Предубеждение и гордость

В школе номер семьдесят, в девятом «В» классе с самого утра царят сплетни, недомолвки и ожидания. Всему виной становится известие о новом приезжем ученике, что переводится в середине октября. Сидящая на первой парте в окружении своей свиты староста класса, Катя Смирнова, продолжает утверждать с самым знающим видом: — Это будет парень. — А красивый? — Почему он переехал? — К кому его посадят? Полина, расположившаяся на соседнем ряду, на второй парте, лишь беззвучно фыркает на эти высказывания, но даже она не может скрыть собственный интерес. Новая личность в посёлке всегда становится объектом пристального внимания. Редко кто перебирался из города в их захолустье. Особенно если этим кем-то был их непосредственный ровесник. Конечно, это не могло не заинтересовать. В отличие от женской половины класса, что выглядит предвкушающей и нетерпеливой, парни по большей части относятся к известию либо с равнодушием, либо со скрытым интересом. Но этот интерес больше личного характера. Если это будет новичок, то будут ли с ним проблемы? Или он будет обычным ботаником? А если да, то даст он списать или станет отбросом? Рома Пятифанов вообще предпочитает делать вид, будто чужие сплетни его не касаются. Он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, делая вид, что спит. И у него это получается вполне неплохо до тех пор, пока его не толкают в плечо. — Эй, Ромыч, на! А ты как думаешь, кто это будет? — Мне похер, — не открывая глаз, тянет тот. — Главное, чтобы он ко мне не сел. — Да бля, какая уже разница, нас то рассадили. — Это потому что кто-то много пиздит. — Одинаково мы пиздим, просто меня постоянно ловят, на! — Ага. Как же. Бяша недовольно фыркает, подпирая подбородок кулаком. Его молчания хватает ровно на пять секунд. — И всё-таки, как ты думаешь, кто это будет? — Похер. Если это будет парень, то я хочу верить в то, что он будет ровным пацанчиком, чтоб без проблем лишних. — А если всё-таки девчонка? Рома открывает глаза и смотрит в спину Кати, что продолжает о чём-то трещать, обильно жестикулируя. Такая самоуверенная, что аж бесит. — Вряд ли. Всезнающая Смирнова уже спалила всю контору. — Ну-ну. Наконец, по школе разносится звонок. Но если раньше он заставлял большую часть класса заткнуться или хотя бы начать говорить тише, то теперь, кажется, будто все решили его проигнорировать. Не спасло положение и появление Лилии Павловны, что оглядывает школьников строгим взглядом. — Почему не встали? Учитель вообще-то в класс зашёл, — холодно чеканит она, хлопая ладонью по столу. Раздаётся скрип и грохот отодвигающихся стульев. Лилия Павловна оглядывает всех надменным взглядом, кажется, ставя перед собой цель заглянуть каждому в глаза, прежде чем смиловаться и дать отмашку: — Всем доброе утро, можете сесть. Опять грохот и скрип стульев, а после предвкушающая тишина. Какой он будет, этот новенький? — Хотелось бы начать урок с небольшого объявления, вы, должно быть, уже знаете, что в нашу школу, а точнее в наш класс перевёлся новый ученик. Надеюсь, вы отнесётесь к нему со всем радушием и поможете освоиться у нас как можно быстрее, всё-таки человек приехал издалека. Проходи, — последнее уже обращено кому-то в коридор. Стараясь подавить внезапно возникшую дрожь и страх она входит внутрь, подходя к учительнице и только после этого осмеливаясь оглядеть новых одноклассников взглядом. Реакция у всех разная, но вроде как ничего негативного пока не видно. — Здравствуйте, меня зовут Антонина Петрова. Надеюсь, мы с вами сможем поладить. — Отлично. Так, садись-ка ты к… хм-м, а, вот, к Пятифанову и садись. Пятифанов, руку подними! — приказывает Лилия Павловна, прежде чем нахмуриться. — Пятифанов, ты опять за старое? Бяша толкает его в спину, заставляя тут же дёрнуться и вскинуть руку. — Ну, наконец-то! Вот к нему садись. Тоня кивает и проходит меж рядов до предпоследней парты, опускаясь на свободное место. На парня она предпочитает не смотреть, вместо этого делая вид, будто слишком занята раскладыванием школьных принадлежностей. Чужое внимание отдаётся горечью на корне языка, а сердце до сих пор продолжает биться как бешеное, грозясь проломить рёбра и сбежать. Она старается скрыть дрожь рук, поправляя учебник и тетрадь, чтобы те лежали ровно, устремив прямой не мигающий взгляд на доску. Переезд дался Тоне с тяжестью на сердце и бессонными ночами. В городе осталась вся её прошлая жизнь: друзья, школа и тёплые воспоминания. В посёлке ждала неизвестность, старый дом на краю дикого леса и полное незнание местности. Они переехали сюда всего несколько дней назад, она даже толком освоиться не успела, как мама подсуетилась, как можно скорее оформив документы в школу, чтобы Тоня не пропустила слишком уж много от начала учебного года. — Пс-с, эй. Пс-с. Антонина поправляет очки и продолжает держать спину идеально ровной, прилежно записывая в тетрадь дату и тему. — Пс-с, слышишь меня? Эй. Эй-эй-эй. Не выдержав, она всё же оборачивается назад, сталкиваясь взглядом с карими глазами незнакомого парня. Тот мгновенно расплывается в улыбке, показывая отсутствие двух передних зубов. — Привет, меня Бяша зовут, — шепотом тянет он, протягивая ладонь. Тоня смотрит на протянутую руку, на его лицо и вновь на протянутую руку, прежде чем осторожно пожать её. — Антонина. — Можно звать тебя Тохой? — Нет. Мне не нравится. — Ой. Тогда как? — Антонина. — Ладно-ладно, я понял. Тоня кивает и собирает отвернуться, но невольно цепляется взглядом за сидящего рядом с Бяшей парня. Тот выглядит необъятно большим, с крупным лицом, покрытым красными прыщами и глубоко посаженными маленькими глазами. Видя, что он привлёк её внимание, парень расплывается в довольной улыбке, показывая ряд жёлтых зубов. Тоня резко отворачивается, склонившись к тетради. Ну и соседи ей попались. Один лучше другого. Постепенно чужое внимание успокаивается. Разумеется после того, как Лилия Павловна сделала с десяток замечаний, пригрозив в следующий раз каждому любопытному впаять двойку в дневник. Класс, конечно, был не слишком доволен подобной перспективной, но, по крайней мере, это позволяет Тоне выдохнуть и немного расслабиться. Как раз в этот момент, когда она думает, что всё позади, сбоку раздаётся шевеление, а после ей шепчут почти в самое ухо: — Меня зовут Рома. От неожиданности Тоня чуть ли не отодвигается на другой край парты, обернувшись к молчаливому до этого момента соседу. На неё смотрит внимательный взгляд болотистых глаз. Кажется, будто парень был даже симпатичным, с этими его косматыми бровями, острыми чертами лица и шкодливым изгибом губ. Однако Тоня видит и его спортивный стиль одежды, и небрежное поведение, что вывод напрашивается сам собой: хулиган. Проблем не хочется, поэтому она решает говорить кратко, по делу и только тогда, когда спрашивают. — Антонина. — Так я ж знаю. — Я знаю, что ты знаешь. — А откуда ты приехала? — Пятифанов, хватит отвлекать Петрову! Давай к доске иди! — Не пойду! — мгновенно отзывается Рома. — Я ж ничего не знаю в этих ваших предложениях. — А вот и проверим, давай выходи сюда. Или тебе двойку поставить? — Да ставьте, мне-то что? Одной больше, одной меньше. — Пятифанов! Хватит уже нервы трепать, к доске быстро! Рома недовольно рычит ругательства сквозь зубы, но всё же поднимается с места, демонстративно вальяжно пройдясь к доске. Тоня следит за ним напряжённым взглядом, мысленно благодаря учительницу, что она решила обратить своё внимание на их парту ровно в тот момент, когда с ней решили заговорить. Нет, не сказать, что Петрова была какой-то нелюдимой или не любила поболтать с кем-нибудь по душам. Любила, конечно. Но с кем-то, кто был бы ей под стать. Например, такой же умный и безопасный. Рядом с Ромой и Бяшей она чувствует себя не в своей тарелке, в прошлой школе у неё тоже были такие одноклассники, но Тоня их побаивалась и старалась всячески избегать. Мало ли что у тех на уме? И пусть бабушка всегда говорила, что не бывает плохих людей, Антонина предпочитает считать, что даже если человек только с виду плохой, то пусть кто-нибудь другой раскрывает его внутренний потенциал. На удивление, Рома умудряется выкрутиться на тройку и довольный возвращается на место, падая на стул. Тоня надеется, что их диалог сам собой позабылся, и у парня появятся другие дела, нежели интересоваться ею. Но нет. — Так, откуда ты? — Издалека. — А конкретнее? — Москва. — Нихуя себе. Каким ветром тебя вообще сюда занесло? — У меня тут бабушка жила. — Так и чё? Обычно все отсюда бегут, а вы наоборот сюда. Антонина хмурится и демонстративно наклоняется к тетради, стараясь показать всем видом, что тема ей не слишком приятна, да и вообще она слишком занята, чтобы продолжать разговор. Благо Рома не пытается настоять, предпочитая качаться на стуле и тыкать ручкой сидящего впереди парня. Первый урок проходит странно, сумбурно и непонятно. Но когда наступает перемена, то становится в несколько раз хуже, ведь к Тоне подходят новые одноклассники. Гомон голосов и разнообразие вопросов вгоняет в ступор. В нелепой попытке предпринять хоть что-то, Тоня оборачивается к соседу по парте, но того уже нет на месте, как и тех двух, что сидят за ними. А кроме них она ни с кем не успела познакомиться. — Я слышала, что будет парень, — неожиданно раздаётся надменный голос. Тоня вскидывает голову, замечая идущую к ней эффектную блондинку с большой косой и изящной фигурой. — Где же он? — Наверное, ты слышала про моего брата. — У тебя есть брат? — А сколько ему лет? — Он в четвёртом классе, — отвечает Тоня, чем тут же отбивает интерес у множества девушек. — Ах, это многое объясняет, — кивает незнакомка, прежде чем представиться. — Катя Смирнова, староста класса. — Аня. — Ксюша. — А меня зовут… — Я… Тоня чувствует себя болванчиком, способным лишь кивать и натянуто улыбаться, в нелепой попытке запомнить кучу чужих имён. Голова начинает болеть практически сразу же. Волнение, испуг и напряжение соединяются внутри в экзотический коктейль, заставляя мозг судорожно искать выход из ситуации. Благо хоть кабинет начинает заполняться другим классом, что заставляет их выйти в коридор, чтобы отправиться на следующий урок. Тоня и сама не понимает, как оказывается в компании, возглавляемой Катей. Та держится спереди, выглядит уверенно и властно. В общем, сразу становится понятно, кто лидер. Сама Петрова предпочитает держаться чуть позади, наблюдая и запоминая. Дружба с Катей точно отпадает. С такими людьми сложно найти общий язык, поскольку они всегда требуют к себе много внимания, плюс любят говорить только о себе. С характером Тони подобную имитацию дружбы будет поддерживать очень сложно. Точно так же как и отпадает дружба с девочками, которые особенно тесно общаются со Смирновой. — Эх, повезло тебе, — неожиданно вздыхает идущая рядом девушка, кажется, она представилась как Аня. — Только пришла и сразу же с Ромой села. — Почему повезло? — Он раньше только с Бяшей сидел, — поддакивает другая, заправляя прядь волос за ухо, — но потом их рассадили, потому что много болтали, тогда многие вот подумали, что это отличный шанс пересесть, проситься начали, но он ни в какую ни с кем не хотел. Тоня послушно кивает, слушая историю, но в конце всё же не выдерживает, опять спрашивая: — Так почему повезло? — Ты его видела? Он же высокий! — Красивый. — И сильный. — А его руки… такие мужественные. — И голос прямо до мур-рашек! Тоня изумленно переводит взгляд с одной девушки на другой, пытаясь сопоставить в голове рисуемую ими картину с реальностью. Нет, она не спорит, когда она обратила внимание на соседа, то тоже подумала, что тот внешностью обделён не был, однако его манера речи и поведение в мгновение ока отбило в Тоне желание с ним сближаться. Возможно, при близком общении Рома окажется не плохим парнем, но пока чувство самосохранения твердит ей держаться от него подальше. Ну, по возможности. — Я могу с кем-нибудь поменяться, если хотите. — Не всё так просто, — хмыкает Катя, на мгновение обернувшись к ней. — Пересаживаться можно только с разрешения Лилии Павловны. Если сядешь на другое место без спроса, то я буду вынуждена ей рассказать. — Ого. Так строго. — Иначе никак. — Что ж, тогда простите, — слабо улыбнувшись, тянет Тоня. — Мы уже свыклись, — вздыхает Аня, отмахнувшись. — Лучше расскажи про себя. Откуда приехала? Почему именно к нам? Где училась раньше? Заброшенная кучей вопросов Тоня пытается рассказать обо всём в краткости, избегая подробностей и дополнительных вопросов. С последними получается накладка, потому что одноклассницы хотят узнать как можно больше, при этом получая слишком мало, что распаляет их интерес. Единственная, кто не принимает участие во всем этом, Катя, но Петрова замечает, что та внимательно прислушивается, хоть и делает вид, будто ей это совсем не интересно. Выдохнуть получается только после того, как Тоня занимает нужную парту со звонком на урок. Рома уже сидит рядом, раскачиваясь на стуле и увлечённо болтая с Бяшей. На неё он даже не смотрит, что невольно дарит шанс на потерю его интереса. Тоня не вслушивается в их разговоры, но периодически недовольно хмурит брови, когда Рома начинает шатать парту, за которую держится руками, чтобы сильно не откидываться назад на стуле. — Прекрати, пожалуйста, — шепчет она, когда очередная цифра получается кривой. — Что? — Качаться прекрати. Или хотя бы не дёргай парту. Рома фыркает, с громким стуком ставя стул на все четыре ножки, прежде чем наклониться к ней. — Ничего себе ты фифа, только первый день тут, а уже права качаешь. Не много ли хочешь, а? — Я не качаю права, — упрямо твердит Тоня, оборачиваясь к нему и поправляя очки, сталкиваясь взглядами, — а лишь вежливо прошу. — Ну-ну. Благо их разговор не продолжается из-за прихода учителя, который начинает вести урок. Весь день сливается для Тони в нечто непонятное и неразборчивое. На перемене она проводит время с компанией Кати, в которую неясно как вливается, сама того не хотя. С Пятифановым больше не общается, предпочитая игнорировать его присутствие, как и он её. Наверное, рассказы новых одноклассниц действительно были правдивыми, раз он потерял к ней интерес сразу же, как понял, что она из себя представляет. По крайней мере, Тоне так кажется. Оно и к лучшему. Она всё равно собирается сосредоточиться сугубо на учёбе, чтобы в дальнейшем выпустить с отличием и поступить в престижный институт на бюджет. После уроков Тоня одетая в лёгкую ветровку стоит на первом этаже, разглядывая расписание на следующей день, пока её не сметает радостный поток. Едва устояв на ногах, она улыбается в ответ, хватая брата за плечи. — Я так соскучился! — Мы виделись утром. — Это было о-очень давно, — хмыкает Олег, прежде чем обернуться на выкрики. — Подожди, я вещи заберу. — Хорошо. Олег возвращается к ребятам, судя по всему, своим новым одноклассникам, широко улыбаясь и хлопая кого-то по спине. В отличие от старшей сестры у него явно прошло всё намного лучше. Он возвращается к ней, плюхаясь на скамейку, чтобы переобуться, при этом не прекращая говорить о произошедшем за сегодня. — А потом я ей и говорю, что мы эту тему проходили ещё в том году в школе. Она мне не поверила и сказала, чтоб я к доске шёл. Ну я и пошёл. Короче, теперь у меня по математике пять стоит. — Я в тебе не сомневалась. — А у тебя как всё прошло? Уже нашла друзей? Тоня вспоминает Катю и остальных девочек, вспоминает Рому и сидящего позади него Бяшу и Семёна, имя последнего она случайно выцепила в чужом разговоре. — Пока только присматриваюсь. — Ух, медленная же ты, Тоша! — Не медленная, а разборчивая, — фыркает та. — И сколько раз я просила больше не называть меня так? Тебе уже не пять лет. — А мне нравится! Звучит по-особенному, потому что только я могу тебя так называть, ну и родители тоже. Тоня лишь закатывает глаза и качает головой. Она ведь только выглядит суровой, на деле же едва скрывает улыбку. Они выходят на улицу, огибая толпу шумных младшеклассников, устремившись по дороге. Утром их довёз отец, но забрать не смог. Из-за того, что в посёлке было не так много высокооплачиваемой работы, папе теперь приходится пять дней в неделю ездить в город, благо хоть с Москвы они приехали на новенькой, не так давно купленной машине. Сама Тоня по посёлку ходила мало, поэтому смутно представляла, что и где здесь находится. Выучила только дорогу до школы и обратно, да и та вызывала в ней не самое хорошее впечатление. Идти приходится долго, а из-за того, что их дом располагается на окраине, в какой-то момент дорога становится совсем безлюдной, углубляясь в густой таёжный лес. И пусть Тоня была не из пугливых, незнакомая местность всё равно вызывает в ней отголоски страха. — Да и не страшно тут совсем! Зря мама переживала. — Потому что пока светло, — хмыкает Тоня, сжимая ладонь брата. — Зимой вообще мрачно будет. — Так я ж с тобой буду. — Если не заболеешь. — Из нас двоих болеть больше ты любишь, — недовольно фыркает Олег, ненадолго остановившись, чтобы подобрать увесистую палку. — Вот! Если кто-то посмеет выскочить, его ка-ак палкой огрею. — Ты ж мой защитник, — наиграно умиляется Тоня, прекрасно зная, как сильно сюсюкания раздражают брата. — Фу! Прекрати! Ты прямо как мама! — Ха-ха, прости-прости. Не могу сдержаться, когда вижу тебя таким серьёзным. — Ох уж мне эти девчонки, ничего не понимаете. Тоня беззлобно закатывает глаза, представляя, как такие же слова раньше говорил отец, когда Тоня с мамой неожиданно находили общий язык против Олега и папы. Сейчас уже в доме такой лёгкой атмосферы давно нет. Кажется, будто переезд увеличил и без того большую дистанцию между ними, усугубляя и так хрупкое положение. И пусть Тоню родители в курс дел не ставили, предпочитая обсуждать всё без детских глаз и ушей, она всё равно умудрялась подслушивать их поздние разговоры. Из них и узнала, что переезжают они, потому что у отца крупные проблемы с работой, по стране волны протестов, неразбериха, дефицит продуктов и нехватка денег. Родители даже думали продавать квартиру, но после решили, что выгоднее её сдавать. Да, средства появятся не сразу, но так хотя бы будет какой-никакой доход. В первый день после их переезда, когда они впервые за долгое время сели поужинать все вместе, отец клятвенно пообещал, что сделает всё возможное, чтобы они вернулись обратно в город как можно быстрее. Кажется, обрадовался только Олег. На лице мамы не дрогнул ни один мускул, Тоня попыталась улыбнуться, но получилось так себе, ведь она тоже знала истинное положение дел. Однако никто не думал спорить. Им нужны были эти пустые обещания, потому что начинать новую жизнь всегда было тяжело. Особенно там, где ты ни разу не жил. Их отец был до мозга костей городским, как и Тоня с Олегом, которые сразу же родились в Москве, и только их мама помнила подростковые годы, проведённые в деревне. Именно ей пришлось взять на себя благоустройство старенького дома и запущенного огорода, за которым никто не следил после смерти бабушки. Конечно, Тоня старалась помогать ей по возможности, пока была дома, но получалось только не мешать. Тяжко это всё было. Поэтому Тоне хочется погрузиться в учёбу, чтобы хотя бы был один аспект, за который родители могли быть спокойны. Благо Олег, несмотря на активность и общительность, был смышленым мальчиком, который схватывал весь учебный материал на лету. Не отличник, конечно, но и не троечник. Они не успевают подойти к дому, как замечают маму, копающуюся в клумбах около калитки. — Ма-ама-а! — кричит Олег, бросившись бежать. — А вот и мы! — Не кричи ты так, — шикает мама, поднимаясь на ноги и останавливая брата, что хотел её обнять. — Сначала руки помой. — Конечно. Тоня подходит не спеша под внимательным взглядом, кивая: — Привет. — Ты тоже. На кухне суп стоит, погрей себе и брату, а потом приходи ко мне. Сегодня хочу с клумбами успеть закончить. — Хорошо. — Не задерживайся, работы много, а тебе ещё уроки с Олегом делать. — Я помню. Тоня кивает и перехватывает портфель поудобнее, заходя в дом.