Мышиные истории

      Вообще, говоря о причудливости арены, стоит вновь упомянуть название станций. Если некоторые именуются также, как и локации, и являются понятными любому обывателю, то есть те, которые сходу вызывают кучу вопросов. Название остановки, где расстилается на огромные площади Кладбище, - «Cogstead’s End». Почему именно так? Ну, может кто на острове и знает истинное происхождение... В этимологию слова уж точно копать не будем.       Объявление о приближении к родному дому радует Мортиса и его верных прислуг, что готовы в любой миг повалиться в тёплые лоскуты пледов и халатов. Ещё немного - и бурная жизнь сменится безмолвным мраком. Создание тьмы давно стоит у порога волшебных дверей, открывающихся лишь когда поезд остановится и немного качнётся вперед. За окном давно не видно тёмных облаков, что может означать две вещи: либо ливень уже прошёлся, либо небо скоро заполонит стадо чёрных барашков, любящих безустанно громыхать своими рогами и копытами. Выход из приевшегося вагона наконец пробивается, и хозяин своего окружения самый первый ступает на каменный перрон родной земли. Поезд, будто по чьему-то велению, стоит в ожидании новых пассажиров и не спешит затмевать шумом всю обворожительность окружения. Вечно ночной небосклон не меняет своего фиолетового окраса с утра до вечера. Никакого лишнего, режущего глаза света. Это идеальный дом для ночных обитателей.       Не оборачиваясь и ничем более не интересуясь, Мортис с воодушевлением проходит у домика для посетителей и останавливается. Как же он всё-таки обожает его! Отстроенный по подобию его особняка, небольшое пристанище стоит здесь не просто так: тут работает несколько роботов, к которым можно подойти, чтобы купить билеты на предстоящие экскурсии по всему Моргу Мортиса - великого особняка. Также, если вы ждёте скоростной поезд и заодно желаете отдохнуть перед новыми приключениями по Бравлтопии, то на втором этаже есть небольшое кафе, антураж которого отдаёт спокойствием ночи и обворожительной таинственностью. Роботы-прислужники будут готовы вас принять в любое время – заходи, не хочу!       Судя по малозаметному движению в окошке, там уже кто-то берёт перерыв от суеты и проводит хорошо время! Мортис с лёгким сердцем собирается продолжить свой путь в особняк, как вдруг его слух поражает звук, который он меньше всего ожидал услышать: тяжёлая входная дверь домика со всего размаху распахивается с громким стуком об стену. Он снова останавливается и инстинктивно оборачивается. Из проёма вылетают два конца длинного шарфа, работающие, как ручища с большими пальцами-кисточками. Выходит ропщущий на всё, что только можно, Эдгар в сторону поезда. Он выглядел потрёпано, точно бы выбрался из какой-то передряги. Его бормотание и опущенный куда-то злобный взгляд не могли не привлечь хозяина локации. А когда ещё и Биби вышла из вагона и пересеклась взглядом с Эдгаром, в воздухе даже издалека почувствовалось их презрение друг к другу. Мечта без происшествий и в приятной обстановке вернуться домой рассыпается в прах. Эти двое фыркнули друг на друга и быстро разошлись; холодная девушка направляется к уже распахнутой настежь двери и, с каким-то недоверием поглядывая на Мортиса, закрывает её за собой. - Да что здесь вообще происходит? – шокированный внезапным появлением подростков, тот немало так насторожился: что-то явно здесь происходит нечистое. За считанные минуты мысли об отдыхе в его нерабочие часы улетучились, и он ни о чём другом уже не мог думать. Похоже, ему придётся предоставить летучих мышей самим себе на время… - Мх… Вот так вот, родные мои. А вы думали, владеть всем и вся легко? Нет! – он не думал им всерьёз это говорить: лишь шуточно напомнил, что с большой силой приходит большая ответственность. Новобранцы ведь тоже должны постичь эту простую истину. – Летите лучше в дом, отогрейтесь хорошенько, покушайте. Я позже прибегу и всё вам заменю, – говорит Мортис нехотя. Вот бы не возиться с взбалмошными подростками…       Только он хотел уже брать малышей на руки и пустить их на воздух, как вдруг гробовая тишина кладбища разбивается вдребезги внезапными рыданиями откуда-то за окошком. Причём настолько громкими, что их даже обычным ухом можно было уловить с улицы. Звучали они до боли в сердце знакомо. И стали ещё громче, когда входная дверь домика тихонько скрипнула: открылась она не с размаху, но довольно скоро. Оттуда выглядывает ошарашенный скелет в причудливом костюмчике музыканта-мариачи. Тоже весьма потрёпанном (там драка произошла, что ли?!) У него за спиной висит кейс с гитарой, которым он по невнимательности и в спешке зацепляется за дверной проём. - Воу! – Поко резко оттягивает назад. Судя по маленьким огонькам в глазах и шаткой походке, к очередной сиесте он явно не готов - настолько он выглядит вымотано и обескуражено. Тот впопыхах выпутывается и тихо закрывает за собой дверь. Не сходя с порога, он, видимо, вслушивается в глухой девичий плач и старается прийти в себя после произошедшего. Стоит он так, прислонившись, может пару минуток. Видя поезд перед собой, того что-то съедает внутри, словно он чувствует, что за каждым его движением пристально наблюдают. Собиравшись с мыслями и пересилив себя, он рвётся вперёд, желая всем своим существом остаться незамеченным кем-либо. Похоже, Эмбер и Эль Примо как раз за ним и приезжали сюда. С одной стороны, здорово, что ему с Мортисом не пришлось разговаривать (не сказать, что у них хорошие отношения), но с другой – сейчас так нужны подробности… - Чуднó!.. - выразился коротко Мортис, видя, как гитарист сверкает пятками. Уже понимая, что там собралась вся «тусовка» его племянницы, он берёт летучих мышей и отпускает каждую из них на волю. Какие-то совсем противились и не хотели выходить, поэтому приходилось их настойчиво уговаривать оставить хозяина и теплиться в другом месте. Не без помощи Алойз, но вышло отправить всех любимиц восвояси: кто улетел сразу далеко в лес, кто – в особняк (с ними вслед отправился старец). Радостные возгласы с пожеланиями набраться сил доносятся откуда-то уже с земли. Мортис провожает их каким-то грустным взглядом, сам того не понимая, что его так гложет. То, что он сейчас не может о них позаботиться или из-за того, что это уже не первое поколение любимец, за которыми он держит глаз да глаз? Убедившись, что все долетели и их встретили более взрослые особи, он словно становится другим человеком. Покрутившись пару разков вокруг себя и убедившись, что он выглядит достаточно внушительно, он переменяется в лице и отворяет боковую дверь, ведущую в служебную часть. Огромные часы снаружи показывали пять часов вечера, поэтому время до предстоящей экскурсии у него было.              Его нога только ступила в дом, а в нос уже ударил какой-то крайне специфический запах… Нет, смесь запахов - влаги и несвежести. Прямо на входе, у батареи висят пропитанные обильной грязью и слизью непонятного происхождения полотенца, от вида которых сразу начинает воротить. В добавок ко всему родные и душераздирающие рыдания становятся громче. Внутри Мортиса всё сотрясается и волнуется: он только может гадать, что тут умудрилось приключиться, пока отсутствовал. Он оставляет лопату с зонтом где-то на входе и кидает шляпу на вешалку рядом. Лёгкая дверка, отделявшая его от зала первого этажа, чуть ли не слетает с петель. Без всякого приличия, в уличной обуви он громко грядёт к своей первой жертве: к роботу у стойки ресепшена. И у него один красный глаз на всё «лицо». - Во имя всего злейшего, что за чертовщина тут происходит?! – ругань Мортиса доходит до каждого уголка дома и может сравниться по громкости с плачем на втором этаже. Кровь приливает к его голове и окрашивает в глухой малиновый: ярое недовольство вырывается наружу по щелчку пальцев, будто оно копилось в нём годами. - С-сэр, добрый вечер! – отзывает растеряно робот, сразу вскакивая, как вкопанный солдатик. – Ваша племянница здесь! Приходила до этого с друзьями. Дождь лил - они попросили тут переждать. Всё под строгим контролем! - Тогда кто там плачет?! – повелительный и неровный тон не пропадает из его речи: он знал, что это была именно она. Пыл управленца начал нарастать, когда робот упомянул племяшку. - В-ваша племянница, сэр… Мы ничего не знаем, клянусь микросхемами. Здесь ничего не происходило, - нервно отчитывался по всем пунктам робот у стойки. – Мы не осмелились спрашивать... Только почистили вещи от грязи, - робот делает паузу и стучит своим стальным пальцем об звонкую голову, прокручивая записи в голове. – У неё телефон испортился от влаги. Она хотела Вам позвонить через нас, но Вы не отвечали. - Что?! Как это «звонила»?! - рука мгновенно полезла в карман за злополучным мобильным. Несколько попыток пробудить его ото сна не увенчались успехом: он никак не реагировал. Сел, дождь вывел из строя – это всё неважно. Факт остаётся фактом – Эмз наверняка сильно переживала и нуждалась в нем. Его лицо застыло в ужасе, после чего он совсем спохватился. – Лопатой об бок!       Он без задних мыслей рванулся на второй этаж. Мокрый плащ, как настоящий предатель, умудрился навернуться на перила и отдернуть бегуна на несколько шагов назад. Этот дом так и хочет за живое задеть! Растущее беспокойство заставило резко сдернуть зацепившийся край и побежать по ступеням с большим рвением. Винтовая лестница ведёт кругами. Это - бесконечное и выводящее из себя препятствие, по мере прохождения которого свет становится все тусклее и тусклее, пока совсем не перешел в полумрак. Плач стал совсем оглушительным. Лишь капельку слышно, как Биби старается успокоить свою подругу, хоть и осознавая, что у неё это выходит с горем пополам.       Мортис преодолевает последнюю ступень: казалось бы, сделай шаг – тайна раскроется! Он уже хочет подойти к своей девочке и вытрясти из неё всё, что успело произойти, пока его не было рядом... Но он почему-то не думает сразу выходить, а лишь украдкой выглядывает из-за лестницы. Девочки сидели вместе на мягком диванчике у круглого окна, из которого был отличный обзор на перрон и лежащие вокруг леса. От этих пейзажей могла бы быть маломальская польза, если бы не истерика, в которой находилась Эмз последние несколько минут. Мортис только вгляделся, а его словно пронзило тысячей тонких нитей: свет слабого фонарика освещал каждый кошмарный изъян зомби-девушки. На её голову словно надели огромную шерстяную шапку, потом облили из ведра со склизкой водой, а затем - резко сняли, в добавок ещё раз поизмывавшись и потрепав её грязные волосы. Такая родная и аккуратная внешность поплыла, как и её обладательница. Бинты тяжелели и местами слезали с места сруба носа, из-за чего Эмз даже боится убрать руки со всклоченными прядями от лица. Она сидит в белом халате, под которым крылась запачканная какими-то зелёными, земляными пятнами одежда, пропитанная наверняка до каждого шва водой. Она выглядела катастрофически кошмарно! Как страшная кикимора, от которой только и можно, что бежать!       Биби, в свою очередь, не осмеливается подвинуться ближе к подруге. Никакие слова поддержки не приходят в голову. Такую бурю эмоций она еле выдерживает и находиться рядом ей толком трудно: в её глазах читается потерянность, что перекликается с неудержимым раздражением. - Да ладно тебе, подумаешь они увидели тебя такой! Мне вообще никогда этот прыщавый и дохлый не нравились, - она хотела хоть как-то остановить этот плач, что уже длится добрых несколько минут с момента её приезда сюда. Сначала её умоляли приехать из-за чего-то «важного», а теперь – она единственная, кто может её как-то вытянуть из этого сумбура. – Ну не реви! Ты же красивая!       Она поняла, какую огромную ошибку совершила, меньше, чем за секунду. Эмз и так не может перестать истошно плакать, а тут её совсем скривило от таких слов: она, не в силах держать туловище прямо, наклоняется резко вперёд и опускает голову, обвивая её судорожно руками. Биби лишь успевает на чуточку отскочить от подруги и сжаться перед тем, как всё начнётся по новой. - Твою налево, ты ржёшь?! Я в зеркало боюсь смотреть! В з-зеркало!.. – она зажимает в хилых кулачках свои взъерошенные волосы, скрывая своё изуродованное лицо. Звонкий голос охрип от криков и пропадает от распирающих грудь бесконечных слёз и дрожи. – Я-я не-ненавижу её! Тварь болотная, рыба проклятая! Ч-Чтоб ей лицо разъе!.. разъели её мерзкие пиявки! – она дёргает пряди вниз и громко топает ногами об пол, почти пробивая его. – Она воспользовалась мной! Как вещью! – это была последняя капля, после которой Эмз повалилась на диван и горько заплакала, уткнувшись лицом в сложенные руки. - Эй, ну чё ты! Что она может, кроме как слизняками кидаться?! – Биби уже совсем на грани. Раздражение, чувство несправедливости, ярость – она хочет отомстить этой рыбе за то, что та сделала с её подругой. Она крутит в руках Мистера Бэт и уже обдумывает с ним что-то. – Прекращай! Мы заставим её сделать что-то настолько тупое, чтобы она поняла, какого это чувствовать себя настоящей «вещью». Заснимем и выложим, – сказала она это с ехидной улыбкой, уже представляя, как играет в бейсбол с её пиявками.       Мортис всё так же стоит за стенкой лестницы и не выходит, подслушивая коварные планы девиц. С одной стороны, им правит гордость за то, как они решительно собираются отомстить обидчице, но с другой… Его лицо вытягивается от осознания, что они могут начудить.       Идея с местью кажется Эмз очень заманчивой. Такая сладкая, жгучая сердце идея. То, что она сделала с ней, Эдгаром и Поко… Она не заслуживает никаких её слёз. Её криков ужаса. Видеть её слабости. И это она себя сейчас оскорбляла «вещью»? Её сломанный телефон – самый важный атрибут в сумочке – скоро прилетит ей в лицо, в которое обильно можно будет ещё прыснуть краской и едким лаком. Эмз перестаёт плакать. Её глаза не отрываются от мокрого места и бегают из стороны в сторону, разглядывая какую-то великолепную сцену в воображении… Губы дрожат, пытаясь понять, что им изображать – страдальческое горе от унижения и разочарования в себе или кривой оскал, который увидит эта тварь перед своей минутой «славы»? Она поднимается и утирает лицо белоснежным рукавом, на котором остаются следы от косметики: тени, подводка, тушь, помада – весь макияж, над которым она часами работала, коту под хвост. Её лицо проявляется под светом лампы на круглом столе: острые, неестественные черты стали ещё опаснее от блеска зубов и глаз. - Ты гений! – просевший высокий голос звучит, как жуткий хрип среди ночи, если не прерывистый рёв. По коже Биби пробегают мурашки, когда она наконец смогла разглядеть, что всё-таки случилось с её подругой. – Да, да! Да, блин! Боже, я на ней такой лак испытаю, от которого она сразу упадёт! – Эмз похожа сейчас на токсичного монстра, что только выбрался из своей обители. Её слушать даже страшно… - О мой… - вырвалось тихо от Биби, физиономия которой искривляется всё больше и больше от шока и отторжения. Она знает, что её подруга может быть поехавшей и пугающей на вид, но не до такой степени, чтобы аж глаз дёргался. – Эмз, дай я салфетку с водой принесу… - после этих слов Биби отворачивается и встаёт из-за стола, опираясь на излюбленную биту. - Стой!.. Всё настолько-настолько плохо? – говорит с горечью зомби-подросток, на участках кожи которого ни одного чистого места не осталось. - Тебе честно? – раздраженно вздохнув, спрашивает Биби. - Ой, блин… Нет, не надо! – Эмз мгновенно переменилась во мнении: она знает, насколько подруга может быть резка в выражениях и воздерживается от развернутых описаний, эмоционально подкрепляя свой отказ жестами. Она, как настоящая королева драмы, не забывает приземлиться на диванчик и приложить руку ко лбу, делая вид, что подхватила жар или ещё что похуже. – Просто принеси уже!..        Закатив глаза, девушка выполняет каприз своей подруги и подходит к барной стойке кофейни. По идее, там где-то на кухне должен находиться робот, который до этого обслуживал девочек и помогал им обустроиться; когда они попросили их оставить, он чем-то тут звонко стучал и громыхал в небольшой подсобной. Биби запрыгивает на высокий стульчик и нажимает на блестящий звоночек на столике в ожидании, пока гулкие шаги баристы наконец дойдут до неё.       Из-за шторки выходит опрятно выглядящий джентльмен в шляпке и белых перчаточках. Она просит у него относительно вежливо то, что ей нужно, вертя у ног своё оружие, если не верного друга.       В голове Мортиса все кусочки запутанной картины давно как объединились в ужасное творение, что разрывало его самого на части изнутри. Его племянница, любимая девочка! Как он мог не оказаться рядом, когда так нужен был?! Когда девочки перестали общаться и он увидел Биби со спины, он перевёл дух и тихо вышел из своего укрытия, оглядывая своё мрачное кафе, которое обычно выглядит куда живее. - На-а-адо же! Вы здесь, смотрю, всё под свой контроль взяли! – с юмором отмечает он, уже тонко ссылаясь на произошедшее здесь.       Его слова, послышавшиеся откуда-то со стороны лестницы в полумраке, сотрясают воздух и проходят по всему залу, через секунду теряясь в тиши. Одна Биби ожидала, что причудливый дядя подруги всё-таки объявится, но почему именно сейчас? - Дядя?! – восклицает Эмз то ли в изумлении, то ли в возмущении. Она выскакивает из-за стола с новыми силами и, демонстративно топая ногами, грозно несётся к нему. – Ты! Ты! Я тебе столько звонила, а ты даже телефон не включил! Так сложно врубить его после экскурсий, что ли?! – она рывками размахивает пальцем и так и норовит ткнуть им в Мортиса. Уверяю, злости ей хватило бы, чтобы ещё раз восстать из мёртвых и пробить десяток крышек гробов. Её лицо окрашивается в такой же оттенок малинового, что и у её дяди в гневе – настолько прослеживается сходство между ними. - Ну-ну, не серчай, мышонок! У меня тоже телефон вышел из строя, знаешь ли! – чувствуя, что его сейчас «уроют», Мортис быстро оправдывается, разводя руками. – Прости меня, ради всего тёмного! Ты не сильно беспокоилась, надеюсь?       Он ещё её «мышонком» назвал перед Биби... Эмз, смущённо кинув взгляд в её сторону, совсем забыла, что значит «сдерживаться» и пуще прежнего ударилась в краску. - «Беспокоилась»?! Ты, блин, когда ничего особо не происходит, выносишь мозг, а когда надо – г-где-то пропадаешь! – она не могла говорить, чувствуя, что от нового сказанного слова тут же расплачется навзрыд. Её дыхание напоминает звериное: такое же громкое и частое. Она резко раскидывает руками, показывая со всех сторон, что с ней приключилось. - Ты просто посмотри на меня! Посмотри, чёрт возьми! И это называется «потусовалась с друзьями»! Меня эта тварь вонючая с ног до головы в тине изваляла и выставила на посмешище! А ты даже ключи от особняка нигде не оставил! – голос Эмз совсем пропал от ругани, но всё ещё чувствовалось, как в её маленьком сердечке ютились обида со злостью, с которыми даже силачи вряд ли справятся.       Если какой-нибудь клиент так наорёт на Мортиса, - он бровью не пошевелит и просто галантно выставит его за дверь. Слова таких людей его не трогают, хоть он трижды облажается. А сейчас ему достаточно взглянуть на свою любимую племянницу, чтобы осознать, насколько сильно он провинился.       Скрестив руки, Эмз смотрит то куда-то в стену, то на Биби, что не осмеливается лезть в семейные разборки. Ей не стыдно за то, что та накричала на родного дядю: она знает, через что прошла, и как трудно ей было. Да и ранить его сложнее, чем сломать мизинцами металлический прут. А тот продолжает с тяжестью смотреть на её надутое лицо и вслушиваться в каждый сухой вскрик. - Ну всё, право тебе!.. Не стоит так надрываться! - сказал тот с непривычной для себя неловкостью и вздохнул. - Прости меня такого. Давай сейчас условимся. Я пойду и открою двери особняка. Ты приведёшь себя в порядок и расскажешь от А до Я, что произошло. Договорились? - Мортис останавливается, положив свою тёплую руку на плечо племянницы, желая, чтобы та посмотрела ему в глаза. Теперь он осознал, почему Биби так на него зыркнула до этого.       Эмз не перестаёт злиться на него. Такая ранимая душа долго не отпускает обиды. А влипла она в очень неприятные для себя историю. Девушка до конца держалась, пока Эдгар и Поко не ушли из поля зрения; только тогда она дала полную волю эмоциям. Но, судя по всему, полчаса криков и слёз дали свои плоды, и она теперь не так остра на язык. Она будто раскалывается и смягчается, кидая свой недовольный взор на руку дяди. - Ла-а-адно… Только обещай, что мыши снова не займут всю гостиную… - сказала она, отвернувшись и закрыв раздраженно глаза.       Племяша застала Мортиса врасплох. Летучие мышки очень любят обосноваться в большой гостиной, свешиваясь с потолков, люстр, деревянных балок… Их писк и вонь очень сильно раздражают Эмз и Фрэнка, о чём они часто говорят. Но, давайте будем честны, Мортис тоже не промах. - А ты обещай, что не начнёшь воплощать план мести, пока я его не услышу, - с хитрецой он шепчет на ушко Эмз и старается сдержать смех при виде забавно взлохмаченных прядей волос.       Ошарашенные глаза девочек блестят в почти кромешной темноте. Бариста без слов кладет несколько салфеток и ставит со слабым стуком стакан с водой возле Биби, после чего снова таинственно исчезает за шторкой. Через несколько секунд молчания голос Эмз магическим образом пробивается. - Ты что, подслушивал нас?!