Развеять прах по ветру

      Гора Тунлу взяла наконец своё и погрузила Черновода в долгую спячку. Но выспаться ему было не суждено. В один день в сети духовного общения раздался низкий и вальяжный голос Хуа Чэна:       — Не хотел тебя тревожить, но…       Черновод проснулся самым худшим способом из возможных. Мгновенно распахнув глаза, он прислонил два пальца к виску и резко ответил:       — Но что опять? Я больше не пойду на небеса, хоть увеличь мне долг, не пойду!       — Этого делать и не понадобится. Просто подмени меня на некоторое время… У гэгэ пробле-       — Х-х-х, всё ясно.       Хуа Чэн продолжил деловым тоном:       — Безликий Бай вырвался и сходит с ума, на Небесах тоже полнейший хаос. У меня очень плохие подозрения. Боюсь, беспорядок может затронуть и твои владения, так что побереги себя, если ты понимаешь, о чем я.       Пауза.       — Я тебя понял.       Хэ Сюань бросил взгляд на стену. «Побереги себя» не было простой заботой, это значило самое что ни на есть предупреждение: побереги себя. Демон осторожно снял веер со стены и положил в рукав.       — Что с меня требуется?       — Прими мой облик и последи за кругом из людей. Стоящие в нём всегда должны держаться за руки — ни в коем случае нельзя допустить, чтобы круг был разорван. Это всё, что с тебя требуется. Так ты согласен? Наградой не обижу.       Хэ Сюань холодно ответил:       — Согласен.       Судя по голосу, Хуа Чэн остался даже слишком доволен ответом:       — Отлично, приходи скорее. Ох, кстати… — новые интонации Хуа Чэна явно не предвещали ничего хорошего. — Там в толпе кое-кто затесался. Этот твой Ши Цинсюань. Ну, в общем, имей виду. До связи!       Хэ Сюань аж задохнулся и взорвался:       — Кто?! Этот твой Ши Цинсюань?! Ты издеваешься надо мной?! Специально сказал это только сейчас, когда я уже согласился?! Какие ты, к дьяволу, цели преследуешь?!       Но духовная сеть замолчала, а включать заднюю было уже поздно.              Скрипя зубами от возмущения, Хэ Сюань принял облик Хуа Чэна и отправился ему на смену. Первое время он даже думал, что Собиратель цветов под кровавым дождём жестоко над ним пошутил, ведь среди толпы нечёсаных бродяг, которую Хэ Сюань обнаружил на главной площади императорской столицы, не было видно никакого Ши Цинсюаня. Исключительно чернь, стоявшая за руки в кругу.       Но потом «Хуа Чэн» разглядел.       Растрёпанный нищий бродяга с безобразными волосами, хромой ногой и висящей безвольно рукой — этот инвалид и был Ши Цинсюанем! Лишь отточенное актёрское мастерство позволило «Хуа Чэну» сохранить лицо невозмутимым и остановить глаза, которые было поползли на лоб от увиденного.       Ши Цинсюаня выдала его неуёмная, сводящая с ума болтовня. И хотя голос был хрипловат, интонации были знакомы до боли. Снова он! Снова. Он. И этот внешний вид… Хэ Сюань пребывал в глубочайшем шоке и, не будь он мёртв, наверняка сей же миг умер бы от разрыва сердца. Ши Цинсюань побратался с попрошайками! Неужели это общение с безумцами на острове Черновода дало свои плоды?! В прочем, поглядывая на «старину Ветра», как его называли бродяги, Хэ Сюань ощутил странную радость. Глаза Ши Цинсюаня вновь стали такими, какими были раньше: светлыми, яркими, с искрами озорства. Ши Цинсюань пал на дно победителем: он стал нищим инвалидом, однако отвоевал своё жизнелюбие.       Глядя на то, как Ши Цинсюань перешучивается с попрошайками, своими новыми друзьями, Хэ Сюань окончательно убедился в одной важной вещи. Ши Цинсюань жил счастливо на Небесах не за счёт украденной у Хэ Сюаня судьбы. Счастье жило в самом Ши Цинсюане и исходило из него всегда — независимо от того, какой судьбой его наградить: праздного богача, избалованного божества или же нищего калеки. При любых обстоятельствах он окружит себя друзьями. Осознав это, Хэ Сюань ощутил укол боли и в то же время облегчение.       «Хуа Чэн» крутил в голове эти мысли, глядя «старине Ветру» прямо в глаза. Демон пропускал мимо ушей поток его болтовни, но основной смысл уловил: Ши Цинсюань, не имея магических сил и принимая Черновода за Хуа Чэна, просил его о помощи в битве.       Узел в груди болезненно сжался, а затем расслабился. Внутри вдруг стало легко — как в предсмертной эйфории.       «Хуа Чэн» равнодушно перебил:       — Сам решай эту проблему.       Не слушая дальнейший поток сознания, «Хуа Чэн» схватил Ши Цинсюаня за шиворот и вытащил из круга людей, а затем от всей души отвесил ему крепкий удар — да такой, что старина Ветер отлетел прочь, несколько раз перекувыркнулся и упал ничком.       Толпа нищих заголосила:       — Старина Ветер?!       — Ты чего дерешься?!       Ши Цинсюань тут же вскочил на ноги и успокоил своих новых друзей. Его тело светилось божественным светом.       — Всё хорошо, всё хорошо, я жив! Он не по-настоящему ударил меня, только позаимствовал магических сил! Градоначальник Хуа, не стоило так…       Время пришло — шагу назад больше не было. «Хуа Чэн» взмахнул рукавом и бросил Ши Цинсюаню… Веер Повелителя Ветров. Ранее демон отнял у мира глоток воздуха, чтобы сохранить себе жизнь, но теперь пришло время возвращать долг.       Черновод задержался взглядом на предмете, который может стоить ему жизни. Ему хотелось посмотреть на одно маленькое чудо.       Рука Ши Цинсюаня крепко сжалась на веере, на тыльной стороне ладони вздулись вены, в глазах едва заметно показались кровавые прожилки.       Мгновение, резкий поворот, взмах!       На ровном месте поднялся в небо порыв ураганного ветра, который подхватил за собой дождь из горящих камней и унёс прочь!       «Хуа Чэн» проводил взглядом поток камней. Его губы сжались в едва заметную улыбку. За спиной у него послышался взрыв возгласов попрошаек:       — Бо… Божество?!       — Мать моя, старина Ветер, да ты, никак, и впрямь бессмертный небожитель?!       Хрипловатый голос Ши Цинсюаня:       — Что за… что за вопросы! Я же давным-давно говорил вам об этом. Ну что, теперь поверили? Не зря я трепал языком?       — Нет, нет, не зря! Я верю! Ого, старина Ветер божество, а мы, стало быть, лично с ним знакомы, теперь-то нас ждёт процветание, ха-ха-ха-ха-ха-ха…       — Старина Ветер, давай-ка обсудим, когда у тебя найдётся минутка взять нас с собой полетать, а?       «Хуа Чэн» посмотрел на развернувшееся представление и тихо хмыкнул. Снова Ши Цинсюань купается в лучах славы — но по лицу видно, что тот не в себе: то бледнеет, то краснеет, а лоб покрылся каплями холодного пота. Да уж, сейчас было не время разговаривать и просить возвратить веер назад.       Черновод отвернулся и ушёл.       Одежда двойника «Хуа Чэна» пропахла горьким пеплом и гарью, но Хэ Сюань этого не замечал. Он чувствовал свежесть, запах листвы в кленовом лесу, ветер на побережье моря, аромат цветов. Он слышал, как порыв ветра сдувает со стола божественные свитки, как шуршат и колышутся свежестираные рукава, как шумят заросли риса во владениях Юйши. Как идёт летний дождь, а кто-то заливисто смеётся, и капли вдруг летят Хэ Сюаню прямо в лицо.       Хэ Сюань чувствовал, как к нему в чертог вновь ворвался порыв ветра — и возвратилась жизнь.