Синица в небе

      Бяша бежит изо всех сил, а именно туда, где сейчас безопаснее всего.       В порыве Ромка крикнул ему, чтобы тот бежал с девушкой к нему домой, ведь Ирины Пятифан сейчас нет дома, она уехала в город.       К Жене домой нельзя, там её тётя, которая отсыпается после смены в больнице. К Волоевым домой точно нельзя, у Бяши мать и так словно с катушек слетела.       Бяша ещё давно знал, где запасные ключи от дома Пятифана, и вот, впервые за долгое время это знание ему помогло.       Он усаживает Иманова на диван, включая стоящую вдалеке гостиной лампу, но не включая основной свет.       Женя поджимает ноги под себя, утыкаясь носом в колени, и шмыгает носом, пытаясь избавиться от пелены слёз перед глазами.       Встретившись с Бяшей глазами, девушка скалится в бездушной, пустой и откровенно кривой усмешке.       Она теряется в рваном вздохе, когда Бяша недоверчиво, с толикой жалости, качает головой.       — Не нужно быть сильной, на, — тихо говорит Волоев, опустившись перед подругой на колени и гладя её по макушке. — Плачь, так легче станет.       Иманова опускает голову, скрывая под рыжими волосами и в коленях полностью своё лицо, и лишь подрагивающие плечи и редкое хныканье подтверждало, что девушка действительно плачет.       Ей в этот момент действительно охуеть как страшно, что это, словно страшный сон, вновь повторится.       Что безумный Максим Рожков догонит её во сне и совершит задуманное до конца, но в этот раз Ромы не будет рядом, чтобы помочь.       Пятифан не вытащит её из этой ямы, из пучины собственных кошмаров.       Она хочет содрать с себя кожу там, где касался отвратительный Рожков, и действительно начинает царапать шею, куда касался своими мерзкими губами и зубами Максим.       На лице безумная, но такая пустая усмешка, а изо рта непроизвольно вырывается истерический хохот, заставляя Бяшу подняться на ноги.       — Эй, красавица, на, — чуть испуганно говорит бурят, пытаясь отцепить руки подруги от её же шеи. — Не надо так, а?       Но она не слышит, ведь находится словно в вакууме, куда не доходят внешние звуки.       Лишь внутренний голос набатом орёт: «Сотри его прикосновения!».       Мерзко.       Ей до ужаса мерзко и гадко. И страшно. Ей страшно настолько, что сердце хуярит по рёбрам грудиной клетки так, что та вот-вот сломается, а стук слышен даже на улице.       И так чертовски больно. В душе больно, и физически больно от собственных действий.       Господи, её ведь только что почти изнасиловали!       Если бы ребята вовремя не успели, то Рожков точно совершил бы с ней то, что задумал, и тогда пиши-пропало.       У Жени рвётся душа, разрываясь по ниточкам в клочья. Всё из-за помешательства этого идиота.       Из собственных истеричных мыслей девушку вырывает хлопок входной двери, обозначающий, что хозяин дома вернулся.       Иманова дёргается так, словно в метре от неё по меньшей мере молния шарахнула.       Тут-то она наконец возвращается в реальность, замечая, что Бяша пытается отодрать её руки от изодранной до крови шеи, что-то истерично проговаривая ей.       — Прошу, не, успокойся, я ща сам в истерике, — нервно шепчет бурят.       На его плечо ложится ладонь Ромы, и тот послушно отходит, уступая Пятифану.       Парень легко отдирает её руки, смотря прямо в голубые, полные слёз и боли, глаза, и заставляет её спуститься на пол.       Они садятся на пол, и Рома молча пододвигает к себе Женю, прижимая к себе и поглаживая по голове.       Он не уверен, что прикосновения сейчас ей не навредят, но надеется, что это ей хоть чуточку поможет.       Рома сильно за неё испугался. Он буквально слышит, как загнано бьётся сердце его возлюбленной, и понимает, что его сердце бьётся не менее быстро.       Внутри что-то с треском ломается от вида такой же разбитой девушки, и осколки этого чего-то больно впиваются в сердце, в самую душу.       Он совершенно не знает, чем помочь, как утешить, как облегчить боль. Потому что сам с таким ни разу не сталкивался.       Женя кажется ужасно напуганной, разбитой и сломленной, и всему виной Рома, что прекрасно видел, каким взглядом Максим провожал девушку, и вот так просто оставил её в тёмном коридоре.       Через время, когда, казалось, что девушка почти успокоилась, Рома аккуратно поднялся, беря девушку на руки.       Он понёс её в свою спальню, укладывая Женю на кровать. Та практически спала с открытыми глазами у него на руках, когда он укрывал её.       Раздевать её сейчас было опасно, вдруг опять истерика случится?       Он целует её в лоб, хорошенько укрывая, и закрывает дверь собственной спальни.       Пятифан, спустившись, идёт на кухню, где его с кружкой чая уже ждёт Бяша.       — Я её тёте написал, на, — шепчет бурят. — Что она типо у тебя остаётся с ночевой.       Рома кивает благодарно, принимая свою чашку чая, и бездумно глядит на собственное отражение в жидкости.       — Спать с тобой на диване будем, — говорит он, задевав нижнюю губу.       — Хорошо, на, — дёргает уголком губ парень.

***

      Женя сидит на своём подоконнике, изредка поглядывая на пейзаж за окном.       В её руках её новый блокнот, так как старый спасти от дождя не удалось. На бумаге сами собой вырисовываются различные образы, в основном бабочки.       Она так давно не рисовала, что поначалу даже не знала, с чего начать.       С происшествия прошло около четырёх дней. Иманова заболела, а потому это был хороший повод отсидеться все эти дни дома, хорошенько выспаться и отойти от всей этой неприятной ситуации.       Первые два дня очень настойчиво ей в социальные сети писал Максим, но на третий день его аккаунт был везде удалён.       Девушка не придала такой незначительной для неё детали внимания, просто пожав плечами и отложив телефон в сторону.       Ей сыпались от друзей пожелания скорейшего выздоровления, вопросы о том, стоит ли приехать.       Лишь Бяша и Рома пытались писать какие-то слова поддержки.       Им она действительно благодарна. Парни ежедневно приходили к ней, так как только их она готова была видеть сейчас.       Бяша и Рома действительно помогли за столь короткое время отойти от всего ужаса, что с ней произошёл.       Женя уже оправилась и от болезни тоже, так что готовилась завтра выйти в школу, ну а пока рисовала бабочек в блокноте, иногда переписываясь с Бяшей.       Неожиданно, телефон пиликает, уведомляя о новом сообщении, и девушка открывает его, вчитываясь в текст. Пятифан: Занята? Хочешь прогуляться?       Улыбнувшись, Женя сама себе кивает, и лишь потом даёт ответ. Мышка: Хочу. Дай мне десять минут. Пятифан: Буду ждать внизу.       Перечитав вновь его сообщение, девушка выглядывает вновь в окно, видя под ним держащего руки в карманах Рому, что давил лыбу.       Показательно закатив глаза, Женя идёт одеваться, и чётко через десять минут спускается к Роме.       — Как ты? — схожу спрашивает Пятифан.       — Лучше, — кивает рыжеволосая, тоже пряча руки в карманы кожанки.       Начались первые дни октября, и они начались довольно холодными.       Рома повёл девушку в сторону леса, где они всей компанией часто гуляли, особенно зимой, где интересно играть в снежки и в прятки.       Там у них была своя опушка, где они постоянно тусовались вместе, и именно туда сейчас шла парочка.       — Ты знала, что Рожков твой двоюродный брат Бабурина? — говорит Пятифан, разрывая звенящую тишину.       — Что? — переспрашивает Женя, округлив глаза, и даже немного сбавляет темп шага.       Она как вчера помнит, что когда только-только приехала в город, на неё долгое время бычил Семён Бабурин, пока однажды не напал на Женю.       После этого его избили Рома и Бяша, и тот уехал с бабушкой в другой город.       — Да, вот в кого он такой гандон, — шипит Пятифан, в карманах куртки сжимая руки. — Он тоже к ним укатил, больше он тебя не тронет.       Женя не признается, но она сейчас облегчённо выдохнула, радуясь, и готова была расцеловать Рому за то, что тот спас её.       — Это ведь благодаря тебе, — улыбается девушка, останавливаясь на их опушке. — Спасибо большое, Рома.       Она подходит к нему почти в плотную, привстаёт на носочки, и еле-еле доставая, оставляет лёгкий поцелуй на щеке парня.       Рома растерянно смотрит вслед уходящей вглубь опушки девушке, и чувствует, как собственные щёки горят и краснеют, а сердце ускоряет ритм.       Тем временем Женя во всю собирает уже изрядно пожелтевшие листья, чтобы потом приклеить их в свой блокнот.       Пятифан чуть хмурится, улыбается, и наблюдает за ней со стороны, оперевшись плечом о дерево.       Он чуть щурит глаза от солнца, что ярко освещает опушку, и улыбается шире, замечая, что в солнечном свете фигура девушки светится будто ярче.       Её и без этого огненно-рыжие волосы, казалось, сейчас просто горят натуральным, живым огнём.       А её светлое веснушчатое лицо словно само источает свет, как и голубые глаза, ставшие настолько кристально-яркими, что Женя вмиг стала похожей на какую-нибудь греческую богиню.       Нет, всё-таки не на греческую богиню, а на его собственную богиню, на которую он готов молиться каждую ночь, сидя у неё в ногах.       Пятифан усмехается своим мыслям и подходит к девушке ближе, а та всё сидит на корточках, листья собирая, и не замечает ничего.       Рома садится на корточки, аккуратно касаясь руками рыжих волос, спадающих по её спине, и замечает, как та дёргается.       — Не шевелись, — шепчет ей парень.       Он и сам удивляется своему порыву, но аккуратно берёт капну рыжих волос в руки, разделяя их на три пряди.       Он когда-то заплетал своей маленькой двоюродной сестре косички, и сейчас пытался повторить нечто подобное на голове рыжеволосой.       Он аккуратно собирал густые волосы в пышную, огненно-рыжую косу, и от усердия прикусил нижнюю губу.       В итоге получилось очень красиво и аккуратно, Пятифан попросил у Жени резинку для волос и закрепил косичку.       — Спасибо, Ром, — хихикает Иманова.       Она достаёт из кармана телефон и рассматривает косу, а после неожиданно делает фотографию, пока Рома всё ещё сидит сзади, довольный и немного смущённый.       Хихикнув, девушка тут же добавляет фотографию в папку с избранными изображениями, и выключает телефон прежде, чем Рома успел бы его забрать и удалить фотографию.       Хотя он бы не стал это делать, сам понимая, что фотография достаточно интимная и милая, и ему было бы жалко такое удалять.       — Очень красиво, спасибо, — Женя ласково теребит его волосы, когда разворачивается к нему лицом.       Она встаёт на ноги, вслушиваясь в шелест хрустящих и сухих листьев под ногами, и тут же жалеет, ведь ноги от такого положения изрядно затекли, и Женя чуть не упала обратно.       — У меня сестрёнка есть двоюродная, — говорит Рома, доставая из кармана куртки сигарету. — Вернее, двоюродные брат и сестра близнецы. Девочка и мальчик. Я девочке часто раньше косички заплетал. Она даже на тебя чем-то похожа.       Пятифан усмехается, поджигая кончик никотиновой палочки, и выдыхает табачный дым, наблюдая, как те же самые действия выполняет Женя, доставая из пачки свои любимые карамельные сигареты.       С того вечера отношения между ними они так и не обсуждали, хотя поцелуи, обоюдное возбуждение и признания Пятифана красноречиво говорили о том, что между ними уже нет той былой неприязни и на самом деле уже что-то большее, даже больше, чем дружба.       Их вражда началась с того самого момента, как Женя приехала в посёлок. Вот просто Ромка влюбился в неё, как мальчишка, а та отказывала, кривя нос.       А он и взбесился, в нём заиграла обида, и он жаждал её внимания, постоянно оскорбляя и обижая.       А потом начались старшие классы и бушующие гормоны, сестра Жени казалась легкодоступной и вполне сексуальной, так что секс с ней был просто потрясающим.       Раз Женя ему внимания не оказывала, то оказала бы её сестра. А потом он узнал о своей пассии такую неприятную правду и понял, как сильно задевал Женю.       Калинова абсолютно не стоила его внимания и нервов Жени.       Но сейчас Пятифан не хотел рушить хрупкое перемирие между ними разговорами о его чувствах, ведь всё ещё помнил её слова перед поцелуем.       — «Не думай, что после этого я сразу твоя девушка».       Эти слова прочно застряли у него в голове, и шаткий мир мог разрушиться от одного неосторожного слова, так что Пятифан эту тему трогать не спешил.       Будет подходящее время и момент, и вот тогда он спросит. Но не сейчас.       Из раздумий его выводит звук сообщения, пришедшего на телефон девушки.       Та тушит сигарету и бросает её на землю, к другим засохшим листьям, и тянется в карман, чтобы прочитать. Вера: Ромка Пятифан с тобой? Женя: Да, а что? Вера: Его маму машина сбила, она в больнице.       Мир на секунду меркнет перед глазами, и девушку слегка подташнивать начинает.       Трясущимися руками Женя показывает сообщение нахмуриваемся Пятифану, и через секунду замечает, что ужас застыл на его лице.       А в следующую секунду, тот рухнул на пол, почувствовав, как земля из под ног ушла, а мир померк.