Развеять прах по ветру

      Раньше Хэ Сюань грезил о мести, но теперь мечтал лишь закрыть историю с Ши Цинсюанем раз и навсегда. С этим человеком было связано слишком много бед, чувств и воспоминаний. Хэ Сюань был согласен с Ши Цинсюанем вот в чём: самым верным решением было увезти его хоть на край света и больше никогда не видеть. С глаз долой — из сердца вон. И раз уж этот наивный болтун всю молодость трепался об императорской столице — туда ему и дорога.       Когда на величественный город опустились сумерки, к его побережью пришвартовалась большая тёмная лодка. В ней виднелись чёрный силуэт гребца и светлый силуэт его путника.       Вокруг не было ни души, но окажись на берегу человек, то сквозь шум волн он бы услышал негромкое:       — …И больше никогда не попадайся мне на глаза.       Голос донёсся от чёрного силуэта, слившегося с тьмой лодки. Несмотря на грозные слова, хозяин лодки говорил устало, будто просто откупился брошенной фразой.       Светлый силуэт, ничего не ответив, убежал в город и скрылся в гуще домов. Тёмный силуэт вздохнул, развернул лодку в бескрайнее море и скрылся в ночи.       Хэ Сюань надеялся, что эта история наконец закончится. Однако следующие дни он не находил отдыха.       Прибрежный город обесцветился, посерел в сумерках и затих, а море почернело в преддверии ночи. Чёрная лодка демона стукнулась о берег и покачнулась. Белое пятно в ней зашевелилось — Ши Цинсюань трясущейся рукой опёрся о бортик и ступил на берег, по щиколотку промочив ноги и полы одеяний. Он прошёл несколько шагов по камням и песку и обернулся. В сумерках Ши Цинсюань выглядел… почти как сбежавший из сумасшедшего дома. Некогда богатые светлые одежды теперь выглядели дешёвыми и неряшливыми. Волосы в пути растрепались, выбились из причёски под порывами морского ветра. В темноте сумерек, в черноте длинных волос выделялось исхудавшее бледное лицо. Лицо больше не светилось от радости, а было искалечено сложным выражением тревоги, напряжения и глубокой потерянности. Так смотрят внезапно повзрослевшие дети, потерявшие дом и доверие к людям. Ши Цинсюань застыл и долго смотрел на демона в лодке. Затем резко развернулся и, подхватив одежды, без памяти понёсся вглубь улиц.       При воспоминании этого выражения лица на душе у Черновода сделалось скверно. С таким чувством можно было бы переживать убийство человека, не будь Хэ Сюань Князем Демонов. И всё же его душу кривило и раздражало от возникшей пустоты.       Хэ Сюань погрузился в мысли, обхаживая по периметру чертог Сумрачных вод. Казалось, будто его убежище странно опустело. Словно в него влетел порыв ветра — навёл шуму, потрепал бумаги на столе и занавески на окнах — и стремительно вырвался прочь. Всё вернулось на круги своя, но будто бы что-то исчезло. Исчезло тонкое ощущение жизни, на которое Хэ Сюань прежде не обращал внимание, пока не лишился.       Это была пора прощания со старой жизнью, к которой Хэ Сюань невольно успел привязаться. Лучшее, что можно было сделать — просто отпустить и жить дальше. Но отпустить прошлое целиком и полностью Хэ Сюань не мог.       Ноги сами привели его в комнату. Там, на столе, лежали фрагменты разорванного Веера Повелителя Ветров. Артефакт пора было или сжечь, как отживший своё, или привести в приличный вид и сделать памятным сувениром. Хэ Сюань выбрал второе.       Он уронил сонное тяжёлое тело на стул и придвинулся к деревянному столу. Разгладил худыми пальцами обрывки белого веера. В своё время Хэ Сюань так яростно его разорвал, что даже поломал деревянные лучи, к которым крепилась ткань. Сама ткань была разорвана и пропитана грязью и каплями крови, а в нескольких местах вовсе оторвалась от пластин. Хэ Сюань аккуратно очистил фрагменты веера от крови и разложил фрагменты на столе, словно складывая головоломку. Картина была ясна, оставалось лишь всё накрепко склеить.       Уже долгие годы Хэ Сюань ощущал, что его сердце — туго завязанный узел. Теперь этот узел затягивался так, что от боли скручивало внутренности. Но при взгляде на белый Веер Хэ Сюань испытывал иллюзию облегчения. Будто боль в груди на самую малость ослабевала.       Да, он отомстил, как и мечтал. Но… он вовсе не хотел вмешивать Ши Цинсюаня. Ещё до знакомства Хэ Сюань испытывал к Повелителю Ветров презрение и обиду и намеревался избегать контактов. Но в итоге бок о бок провёл с ним многие годы. Не оставалось выхода! Ведь Ши Цинсюань сам пристал к нему, как банный лист, и не оставлял «Мин И» в покое ни на минуту. Убалтывал до скрежета в зубах, отвлекал за обедом, всё время тянул за собой, чуть не вис на шее, даже уговорил с ним за компанию перевоплощаться в женщину! Никто не соглашался, один «лучший друг Мин-сюн», как дурак, в итоге потакал его прихотям.       А Ши Цинсюань приветливо улыбался ему, взмахивая метёлкой из конского волоса, и проталкивался к своему «Мин И» сквозь толпу божеств, не обращая на них внимания.       Ши Цинсюань весело жил за чужой счёт? Был самозванцем, который украл небесами завещанную другому лёгкую поступь? Глупости! Кого Хэ Сюань пытался обмануть? «Он прожил мою жизнь» — в этой мысли таилась главная ошибка. Да, быть может, на Ши Цинсюаня набросили чужую судьбу, словно украденную одежду. Однако он носил её уникально. Он прожил эту судьбу по-своему, Хэ Сюань бы так не смог. Жизнь била из Ши Цинсюаня ключом просто потому, что он сам был таким человеком. Радость, озорство, наивность, глупость, лёгкость на подъём принадлежали Ши Цинсюаню от рождения, кем бы он в итоге ни стал.       Вторая ошибка была в том, что Хэ Сюань вовсе не ненавидел Ши Цинсюаня. Иначе бы с самого начала не позволил и дотронуться до себя. Они сошлись не просто так, а потому что дополняли друг друга.       Душа Хэ Сюаня напоминала холодную морскую пучину, в которой погибали корабли. Пучина тянула на дно, сдавливала ребра и лишала дыхания. Повелитель Ветров насильно вливал в Хэ Сюаня недостающий воздух. Рядом с ним сердце переставало лежать камнем на дне чёрной пучины, морской узел в груди ослаблялся. Теперь Хэ Сюань остро ощущал утрату и тосковал по лёгкости, спонтанности, наивности и доверию, которое не заслуживал. Всё это исчезло вместе с Повелителем Ветров. Хэ Сюаню хотелось украсть хоть кусочек из прошлого и сохранить на память.       Ни хорошее, ни плохое прошлое не забудешь и не выбросишь из жизни. Оно останется кирпичиком в фундаменте настоящего, останется прахом после смерти.       — Мин-сюн, ты такой хмурый, тебе, наверное, душно?       Ши Цинсюань непринужденно взмахнул веером, и окно распахнулось, в комнату ворвалось свежее дуновение ветра, а в лицо «Мин И» полетели шторы. Повелитель Ветров легко встряхнул веером и свернул его, после чего игриво похлопал древком по открытой ладони. Будто вся сила могущественного артефакта была для юноши лишь забавой.       — Ну вот, совсем другое дело! Да, Мин-сюн? А лицо всё такое же мрачное, ха-ха-ха-ха!       Да, Веер Повелителя Ветров был важным напоминанием не только о его бывшем хозяине, но и о собственной жизни Хэ Сюаня. Месть осталась в прошлом, но некоторые вещи сохранились — и не покинут душу уже никогда.       Хэ Сюань вышел из комнаты и вскоре вернулся с четырьмя чёрными сосудами. Первый сосуд был маленькой погребальной урной. Демон открыл крышку, взял пальцами щепотку сизого праха и отсыпал в чернильницу. Вторая чаша была до половины засыпана рыбьей чешуей. На дне третьей густела тёплая смола, а в четвёртой лежал белый порошок. Создав магический огонь, Хэ Сюань отварил чешую в морской воде, а затем вылил отвар в погребальную урну. Следом всыпал немного белого порошка. Наконец, он набрал на палочку немного смолы и перемешал полученную в урне смесь. Клей и чернила с демоническим прахом были готовы.       Не теряя времени, Черновод тщательно промазал тёплой густой смесью каждый сломанный луч веера, а к лучам приклеил оторванные кусочки ткани. В завершение ремонта Хэ Сюань окунул кисть в чернильницу и обновил иероглифы Ветра. Теперь Веер Повелителя Ветров был как новенький. Хэ Сюань повесил веер сохнуть на стене, там, куда открывался вид из любой точки комнаты. Бесполезный артефакт бывшего божества напитался прахом Князя Демонов и остался на стене в качестве памятного сувенира.       Умелые руки с мастерством фокусника то выписывали веером восьмёрки, то изображали им волны и извивающихся небесных драконов, то вдруг перехватывали артефакт покрепче и разрезали им воздух, словно тончайшим лезвием. Мастерство владения веером, недоступное никому, кроме его хозяина.       Как меч напоминает о войне и сражениях, так и веер напоминает о ветре. Хэ Сюань отнял у мира один глоток воздуха, припрятав его себе напоследок.