Время
29 июня 2023 г., 20:01
AU, где в день Благодарения Эмме становится ясно, что не все в этом мире подчиняется магии
Ее тело дрожало, как и руки, на которые она смотрела из-под опущенных ресниц. Низко наклонив голову, так что блондинистые волосы полностью закрывали обзор, девушка еще сильнее нахмурилась, сосредотачиваясь лишь на том, чтобы непрошенные слезы не скатились по щекам, чтобы ее слабость никто не увидел. — Гребаный дождь — бормотала она, хотя так любила слушать равномерный стук капель по крыше, когда смотрела телевизор или в редких случаях читала книгу. — Гребаный день Благодарения, — взвыла та, вцепившись в свои волосы и болезненно оттягивая их, вскочила с диванчика. Единственный полюбившийся праздник после двадцати восьми лет одиночества вдруг превратился в ужасную катастрофу. — Эмма, милая, тебе надо успокоится, — раздалось сзади и девушка повернула голову, слишком резко, и от этого ее волосы, взметнувшись вверх, рассыпались по плечам красивым, золотистым водопадом. Мэри-Маргарет стояла в коридоре с привычной только ей доброжелательной улыбкой на лице, и Эмме вдруг нестерпимо захотелось стереть эту фальшивку с лица матери. — Успокоиться?! Ты говоришь мне успокоиться?! — прорычала Свон, подходя к женщине в плотную и тыча ей в грудь пальцем, — Я нахожусь слишком близко к тому, чтобы потерять свою Истинную Любовь! Белоснежка дернулась как от удара, отходя на несколько шагов назад. Ее широко раскрытые глаза наблюдали за слезами, скатывающимся по щекам дочери и заканчивающие свой путь на подбородке, уже оттуда падая на кафельный пол. -Ты ненавидишь ее, пусть так. Но ты должна уважать мой выбор! — сдавленным голосом произнесла Эмма, под конец уже шепча, и Мэри-Маргарет потребовались некоторые усилия чтобы разобрать бессвязное бормотание. Ладони девушки сжались в кулаки, от чего на внутренней стороне отпечатались полумесяцы, а после безвольно разжались, и Эмма устало скатилась по стене прямо на холодную плитку. Мэри-Маргарет испуганно охнула, прижимая руки к груди. Она сделала несколько шагов по направлению к дочери, но потом, передумав, осталась на своем месте, больше не предпринимая попыток утешить Эмму. — Я пойду… — пробормотала Снежка, пятясь к выходу. С обнадеживающим взглядом, нахмуренными бровями и подобием улыбки на лице, та изображала из себя святого праведника, коим, конечно же, не являлась. Может быть, для гномов, Шапки и доброй половины жителей Сторибрука Белоснежка и была героиней, истинной королевой, но только не для Эммы, прекрасно осознающей на сколько лживы все ее переживания за Реджину. Дернув головой, Свон отвернулась от матери, и та, воспользовавшись этим, быстро выскользнула из больницы, на ходу набирая Дэвида. «Реджина, мы можем отметить День Благодарения только втроем, я, ты и Генри» Эмма всхлипнула, когда обрывки разговора пронеслись у нее в голове со скоростью тайфуна. Слезы начали катиться по ее щекам, когда та проиграла в голове фразу Реджины, брошенную так небрежно, но вместе с тем пробудившее в Эмме прилив любви. «Ты и так провела двадцать восемь лет в одиночестве. Я не хочу, чтобы моя ненависть к Снежке была преградой в вашем общении» Эмма вздрогнула, когда дверь палаты под номером три открылась, и быстро вскочила с места, когда Франкенштейн возник прямо перед ней. -Мадам мэр получила тяжелые травмы, — оповестил тот слишком будничным тоном, и Спасителю нестерпимо захотелось размазать эту приторную улыбочку по лицу, но Эмма сдержалась, в бессилии сжимая кулаки, ожидая дальнейших слов — Мои соболезнования, шериф, но мисс Миллс впала в кому. Кулак все же нашел свою цель, смачно впечатываясь в челюсть мужчины, Эмма с наслаждением прислушалась к негромкому хрусту. Ее рука все еще была охвачена неярким светом магии, потрескивающим от внутреннего напряжения. Но Эмма не обратила внимания на это, перешагивая через корчащегося и тихо скулящего Вейла, аккуратно закрывая за собой дверь в палату. Реджина была прекрасна в своей беспомощности, на самом деле, она всегда прекрасна, она не может не быть таковой. Но сейчас, с расслабленным выражением лица, без морщинок, которые возникают каждый раз, когда та хмурилась, без вздувшейся венки на лбу, появляющаяся тогда, когда Королева злилась, она была по-настоящему красива, по-настоящему божественна. Эмма нерешительно остановилась, вглядываясь в такие знакомые черты лица, стараясь отпечатать их в своей памяти. Но в этом не было большой необходимости — просыпаясь утром на пробежку, Эмма смотрела на Миллс, некоторое время наблюдая за спящей женщиной, как та ворочалась, хмурилась или, что случалось крайне редко, позволяла себе легкую улыбку. Эмма знала все повадки своей девушки, знала как она выглядела когда злилась, радовалась или находилась в смятении. Но еще никогда Реджина Миллс не выглядела настолько беспомощной. Эмма сглотнула, подходя ближе, и осторожно, чтобы не потревожить женщину, села на край кровати. Сжав в своих руках ладонь Реджины, Свон рвано выдохнула. Еще никогда Миллс не выглядела настолько маленькой, как в этот самый момент. А потом, как будто в замедленной съемке, Эмма вспомнила слова своих родителей. «Истинная Любовь — сильнейшая магия» Быстро наклонившись, Эмма прикоснулась своими губами к холодным губам Реджины. А потом еще раз и еще, пока из глаз не полились непрошенные слезы. Не помогает. Не действует. Она в исступлении снова поцеловала Реджину, вкладывая в это все свои чувства и эмоции. И продолжила бы это бесполезное занятие, если бы не тактичное покашливание за спиной. Свон повернулась, не предпринимая попыток стереть дорожки слез на щеках. Румпельштильцхен как всегда появился вовремя. Вот только привычной усмешки на его лице не наблюдалось; мужчина был полностью серьезен. Его неизменная трость была сжата в правой руке, в то время как левая находилась в кармане. Эмма всхлипнула, непонимающе поднимая брови и сжимая руку Реджины немного сильнее. Голд усмехнулся, делая один шаг вперед; его взгляд полностью был сосредоточен на Миллс, и Свон тут же захотелось защитить брюнетку от мага. — Сделай что-нибудь, прошу, — взмолилась Эмма, — Проси что хочешь, я заключу с тобой любую сделку, но спаси ее! Голд усмехнулся, качая головой и притворно вздыхая: — Нет, нет, мисс Свон. Не моя привилегия спасать кого-либо. А затем, будто бы сжалившись над девушкой, бросив, перед тем как исчезнуть: — Магия здесь бессильна. Все что нужно Его Величеству — время. Эмма мгновение смотрела на красный дым, уже почти исчезнувший, но еще различимый, а потом вскочила, хватая вазу с тумбочки, и швыряя ту в стену. — Ненавижу!!!
