Сборник Свонквин

AU, где у Эммы есть несколько коробок с печеньем, которые так нравятся Реджине, и которые она умело применяет в плане по спасению собственной задницы и не только

Первая коробка

      В первый раз Реджина находит печенье на столе в своём кабинете. Она удивлённо смотрит на коробку с противно фиолетовым бантом и приоткрывает рот, который теперь изображает идеальную «о». Она подходит ближе, весьма осторожно, потому что именно сейчас в её памяти всплывают все те моменты из её бытия Злой Королевой, когда её грозились отравить. Реджина с подозрением оглядывает коробку и на всякий случай осматривает кабинет на наличие взломов и, может быть, хозяина данного «подарочка», но тех не наблюдается, что, несомненно, радует Миллс, но не даёт ей такие нужные сейчас ответы на вопросы: Зачем? Кто? И как?       Хотя, может быть, один из вопросов отпадает, потому что неожиданно (даже для себя) Реджина обнаруживает белый уголок бумаги, торчащий из-под коробки. Она фыркает, и лёгкое негодование сменяется злостью. Она, чёртова Королева, не должна искать какой-то жалкий кусок бумаги под такой же жалкой коробкой с печеньем, пусть и её любимых. Реджина на секунду замирает, потому что не узнать этот почерк невозможно, и обречённо вздыхает. Конечно, Эмма. А подписалась то как оригинально:       «Небезызвестная идиотка-которая-просит-прощения-за-свое-глупое-поведение»       Вся злость куда-то испаряется, заставляя Реджину теперь просто стоять, хлопать глазками, сжимать пресловутую записку и, может быть, наполняться необъяснимым, новым для неё чувством… немедленно съесть хотя бы одно из этих ароматно пахнущих печений. Что ни говори, а они являются любимым её лакомством.

***

      Эмма на самом деле боится следующей встречи с Реджиной. Нет, они общаются хорошо, и даже смогли стать лучшими друзьями, так что страх за сохранность своей тушки и её не-прожаренности Свон совершенно не беспокоит. Ладно, может быть, самую малость, совсем капельку… Но не об этом сейчас. Эмма лажанула, не по-крупному, нет, но этого было достаточно, для того, чтобы Реджина перестала разговаривать с ней, предпочитая игнорировать её последние два дня. Это бесило, но больше всего бесило то, что Миллс ни во что не ставила чистосердечные извинения Эммы. Именно поэтому девушке пришлось стоять два часа под окнами мэрии, словно какой-то поклонник, и ждать, когда же Мадам-заноза-в-заднице соизволит спуститься. Но даже так Реджина абсолютно проигнорировала Эмму, отправляясь домой. Пешком. Кстати об этом. Когда Генри узнал причину ссоры между своими мамами то пришёл в глубочайший ужас, смотря на Свон фирменным взглядом своей второй матери «А-ля, ты попала».       — То есть, ты въехала в мерс мамы и помяла тот? — В который раз переспрашивает Генри, и взгляд его выражает глубочайшую жалость по отношению к Эмме. Та фыркает, как будто она сама не знает, что попала, в самом то деле. Она кивает головой, а потом роняет ту на сложенные руки и вздыхает. Громко, протяжно и совсем обречённо. Именно поэтому (или же нет, Эмма не очень вдавалась в подробности) её сын подзывает Руби к себе и шепчет той что-то на ухо.       «Мой сын — настоящий гений», — думает Эмма и крепче сжимает коробку с шоколадным печеньем. И если верить словам Генри, то это лакомство — единственное, которое Реджина, можно сказать, любит. Она кивает и смотрит на настоящий дар божий, который по многочисленным заверениям Генри поможет растопить сердце Королевы.       Всё прошло более чем удачно, решает Эмма, наблюдая из своего жука за особняком Миллсов. Коробка в первые пять секунд не полетела в окно, а это значит, что Реджина, по крайне мере, прочитала её записку и приняла к сведению все старания шерифа. Ну, или разрабатывает план (или яд), чтобы таких посягательств на свое личное пространство больше не повторялось, не со стороны Свон. Но, пока Эмма жива, стоит воспользоваться свободной минутой (или двумя), и, наконец, отдохнуть за эти насыщенные двое суток.       Она вполне успешно прикрывает глаза и даже начинает дремать, пока на весь салон автомобиля не разносится навязчивая трель мобильника, а на экране не высвечивается знакомое имя. Эмма подскакивает, подхватывая телефон и тыкая на кнопку принятия вызова чёртовых два раза, пока в трубке не раздался хриплый голос.       — Мисс Свон, потрудитесь объяснить, что все это значит?       — Э… Реджина, — неуверенно начинает Эмма и её голос непозволительно дрожит. Она смущенно прокашливается, потому что ситуация более чем неловкая, а когда на том конце провода раздаётся вздох, она вдавливает телефон в свое ухо так, будто от следующей фразы брюнетки зависела её жизнь (хотя, так оно и было).       — Мисс Свон, я все ещё жду ответа.       — Реджина, я просто… Ты игнорировала меня и… — начинает Эмма сбивчиво, а потом просто титаническими усилиями заставляет взять себя в руки и глубоко вздохнуть. На том конце провода терпеливо ждут.       — Короче, я лажанула и лажанула по-крупному, и я серьёзно раскаивалась, когда приходила к тебе в мэрию или просила встречи. Ты игнорировала меня чёртовых двое суток, а прикол в том, что я начала скучать по тебе уже через час с последней нашей встречи, — девушка на секунду сбивается, чтобы перевести дух, но уже через пару мгновений продолжает. — Я знаю, я идиотка. А, как ты знаешь, наш род совершает глупые поступки достаточно часто, чтобы…       Эмма не договаривет, потому то тихий смешок в трубке резко вышибает у неё весь воздух из груди. Она беззвучно открывает рот и смотрит прямо перед собой, не в силах пошевелиться, когда Реджина, чёртова, Миллс начинает смеяться.       «Печенье творит чудеса», — думает Эмма и улыбается как ненормальная. Она отключает телефон, а потом снова смотрит на его светящийся дисплей. До назначенной встречи в кафе осталось сорок минут.

Вторая коробка

      — Реджина, я правда не хотела. Ты же знаешь, какими приставучими могут быть мои родители. И, кстати, моей вины здесь нет, они просто подслушали наш телефонный разговор, — Эмма переводит дыхание и смотрит на свое отражение в зеркале. То показывает девушку с растрепанными волосами, совершенно забитым видом, ненормально блестящими глазами и с коробкой шоколадных печений в руках. В тот раз же сработало? Почему же этот должен быть исключением? Потому что она будет объясняться перед самой Реджиной Миллс.       Она вздыхает и опускает взгляд ниже, несколько секунд смотря на почему-то розовый бантик на её красных трусах. А потом подрывается с места, судорожно начиная искать свои штаны. Господи, если она сейчас опоздает, даже тонна печенья не сможет спасти её от фаербола. Прошла всего лишь неделя с последнего её промаха, и вот, новое испытание. И Эмма сейчас была совсем не уверена в своём ярлыке «Спаситель», потому что себя спасти она точно не сможет.       Она приходит вовремя. Ну, почти. Когда Эмма врывается в кафе, перед Реджиной уже стоит чашка чёрного кофе и женщина медленно помешивает напиток ложкой. Эмма замирает, когда Миллс, не обращая ни на кого внимания, тщательно облизывает ложку и рассматривает ту, только сейчас замечая на себе пристальное внимание Эммы.       — Мисс Свон, — произносит она, наконец, и Эмма, отмирает, медленно подходя к столу. Она садится напротив Реджины и сглатывает, смотря куда угодно, но только не на женщину.       — Мисс Свон, — повторяет Миллс, и голос ее не предвещает ничего хорошего. — Почему ваши родители позвонили сегодня мне утром и сказали, что вы, с лёгкой руки, пригласили их на наш воскресный ужин, который мы всегда, подчёркиваю, всегда, проводим втроём с Генри.       — Я и правда тут не причём, Реджина! — Пищит Эмма. В её голосе слышатся ужас и, может быть, даже мольба, но изогнутая бровь Миллс заставляет её тут же замолчать. Но не сидеть же ей теперь истуканом? Под удивлённый взгляд Реджины она кладёт коробку на стол и виновато смотрит на женщину, на губах которой теперь застыла усмешка.       — Снова, Мисс Свон? Не думаете же, что это сработает?       — Да? — Неуверенно отвечает ей Эмма и наклоняет голову набок. Ее щенячий взгляд сейчас был устремлен на Реджину и выражал крайнюю степень вины. Эмма на самом деле раскаивалась.       Реджина вздыхает, понимая, что совсем не сердится на девушку и даже не хочет злиться на ту. Она, конечно, безалаберная, и по-детски непосредственная, но именно это придаёт Свон дополнительного очарования. Реджина слегка улыбается и тянет коробку на себя.       — В последний раз, Эмма, — произносит Реджина и закатывает глаза, когда Свон радостно кивает.       Но обе женщины прекрасно понимают, насколько лживы эти слова.

Третья коробка

      Ладно, Эмма не идеальный родитель, далеко не идеальный, но она ведь старается? Правда? Свон, конечно же, делает некоторые глупости и может допустить пару необдуманных поступков, но она совершенно точно не хотела испортить первый (и, наверное, последний) пикник с Реджиной и Генри. Она виновато смотрит поверх сплетенной ручки корзины и моргает.       — Как можно было забыть медвежьи когти? Это же твои любимые пирожные, — Генри обиженно надувается и хмурит брови, потому что это и его любимое лакомство тоже. Реджина же лишь качает головой с какими-то смешанным эмоциями. С одной стороны, полезного в этих когтях мало, с другой же, Генри их просто обожает. Она хмурится, но тут же складка между бровями разглаживается. И теперь Реджина с интересом наблюдает за Эммой, которая быстро вскакивает с мягкого пледа и босиком бежит к машине.       — Эмма? — Вопросительно восклицает Генри, совершенно сбитый с толку поведением своей второй матери. Он поднимается на колени, и его длинные руки-плети теперь болтаются по бокам. Он удивленно смотрит в сторону машины, а когда белокурая голова, наконец, показывается в поле его зрения, он неверующие прищуривается и достаточно громко хмыкает, от чего Реджина дёргается и поворачивает голову.       «Она ведь не серьёзно», — быстро проносится в голове Миллс, потому что то, что сжимает Эмма в руке — ничто иное, как коробка шоколадных печений. Реджина щурится и в упор смотрит на подходящую и от чего-то смущенную девушку.       — Ну, зато у меня есть это? — Неуверенно начинает Эмма, садится на плед и двигает коробку на середину пустого пространства между тремя телами. Ее щеки горят, как и уши, что, конечно, заметил Генри (благо ничего не сказал), но не рядом сидящая Реджина. Именно сейчас она может лишь тупо смотреть на бежевую коробку, хлопать глазами и молчать. А когда же умение говорить возвращается к ней, Реджина резко вскидывает голову встречаясь с голубыми омутами, и пристально вглядывается в те.       — Почему? — Спрашивает она, и Эмма лишь пожимает плечами:       — Кафе работает не целыми днями, а заглаживать вину перед тобой, если я что-то натворю, нужно быстро и качественно.       Реджина сверлит Эмму взглядом ещё немного, отчего девушка начинает нервничать и поводить плечом. Ситуацию, как всегда, спасает Генри, с громким скрежетом открывая пластиковую коробку и облизываясь.       — Вы как хотите, мамы, но эти печенья стоят на втором месте в моем списке любимых сладостей, — говорит он и берет в руки одно.       Эмма широко улыбается, наслаждаясь тем, что ее сын и лучшая подруга находятся сейчас здесь, рядом с ней. Она незаметно вздыхает, пряча слегка померкнувшую улыбку за печеньем и смотрит на Реджину. Та сидит рядом с Генри, привалившись к стволу дерева и читает какую-то книгу, при этом покусывая нижнюю губу. Эмма не сталкерит, нет, но она совершенно точно, получает некое удовольствие от того, что Реджина вот так просто подпускает ее к себе. Хотя, этого бы точно не было, знай она про настоящие чувства Свон. Вот и приходиться их скрывать, жуя вкусное печенье.       Реджина отрывается от чтения из-за слишком пристального взгляда на себе. Женщина ежится и поднимает голову, удивленно изгибая бровь. Эмма смотрит на нее в упор, точнее, на ее губы, заставляя Миллс тяжело сглотнуть. А когда Эмма не спеша, как в замедленной съемке, ползет к ней ближе, то и вовсе замирает, задерживая дыхание и широко открывая свои глаза. Свон останавливается на расстоянии вытянутой руки от Реджины и её ладонь продолжает свой путь к пухлым губам.       — У тебя здесь пятнышко, — говорит Эмма подозрительно охрипшим голосом и аккуратно вытирает шоколад с щеки, затем легко проводя по верхней губе женщины. Она садится на свое место, очень довольная и счастливая, потому что теперь Миллс вынуждена скрывать ярко красные щеки за книгой и неловко прокашливаться.       Генри же совершенно сбит с толку. Но даже это его состояние не мешает понять ему, что между его мамами что-то есть. Что-то, что он обязательно узнает.

Четвёртая коробка

      — Состредоточься, Эмма, — говорит Реджина. Она обходит девушку вокруг, неодобрительно цокает языком, а когда искры с рук Свон слетают на её паркет, то и вовсе начинает тихо звереть.       — Ты должна по-настоящему желать этого! Магия не подчиняется слабохарактерным людям, — продолжает Реджина более гневно и обречённо вздыхает, когда Эмма опускает руки и садится на пол.       — Слушай, когда ты злишься мне хочется наколдовать лишь одно, — бурчит Свон и начинает медленно раскачиваться: взад-вперёд, влево-вправо, что действует на нервы Реджины ещё больше.       — Да? И что же это? — с усмешкой спрашивает Миллс и складывает руки на груди. Она смотрит на Свон сверху вниз, что несомненно ей нравится и приносит какое-то чувство неприкрытого наслаждения. Она все так же продолжает усмехаться, но тут же перестаёт это делать, не тогда, когда появляется золотое магическое облачко, а вместе с тем и коробка с противно фиолетовым бантом.       Реджина тупо смотрит на печенье рядом с Эммой и на саму девушку, которая слишком поглощена разглядыванием своих ног, и неожиданно даже для себя, заливается громким смехом: запрокидывает голову, жмурится, пытаясь скрыть выступившие слезы и смеётся-смеётся-смеётся.       Эмма, пораженная такой резкой сменой настроения, молчит и только с удивлением и нежностью смотрит на Реджину. Она смущённо теребит край своей длинной футболки и нетерпеливо ждёт, когда приступ брюнетки подойдёт к концу.       — Хорошо, Эм-ма, — медленно говорит Реджина, все ещё улыбаясь. — Ты могла бы мне сказать, а не ходить вокруг да около.       — О чем ты, черт возьми, говоришь? — Спрашивает Эмму и поворачивает голову.       Она сглатывает, потому что её гребаная магия — настоящий отстой. Девушка смотрит на коробку в форме сердечка и чувствует, как стремительно краска заливает её лицо и шею. Она моргает и быстро поднимается с пола, неловко покачивается, но все же остается на ногах.       — Только не надо издеваться, Реджина. Это фигово и…       Эмма не успевает договорить, потому что руки Реджины быстро притягивают её к себе, а губы нежно и чувственно целуют ее. Свон в шоке замирает на лишние секунды и не предпринимает ничего, и, конечно же, этого хватает, чтобы брюнетка неловко отстранилась от нее. Она смотрит прямо в глаза Эммы и прикусывает губу, потому что ситуация более чем смущающая. Свон ведёт плечами и вздыхает.       — Я идиотка.       — Согласна.       Губы Реджины на вкус как шоколад. Точнее, как шоколадное печенье, и Эмма улыбается в поцелуе, потому что этот вкус совершенно точно уже стал её любимым.

Пятая коробка (последняя, или же нет)

      — Эмма, ты верно издеваешься, — говорит Реджина, смотря на коробку, и качает головой. — Если ты опять что-то натворила, лучше скажи сейчас.       — Я не могу купить своей любимой девушке сладости? — Спрашивает Свон и подходит ближе, сжимая руку женщины своей. Она наклоняется к лицу Реджины и осторожно целует ту в уголок губ.       — Теперь это выглядит ещё более подозрительно.       — Ой, Реджина. Не будь букой и просто открой коробку, — произносит Эмма и кивает в сторону стола. Брюнетка поднимает бровь и прищуривается, потому что поведение Свон более чем странное.       — Хорошо, — неуверенно кивает та и продвигается к столу. Итак, что бы не было в этой коробке, Реджина успеет запустить фаербол, в Эмму, конечно же, потому что шутить над ней нельзя.       Реджина осторожно открывает коробку, и замирает тут же. На дне лежит кольцо. Миллс быстро разворачивается на каблуках и возмущённо смотрит на Эмму, которая берет из холодильника газировку и «пшикает» той при открытии.       — Что? — Произносит она с удивлением, а потом пожимает плечами. — Ты слишком долго открывала её.       — Ты серьёзно, Свон? — Шипит Реджина и тычет пальцем в грудь девушки. Та улыбается и притягивает Миллс к себе.       — Люблю тебя, — доверительно сообщает Эмма и утягивает Реджину в долгий поцелуй.       — Мне кажется, ты что-то забыла.       — Ах, да, — Эмма опускается на одно колено и кряхтит при этом так, что кажется, будто девушка живёт уже больше века. Это вызывает улыбку Реджины и она счастливо выдыхает заветное «да».