Winning (Against) Yoon Jeonghan

— И Джихун, иди сюда, эксплуатировать тебя будем!        Джонханов голос поразил все коридоры их общежития. Джису, сам того не заметив, хмыкнул под нос, когда Джонхан продолжил неистово кричать, издавая, пожалуй, довольно подозрительные звуки… Но быстро бушующие эмоции сменились дурным предчувствием катастрофы – беспокойство Джихуна и рядом не стояло: он только что поспорил с Джонханом.        Поспорил. С Джонханом. С его юношеской влюбленностью, которая выпала на его долю, как только он переступил порог их компании много лет назад.        Да, казалось бы, идея была и не такой уж плохой. Ну только если самую малость. Для Джису это был все-таки потенциальный шанс добиться своего, потому что с годами, которые он потратил на то, чтобы избавиться от чувств, его настигло поражение. Вышло с точностью до наоборот. И Джису пытался спасти себя: встречался с другими, но все тщетно. И вскоре он начал смотреть на эту ситуацию с другого ракурса: не как на свою проблему, а как на проблему, непосредственно, Джонхана. Потому что чувства Джису были неизменны, даже если его и привлекали эстетически другие люди, однако у Джонхана дела обстояли гораздо хуже – он попросту не мог осесть.        Если их пари пойдет не по плану, то Джихун просто скажет Джонхану, что Джису проиграл. Ему даже было не обязательно знать, кто был целью, так что риски вовсе не беспокоили Джису: их практически не было. Ну а если же все получится как надо, то Джису будет вне себя от радости, хотя успех создаст и парочку новых забот. Он надеялся на лучшее – в конце концов, смысл решать проблемы, которых пока нет? Сейчас ему было важнее продумать план для достижения победы – ему предстояло выиграть того, кто никогда не знал поражения.        Раздались шаги, открылась дверь.        Джихун зашел, оглядывая их сварливо и с ненавистью: Джонхан точно оторвал его от работы либо ото сна. Джису пытался натянуть улыбку, чтобы Джихун смог прочитать в ней раскаяние.        Джонхан принялся за разъяснения, Джихун задумчиво кивнул на его слова: — Это какая-то ошибка. Ты же знаешь, Шуа никогда не согласится на спор, если не будет уверен в своей победе.        Джонхан фыркнул: — И что это значит? — Значит, что ты останешься в лузерах, — заключил Джихун. — А что я тут делаю, можно еще раз? — Ты – посредник. Джису не хочет говорить, кто его таинственная незнакомка, но он скажет тебе. Так ты определишь, нарушает ли он условия спора… Короче просто нужно следить, чтобы Джису не пускал жестких намеков.        Джихун вопросительно посмотрел на Джису, сконфуженно улыбнувшегося ему в ответ. Джису знал, что было на его уме. Джонхан упорно продолжал говорить о девушке. Но в предпочтения Джису никогда не включались девушки – и, скорее всего, никогда не будут. — Как только я выведу на свиданку человека, который мне нравится, я выиграю, — пояснил Джису слова Джонхана, Джихун с готовностью кивнул: — Хорошо, — ответил он. — Тогда говори мне, кто это.        Джису вскочил на ноги, обошел кровать с Джонханом, который принялся раскидываться жалобами направо и налево, подхватил Джихуна под локоть и вывел из комнаты в другую спальню. Дверь закрылась и Джису облегченно посмотрел на него, для пущей безопасности даже щелкнув замком. Нетерпение Джихуна выдавала его жеваная губа, но он молчал.        Джису собрался с духом и: — Мне нравится… — Джонхан. — Джо… подожди, что?        Джихун только смеялся ему в лицо: — А разве не очевидно? Но, согласен, тебе везет, потому что Джонхан тупой, как яичная скорлупка. Не знаю, заметил ли кто-то еще из ребят, но для меня все предельно ясно. И уже давно. А вот Джонхан точно не заметил и не заметит. Он же слепышара. Помнишь, как долго Сынчоль носился вокруг него, чтобы позвать на свидание?        Джису молча пожал плечами.        Конечно, помнил. Джонхан днями не затыкался, да и они вдвоем не стеснялись округи. Тогда для Джису блеснул луч надежды – теперь он знал, что Джонхан был не против парней. В конце концов, с Сынчолем у них ничего не вышло, но и драмы на группу расставание не навело, их дружба осталась прежней. Потом Джису даже пытался строить отношения с Сынчолем (долгая история), но итог был тот же. Сынчолю не везло. — В любом случае, — после неловкой паузы продолжил Джихун, — ты решил предпринять что-то наконец, а? — Кажется, — ответил Джису. Если честно, после этого шага он не знал, как дальше быть. Остальное зависело от Джонхана, если он знал своего лучшего друга достаточно хорошо.        Джихун, задумчиво разглядывавший его, кивнул: — Понял. Сделай его так, чтобы я потом подкалывал его «таинственной незнакомкой». Ах, предчувствую веселье. Я могу сказать ему, что это парень? — Да, не переживай. Ему бы хоть немного знать, а то совсем в лесу потерялся.       Джису вернулся к двери и отпер ее: на полу у противоположной стены по-турецки сидел Джонхан. Он тут же безмолвно вскочил на ноги и пронесся мимо, в комнату к Джихуну. — Раз Джису не хочет мне говорить, то, может, ты скажешь, — с коварной улыбкой предложил он, но Джихун изящно обогнул его, похлопав по плечу: — Если что и скажу, то удачи. Она тебе понадобится. — Подожди, у меня есть вопросы, — схватил его за руку Джонхан под аккомпонимент ругательств. — Ну хотя бы базовые, я не буду спрашивать о ней. — Почему бы не спросить Джису? — Он не ответит, — ответил с печалью Джонхан, оборачиваясь и глядя с обидой на Джису – тот рассмеялся только. На самом деле, прямо наоборот: он собирался пояснить парочку важных моментов, но раз Джонхану так хотелось построить из себя недотрогу и побыть милым, ладно. Хорошо. Всяко хорошо, когда на глаза не попадается Джихуново осуждение… — Я просто хочу удостоверится, что та девушка действительно не знает, что нравится ему, иначе будет нечестно.       Джихун рассмеялся.       Он смеялся долго и заливисто, пока Джонхан пялился на него с непониманием.        Джису ткнул его в бок; замечательно, что хотя бы Джихун находил всю ситуацию увлекательной, но слишком рано было, чтобы Джонхан узнал все так быстро. Джихун намеревался его спалить, не иначе. Однако он, переведя взгляд с Джису на Джонхана, рассмеялся еще пуще. Щеки его раскраснелись, а из глаз потекли слезы, когда он, в конце концов, собравшись, постучал Джонхана по плечу и на прощание сказал: — Поверь, этот парень тупой, как сапожок. Он и понятия не имеет. Удачки!        Молчание.       Хмурый Джонхан повернулся к Джису, задумавшись, словно первоклассник над примером: — Это что получается, таинственная незнакомка… это таинственный незнакомец? — Джису кивнул. — Почему ты сразу не сказал?! Я тут распинался о девушке и… Джихун поржал надо мной из-за этого, и… он знал, а я, блять, нет… Пиздец, чувак.       Джонхан был смешным, всегда был смешным. Не было дня, когда Джису не улыбался из-за него, даже если они были в ссоре. И вот он снова не смог сдержать умиления: — Все хорошо, Джонхан, спокойно. Если бы ты додумался у меня поинтересоваться, я бы тебе ответил, но ты не дошел мыслью. — И не поспоришь, — смутился Джонхан.       Их окутала очередная странная минутка тишины. Джису видел крутящиеся в Джонхановой голове гаечки, которые пытались утрамбовать пласты полученной информации, видел его задумчивость в поджатых губах и складочках у носа... Он молчал, позволяя Джонхану разобраться во всем самостоятельно, без подсказок, без лишних комментариев. Наверное, тяжело было принять это. Что именно, Джису уверен не был: он человек, в этом смысле, простой, в отличие от некоторых. Конечно, странно, что Джонхан и сам не догадывался. Может, забыл? Все-таки про их период с Сынчолем знали все ребята... — Ладно, ничего удивительного, ничего плохого, — наконец заключил Джонхан. — Главное – твое счастье. И я вообще тебя не осуждаю, ты не подумай. Помнишь меня вообще? Я ведь как-то встречался с Сынчолем, и нормально! Ну, я думал, у нас все получится.       Задумчивая улыбка расплылась на лице Джису: — Ага, я тоже думал, что у нас с ним что-нибудь получится. — Что?! — воскликнул Джонхан, выпучив глаза. — В-вы... встречались? О... О! И вправду! Я, кажется, припоминаю.       Эмоции на его лице стали нечитаемы, словно скандинавские руны, но, нет... не надо вмешиваться. Он забыл, попросту забыл. Типичный Джонхан: из его головы всегда вылетали мысли, которые не касались непосредственно его самого. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы опомниться и собраться с мыслями; вялая улыбка появилась на его бледном личике. Он подошел к Джису, закинул руку ему на плечо, как всегда делал, и подбадривающе его сжал: — Расскажешь мне побольше о нем? — спросил он чересчур слащаво, что Джису прыснул со смеха.       Однако негоже оставлять друга без ответа. Джонхана и так, наверняка, изнутри сгрызал интерес. Так что Джису в глубоком размышлении промычал, подбирая слова: — Ну, не знаю, как лучше начать. Он тоже певец. Как мы. У него сладкий голос. Очень приятный. — Ничто с твоим не сравнится, не верю, — тут же отозвался Джонхан, и Джису запнулся. Его слова звучали так сердечно, так легко, так правдиво. Они часто в группе практиковали подобное, делали комплементы друг другу в качестве поддержки, потом льстили друг другу, говоря, мол, «то-то у тебя получается все-таки лучше», однако в этот раз Джису решил не продолжать традицию – улыбнулся. — Еще он очень привлекательный. Вот глаз, нет-нет, да упадет на него. Действительно красив, думаю, он и сам знает. — Значит, и певец, и модель? Ну, конечно, стереотип фанаточки, Шуа, я не ожидал, — подтрунил Джонхан, но его рука на плече Джису на мгновенье напряглась. — А потом ты мне скажешь, что характер у него ангельский, я угадал?       А вот и сладкая ирония.       Джису сердечно посмеялся над тем, чего Джонхан понять не мог: — Он довольно милый, если тебе это что-то скажет. Сомневаюсь, что ты отнес бы меня к тем, кому нравятся «плохие парни». — Нет, конечно, — закатил глаза Джонхан. — Только сладость, пузырьки, птички любви и сладкая вата для тебя, Джису. — На самом деле, он немного вредный. И от этого он кажется только забавнее, — ответил Джису, перестав улыбаться и вновь почувствовав чужое напряжение. — Когда я с ним... он всегда вытягивает меня из моего панциря, как черепаху, знаешь.       Джонхан молчал. Он будто покинул этот мир. Его брови насупились, Джису искренне надеялся, что он просто пытался догадаться, кто это был. Насколько он знал, Джонхану нравилось быть причиной нарушения его наработанной системы повседневных дел. Ему нравилось отрывать его от дел, нравилось заражать своим бешенством. Особенно во времена их стажировки, когда они только притирались друг к другу. — Джонхан? — позвал Джису. — Ты со мной? — Разумеется, — выпалил Джонхан моментально, однако из мыслей так и не вышел. А потом щелчок, и он уже светил своей привычной улыбкой: — Спасибо за сотрудничество. — И что ты будешь делать с этой информацией? — невинно поинтересовался Джису, хотя уже предполагал... Конечно же, в интересах Джонхана была победа – он хотел узнать имя. Для него победа заключалась именно в этом. И он не отступит.       Джису не сомневался и лишь стал увереннее в этом, когда улыбка стала шире: — Увидишь.       А он свою улыбку спрятал.