Мышиные истории

      Знаешь, кто бы тебе что не говорил, но даже страх высоты не может заставить отрицать величественность видов. Все-таки многого стоит просто покататься в кабинках-гондолах ранним утром. Здесь окружает только головокружительная высота, внушительность которой смягчается бесконечными грозовыми облаками, столь жадными до солнечных лучей. И ведь хочу выдавить из себя еще какие-нибудь внеземные и красочные описания, но… Эх, приятно здесь! Никаких людей и прочих существ. Только слабые раскаты слышны за стенками маленькой вагонетки. По-моему, это действительно единственное, что способно затмить звуки вечно громыхающей арены и остановить хотя бы на миг жизнь.

…

      У нас еще сезон тропических ливней открылся: в мае они действительно становятся неотъемлемой частью предшествующего месяца лета, поэтому сейчас льёт, как из большого ковша. Да даже вглядываться не надо: во, огромные черные тучки все также продолжают свое беспросветное наводнение, особенно над Дальним Востоком! По правде говоря, это одно из самых неожиданных мест, где стихия может так разгуляться… Зато куда не пойди – везде стоит тот самый приятный и бодрящий запах влажности. Я только поэтому в последнее время так поздно ложусь: солнце слишком сильно у нас печёт, так что даже глазом не моргнуть – уже клубится пар в воздухе над крышами домов. Все равно на то, что на работе меня постоянно будет клонить в сон. Серьёзно. Как такое можно пропустить?

…

      Хей, как комплимент. Ты – один из немногих, кто может разделить со мной такие высокие полеты мыслей. Было чувство, что есть в тебе что-то! Я правда надеюсь, что тебе понравится здесь.

...

      Над Бравлтопией вот уж как полнедели нависают массивные грозовые облака, из которых льёт часами. Ливни – это буквально то, чем живут здесь бойцы и сотрудники, промокающие до ниточки по пути в свои теплые дома. Где-то погода подшучивает сильнее и портится в самые неожиданные моменты, где-то - послабее – в любом случае, от нее никто спрятаться не может, что не на шутку злит и расстраивает обитателей острова. В особенности тех, кто не привык, когда что-то или, даже хуже, кто-то врывается в их планы. А злой ветер нагоняет такие хмурые тучи, что ни о каких прогулках с зонтом наперевес и речи быть не может.       Из-за погоды в очередной раз пришлось перенести тренировочный матч по волейболу (а ведь только наступили теплые деньки!). Пойти проветриться да прогуляться после обеда сначала звучало жутко привлекательно… Мортис просто ненавидит такой расклад дел, из-за чего на обратном пути домой он выглядит крайне озлобленным и раздраженным. Его бедные летучие мыши больше всех страдают от капризов природы: беспорядочные капли воды, размером с бусинки, постоянно оседают на мехе зверюшек, и им приходиться гораздо больше трудиться, чтобы оставаться такими же юркими и быстрыми, невзирая на условия. Сердце Мортиса всегда разрывалось от уставшего вида его любимцев, и он не может позволить им пробыть под этим треклятым дождём еще минуту.       Каждая улочка-закоулок Восточного Базара пронизана влажным теплом и мешающим всякому обзору проливным дождем. Яркое солнце отчаянно старается пробиться сквозь непроходимые тучи и бросает свои лучи на сверкающие поверхности куполов храма и золотой лампы Джина, высота которой может сравниться разве что с телефонной вышкой. Ослепительный свет отскакивает солнечными зайчиками и так и рвётся прыгать по крышам и земле, однако даже он меркнет под тяжестью воды.       Тропы и дороги кажутся молниеносному убийце до ужаса непреодолимыми и бесконечными, из-за чего даже ему приходиться на миг остановиться под одним из многочисленных навесов узкого переулка базара. Обычно здесь торгуют роботы арены, которые чего только не приносят сюда. Сейчас же все прилавки будто обокрали! Лишь живые существа изредка встречаются на улицах, отдыхая от вечного пекла и продолжая беззаботно о чем-то разговаривать под арками и укрытиями. Всё же, это меньше всего сейчас интересовало Мортиса. Фиолетовый зонт не настолько огромен, чтобы укрыть постоянно развевающийся плащ и спрятать всех летучих мышей. Оставив свою лопату у стенки небольшого песчаного домика, он со скрежетом в сердце выжимает от воды до этого такой сухой и разглаженный плащ, похожий теперь на скомканную черную занавеску. - Клянусь, если Фрэнклин снова где-то забудет утюг… - недовольный и все также злой, он продолжает оттряхиваться от скопившейся воды и вспоминать невольно все неприятные ситуации, связанные с бытом.       Его слушает внимательная аудитория из десяти крылатых зверят: совсем молодые, они только недавно начали сопровождать своего хозяина в его приключениях, за исключением одного старца, выходца из прошлой орды. Этот старичок сопровождает Мортиса еще с ранней юности и постоянно занимает почётное место на его плече. Все рассаживаются кто куда: пустые прилавки ларьков, излюбленная рукоять лопаты, и - наверняка самое укромное и премиальное место - под теплой шляпой-цилиндром. Рукокрылые – его верные слушатели, до чьих больших ушек доходят первые сочиненные легенды, небылицы, а иногда - и реальные истории. Да, порой они бывают крайне неусидчивы и привередливы, из-за чего большая часть выступлений Мортиса прерываются раньше времени и некоторые придуманные на ходу сказы так и не получают заслуженной концовки, но, всё-таки, тот чувствует от них отдачу, чем крайне дорожит.       Необузданный ветер с океана продувает даже через несколько слоев плотной одежды, чего уж говорить о коротком покрове меха. Дрожащие зверьки хотят избавить шёрстку от капелек воды, но тут же они вынуждены покинуть свои места и вернуться туда, где им безопаснее всего, лишь бы не слететь не по своему желанию в абсолютно неизведанное ими направление. Но тут еще одно порывистое дуновение! Две мыши, обустроившиеся ранее на столике ларька, не успевают слететь с него сами, с чем им неудачно помогает агрессивный ветер. Они там будто и не сидели! Мортису не нужно долго думать, чтобы точным взмахом рук ухватить двух красавиц и отправить их греться за пазуху. Был бы здесь кто-нибудь не с такой блистательной реакцией, как у прислужника тьмы, чтобы с ними случилось… Преданные помощники облепляют хозяина со всех сторон: четыре прячутся под плащом и уцепились за спину, теперь уже три мыши греются в жилетке, две сидят в шляпе, а самая взрослая особь осталась держаться на плече, будто показывая пример стойкости и смелости мальцам. - Вы ж мои воины! Ничего-ничего, мигом отнесу вас домой… Как же я так мог прогадать? – такой подлости от погоды никто вообще ожидать не мог. По прогнозу от местных метеостанций должен быть долгий муссонный ливень, но во сколько и где он должен был сильнее полить оставалось загадкой. - Небо будто обрушивается на землю! – вскрикнул он в неподдельном изумлении, когда увидел, какой ливень стоял за пределами хлипкого навеса. Как они вообще до этого сюда добрались и их не унесло прочь?   – Может быть, на зонте полететь - не такая уж плохая идея? – с ухмылкой он сперва смотрит на мышек, что выглядывают обеспокоенно из жилетки и шляпы. Кажется, от таких слов нервно выползли и те, что цепляются из последних сил за одежду позади. Старая летучая мышь, которая сидит на плече у хозяина, явно с недовольством кусает его за ухо, давая понять, что такие шутки никому из его соратников не нравятся.       Мортис успевает лишь ухнуть и свободной рукой мягко убрать сурового бойца от лица. - А-ай! Алойз, без грубостей! Я же шучу! – вероятнее всего, его летучие мыши, а в особенности подобные особи, - единственные существа, способные всецело покорить сердце повидавшего что только можно умертвителя. Ну, разве что любовь к племяннице может сравниться с тем обожанием, которое готов дарить Мортис. Его скрытная душа ликует, когда он проводит время с ними: в эти моменты он наконец понимает, что для счастья ему правда никого более не нужно. Но сейчас, чтобы не потерять своих любимых мышек, он должен что-то придумать. - Что ж, раз уж вам не нравится идея с полетом, тогда… Хм… - даже когда людей нет поблизости, у экстравагантного убийцы есть привычка вставать в разные запоминающиеся позы, особенно во время размышлений: его белоснежная рука задумчиво описывает формы заостренного лица, отличающегося чертами удивительной для его зрелого возраста молодости и неугасающей бойкости. Что говорить: вампирское происхождение дает о себе знать, особенно когда Мортис позволил раскрыться этой раннее неизведанной для себя стороне. Подойдя к стене, возле которой все также покорно стоит его лопата, он хватает её за рукоять и принимается искать более благоприятное место, в котором можно переждать беспросветный ливень… И тут его острый взгляд что-то улавливает интересное. Вернее, несколько интересных точек. - Тогда, мои судари и сударыни, нам предстоит немного попрыгать, - многозначное предложение неутомимого бойца озадачивает ни к чему неподготовленных мышей. Ветер становится только сильнее, облака кто-то еще пуще прежнего обижает, а Мортис говорит, что что-то собирается делать… Не к добру это! Но ждать приказов свыше он не собирается.       Но, как бы это удивительно не было, он в первую очередь берется за края и так измятого плаща и опоясывает им свою талию, создавая за спиной удобный и на вид надежный мешок для летучих мышей. Заправив ничуть не высохшую дорогостоящую ткань в брюки и закрепив всю конструкцию хорошенько ремнём, тот понимает, как долго придётся потом приводить все вещи в порядок. Путь обещает быть долгим, так что терять время не стоит! Нужно поскорее вернуться домой, отогреться всем дружно и наконец поесть. Неудивительно, что Алойз начал кусать его ухо…       В последний момент Мортис чуть не забыл свой зонт, который кажется ждал, когда его наконец поднимут с земли. Весь мокрый и в песке – жуть! Немного подержав его в закрытом виде под ливнем и оттряхнув от лишней влаги, неотразимое создание ночи в очередной раз выходит достойно из положения. Зонт он вешает на конец лопаты у фонарика и, признаться честно, такое оружие повергнет в шок любого. Страшно представить, какой урон от взмаха этим можно получить! Одной рукой он закидывает лопату на плечо, другой – удерживает шляпу с мышами. - Как всегда в отрыве! Держитесь, мои прелести!       После этих слов неуловимого убийцу будто ошпарили – настолько быстро он сорвался с места. Никто не успевает что-либо понять, как Мортис уже проносится сквозь ряды навесов с невообразимой и, хочется сказать, нечеловеческой скоростью. Некоторые мыши, которые были на спине, в силу неопытности отцепляются от нее и начинают забавно барахтаться в мешковатом плаще. Один ряд укрытых прилавков заканчивается – Мортис проскакивает вдоль всего переулка и оказывается под другим. Ему так предстоит прыгать из стороны в сторону, находя укрытие над головой, до тех пор, пока не удастся добежать до огромного храма Восточного Базара в центре и не дождаться там ближайшего скоростного поезда.       Капли тропического дождя валятся с неба на голову беспрерывно. Если бы они еще были ледяными, то это стало бы катастрофой самой настоящей. Но, когда Мортис делает рывок за рывком, он лишь ощущает, как сплошной ливень окутывает его с ног до головы приятным ощущением тепла и медленно утяжеляет его одежду. Никто даже не думает мешаться в такую непредсказуемую погоду и встать на пути. Стихия ветра будто подталкивает ангела смерти на бóльшие безумства, даря ему просто бурю эмоций и делая его похожим на сумасшедший смерч. Он несется сквозь улицы все быстрее и быстрее, проскальзывая между и над столиками с удивительной грациозностью и отточенностью в движениях. Груз в виде шляпы и лопаты с зонтом – не помеха! Они только добавляют эффектности и динамичности его хаотичному силуэту. Что-то охватило его разумом - необъятные чувства блаженства и превосходства, приходящие к нему от великолепного триумфа над злобной стихией. Рыхлые следы на мокроватом песке, как ритмичный нотный лист: по нему можно прочитать всю ту мощь и энергию, что раскрываются с каждой секундой в сердце, казалось бы, до боли расчётливого и слишком элегантного для таких забав человека. Скалистая ухмылка перерастает в задорный смех, что уже без преград выливается из его уст безудержным потоком.       Кто-то выглядывает из слабо освещённых окошек, чтобы посмотреть, кого это принесло в такой ливень и гром. И какие же забавные физиономии у тех, кто ютится в своих домиках в тепле и уюте! Бедные, приказы природы для них - непреодолимая преграда! Ему все равно: считают ли его странным, сумбурным или сумасшедшим. Он бежит лишь быстрее и яростнее, куда ему вздумается. Он - великолепен. Воистину великолепен!       А ведь он уже и успеть забыл, как до этого дождь его совсем выводил из себя. Его глаза, как сплав золота и крови, неотразимо блестят и горят помешанным огнём. И они разжигаются еще сильнее, когда Мортис наконец добегает до своего пристанища – остановка скоростного поезда, который сможет наконец довести наших блудных героев обратно домой. Неуловимый и сильный, он не успел даже почувствовать какую-то нагрузку. Спрятавшись под ослепительно белым козырьком остановочного пункта, Мортис без одышки спрашивает в своей привычной манере: - Вы же успели узреть, насколько быстро тут очутились?

Или же только одного героя?

- Ну что вы, в самом деле? Непривыкшие такие! – Мортис наблюдает умилительную картину, как из его шляпы выглядывают четыре ошарашенных глаза, ставшие из-за дождя более влажными и жалостными. Затем вылезли шокированные зверьки из мешка-плаща, в котором уже воды стало больше, чем нужно человеку в день. Всё-таки спина оказалась самым уязвимым местом… Летучие мыши в пазухе чувствовали себя куда лучше: и первые ряды, и капли не попадают так часто. Но странным оказалось одно… - Мрак и мгла, а куда снова Алойз запропастился? – пересчитав всех мышей и поняв, что в поле зрения кого-то явно не хватает, тот осознает, какую ошибку совершил, оставив этого самодовольного силача на своём плече. Мортис поспешно оставляет лопату в скрепке с зонтом на сидении остановки. Он оборачивается вокруг себя раз пять, устраивая летучим мышам в шляпе карусель, и просматривает через водные шторы дорогу в поисках пропажи, озадаченно отводя свободной рукой назад мокрую до корней шевелюру. И долго искать не пришлось… Каким-то образом этот проныра оказался в закрытом зонтике: Алойз выкарабкивается из мокрого капкана и издает громкий писк, отчаянно желая привлечь к себе внимание и передать всё негодование, которое получил от поездки. - Тебя как угораздило туда попасть?! – Мортис суетливо подбегает обратно к скамеечке и достает из зонта такую же промокшую насквозь летучую мышь. - Претемнейшие угодники! Нет, так никуда не годится, – он чуть ли не сметает с поверхности весь балласт и оставляет его где-то в сторонке. Стряхнув с сидения огромные лужицы воды, тот без раздумий опускается на него, ставит шляпу с уже кровными её обитателями рядышком и забирает поочередно мышей из плаща-мешка к себе на колени. С шёрстки каждой он мягко убирает пальцами накопившуюся влагу. - Так… Вик, Вита, Мило, Десиум … Как же вы прозябли, мои лапочки! – пожалуй, такие любовь и сострадание к собственным созданиям нужно еще поискать у самого Бога. Маленькие глазки, большие ноздри и ушки, острые клыки – кто-то называет внешний вид этих малюток отталкивающим и ужасающим, в то время как Мортис ещё с раннего детства понимал, насколько эти создания непорочны и полезны. Он вглядывается в мордочки каждой мышки и понимает, как перед ними провинился: кто-то уже успел улечься на его коленях и уснуть, кто-то просто придвинулся ближе к туловищу и жалобно пищит. Подстраиваться под дневной режим им пока совсем не нравится. - И не через такое пройдем. Привыкните, еще как!       Но, думаю, даже Мортису сложно скрывать, насколько он опасается за своих новобранцев. Если он уже знает, как Алойз переживает подобные испытания, то для новеньких - это первый поход куда-то совсем далеко от дома. Тут еще день одаривает своими слёзами и рыданиями! Очередной раскат грома бьёт куда-то далеко за пределы Базара, подчёркивая на фоне мрачного неба высокие круглые купола, тень которых больше напоминает юлу или же летающую тарелку. Массивность храма становится ещё очевиднее, когда он возвышается чуть ли не перед глазами. Маленькие домики вокруг меркнут в сравнении с этим гигантом и кажутся просто песчинками в огромной горе. Мысли об этом делают голову Мортиса тяжелее и тот просто облокачивается назад, прижимая к себе шляпу с двумя рукокрылыми.       В один момент в его голову, словно молния, бьёт гениальная мысль. Он вспоминает о шелковом платочке, что с недавних пор кроется в переднем кармашке жилетки. Не сказать, что он был сух, как июльский пух, но для того, чтобы посушить ручных коленко- и шляпколюбов, - самое оно. Лёгким движением Мортис вынимает платок, развевающийся от встречных потоков ветра, и хватает поочередно малюток. Удивительно, как после таких обтираний мышки словно оживают на глазах. Одна из тех, что до этого лежала дальше всех на коленях, взмахивает своими огромными крыльями и нежданно для всех садится на его ещё влажную, но теплую голову. В таком ритме и проходит ожидание, вроде как, «скоростного» поезда, который еще по каким-то причинам задерживался. Хотя, с чем чёрт не шутит: главное сейчас – не уснуть по иронии судьбы в такой умиротворяющей обстановке. С другой стороны, а чего переживать? Мортиса правда очень сложно убаюкать, в особенности когда он сам этому противится. - Ха-ха, вздор! Если вы думаете, что сможете склонить меня в сон так просто, - вы, право, ещё зелёные, - с долей шутки и превосходства напоминает своим новичкам, что он мудрёнее любого ночного лабиринта.         И, несмотря на свою скрытную натуру, таить свою радость он не намеревается. Одежду всегда можно вернуть в недурственный вид, как и прическу. А вот выбраться за пределы тёмного особняка в такой ливень без всяких удобств и отвлечься от приевшейся суеты, как оказалось, - не так уж и плохо.