Сборник Свонквин

Просто сцена 18+ их жизни Реджины и Эммы, не ищите здесь сюжет

      — Это ужас какой-то. Я устала бегать за Понго и Лероем по всему Сторибруку, — протянула, нет, даже проскулила Эмма, заходя в комнату и, по неизвестному никому, кроме неё, алгоритму сначала стянула штаны, бросая их вместе со значком шерифа рядом с корзиной для белья, и только потом направилась к шкафу за пижамой.       И как же она была удивлена, когда на полпути к цели оказалась впечатана в стену, а губы пленил уверенный, сладкий и глубокий поцелуй.       «Реджина» — пронеслось у Эммы в голове, и она улыбнулась, когда почувствовала нетерпеливый укус на своей губе. Решив не терять времени, она со всей страстью ответила на поцелуй, в то время как руки уже начали исследовать тело брюнетки: скользнули по тонким предплечьям, острым лопаткам, прошлись по талии и спустились ниже. Зачастую повторяющийся алгоритм, но вместе с тем никогда не надоедающий. Не сильно, но все же ощутимо сжав аппетитную задницу, она легко подняла улыбающуюся, словно чеширский кот, Реджину, вынуждая ту закинуть ноги себе на бедра, а руками обвить шею. Явно не намереваясь медлить, Эмма сделала резкий шаг к просторной кровати с белоснежными простынями и повалила женщину на них, тут же подмяв под себя. Мягко поглаживая большими пальцами рук мелко подрагивающий от возбуждения живот, шериф на секунду прервала поцелуй, оставляя Реджину с приоткрытыми губами, которые она не преминула соблазнительно облизнуть, и сбитым дыханием.       — Кто-то жаловался, что я не могу думать ни о чем, кроме секса, — тихий и безмерно нежный шепот опалил ухо Реджины, и вместо ответа та лишь притянула к себе Эмму, сильнее прижимаясь своим телом к поджарому телу шерифа. «Пожалуйста» — прошептала женщина, потому что губы блондинки на её губах были словно глотком кислорода. Она нуждалась в этом.       Томный взгляд Эммы изучал острые контуры смуглого тела, зацепился за высоко вздымающую грудь и поднялся выше: слегка прикрытые, сверкающие глаза, сейчас смотрящие на Эмму и ловящие каждое её движение, цвета расплавленного шоколада, такого же притягательного.       — Богиня, — тихо произносит Эмма и в ответ слышит тяжёлый вздох.       Слегка прикусывая покрасневшее от смущения ушко Реджины, блондинка возвращается к пухлым губам с маленьким шрамиком. Отстранившись, она мягко выцеловывает контуры скул и подбородка. Чёрт, да ей хочется оставить мокрый след на каждом миллиметре этого прекрасного лица. «В который раз» — с удивлением подмечает Эмма, но когда её взгляд снова опускается на лицо Реджины, все вопросы как-то сами собой отпадают, потому что, ну, потому что это Реджина Миллс, чёртова королева. Ее руки скользят выше по чужой талии и, как бы ненароком, тянут за собой явно большую для миниатюрной женщины футболку. Миллс покорно поднимает руки, позволяя стянуть с себя мешающую вещь, под которой не оказывается белья, и Эмма восхищённо замирает. Футболка упала почти там же, где и брошенные ранее брюки, но Эмма не обратила на это внимание. Как можно? если прямо перед ней лежит настоящая богиня. Шериф нежно и плавно спускается ниже, едва касаясь мягкой линии ключиц губами и тут же оставляя на них лёгкие следы от укусов.       Реджина, не зная куда себя деть, начинает ёрзать, мешая Эмме, и та грубо припечатывает ее руки к кровати по разным сторонам от головы. Острый кончик языка ведёт влажную дорожку к соскам, по пути рисуя загадочные узоры. Сделав несколько кругов вокруг правого, Эмма припадает к нему губами и слегка посасывает. С губ Реджины слетает первый сдавленный тихий стон, и Свон расплывается в широкой улыбке.       — Ты даже стонешь божественно, — мурлычет Эмма.       Она знала, как именно действуют на Реджину подобные комплименты, и пресекла ее попытку сдвинуть ноги так предусмотрительно поставленным между ними коленом. Ощутимое давление на пах заставило Реджину слегка прогнуться в спине и тихо простонать.       Вдоволь наигравшись со вторым соском, Эмма начала медленно спускаться, языком прочерчивая на животе причудливые узоры и оставляя после мокрые следы. Запястья Реджины наконец оказались свободны, а руки блондинки подбирались к чужой ширинке. Реджина предприняла попытку приподняться, но была остановлена не очень нежным, можно даже сказать грубым толчком в грудь, отчего та снова повалилась на спину. Ей ничего больше не оставалось, кроме как беспомощно наблюдать за тем, как Эмма медленно, будто нарочно, стягивает с нее штаны. «Дразнит» — подумала Реджина и резко выдохнула, потому что перспектива того, что она, обессиленная, будет молить Эмму, отдалась пульсацией между ног.       Очередной предмет гардероба оказался где-то на полу, и Эмма тут же была захвачена ногами Реджины, а её тёмные, кружевные трусики явно не могли скрыть возбуждения брюнетки. Нет, Эмма не могла больше ждать. Секунда, и нижнее бельё отправилось в полёт в неизвестном направлении.       И теперь девушка, как завороженная, разглядывала представшую перед ней картину. Эмма была не просто довольна, она была восхищена этим воистину божественным телом. Мысли путались, глаза туманило, и Свон лишь беспомощно водила указательным пальцем по внешней стороне ноги Реджины. Наклонившись ближе, так, что в нос ударил сильный запах возбуждения, а глазам предстал прекрасный вид, она оставила яркие следы поцелуев на внутренней стороне бедра, а в голове до сих пор не укладывалось, за что ей достался столь замечательный человек. Что такого сделала Эмма, что заслужила эту заботливую, красивую и просто идеальную женщину?       — Ты прекрасна, моя богиня — только и смогла произнести Эмма сквозь сбитое к черту дыхание и комок невнятных мыслей. Реджина хохотнула и притянула девушку к себе, целуя так, что пальцы ног невольно подогнулись и застыли, принося лёгкий дискомфорт.       — Ты говоришь это каждый раз, дорогая. Придумай что-то более оригинальное, — но Реджине, несмотря на насмешливый тон, было приятно. Чертовски приятно, и после каждого такого комплимента она краснела, словно была девочкой-подростком.       Эмма хмыкнула и отстранилась от таких манящих губ, вызывая у Реджины недовольный стон, но девушка не обратила на это внимания, вновь спускаясь ниже и захватывая зубами нежную кожу на шее. Реджина запрокинула голову назад, теряясь в ощущениях. Эмма была везде: её губы оставляли засосы на шее, руки ласкали внутреннюю сторону бедра, заставляя Миллс чуть ли не скулить от желания, а тихий шёпот проникал прямо в сердце, заставляя её вновь залиться румянцем, который вскоре перетек и на шею.       В этот раз Эмма не стала уделять внимание груди; её больше интересовало другое. Девушка лишь опалила своим горячим дыханием соски, вызвав у Реджины чувственный стон. Она опустилась ещё ниже и, полностью захваченная своими действиями, не замечала, с какими эмоциями Миллс наблюдала за ней. Да, и не нужно было. Стон, который был адресован Эмме, когда та несколько раз поцеловала Реджину почти что в интимной зоне, ответил сам за себя. Миллс нравилось, когда её дразнили.       — Эмма, — простонала Реджина, выгибаясь и сжимая руками простыни, — Пожалуйста…       Эмма заурчала от удовольствия и посмотрела на женщину; когда Реджина умоляла, то становилась настоящим воплощением секса.       — Эмма… — повторила Миллс, потому что терпеть эту сладкую пытку она уже не могла, — Пож…       Она застонала, выгибаясь почти что дугой, когда Эмма провела языком по клитору. Её руки сжали простынь до побелевших костяшек, а голова откинулась назад, стоило Свон повторить это действие, только уже с большим напором. Реджина окончательно потерялась, когда в её истекающее соками лоно проникли сразу два пальца. Женщина могла только стонать и молить девушку не останавливаться, что Эмма конечно бы не сделала, не в данной ситуации. Она и сама наслаждалась действом, что происходило перед её глазами. Реджина тихо материлась сквозь сжатые зубы, хотя сама строго запрещала Свон делать это, стонала, выгибая спину так, что Эмма на полном серьёзе начала волноваться за сохранность её позвоночника, зажмуривала глаза, до боли кусала губы и молила-молила-молила девушку о большем.       — Эмма! — вскрикнула Реджина, когда почувствовала, что девушка добавила третий палец. Она не могла больше терпеть и поддалась этому наплыву ощущений, прикосновений, мыслей, полностью теряясь во всех их тонкостях.       Мысли Эммы путались, образовывая замысловатый кокон, из которого нельзя было выбраться даже если очень постараться. В голове бились множество мыслей, и все они были об одной конкретной брюнетке «Реджина, Реджина, Реджина». Потому что, черт возьми, это была женщина-наркотик, которым нельзя было насытиться. Эмма приподнялась на локтях, смотря на дело рук своих, и улыбнулась.       — Богиня… — пробормотала Свон, уткнувшись Реджине куда-то в район ключицы. Та попробовала засмеяться, но сил не было даже на банальный смешок — она была абсолютно вымотана. Женщина запустила длинные пальцы в блондинистые волосы в попытке пригладить беспорядочное гнездо на голове шерифа, потому что Реджина — перфекционист, но её действие не увенчалось успехом. Эмма фыркнула, в попытке сдержать смех, когда рука в её волосах начала трепать их, а затем гладить и, перекатившись, девушка оказалась нос к носу с Реджиной. Та изогнула бровь и смущённо залилась румянцем, когда Эмма, набравшись смелости, чмокнула королеву в кончик носа.       — Ты только моя, — прошептала Эмма и улыбнулась, стоило Миллс закатить глаза, — Богиня…