Солнышко

На следующее утро он явился в школу, словно и вчера здесь был. Легко было на мгновение забыть о том, что случилось прошлым днём. Утром набивая рюкзак тетрадями и парой учебников, Баттерс даже дал себе помечтать о том, что тонул он только во сне. Вчера не может не быть ведь оно уже было, однако, мало того, парень и во сне тонул. Он точно помнил, как посреди ночи очнулся глотая ртом воздух. Горло болело, предвещая температуру. Неважно, ему хватило сил заварить чай и выпить его на пустой желудок. От горячего чая его горло конечно не вылечилось, и, когда на втором уроке Баттерса начало знобить, было уже очевидно, что простуды не избежать. Маккормик, увидев в раздевалке знакомую серую куртку, сильно удивился и даже немного разозлился. Но на кого злиться не знал. Может быть на дурака, который после того, как чуть не утонул, пришёл в школу, или на родителей, которых совершенно не заботило, что с их ребёнком. Зайдя в класс он сразу увидел Стотча, и их взгляды встретились. На него Кенни злиться не мог никак. Прошло несколько уроков и к шестому Баттерс уже не различал речь учителя. Голова ужасно болела, любые резкие движения отдавались болью в висках, а звуки нападали на его сознание, становясь все громче и громче, заглушая уже и его собственные мысли. Он даже не запомнил, как дошёл до туалета и уже не пытался припомнить, какой следующий урок. Здесь было тише и прохладнее. Стотч уселся в кабинке и прижался лбом к холодной дверце, закрывая глаза. Он слышал: как одноклассники заходили, хлопали дверьми, о чем то говорили между собой - различал их голоса. Однако потом стало тише, смех из соседней кабинки стал более приглушённый. Баттерс как будто бы был под водой, над поверхностью что-то происходило, но слышались только отголоски реальности. Чувствовался приторный запах от электронок, который немного перекрывал вонь присущую туалетам. Но потом и это сменилось каким-то мокрым запахом, речным. Дышать становилось всё сложнее и сложнее. На лёгкие что-то давило. Два резких стука его разбудили. - Баттерс! - последовал знакомый голос Маккормика. - Кении? Кто я ? Ооо блин где я ? Ойейой - тут же вскочил разбуженный Баттерс. Голова затрещала от резкого движения, и ему пришлось сесть обратно. Казалось, что он спал уже очень долго. К сожалению часов у него при себе не было - он не мог проверить время. А его телефон всё ещё лежал на дне реки скорее всего. Стотч вышел еле стоя на ногах и тут же столкнулся с Кении. Тот уже был готов ловить больного. Удостоверившись что Баттерс стоит, на ногах Маккормик потрогал рукой его лоб и нахмурился. Рука Кенни была приятная и холодная куда лучше чем стена или парта, которые за весь день не раз служили подушкой Леопольду. - У тебя температура... - Маккормик сказал это с тоном старшего брата, коим он и являлся, чувствовалась родительская забота с ноткой строгости. Он решительно не собирался так оставлять больного бедного Баттерса в школьном туалете. Следующий урок - последний, и на него Кенни бы все равно наплевал, а теперь тем более. - Хер с ней с алгеброй, идём домой. - уведомил он Баттерса и, прихватив его рюкзак, взял парня за руку. Тот не выказал особого сопротивления и, даже с некоторым энтузиазмом, пошёл за Маккормиком. Они с удивительной лёгкостью вышли из школы, и всю дальнейшую дорогу в основном говорил Кенни. Он объяснял какие-либо незначительные нюансы, касающиеся того, как незаметно сбежать с урока. Баттерс не старался даже что-то комментировать, он молча кивал, но вроде слушал. Было решено идти к Стотчу домой, им на руку оказалось то, что дома не было никого. После небольшой заминки у двери - Баттерс долго не мог попасть ключом в замок - они вошли в дом. Как только взгляд зацепился за диван, стоявший посреди гостиной, Баттерсу захотелось рухнуть на него и больше никогда не вставать. Он дернулся исполнить свою мечту, но Маккормик высказал вслух здравую мысль: " тебе нужно выпить что-нибудь от температуры, у вас в доме где лекарства лежат?". Поэтому Баттерс пошёл в ванную комнату. Лекарства были, но совсем не те которые могли бы пригодиться. На полке, помимо перекиси и еда, были колбы с таблетками. Это были мамины таблетки. Без особых надежд найти что-то нужное ему Баттерс про себя начал читать названия: - ксанакс, феназепам, новопассит... Он замолк - ничего что могло бы ему помочь. Баттерс взял с полки перекись и ушёл. Может быть он нашел не все лекарства, может где то лежат нужные, но он понятия не имел, где ещё они могут быть. - Ты же знаешь, что это не поможет от простуды.. - удивлённо вымолил Кенни, скромно ждавший его в гостиной, увидев в руках Баттерса перекись водорода, но не договорил потому что быстро догодался для чего она Стотчу, когда тот помахал ему забинтованной ладонью. Руки у Баттерса были замотаны марлей, поэтому оценить то насколько они пострадали можно было только по пальцам. На них было много мелких царапин, а одна глубокая красовалась на указательном. Кенни какое-то время разглядывал эти тонкие истерзанные пальцы, а потом неожиданно изменился в лице, как бы вспомнив о чём то, и достал из рюкзака помятую упаковку пластырей. Баттерс сел на диван и стал разглядывать свои руки. На марле уже появились серые катышки, а ещё она немного сползла, голые расцарапанные пальцы - пластыря, наклеенные в больнице, Баттерс успел еще к концу первого урока содрать. Но царапины были и правда маленькие и незначительные. Когда же он размотал марлевый бинт, его взору открылись не костяшки рук, а синие пятна на их месте. На правой руке вдобавок кожа была содрана до крови. Тогда в машине он бил по стеклу изо всех сил, но не чувствовал боли и не замечал того, что происходило с руками. Держа в голове воспоминания о вчерашнем, Баттерс выгнул руку чтобы рассмотреть локоть: огромный яркий синяк. Кенни и Баттерс молча рассматривали эту прекрасную картину несколько секунд. - Лучше обратно замотать марлей - решил Баттерс глядя на руки. Кенни кивнул и, подхватив за запястье левую руку Стотча, стал наматывать бинт обратно. Закончив с марлей на левой руке, Маккормик взял баночку перекиси. Все то время пока парень обрабатывал раны, Стотч смущённо глядел на него. Он не ожидал, что Кенни просто возьмёт его руку и не позволит сделать все самому. Хотя что же останавливало Баттерса просто вытащить ладонь из слабой хватки Маккормика? Что-то все таки останавливало, и он молча смотрел на копну светло-жёлтых перепутанных волос перед ним, пока блондин клеил пластырь на его палец. Кенни был очень красивым, не ухоженным и лохматым, но все равно красивым - так решил Баттерс, рассматривая Маккормика. " Наверное в красоте не только внешность играет роль, но и уверенность человека. Кенни уверенный не такой неловкий как я. Да, чёрт, он привлекательный. Я считаю его привлекательным... " - мысли просто сменяли одна другую создавая беспрерывный поток бреда. Баттерс часто моргал, глаза всё закрывались постоянно, его постепенно клонило в сон. Он высказал благодарность Маккормику, когда тот закончил, и очень скоро заснул. Однако царство морфея не было таким сладким, каким казалось изначально. Выдыхая последний воздух и заглатывая воду в лёгкие, Леопольд распахнул глаза. Под ногами темно и дна не видно, но всё же сверху просачивается яркий свет. Леопольд понимает, что ноги затягивает черная неизвестность, бороться с которой кажется ему непосильной задачей, но он протягивает руки вверх, тянется изо всех сил, давясь водой, задыхаясь. И руки всё-таки дотягиваются, хотя казалось свет так далеко. Нет, вот она - лампа над его головой. Леопольд выныривает, и вместо воды в лёгкие попадает воздух. Он лежит в ванной, как тут оказался - Стотч не понимает. Это ванная комната в его доме, но: "почему свет такой тусклый?". Только Леопольд об этом подумал, лампа засветилась ярче, погасла на секунду и вновь дала слабый свет. Леопольд поднялся и почувствовал на себе тяжесть мокрой одежды. На нём пиджак и брюки мокрые до ниточки. Что за чертовщина? Откуда у него такой наряд? Стотч увидел несколько своих отражений в разбитом зеркале. Кто-то ударил прямо по середине, так, что оно треснуло, а один кусок даже отвалился и упал на пол. - Баттерс! Это был голос матери. Леопольд замер в испуге. Какое-то время он ещё стоял и смотрел на себя, вернее на осколок у его ног. Мама позвала вновь, а потом ещё и ещё и каждый раз голос звучал все ближе и ближе - парень не заметил, как уже двигался навстречу. Неужели это правда был голос его матери? Баттерс спустился и увидел родителей за столом. Он сел за свободный стул. Они никогда так не собирались за столом, разве что только очень и очень давно. И отец и мать улыбались, может быть даже он улыбался. Леопольд посмотрел на тарелку где, казалось, лежало мясо и макароны. Но увидел кровь. Яркая красная она текла из его носа и по капле падала в тарелку прямо на стейк. Он стал вытирать лицо руками, ещё сильнее размазывая кровь. Неожиданно отец встал, и в тот же миг Леопольд увидел его лицо перед собой. Сильные отцовские руки сдавили горло. Парень пытался вырваться и хватался за чужие запястья, но глаза сощурил, боясь смотреть отцу в глаза. И вот горло сдавило так сильно, что он больше не мог вдохнуть. Леопольд открывает глаза и видит мать. - Баттерс! Баттерс!! Баттерс!!! - кричит она. - Просыпайся Баттерс! - Он открывает глаза в который раз, но в этот, видимо, по настоящему и видит Кенни. Маккормик крепко его обнимает, а Баттерс тоже делает в ответ. На душе становится спокойно и хорошо, но не надолго. Он видит как по куртке Маккормика стекает кровь. Баттерс откашливается и не успевает отодвинуться от Кенни - кровь льётся на его свитер. Стотча всего трясёт, к горлу снова подкатывает ком и его рвёт, но никакой крови нет и не было на самом деле. Из его рта выливается речная вода. Именно речная - он чувствует привкус во рту, когда просыпается в реальности, на диване. Кенни сидевший, все это время рядом на полу обернулся на шорох. Баттерс выглядел до ужаса напуганным. Голос Маккормика скоро его успокоил и вернул в реальность. Но этот сон не хотел уходить из памяти совсем. Он нехотя прокручивал всё в голове, убеждая себя в том, что на этот раз точно проснулся. Всё было настолько реально насколько, могло быть, но верить в это всё ещё было страшно. Было чувство, будто стоит ему довериться полностью и этот мир тоже станет нереальным. - Я не понимаю.. почему же на мне был костюм..- откашлявшись вдруг произнёс вслух Стотч, горло болело и хотя говорить было не приятно, он хотел произносить слова а не прокручивать всё в голове. - Какой костюм?- ничего не понимая спросил Кенни. - Обычный черный пиджак и брюки... - Это был всего лишь сон. Плохой сон, не парься всем иногда бредятина снится - - Да, это был кошмар - Баттерс задумался, но после решил послушать Кенни и ненадолго забыть о том ужасе, который только что испытал: - Как долго я спал? - Эээ где то часа полтора - - И ты все это время?.. - Ну не мог же я просто уйти у тебя температура была... - эти слова вызвали у Баттерса горький смешок. Кенни все смотрел на Стотча, гадая, что творится у него в голове, а тот смотрел немного мимо него. Уставший взгляд бродил по комнате, ускользал от Маккормика, иногда замирал. За окном небо постепенно темнело. Никто так и не включил свет в доме, и, громоздившаяся всякого рода мебель вокруг Баттерса: шкафы, стол, комод - приобрела мрачный и устрашающий вид. Древесина казалась совсем тёмной, почти чёрной, а вещи, стоявшие за стеклом на полках, сливались в единую неизвестную массу силуэтов. Обычно дома было светло, даже немного уютно, если взглянуть со стороны, но на самом деле Баттерс всегда чувствовал себя здесь так же, как сейчас, даже, если люстра горела, а телевизор прерывал напряжённую тишину, у его не покидало ощущение угрозы. "Сон был очень даже реалистичен, ха-ха" - пронеслось у Стотча в мыслях. Разноцветные подушки, узорчатая скатерть, фарфоровые игрушки - всё это не могло заставить Баттерса думать обратное. Думать, что это его дом, и, что здесь всегда его ждут. Да и кому его ждать теперь? Может быть пастушка из фарфора радостно вскочит в приветствии, если протереть ее от пыли? - О чём задумался? - прервал тишину Кенни, и Баттерс наконец посмотрел на него. Маккормик пробуждал в нём странные чувства, пока ещё безымянные. - Да ни о чём.. - пробормотал Баттерс, выходя из раздумий. Серьёзное выражение его лица сменилось тёплой улыбкой. ... В какой момент ему стала ненавистна его жена? Она иногда бесила его так сильно, например, как сейчас. Её благоговение перед ним и этот взгляд, она смотрит на него так, будто знает его - прекрасно понимает каждый его поступок. Может и знает, но ни черта не понимает. Она продолжает вести себя так, будто ничего не было. Стивен Стотч вышел из больничной палаты. У стойки регистрации стояла психиатр, она тут же заметила его, а он её и, кажется, нахмурился ещё сильнее. Как только она открыла рот Стивен сжал кулаки до боли, но отвечал совершенно спокойно. - Да, я вас помню Доктор Джонс. Благодарю за вашу работу - оценивающе оглядев, стоявшую перед ним, женщину, без особой благодарности в голосе ответил на её приветствие Стивен. - Я хочу поговорить с вами о вашей жене - начала Джонс. Позади нее в окно бьётся муха. Под назойливое жужжание, медсестра позади них перебирает бумажки. Она то и дело роняет листы. Злоба душит его, раздражение накатывает волнами с каждым словом, выходящим из чужих уст. Она говорит, что с лёгкими всё в порядке, а значит Линда здорова, но, конечно, он и сам прекрасно понимает, что это не так. В дверном проёме видно, как глупая улыбка растянулась на лице его жены. Она не сводит с него глаз. Ее унылое бледное лицо рассекают морщины, левое веко дёргается, волосы всё те же - светлые желтоватые, но нельзя не заметить, что их стало меньше. Обкусанные губы, изгрызенные ногти, Линда тихонько царапает свою руку, пока никто не видит. Взгляд у неё порой бывает растерянным, даже немного напуганным, как у маленькой девочки, потерявшей маму в магазине. У Стивена это не вызывало жалости, он был полон отвращения, как и всегда. - Ей нужна помощь, вы понимаете это. - утверждает доктор Джонс, в глубине души поражаясь тому полному безразличию, которое отражалось на лице Стотча. Выслушав до конца все рекомендации психиаторши он уходит, не оборачиваясь на двери палаты. Он выходит из больницы, садится в машину и бьёт по рулю изо всех сил, делает глубокий вдох и едет в отель. Отель в котором он живёт уже так долго, что все работники его знают. Номер, служащий ему как-бы домом, ничем не отличается от того, который на против - в него только недавно заехали. Вещей не много: обычный портфель, какой можно заметить у каждого офисного клерка, лежит на полу, на столе ноутбук, блок разноцветных стикеров для напоминаний, и ручка. Гардероб тоже ничего из себя не представляет: рубашки, костюм и несколько пар обуви. Среди этих вещей Стивен выглядел идеальной составляющей комнаты, но когда он вошёл он привел всё в движение: достал из кармана листовку и оставил ее на столе, бросил пиджак на постель, туфли уже валялись у входной двери, вытащил из шкафа куртку, а из тумбочки сигареты, забытые им утром. Входную дверь Стивен за собой захлопнул с лишним грохотом, а после выскочил из здания на улицу. Дверца шкафа ещё пару секунд шаталась со скрипом, ящик так и остался не задвинут, а на столе валялись неразвёрнутые листовки психиатрических больниц, сунутые Стивену в руки доктором Джонс. Уже темнело, пыль летела с проезжей части, он с блаженством закурил сигарету. Нервы немного успокоились, мысли приняли рациональный лад. Ему нужно найти подходящую клинику для жены, главное чтобы она была не далеко, ездить в другой город будет слишком затратно и по деньгам, и по времени. Денег пока хватает, но это ненадолго, ему ещё не пришли счета за лечение и неизвестно, какими они будут в будущем. Была ли у них страховка на ту чёртову машину? Мысли Стивена постепенно выстраивались в ряд, они принимали вид заметок, таких же какие он писал на цветных стикерах. Внезапно над головой мужчины загорелся фонарь. И пускай, Стивен бы и дальше смотрел себе под ноги, не обращая внимания на то горит свет или нет, но на глаза попались заблестевшие осколки на асфальте, и Стотч стал пристально их рассматривать. Прежние мысли его покинули, в голове стало тихо и чуть ли не пусто. Его не беспокоило само битое стекло под ногами - глядя на него Стивен будто бы выпал из реальности. Его жизнь была точно такой же - разбитой бутылкой от которой целым остались лишь горлышко, да донышко, притом валяются они по разным углам. Хорошо бы выпить чего нибудь крепкого…