Winning (Against) Yoon Jeonghan

       Извечные расставания, неудавшиеся отношения, разбитые вдребезги сердца. Юн Джонхан был знаком с этими понятиями прекрасно, чтобы желать обратного. За годы в индустрии он уже многое познал в делах любовных: стоило снять ограничение на свидания, как понеслась его история. С его привлекательностью и обаятельностью несложно было добиться взаимности. Однако кто бы мог подумать, что, будучи артистом, встречаться окажется так трудно. Естественно, Джонхан никогда не забывал о конспирации, но даже так что-то вечно шло наперекосяк.        С этой мыслью в уме он, незатейливо пританцовывая, передвигался по комнате, которую делил с Сынкваном, Сокмином и Джису, и протирал горизонтальные поверхности. Двое младших уехали на станцию, где вели свою умопомрачительную радио-программу, так что в комнате остался только Джису. Он лениво перебирал струны гитары на кровати. Скорее всего, настраивал; эта привычка временами раздражала, потому что он мог возиться с гитарой, даже если она была в прекрасном состоянии.       В очередной раз свернув тряпку и продолжив вытирать пыль чистой стороной, Джонхан поймал мимолетную улыбку Джису, который мигом вновь прикипел к гитаре. В ту же секунду он выдохнул так громко, что Джису пришлось поднять глаза обратно. — Два месяца, — пробурчал Джонхан, рухнув на пустую Сокминову кровать с тряпкой в руках. — И сегодня мы расстались. Не думаешь, что я душнила? — Джонхан, как ты можешь быть душнилой, если вы даже никуда не выходили с… — Джису запнулся, будто пытаясь вспомнить что-то, а Джонхан лишь закатил глаза: Джису никогда не забывал. Никогда. Ему просто хотелось надавить на больное. — Минхи, верно же? Неделями, Джонхан. Когда мы возобновили тренировки, вы перестали гулять. Не задумывался, что проблема в этом? Она, скорее всего, не представляла, что встречаться с айдолом настолько тяжко.        Джонхан согласно промычал: — Ага, я, наверное, не имею ничего схожего с тем человеком, которого она представляла, видя меня. — Наверное. В фантазии всех тех бывших девушек и парней ты тоже не вписывался. И снова ты не продержался долго. Ещё раз, сколько вы там встречались? — насмешливо поинтересовался Джису, и улыбка его стала ещё шире, когда Джонхан в ответ показал язык. Какими бы суровыми слова Джису ему ни казались, доля истины в них была. Джису никогда прямо не говорил, что Джонхану пора завязывать с отношениями, но он шутливо жаловался, что пора бы найти кого-нибудь другого для выслушивания слезливых историй. А Джонхану нравилось изливаться именно Джису, потому что он никогда не менял своего отношения к нему – всегда поддерживал. — Ой, иди нахуй, — язвительно ответил Джонхан с нескрываемым вызовом в глазах. — Я хотя бы хожу на свидания, встречаюсь с разными людьми. Любовь вообще на моей стороне.       Джису с нечитаемым выражением лица приподнял бровь: — К чему ты клонишь? — Я знаю, как привлечь людей к себе. Знаю, как заставить их хотеть встречаться со мной, — с гордостью Джонхан скрестил руки на груди.        Он ожидал, что Джису признает свое поражение, согласится с ним, но этого не произошло. Джису лишь сдавленно хмыкнул. Совершенно не по сценарию: Джису никогда не находил в подобных вещах хоть малейшей капли веселья. Он должен был сказать, мол, «да, Джонхан, ты прав. Я не хожу по свиданкам, как я могу понять тебя?». Потом он продолжил бы помогать Джонхану разгребать любовные проблемы, хотя ему самому стоило бы спросить совета и, наконец, наладить личную жизнь.       Джису не сделал ничего из этого.       Только продолжил улыбаться. — Что за загадочность, Шуа? — нахмурился Джонхан.       И только Джису раскрыл свой рот, как в комнату ввалился Джихун с вопросом на устах – опять что-то о новой песне и о помощи, – но замер, увидев Джонхана. Джихун оббежал взглядом Джонханов ступор и, в противовес ему, улыбку Джису. И если эмоции первого были привычны, то улыбка… Что-то случилось. А Джихуну всегда хотелось покапаться в чужих трусах. — Понял, — заключил он, упав на кровать рядом с Джису. — Говори. Что такое?        Указательный палец Джонхана тут же врезался в крепкую грудь Джису: — Он снова молча осуждает меня из-за свиданий, что, я считаю, совершенно не честно, потому что у него личной жизни вообще нет.        Глаза Джихуна тут же округлились, и он удивленно посмотрел на второго: — Он не знает? — Что я не знаю?        Улыбка не сползала с лица Джису, а он лишь, игнорируя последний вопрос, покачал головой: — Не знает. В отличие от нашего дрожайшего Джонхана, у меня нет тенденции обновлять общий чат новостями о каждом новом свидании. — Эй! — вскрикнул Джонхан, дуя губы и сжимая грязную тряпку в кулак. Внутри него отчего-то собиралась гроза: не от чувства предательства – скорее, неловкости. Он не ожидал, что что-то в Джису останется для него под замком. — Мы вообще-то друзья, лучшие друзья! Мы должны делиться друг с другом такими вещами. — Тяжело делиться с тобой чем-либо, когда ты вечно ноешь из-за своих расставаний, — хмыкнул Джису. Он всматривался в Джонхана почти что с шалостью в зрачках. — И я не возражаю. Я давно принял, что в нашей дружбе главный говорун – ты.        Джихун фыркнул: — И он прав. — Эй! — снова надулся Джонхан, настолько пугая Джихуна своей пыльной тряпкой, что тот быстро скрылся за дверью, вновь оставив их наедине. Лучшее решение в его жизни, подумал Джонхан, натягивая улыбку. — Итак. Настало время поговорить. Колись. С кем ты там мутки водил? — Прошлое в прошлом, — респевчиво пролепетал Джису.        Джонхан закатил глаза: — Ладно, хорошо. Сейчас ты с кем встречаешься, тогда?        Он никогда не думал, что будет ждать ответа с трепетом в груди. Потому что с чего бы? Вообще-то личная жизнь Джису его не колыхала, конечно же, нет. Его глодала обида, скорее, потому что Джихун почему-то знал и все в их группе, скорее всего, – тоже. Почему Джонхана не приняли в братство просвещенных – уже другой вопрос. — Я ни с кем не встречаюсь, — нашелся с ответом Джису. Его, казалось, их тема вовсе не волновала. — Мне кое-кто нравится, но я ничего не пытаюсь с этим сделать.       Джонхан с одушевлением выдохнул: — О! Так я могу помочь с этим! Я в этом хорош, поверь. Кто она?       Он улыбнулся Джису так широко и ярко, как только мог; эта улыбка всегда вела его к успеху, и он добивался желаемого. На Джису она тоже всегда работала, но сегодня почему-то нет.        Джису просто учтиво уклонился: — Спасибо, Хани. Но нет надобности в очевидности моих чувств. — Ты имеешь в виду, что будешь, как всегда, изображать из себя пай-мальчика, пока она не сломится и сама не признается? — хмыкнул Джонхан. — Слабенько, Джису. — Эй, всегда работало, между прочим, — и этот тон напомнил Джонхану: Джису уже не раз ходил на свидания, видимо; не то чтобы он вообще нуждался в напоминаниях – мысль и так закоренела у него в голове. Джонхан попытался промотать пленку памяти и отыскать моменты, когда Джису мог как-либо упомянуть свои похождения, но тщетно. Да и все-таки кто был виноват в неосведомленности? Только эгоистичный Джонхан собственной персоной. — Я просто хочу помочь, — уверил он с наигранной оскорбленностью. — Мы же друзья, Джису. К тому же, я уверен, в этот раз ты безнадежен: она тебя даже не заметит. — Думаю, я справлюсь. — Заключим пари?        Джонхан вернул свою широкую улыбку на место: в их компании все воспринимали споры очень и очень серьезно. Джису участвовал в подобном реже всех, но иногда все же не мог устоять.        Он взвесил все «за» и «против» и, наконец, кивнул: — Окей, хорошо. Каков план? — Замечательно! — хлопнул в ладоши Джонхан и пересел на кровать поближе к другу. — Тебе нужно вытащить любовь своей жизни на свидание, оставаясь нераскрытым. У тебя ведь такие правила игры, да? Никаких признаний, никакой посторонней помощи. — Сколько у меня времени? — Месяц.        Джису пожал плечами: — Справедливо. Я, кстати, так и не сказал тебе, кто это.        Чтоб его! Джонхан надеялся путем спора как раз вытянуть сведения об этом. Да он до смерти хотел узнать, но, может, раз они уже заключали пари, то рано или поздно узнает. Возможно, так будет даже честнее – он не будет вмешиваться, но всё же… он же Юн Джонхан! Честная игра – не про него. Он, в любом случае, сам нароет информацию, честным путем или нет. Джису мог играть недотрогу сколько угодно, но все-таки… влюбленность – вещь, всегда очевидная. — Хорошо, — согласился он. — Давай возьмем Джихуна. Он же знает? — Нет, но я мог бы сказать ему, — заметил Джису с уверенной, почти дьявольской ухмылкой, совершенно не свойственной ему. Где-то внизу в Джонхане что-то кувыркнулось. Но он проигнорировал эту тяжесть. — Так он сможет определить, когда я выиграю..       Джонхан кивнул и уже встал звать Джихуна, когда замер у двери: — Погоди, а кто сказал, что ты выиграешь?!        Смех. Смех Джису сказал.