Мышиные истории

      История в домике прервалась на весьма комичной ноте (для кого как, разумеется). Меня довольно сильно забавляет, насколько меняется настроение в воздухе по мере того, как продвигаешься по локациям Бравлтопии: вот мы попали на кладбище - жизнь по законам сбавила свои обороты, из-за чего и маленькая заварушка ощущается, как большое событие.       После недолгой семейной встречи входная дверь с лёгким скрежетом отворяется, и оттуда выходит хозяин своих «скромных» имений. Мортис крутит в руках излюбленную шляпу-цилиндр, что уже местами совсем износилась, и, прокатив её по всей длине руки, элегантным движением подкидывает её вверх. Хоть и со второго раза, убор, повертевшись вокруг себя в воздухе, умудряется точно накинуться на растрёпанную голову. Довольный собой, он перебрасывает лопату с зонтом через плечо и оживлённым шагом идёт туда, куда с самого начала ему дорога и лежала.       Густые тучи затягивают небо и затмевают собой любое светило. Каменная укладка перрона обрывается и перетекает в голую почву, отдающую промёрзлой влажностью ушедшего ливня. Гранитная крошка звонко похрустывает под ступнями и прокладывает длинный путь по земле мёртвых: сквозь ряды густых елей, в которых, по обыкновению, любят наводить шороху лесные обитатели, мимо голов надгробий... Гулкий ветер, любящий тереться своими кривыми изгибами о склонившиеся вниз ветви, доносит эхом все звуки, что только может объять. Если замедлиться на миг и прислушаться, можно услышать, как лес оживился и уже с порога встречает своего покровителя.       Дорожка ведёт к шаткому мостику, что пролегает высоко над ядрёно-зелёной речкой; вдоль резкого склона расстилается огромный причал для лодок, на которых изредка можно увидеть самых романтичных и безумных посетителей. Таких не пугают ни ужасы кладбища, ни едкий запах химикатов от воды. Но, к сожалению или к счастью, подобных смельчаков совсем немного. В остальных случаях, аттракцион пуст, и на водной глади никого не найдёшь. Металлический скрежет цепей плавно переходит в трение брёвен и создает монотонную мелодию со своими легато и покачиваниями. Кажется, что с минуты на минуту музыка оборвется, как шаткий канат моста, однако нотная цепочка остаётся все такой же единой и непрерывной. Эта переправа, как нейлоновая струна, по которой ходить аж дух захватывает. Бывали случаи, когда отсюда правда валились люди, посему приходилось пользоваться услугами местного морга. Мортису, конечно, это выгодно, да и привычно ему ощущать запах смерти ежесекундно. Но люди, проходя по этому мосту, должны в лишний раз осознавать ценность жизни (особенно учитывая, что этот самый мост ведёт в кладбище).       До первых величественных ворот рукой подать. Толстые прутья переплетаются между собой в острые орнаменты, похожие по рисунку на стаи летучих мышей, и создают калиты неписанных размеров; они отгораживают от большого поля, на котором часто бравлеры устраивают поединки - к слову, режим «Столкновение». Каждый раз петли издают разной тональности скрип; душераздирающий скрип, что моментально разбавляет гробовую тишину и разносится по всему кладбищу, до самого леса. Летучие мыши вскоре сходятся со всех краёв локации и пролетают низко-низко в будто проклятом небе, приветствуя своего хозяина весёлыми песнями. Всё-таки не только смерти тут хозяйничать! В прохладном воздухе клубится пар, выходящий из лёгких Мортиса при каждом его облегчённом вздохе. Он вновь обретает тот покой, о котором грезил последние несколько часов, и радуется каждому восторженному писку в честь его возвращения.       Его сердце восторгается от наплывающих вновь эмоций. Он воздушным шагом пересекает пустынное поле, в котором всё реже в последнее время проводятся ожесточённые битвы. И снова пустота вокруг, безмолвная тишина. Только слышно, как ветер пролетает мимо и разносит хлопки крыльев летучих мышей, их тонюсенькие голоски. Где-то далеко звучат парадные марши, живая музыка и фейерверки, что вынуждают вспомнить о жизни и её планах. Поправив шляпу и плащ, тот продолжает в своём темпе путь до последних ворот - точно таких же, что он встречал до этого. Он мягким толчком свободной руки отворяет преграду и оказывается на последнем для себя рубеже – на поле для командных сражений. Здесь чаще всего происходят какие-то забавные (и не очень) истории, о которых не стыдно поведать даже первому встречному. Море надгробий, склепов его творения, стоящих над неисчисляемыми захоронениями, сопровождают до самого порога причудливого особняка. Милый дом!       Раньше, когда этот маленький замок становился совсем безлюдным, невольно душа покрывалась инеем одинокости: трёхэтажное строение, созданное из темнейшего сорта дерева, возвышается над могилами и старается привлечь к себе как можно больше внимания своими неоновыми вывесками. Массивные колонны со строгими капителями восходят из самой земли и удерживают сверху керосиновые лампы, подобные той, что превосходный убийца всегда держит при себе. Но такие маленькие искорки света не были способны вытащить дом из пучины полумрака, в особенности когда в окнах нет и намека на жизнь. Силуэты гробов и летучих мышей, все оттенки ночной черноты – неотъемлемая часть вообще всего окружения, поэтому особняк обладает этими атрибутами в изобилии. За все скоро бегущие года Мортис много чего пережил, в том числе и принятие специфики своей работы. Когда одинокость и смерть идут хвостиком с ранних лет, такие испытания жизни не кажутся чем-то столь ранящим, а, напротив, само разумеющимся. И, всё же, это внеземное счастье осознавать, что дома тебя вновь кто-то ждёт. Нужно сказать, что подобные перемены принесли в жизнь работяги много ярких красок. С непривычки любой гость будет чувствовать подобное, но, поверьте, это бремя быстро проходит, оставляя лишь еле заметное послевкусия.       Он, пританцовывая и напевая себе что-то приятное под нос, перепрыгивает через ленточные ограждения у фронта особняка и останавливается на пороге центрального входа: поперёк дверного полотнища размещена массивная дверная петля в виде огромной летучей мыши. Превосходный домовладелец сверкает улыбкой из ряда желтоватых зубов и непринужденным взмахом руки снимает с ремня маленький ключик. К слову, если он особо куда-то не собирается, у него висит огромная связка, но сегодня был «особый случай». Шесть оборотов - из дверной скважины слышится знакомый «щёлк», после которого тяжёлые двери с особой резвостью отворяется. - Хвала тебе мгла, наконец - дом! – восторгается он негромко, вешая зонтик на вешалку рядом. Он смотрит на потолок и замечает кучу голодных глазок, что норовят искусать самого Мортиса. В его глазах читается неловкость. - Ох, боже! Видно, я припозднился чутка...       Если так и говорить, то уход за стаей рукокрылых – это те ещё хлопоты. Мало того, что это не совсем обычный вид летучих мышей, так и в целом содержать этих экзотов и уделять достаточное количество внимания не каждому под силу. Старр Парк часто обрабатывают от назойливых насекомых, из-за чего этим малюткам выловить что-либо на охоте даётся тяжко. Для некоторых такие испытания заканчиваются весьма печально, поэтому Мортис не жалеет в этом деле ни сил, ни времени.       Он, снова не переобувшись и забыв про внешний вид, направляется на кухню. Проходя через коробки дверей в форме гробов, он хлопотливо подбегает к тёплой батарее, где ждали своего часа два контейнера со всем живым и ползучим. Не буду описывать в красках, какой пир ждал ненасытных зверьков и из чего состоит их рацион, ведь знаю, что не всем приятно подобное представлять (мне, по большей части). Просто отмечу, что Мортис – не самый брезгливый человек, как это может показаться на первый взгляд. Далеко нет. Для него норма содержать на кухне всякие диковинные деликатесы и щедро делиться ими со своими любимицами: насекомые, варенное мясо, фрукты – весь холодильник забит кормами, из-за чего семейную кормилицу он напоминает в последнюю очередь. Дверца увешана расписаниями, планами, записками о режиме и правилах кормления рукокрылых и прочими неаппетитными вещами, явно не добавляющих мрачной столовой позитивного антуража. Седая паутина, горы посуды, на которые падает текущий в узкое окно свет, пятна неизвестного происхождения, голодные крысы, тараканы… Я, пожалуй, остановлюсь. Это, думаю, не самое важное сейчас. Мортис должен успеть и поухаживать за зверьками, и привести себя в надлежащий вид, и надеть новый совершенный комплект безупречно подобранной стильной одежды, и быстренько активировать новые ловушки … И племянницу выслушать! - Ох, вы не можете быть серьёзны! – с насмешкой он говорит вслух, обращаясь к воображаемому списку обыденных задач. Он встаёт у окна и достаёт поспешно карманные часы. И тут же успокаивается. – Час в запасе! Ну, кто здесь всё планирует на шаг вперёд?       Мортис достаёт из тумбочки несколько тёплых пледов, укутывает в них всё нужное и перебегает в котельную под лестницей – пожалуй, в один из самых уютных углов, где больше всего любит ютится всё живое. В тесноте, да не в обиде, как принято говорить в этом доме. Вечный огонь в печи горит даже в мае и согревает весь особняк. Это довольно необычная печь, ведь она работает абсолютно автономно и способна постоянно поддерживать тепло. Она может и старомодна в сравнении с местными технологиями, но функционал у неё ничуть не хуже. Согреться хорошенько уж точно можно!       После каждой битвы на поле остается куча дощечек от сломанных ящиков с энергетическими кубами, и практичный хозяин давно смекнул, что их можно использовать для топки. Он давно договорился с Эшем, чтобы тот после уборки отдавал мешки со всякими деревяшками и прочим горючим, поэтому даже утруждаться особо не приходится, чтобы нарубить дров. Кинув пару дощечек и усевшись на своём крепком стуле, тот застилает мягкими лоскутами всю поверхность маленького стола в углу и раскладывает посуду с едой. Он подзывает к себе каждую летучую мышку по имени и поочерёдно кормит. Что-то тихо напевая, аккуратно огибая пальцами маленькие тельца зверят, кормя с ложек, пипеток и пинцета, укутывая их сразу в тепло, ответственный хозяин не стремится всё делать впопыхах. Это, скажем, то дело, в котором спешка будет лишь губить. Одна мышь подлетает за другой, и, судя по всему, очередь идёт от младших к старшим. Всего их двадцать (вместе с теми, что сопровождали нашего героя в начале рассказа). По дому носятся оставшиеся голодные летучие мыши, что собираются участвовать в предстоящей экскурсии. Оборачивая Алойз в согревающую ткань, Мортис, как и всем остальным, делает ему любимые «почесушки». Прижать их к щеке, уткнуться острым носом в их короткую шёрстку - эти зверьки настолько ласковые и преданные питомцы, что даже отпускать не хочется. - Мои прелести! – он расплывается в лучезарной улыбке, умещая всю стаю преданных любимцев на столике. Тепло от очага окатывает его с ног до головы и проникает сквозь слои одежды, даря ему то неописуемое наслаждение от минутного отдыха. Вот бы так остальной вечер провести! Он осматривает семейные фото над печью и только успевает проникнуться приятным бризом ностальгии, как вдруг летучие мыши над головой вырвали из тягучих размышлений своим возмущенным писком. Он смотрит на часы и осознает, что у него осталось каких-то жалких девятнадцать с половиной минут. – Эх, как назло! Занимайте места, родные - я скоро подойду и приведу к вам гостей, - с хитрой ухмылкой произносит тот, закрывая быстро контейнеры с живностью и хватая посуду.

      И началась привычная беготня туда-сюда.

- Прощай на век… Только смерть избавит меня от сердечных мук! Гуд бай, май лав, гуд бай… - певуче под нос лепечет Мортис, пока носится по всему особняку. Это строчка из одного хорошего мультфильма и даже песни. Он сам не знает, почему вспомнил именно её, от чего выглядит ещё веселее. Соревнуясь с часами, сначала он заскакивает обратно на кухню и кидает ложки с пипетками и пинцетами у забитой раковины, потом бежит на второй этаж к себе, решив наконец себя в порядок привести. Одежда давно была заготовлена, однако в этот момент у него родилась причудливая идея, которая всё сильнее заполоняла его голову.       В ближайшее время сюда должны прийти посетители Старр Парка на небольшую прогулку по всему кладбищу. По программе, Мортис водит группу людей по местным достопримечательностям и рассказывает всякие страшные байки (а может - не байки), отвлекая их внимания от вездесущих местных обитателей, что не перестают преследовать и заставлять шугаться от каждого шороха. При наличии настроения владелец хоррор-аттракциона, под предлогом зайти и отведать чего-нибудь «приятного» в полумрачном особняке, заманивает их к себе и пугает своими новоизобретенными ловушками, уставленными по всему дому. В конце он говорит, что не будет их больше пугать, после чего огромный монстр выходит из самого неожиданного места в каком-то жутком костюме и распугивает всех последних гостей. Тех, кто не убежал в страхе и прошёл все испытания, ждали кульки вкуснейших конфет и скидки на приобретение эксклюзивного гроба любой редкости. Неизвестно, для чего тем же детям последнее… Эмз говорит, что это очень странная затея, в то время как Фрэнк (тот самый «огромный монстр») с какой-то грустью поглядывает на испуганных до смерти детей и взрослых.       Наш завораживающий рассказчик решает возглавить хаос и предстать перед гостями в весьма неожиданном свете. Быстро уцепив глазом свои старые плащ и шляпу, в которых он когда-то давно пришёл на арену, он задумчиво встаёт перед высоким зеркалом. Он вспоминает, с чего вообще начал свою карьеру, какой судьбой его угораздило попасть сюда. Мортис уже и позабыл своё старое отражение себя: того жуткого и потрёпанного гробовщика, для которого на тот момент внешность стояла на последнем месте, нежели материальное благо. «Убивать и хоронить» - его главный девиз того времени (хотя и сейчас так). Он - человек прямиком из работящего класса и никогда этим не брезгует (наоборот гордится), но, видя, как он вырос в своих же глазах, смотреть на то тряпьё ему было даже… стыдно? тяжко? Эмоции - сложная штука. Задумка одновременно кажется очень сомнительной, но при этом – самой беспроигрышной и лёгкой в исполнении. - Ба! Нашёл время! Отведаю шампанского с привкусом криков! – возглашает тот резко в своей привычной манере. Быстро расстегнув плащ у шеи, тот описывает ими волны в воздухе и со всей почтительностью расстилает его по всей кровати (лишь бы более не мялся); к ней же отправляется облегающая жилетка. Любимая шляпа моментально оказывается наверху напольной вешалки – теперь-то все сомнения отметались в миг! Длинная рубашка с извечно засучёнными рукавами, покоцанный боями и временем плащ с пышным брошью-галстуком в виде летучей мыши и, чуть ли не самый важный компонент, - высокая шляпа с пробитым донышком. От этих вещей отдаёт остаточными землистыми нотами в гармонии с осевшей пылью, дорогой древесиной шкафа и запахом саше из розы. Почему именно розы? А кто сказал, что цветочные ароматы обязаны быть только мужскими или женскими? Ничто так гармонично не смягчает резкие ноты дерева, кожи и мха, как разнообразные оттенки розы. На более землистой коже розовый флер меняет свой букет ароматов и обращается в свежий ночной туман.       Перед нами теперь предстаёт эдакий сумасшедший гробовщик, что работает дни напролёт, создавая для себя же уйму работы. Мортис глядит на себя и думает, что шикарные бакенбарды и штаны-клёш стоит оставить неизменными. Со скрежетом в сердце, он растрёпывает свою шикарную укладку, что уже из-за дождя и так знатно испортилась, и лиловые локоны раскидываются по всей голове совершенно неожиданным образом: волосы с шевелюры держатся стойко благодаря лаку, однако некоторые пряди все равно отошли от копны. Какие-то теперь мешаются перед лицом, какие-то – где-то сбоку... Он двумя пальцами хватается за ту, что маячит в поле зрения, и огромными глазами смотрит на то, что снова сотворил с собой. - Чё-ё-ёрт тебя побрал… Будто убегал от кого! -  ругается тот и старается вернуть былую шевелюру, проводя рукой назад. Ситуация немного улучшилась, но теперь часики совсем затрезвонили. Он сделал пару шагов назад, ещё раз пригляделся и отмахнулся, увидев себя с другой стороны. – Фью! Мортис, само великолепие и истинное создание тьмы! - восхваляется он собой, поправляя шляпу. - Словно сцепился в отчаянном поединке!..       Он остановил себя же в озарении. Никогда его не застают уставшим и без сил… И это может послужить отличной уловкой! Несмотря на, казалось бы, звонкий тембр голоса, Мортису не составляет труда опустить его на несколько тональностей вниз. Совсем не составляет. Он обожает смотреть, как после подобных фраз у его жертв начинают расширяться в ужасе зрачки. Можно сказать, что это его фишка, которую он приберегает на какие-то особые случаи. Переключаться между настроениями, тонами, образами – как же он это обожает! Посетители обязаны содрогнуться пред ним! На часах уже совсем ничего - две с третью минуты. Он уже готовится спуститься, чтобы подготовить хотя бы пару ловушек, как вдруг останавливается у лестницы вниз. - Мрак и мгла, Фрэнклин! – проголосил он на всю лестницу, направляясь в соседнюю комнату. Без стука и лишних прелюдий, тот отпирает двери, думая, что Фрэнк снова сидит в своих наушниках, забыв обо всём. - Фрэнклин!.. - прервал себя же Мортис, поняв, что говорит со стеной. В комнате никого не оказалось. Он, скрепя зубами, заезжает себе рукой по лицу и проводит ей вниз. – Арх, ну кто бы мог подумать! Опять сквозь землю провалился!