советников. Постарайтесь наладить с ними отношения, потому что они весьма упрямы, но считают своим долгом создать условия для низшего населения. Лýри Ви́рен поможет вам укрепить экономику и не допустит кризиса, — неустанно тараторит мужчина. — Зи́рикс Орлé не допустит поражения на поле боя, а Рáйтер Кéльт способствует развитию культурного достоинства страны, — наконец-то остановился безликий, еле слышно переводя дыхание.       «Будто я запомнил эти имена…» — думает Его Высочество и заканчивает с прихорашиванием. — Я всё понял, — нагло врёт Фуэ́го и встаёт с кресла. — Всё готово к церемонии? — Да, мой король.         Будущего короля провожают к огромной двери в тайный зал и надевают чёрный балахон без отверстия для лица, перекрывая глаза и приминая вибриссы. Лишившись нескольких органов чувств, принц входит по детской памяти в зал и доходит до его центра, после чего, наступив на руну на полу, припадает на колени, подняв голову вверх. — Клянёшься ли ты дать процветание и спокойствие своему королевству? — эхом доносится до ушей крайне знакомый голос — Могéн, пронёсшийся по помещению.       Фуэ́го кивает, вспоминая подготовку к коронации. Магический символ, что отдаёт светом даже сквозь балахон, блокирует движения и считывает ложь, — лишь достойный кéсенхим может принять властвование над одной из десяти великих стран. — Клянёшься ли считаться с советниками на равных? — Ещё кивок. — Клянёшься не нарушить запретов Великой Кéльсии? — Последний кивок. — Так испей же из грааля церемониальную жидкость!       Юноша берёт в руку грааль и медленно испивает кисло-горькую опьяняющую жидкость до дна, после чего ткань тлеет на его же лице, а перед глазами короля предстаёт фамильный посох. Не прошло и пары секунд, как магическое приспособление после надевания перчаток оказывается в руках властителя. Парень осмотрелся по сторонам, замечая своих советников, стоящих в тени под одним лишь светом свечей у алтаря, в том числе Могéна, что неустанно хлопают в ладоши и, не роняя ни слова, организованной толпой выходят из зала, но теперь не через основной ход, а отодвигая стену, чтобы перейти в больший зал.       Пойдя за ними, Фуэ́ обнаруживает пару десятков гостей, хорошее освещение, по краям зала длинные столы, припёртые к стенкам, а в дальнем правом углу самое главное — своего «прóклятого» любимого блондина, Лёветáна. Он, как всегда, — если есть возможность — стоит чуть поодаль от семьи, пытаясь укрыться от нескрываемого чувства отчуждённости этого аристократичного монстра мировой знати. — Да здравствует король! — кричали семьи правителей и прочие малознакомые герцоги и графы. — Здравствуйте! С сегодняшнего дня я легитимный правитель этих земель, — властно, с еле скрываемой ухмылкой сообщает юноша. — Коронация состоится при вас вечером, так приступим же пока к пиру в мою честь! Пусть вино льётся рекой! — Торжественно открывает пир и будущий бал, хлопнув ладонями.       В помещение заходит прислуга, быстро пододвигают столы и стулья к ним, начинают приносить разные блюда и алкоголь. Король тем временем подходит к Шёнхэ́там, улыбнувшись в первую очередь своему омеге. — Как поживаете? — интересуется он, пристально глядя на принца, словно лапая его.  

***

        Пока в тронном зале столы трещат от яств, а дворец наполняется пианинной музыкой, совет Коллегии пересматривает законность коронации Фуэ́го Месуля́фа, но в очередной раз его статус является легитимным. — Думаю, что вся эта затея выйдет нам боком, — кое-как сгладив свой конфликт с лесным эльфом, Пéуут Дам снова вставляет свои пару монет. — Почему Вы так считаете? — уже вмешивается от заинтересованности Верховный. — Решение принято общим голосованием, в чём заключается беспокойство? — заботливым голосом спрашивает он.       Яготсóлт ёжится, услышав могущественный голос Неведомого, пытаясь сформулировать свой ответ, но лишь вжимает голову в плечи, пока его не подпихнул в локоть Эвэ́, презрительно нахмурившись, глядя на собрата более высшей расы. — Кто бы видел, чтобы орки чего-то боялись? Правильно, орков тут больше нет… — тихо, почти шёпотом, досадно произносит зеленокожий и тяжело вздыхает.       Пусть это и была издёвка и попытка унизить, но его слова дали уверенность: незачем бояться того, кого даже ни разу не видел, лишь слыша в-пол-уха легенды о всесильном маге. — Разве в руках его не посох, что способен уничтожить всё в этом мире? — Ценой жизни, разве что, — поправляет Снегýрт, изредка посматривая на друга. — А если он неадекватен!? — Его репутация безупречна, а цели благи его, — оправдывает Верховный. — Да и он уже поклялся в верности. Клятву, данную при церемонии, расторгнуть невозможно. Что бы ты ни хотел, а Фуэ́го теперь привязан к трону и благополучию своего королевства, — дополняет Айзи́р, еле скрывая ехидную улыбку натянутой кожей губ. — Ну да, кто же будет ещё защищать!? — Прекрати отвергать общие правила! Всё, что происходит, должно происходить, а тебе нужно ко всему придраться! — ранее голосовавший против легитимности нового короля Óул выступает против, всё ещё не забыв о прошлом нарушении. — Верховный лучше знает, что и как нужно.       Пéуут снимает с себя талисман члена Коллегии и кидает на стол рядом с эльфом, вызывая на поединок со смертельным исходом, и Óул кладёт свой серебряный талисман на кинутый напротив золотой, принимая вызов.         Кхахи́м, собрав в убежище Освободителей своих подельников, прокашливается, осматривает лицо каждого присутствующего, после чего довольно и хитро улыбается, начав свою речь: — Грифоорк нам ещё понадобится — пусть он и заноза в заднице, но может стать к нам лояльным, да и обладает весьма могучими способностями, коим следовало бы поучиться. — Старец копается пальцем в бороде, задумавшись. — Ваша задача: сделать всё, чтобы лесной эльф принял своё поражение и неминуемую гибель. Понятно? — Странная у вас секта, — подмечает Снежок. — Может быть, всё-таки раскроешь суть того, для чего это всё? — Проведя полминуты в молчании, некогда умирающий и ныне бессмертный продолжает. — Мы все преданы тебе; хватит водить нас за нос. Снегýрт пронзительно смотрит в тёмно-серые глаза ответчика, которые настолько потускнели за весну, что в них вовсе не осталось живого, — лишь мертвецкая ужасающая пустота. Старик тихо усмехается и ходит взад-вперёд, чуть наклонив спину и убрав руки за спину. — Посмотри на то, во что превратил я тебя. — Айзи́р тыкает пальцем в преобразившиеся глаза бывшего лучшего друга. — Считаешь, что это совершенство? Ты ошибаешься…       Халáкфам приподнимает неловко руку, а Элья́го прыскает в кулак, чуть не засмеявшись в голос, глядя на эту картину: низкий трусливый ящер спрашивает разрешения задать вопрос у могущественного и премудрого старца. — Что!? — лишь спустя полминуты после обнаружения поднятой руки решает спросить глава Освободителей, выходя из себя. — Извините, но… Мы тоже получим какие-либо преимущества среди других за сотрудничество с Вами? — Дай подумать…       Произносит тихо, делая вид заинтересованности. Из ниоткуда появляется подкуренная сигарета, и Кхахи́м садится в кресло, пристально глядя в глаза нахалу, после чего истерически смеётся и говорит сквозь зубы: — Думаю, наличие безопасности и жизни в целом — хорошая награда. Так вот… Я изучил тысячи книг по магии и в одной, крайне запретной, увидел заклинание, которое может сотворить лишь король Великой Кéльсии, ибо иным брать его посох запрещено из-за проклятия. — Он крайне глубоко вдыхает дым, истребляя пару сантиметров табака. — А также, много пролитой крови. Но оно стоит того! Заклинание, что позволит стать счастливым, что выполнит любую месту, что заберёт жизни несчастных. — Но это же ужасно, — вмешивается Снегýрт, кое-как контролируя свой тон, подавляя его до максимально чёрствого и безэмоционального. — А то, что теперь ты высасываешь жизнь из ни в чём не повинных, тебя не заботит? — апеллирует к отсутствию моральных нравов курящий, позже подкуривая новую.       Снежок затих, прикрыв свои проклятые глаза и виновато кивая. Тем временем два других члена организации сначала возмутились и стали задавать много вопросов, но на каждый находился аргумент, поэтому тишина настала быстро. — Если узнает кто из совета без моего разрешения, то вы все пойдёте следом за мной в поиски смерти, — грозно предупреждает Айзи́р, склонив голову так, что лицо скрылось за волосами, но потом лишь легонько улыбается. — Вот только не от раскрытия пособничества, а от моих рук. — Смертоподобный взгляд будто пронзает души присутствующих, сковывая их и подавляя волю. — А я может и выживу. — Он пожимает плечами и снова улыбается.  

***

        Вторая коронация — перед знатью — проходит без особых церемоний: на принца надевают корону и объявляют королём, все хлопают в ладони, лишь один Фуэ́го хмуро стоит окоронованный в центре зала и планирует дальнейшие действия. Захватить весь мир — сказка или возможное будущее?       Из разговоров со знатью стало понятно, кто сможет стать союзником и будет беспрекословно подчиняться, но есть две проблемы: Кáйзил Вéрм и братья Ми́рвальд и Тéрил Нóксон. Дипломатический, социальный и народный советчики. Принципиальные мрази, что ценят жизнь других. Те, кого обычные короли считают необходимыми, становятся для будущего завоевателя проблемой, которую необходимо исправить либо устранить.       Лёветáн, что стоит в толпе, ничего не подозревая, постоянно глазеет на нового короля, пока тот разрывается между пассией и советником, решая банальные вопросы, что были отсрочены из-за ранения отца Фуэ́. А также выслушивает предостережения о конфликтной ситуации гномоящеров и грифоорков, о междоусобице кланов Фéрмит и Вýлли и о недовольстве подданных стоимостью оленины.       День подходит к концу, и гости постепенно расходятся по предоставленным комнатам. В зале осталась лишь семья Шёнхэ́тов и недавно коронованный Фуэ́го. От общения с сыном король Верляни́и отрывает потенциального зятя, шёпотом задавая лишь один вопрос тому на ухо: — Вы король. Уже решили, когда будет свадьба? — взволнованный отец слегка подёргивается, судорожно смотря по сторонам. — Конечно, Ваше Величество. У меня сейчас слишком много дел из-за долгой недееспособности моего отца, поэтому предложение смогу сделать лишь через пару месяцев; Вас будет это устраивать? — максимально сухо уточняет уставшим голосом рыжеволосый кéсен, раздражённо виляя хвостом. — Вы уже столько раз переносите дату, — напоминает Вéдварн. — Ваши намерения крепки? — Конечно, не волнуйтесь. А пока я хотел бы прогуляться с принцем, если Вы не против. Хотелось бы расслабиться после всей этой официальности. — Да-да, конечно, понимаю, — приободряется мужчина. — Ветáн! — резко вскрикивает, подзывая.       Проклятый омега подходит к королям, смотря с теплом на любимого и переводя взгляд отвращения на отца. — Тебе полезен отдых на улице, погуляй с Фуэ́го, — почти приказным тоном проговаривает глава семейства и наклоняется к уху сына. —  Разрешаю выпить. — Уже шёпотом, чуть улыбнувшись.         Наконец-то они остаются одни в саду с бутылкой вина из кутнани́ки. Сначала молча смотрят друг на друга, восхищаясь красотой партнёра при лунном свете, потом же старший уверенно берёт чужую руку в свою, сплетая пальцы, подносит к губам и целует сначала руку, потом резко делает выпад и кратко целует в губы, лизнув их после разрыва. На лице принца сразу возникает стеснение, глаза опускаются в мощёную дорожку, но тонкие губки расплываются в счастливой улыбке, чуть дрожащей, что видно по колышущимся вибриссам у носа. — Я очень скучал по тебе… — признаётся после минутной тишины Лёветáн. — А ещё я до сих пор помню тот раз и не могу выкинуть его из головы. — Ты про что? — Кривит якобы непонимающие лицо. — Наказание. — Лицо омеги совсем раскраснелось. — Меня никто так приятно не касался… Кожа остальных, будто сырое мясо… А ты… Ты иной. — И многие умудрялись тебя касаться? — Чаще всего семья и некоторые гости. — Хочешь, убью каждого? — в шутку спрашивает Огонёк, маниакально улыбаясь. — Лучше просто будь рядом. — Так уж и быть. Просто буду рядом. Но лишних прикосновений, если они тебе отвратительны, к тебе я не допущу, понял?       Фуэ́го аккуратно открывает вино и разливает в бокалы, про себе загадывая вечную любовь и счастье, и выпивая на брудершафт.