Experimental Equations

      Феликс не будет врать: он всегда находил Хенджина горячим. Он не до конца уверен, что именно в нем такого, что заставляло его двигаться, он просто знал, что это так. Хенджин делал что угодно, и Феликс был сбит с толку, его мозг уже спускался в кроличью нору «пожалуйста, вставь мне свой член в рот».       Но дело не только в этом. Когда Феликс был с Хенджином, у него сводило живот точно так же, как это было в седьмом классе, когда он влюбился в какого-то восьмиклассника по имени Брэди, или когда он начал встречаться с одной девочкой в старшей школе, которая всегда собирала волосы в высокий хвост. Феликс хотел держать Хенджина за руку, класть голову ему на колени, когда тот играл в видеоигры, и носить одежду друг друга. Феликс, может, и похотливый, но также он романтик.       Хорнимантик, если угодно.       Но Феликс не собирался рисковать, испытывая чувства к своему другу. И он также не хотел ненароком задеть чувства Хенджина, переспав с ним. В конце концов, они знали, насколько слабым было его сердце. Это не закончилось бы добром ни для одной из сторон, поэтому, само собой разумеется, Феликс считал свое влечение к старшему напрасным.       Так было до тех пор, пока они не посетили Австралию.       Они сидели рядом друг с другом во время полета на юг, пальцы Хенджина барабанили по общему подлокотнику, когда он слушал музыку в наушниках. Как бы сильно Феликс ни любил его, он забыл достать из багажа свои собственные наушники, а дробь пальцев постепенно начинала сводить его с ума.       Феликс потянулся, прижимая руку брюнета к подлокотнику, эффективно прекращая раздражающее постукивание. Плохой ход, учитывая, что Феликсу теперь приходилось смотреть на разницу в размерах их рук: пальцы Хенджина на целых четыре сантиметра длиннее его собственных.       Боже, Феликс хотел, чтобы эти руки были у него во рту.       Хенджин достал один из своих наушников.       — Феликс?       — Извини, — Феликс быстро отдернул руку, — этот… — он побарабанил пальцами по подлокотнику в качестве примера, — звук раздражал меня.       Хенджин хихикнул на это, его глаза превратились в маленькие полумесяцы. Феликс прикусил губу, моля Бога, чтобы ВВ-крем, который он нанес утром, замаскировал румянец, который решил появиться на его щеках.       — Если ты хотел взять меня за руку, то мог бы просто сказать об этом, — сказал Хенджин, хватая блондина за руку и переплетая их пальцы вместе, — ты же знаешь, я не против скиншипа.       Да, подумал Феликс про себя, его сердце бешено колотилось в груди, я знаю это слишком хорошо.

———

      Их пребывание в Австралии было чертовски напряженным. Было запланировано два концерта, два эпизода их шоу (Феликс все еще не имел ни малейшего представления о том, для чего именно они это делали) и множество мест, которые они хотели посетить. Хотя Феликс знал, что все будет весело и захватывающе, но также знал, что это будет утомительно.       В первую ночь, перед концертом в Мельбурне, Феликс решил немного поспать. Он рухнул на свою кровать — разделив комнату с Хенджином, как настаивал старший, — когда услышал, как кто-то постучал в дверь.       — Хенджин! Феликс! — крикнул Чан с другой стороны двери, — одевайся, плавать идем.       — Почему? — Феликс заскулил в подушку, — я хочу спать.       Хенджин, предатель, открыл дверь их лидеру, блондин вошел так, словно эта комната принадлежала ему. Старший пощекотал его лодыжку, заставив Феликса отдернуть ногу, чтобы избежать неприятного ощущения.       — Давай, ты же любишь плавать.       — Нет, — возмущенно возразил Феликс.       — Тебе понравится вода, как только ты окажешься в ней.       Феликс покачал головой.       — Дай мне поспать.       Хенджин вышел из ванной, сел на другую двуспальную кровать и надел ботинки.       — Ты идешь, Ликс?       Феликс повернулся в сторону, чтобы посмотреть на него. На нем была серая футболка и оранжевые плавки, и Феликс в миллионный раз в своей жизни почувствовал себя так, словно его проверяют. Он что-то напевал размышляя. Если Хенджин собирался идти, тогда…       — Может быть.       Чан усмехнулся его очевидной предвзятости.       — Что ж, когда ты примешь решение, остальные будут ждать в бассейне.       — Ладно.       Хенджин встал, подойдя к Феликсу, распростертому на матрасе. Он ткнул его в бок, и Феликс перевернулся. Хенджин склонил голову набок и его волосы упали на правую бровь.       — Ты идешь? Я буду ждать тебя.       Феликс на мгновение задумался.       — Конечно, — ответил он, протягивая руку. Хенджин взял ее и стащил Феликса кровати, — я не знаю, когда снова буду в Австралии, так что с таким же успехом я мог бы поплавать прямо сейчас. В Корее все по-другому.       Феликс выпрямился, отряхивая колени и быстрым движением снимая рубашку. Он порылся в своем багаже, натягивая один из своих спортивных топов, который высыхал быстрее, чем хлопчатобумажный, который был на нем до этого. Феликс снял свои джинсы и надел плавки. Блондин украдкой взглянул на Хенджина, любопытствуя, смотрит ли тот на него, но он был чем-то занят в своем телефоне, отвлекшись.       Феликс сдержал вздох разочарования, прихватив полотенце из ванной и слегка нахмурившись.       — Готов? — спросил Хенджин, оставляя свой телефон на тумбочке. Он застыл в дверях ванной, протянув руку. Феликс молча протянул ему полотенце, проходя мимо.       — Да, — в конце концов ответил он, засовывая ноги в шлепанцы. Они вышли из своей комнаты, а дверь за ними закрылась. Они уже почти подошли к лифту, когда Феликс похлопал себя по карманам.       — Черт, ключ…       Хенджин вытащил маленький ключ из своего кармана.       — Забрал.       Феликс вздохнул с облегчением.       — Слава богу.       — Хенджин тоже все помнит, — поддразнил брюнет, заработав несильный толчок от Феликса. Когда лифт слегка жутковатым голосом робота объявил, что они находятся на нижнем этаже, Феликс нетерпеливо вышел в вестибюль и направился к черному ходу, уже забыв о своей прежней сонливости. Позади него улыбался Хенджин, которому нравился блондин и его очевидная любовь ко всему австралийскому.       — Рад, что ты смог присоединиться к нам, — крикнул Чан, уже находясь в воде, — мы думали, что ты заблудился.       — Ой, отвали, — невесело сказал Феликс, — ты же знаешь, я ненавижу двигаться после перелета.       Внезапно рядом с ним появился человек — Джисон.       — Тогда получай удовольствие, соня, — сказал он, и, прежде чем Феликс успел усомниться в его загадочном заявлении, чьи-то руки легли ему на бедро и плечо, резко толкнув. Феликс взвизгнул, его конечности задергались, когда он первым упал в бассейн, теплая голубая вода окружила его. Феликс какое-то мгновение бился, прежде чем пришел в себя и вынырнул, выплюнув полный рот воды в черноволосого преступника.       — Была допущена ошибка, — прокомментировал Сынмин, когда Феликс выполз из бассейна, насквозь промокший. Он бы не разозлился так сильно, но он не собирался мочить свою рубашку, так что Джисон оказался под ударом.       Джисон взвизгнул, когда Феликс погнался за ним вокруг бассейна, поймав его с помощью Хенджина.       — Перемирие? — спросил хитрый блондин.       — Перемирие, — согласился Хенджин.       Джисон умолял о прощении, но он был не ровня этому дуэту. Хенджин и Феликс нападали, как хищники из «Мира Юрского периода», оттачивая свою добычу, за исключением того, что Джисон определенно не был Крисом Праттом. Они схватили его за конечности — Феликс за ноги, а Хенджин за руки — Джисон кричал все это время.       — Три… Два… — вели они отсчет, позволив ему продолжать, — один! — Джисон был сброшен в воду с не слишком достойным возгласом и шлепком из-за того, как он ударился о поверхность воды больше, чем удовлетворил жажду мести Феликса. Другие рассмеялись, голова Джисона высунулась из воды, его волосы прилипли к лицу и закрывали глаза.       Хенджин и Феликс стукнулись кулаками, гордясь своей умелой работой. Феликс посмотрел на него снизу вверх, слегка прищурившись, потому что солнце клонилось к закату. Хенджин был неземным, даже когда был размытым. От этого блондину захотелось плакать — как кому-то позволялось так выглядеть и при этом быть таким добрым?       Он рассмеялся, а Феликс рефлекторно улыбнулся в ответ, не расслышав, что он сказал.       — Что? — спросил Феликс, подходя ближе, будто это могло помочь ему расслышать. Хенджин рассмеялся, его голова по привычке задиралась вверх, когда он хихикал.       — Я сказал, — повторил Хенджин, хватая Феликса за талию, — наше перемирие окончено.       Черт, я ослеплен любовью, подумал Феликс, когда его мир накренился вокруг своей оси, солнце замерцало за предметом его привязанностей, когда они вместе упали в воду. Под водой Феликс все еще чувствовал руки Хенджина на своей талии, прикосновение обжигало, его не могла остудить даже вода. Он снова промок насквозь, но если честно, Феликс даже не разозлился.       — Прости, — нерешительно извинился Хенджин, как только они оба всплыли на поверхность, ближе, чем ожидал Феликс. Руки блондина дергались, когда он ступал по воде, половина его разума призывала его положить руки на талию Хенджина — которая, кстати, была незаконно горячей — за исключением того, что если он сделает это, то точно утонет. Подходящая цена, — подумал Феликс, но его товарищи, вероятно, с этим не согласились бы.       Феликс сказал Хенджину, что все в порядке, и остаток вечера прошел как обычно. Менеджер вручил им водонепроницаемую камеру (которую Чонин, осознав это, взволнованно бросил в воду), и они сняли еще один эпизод «SKZ-TALKER». К концу вечера все были измотаны, устав от гонок и дураченья в течение более чем четырех часов. К тому времени солнце уже село, и они, вероятно, собирались лечь спать позже, чем нужно, но такова была цена веселья — цена, которую они были рады заплатить.       Хенджин, к большому огорчению Феликса, отказывался надевать рубашку всю обратную дорогу до их комнаты.       — В Австралии людей не волнует мужская грудь, — пробормотал Хенджин, наслаждаясь тем, что никто и глазом не моргнул, увидев, что он разгуливает без рубашки, — и это чудесно.       — Рад, что ты так думаешь, — пробормотал Феликс. Глядя куда угодно, только не на тонкую талию Хенджина. Он правда был не в настроении трахаться посреди вестибюля пятизвездочного отеля. Поднимаясь на лифте обратно, Феликс прислонился к плечу Чана, усталость наваливалась на него по мере того, как они приближались к своему этажу.       Чан передал Феликса его соседу по комнате, а Хенджин нежными прикосновениями отвел сонного парня в их комнату. Феликс застонал, когда Хенджин включил свет, тот сказал ему перестать ныть и принять душ.       — Ты говоришь мне идти первым? — спросил Феликс.       — Да, — сказал Хенджин, — если ты этого не сделаешь, то заснешь, как только сядешь и будешь в беспорядке утром.       — Блядь, люблю тебя, — застонал Феликс в знак признательности, — я у тебя в долгу, — он исчез в ванной, намереваясь действовать быстро, чтобы Хенджину не пришлось страдать в полувлажном, пропитанном хлором одиночестве. Он не видел, как покраснело лицо Хенджина, слова блондина задели его за живое.       Феликс, закрыв за собой дверь и прислонившись к ней, испустил тяжелый вздох облегчения. Оставшись наконец один, он мог позволить себе пофантазировать, не опасаясь быть пойманным. Феликс запер дверь, радуясь, что механизм был бесшумным, иначе Хенджин понял бы, что он собирается делать нечто большее, чем просто принять душ.       Феликс включил воду, переключив регулятор на три четвертых оборота в положение «горячая» и подождав минуту, пока вода нагреется. Пока она грелась, он занялся рытьем в своей сумке с туалетными принадлежностями в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить смазкой. Феликс издал тихий радостный возглас, когда наткнулся на маленький флакончик средства для ухода за волосами с маслом жожоба.       Он подойдет идеально.       Феликс нырнул в душ, сначала приведя себя в порядок и смыв остатки воды из бассейна с волос и кожи. Он провел рукой по волосам, зачесывая их назад и убирая с глаз, подняв лицо навстречу потоку воды. Открыв рот, Феликс позволил воде окатить себя, чувствуя, как она оглаживает его черты, словно движущаяся маска. В этот момент он наслаждался несколькими секундами столь необходимой тишины.       А потом в голову закрались мысли.       Феликс повернулся, позволив воде каскадом стекать по его спине. Рука его скользнула вниз от живота к промежности, где он начал играть со своим членом, его маленькие пальчики приподняли его и несколько раз слегка погладили. Феликс уже был наполовину возбужден от мыслей о Хенджине, так что ему не потребовалось много времени, чтобы достичь полной разрядки, запрокинув голову в желании.       — Блядь, — пробормотал Феликс себе под нос, снова поворачиваясь лицом к потоку воды. Она была недостаточно горячей, чтобы обжечь или причинить боль, но все еще достаточно теплой, чтобы чувствовать себя чужой в его руке. Феликс неторопливо поглаживал свой член сверху и вниз, наслаждаясь ощущением мягкого плюша вен вдоль твердого ствола, ощущением туго натянутой кожи на красной головке. Он выругался себе под нос, всхлипывая, когда представил, что рука принадлежала Хенджину, а не ему.       Феликс, как и большинство молодых людей, хорошо знал себя и понимал, когда выходит за рамки дозволенного, и как бы ему ни нравилось играть с самим собой, у него были строгие временные ограничения. Хенджину тоже нужно было принять душ, и он не хотел быть мудаком, заставляя того ждать, сидя в спальне в своих оранжевых шортах, которые слишком низко сидели на бедрах, чтобы быть уместными.       Черт, его бедра. Это заставило Феликса почувствовать, что он вот-вот сойдет с ума от того, как сильно он хотел прижать Хенджина к полу и оседлать их. И его талия, Боже… Хенджин был худым, его живот обманчиво плоский, не показывающий, насколько сильным был старший из-за своей преданности танцам.       Все в Хенджине было обманчивым, но в хорошем смысле. Его грациозная манера двигаться во время танца уравновешивалась неуклюжими взмахами руками, когда он смеялся или был поражен. Если бы Хенджин захотел, он мог бы быть таким смертоносным — таким внушительным, — но вместо этого он предпочел быть мягким и нежным, любящим и милым, как немецкий дог.       Феликс тешил себя мыслью о том, что Хенджин отбросит свою милую натуру и опустошит его так, как, он знал, он мог. Он схватил масло жожоба и открыл крышку, вылив на ладонь лужицу размером с пятицентовик. Феликс отступил от воды, не желая, чтобы она смыла самодельную смазку.       Подняв ногу и поставив ее на бортик ванны — очень осторожно, — Феликс обхватил себя рукой за спину и запустил под задницу свои смазанные маслом пальцы. Сначала его движения были осторожными и нежными, просто поглаживая, прежде чем он стал немного смелее и начал проталкивать пальцы внутрь своего входа, средний палец исчез в нем.       Поначалу прикосновение к себе никогда не кажется чем-то особенным — просто растяжение мышцы, — но со временем, включившись, вы почувствуете это всем своим существом. Это было похоже на почесывание зуда, до которого почти невозможно добраться, но как только ты до него доберешься? Это божественно. Чувство нарастало, давление росло неописуемым образом, и казалось, что одновременно есть все и ничего.       Довольно скоро Феликс вошел в себя тремя пальцами, прижавшись грудью к холодной стенке душа. Покрытые паром плитки были гладкими на его сосках, отчего он чуть не вскрикнул от чувствительности. Феликс подумал о том, каково это, если бы Хенджин был позади него, его руки ласкали его соски, в то время как Феликс ласкал себя пальцами и прижимался к нему спиной. Он думал о члене Хенджина, о его длине, прижатой к его заднице или бедру, твердом.       Феликс поднес свободную руку ко рту, прикрыв свои открытые, задыхающиеся губы. Он не знал, насколько тонкими были стены, и не хотел рисковать тем, что Хенджин может услышать его, как бы горячо это ни было. Феликс, вероятно, упал бы без чувств и умер, если бы Хенджин застукал его трахающим себя пальцами в душе.       Прикрыв рот рукой, Феликс тихо заскулил, его глаза закатились, когда фантазия овладела им. Он представил, что его маленькая рука принадлежит Хенджину, а его гораздо более длинные пальцы безжалостно нажимают именно туда, куда хотел он. Феликс представил, что рука, закрывающая его рот, на самом деле принадлежала Хенджину, а парень-брюнет прижимался к нему всем телом и шептал непристойные слова ему на ухо.       — Ты такая шлюха, да? — спросил воображаемый Хенджин, проводя пальцами по частям Феликса и вверх по его чувствительным бедрам, — ты не можешь насытиться мной, верно?       — Я не могу, — закричал Феликс, уткнувшись в его руку, — не могу, не могу, я не могу… Черт, Джинни… — Феликс замолчал, услышав его имя, слово, едва различимое для собственных ушей. Он продолжал давить ладонью, попеременно вдавливая пальцы внутрь и потирая ими свой вход. Член Феликса жалобно ныл у него между ног, парень безнадежно возбудился при мысли о том, что его друг погубит его.       Его дыхание стало отрывистым и высоким, низкий голос Феликса перешел в фальцет, когда он прикусил свою руку. Он был так близко. Так, чертовски близко.       Феликс убрал руку ото рта и прислонился холодной щекой к стене. Засунув пальцы внутрь себя, прижимая их как можно ближе к простате, а другую положив на член, Феликс начал быстро добиваться кульминации, не щадя своего бедного тела.       Феликс прикусил губу, чтобы громкий крик не сорвался с его уст, в то время как его сердце билось все быстрее и быстрее, разум погружался в пустоту, а живот дергался и сокращался, кончая сильнее, чем за последние недели. Добрых пятнадцать секунд Феликс чувствовал себя на седьмом небе от счастья, его разум был очищен от всякой вины в тумане полной эйфории.       У Феликса перехватило дыхание, все его тело расслабилось, но отказывалось сдвинуться с места. Он чуть было не решил убрать ногу с бортика ванны, но, с другой стороны, Феликсу было так удобно именно там, где…       О, черт, — подумал Феликс, почувствовав, как его нога сдвинулась с места, а затем внезапно опора на ванну полностью исчезла, и парень, запутавшись, рухнул на пол душа. Он издал недостойный вопль, когда его рука зацепилась за занавеску для душа, и маленькая ткань с принтом «голубая и темно-синяя волна» упала на его распростертое тело, в то время как вода все еще лилась на него градом.       Феликс слышал, как Хенджин встает, где бы он ни был, и бросается к двери в ванную       — Что там произошло? — обеспокоенно спросил Хенджин через дверь. Он подергал дверную ручку, — ты в порядке?       Феликс отбросил от себя занавеску и сел, весь в синяках и ссадинах от падения. Он опустился на колени и выключил воду, прежде чем встать, глядя на беспорядок вокруг себя, не зная, что делать. Феликс вздохнул, разум вернулся к нему после того, как рассеялся туман после оргазма.       — Я в порядке! — крикнул Феликс, оборачивая полотенце вокруг талии. Он убрал все без исключения компрометирующие улики дрочки, прежде чем открыть дверь и с раскрасневшимся лицом предстать перед предметом своей привязанности. Феликс надеялся, что Хенджин перестанет дразнить его и убедится, что с ним все в порядке.       — Что случилось? — снова спросил Хенджин, теперь уже почти сухо.       Феликс постарался изобразить на лице пренебрежение, а не «Я только что ласкал себя в душе при мысли о тебе».       — Ох, просто, ты знаешь, э-э… — Феликс пожал плечами, — мыло?       Хенджин смотрит мимо Феликса в ванную, приподнимая брови, когда видит повсюду воду и занавеску для душа на полу.       — А я-то думал, что я неуклюжий. Как ты думаешь, мы сможем все исправить сами, или нам лучше позвонить персоналу отеля?       — Я думаю, ее просто нужно повесить обратно на крючки, — ответил Феликс, неловко теребя край полотенца, нервничая из-за разговора с Хенджином после, ну… Этого. Чем больше он думал об этом, тем больше краснело его лицо. Черт, сейчас Феликс был абсолютной противоположностью беспечности.       — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Хенджин, озабоченно нахмурив брови, — ты сейчас покраснел.       Феликс предварительно прочистил горло, опасаясь, что в противном случае его голос надломится.        — Может быть, солнечный ожог? Мы пробыли там очень долго, — Хенджин удивленно приподнял бровь, выглядя неубежденным, но, к счастью, не стал развивать тему дальше. Его подозрительный взгляд исчез, когда он увидел, как Феликс вздохнул, а плечи усталого парня поникли.       — Хорошо, — сказал Хенджин, — я поправлю занавеску, приму душ, а потом отправлюсь спать. Обязательно высуши волосы перед тем, как лечь.       — Я так и сделаю, — мягко улыбнулся ему Феликс, — не поскользнись, как я.       Хенджин рассмеялся над этим, и на сердце Феликса потеплело. Это было приятно — заставлять человека, которого ты любишь, испытывать радость.       — Никаких обещаний, — поддразнил Хенджин.       Феликс снял полотенце с пояса и вытер волосы, оставив его накинутым на шею, пока искал свежий комплект одежды. Первоначально он намеревался дождаться, пока Хенджин примет душ, прежде чем они оба пойдут спать, надеясь на один из тех хороших ночных разговоров, которые, как правило, порождают множество шуток внутри, но Феликс, должно быть, устал больше, чем он думал.       Когда его волосы (в основном) высохли, а тело (в основном) было одето, Феликс забрался под простыни огромной кровати, на которую претендовал. Устроившись на матрасе, он отключился, как свет.

———

      Дверь в ванную открылась, и вошел Хенджин, готовый смыть грязь со своего тела. Он провел в ванной целых пять минут, пытаясь заново повесить занавеску, которую сорвал Феликс. Занимаясь этим, Хенджин заметил, что пол в душе у него под ногами немного скользкий.       Сначала Хенджин был сбит с толку, наклонившись, чтобы стереть немного липкого остатка со своего пальца. Он потер его между большим и указательным пальцами. На ощупь это было похоже на… Масло? Почему у Феликса было масло в душе?       Хенджин, вечно любопытная сучка, сразу почувствовала потребность в сыщике. Он огляделся, открывая гостиничные шкафчики и свои и сумку Феликса с туалетными принадлежностями в поисках чего-нибудь, что могло бы объяснить маслянистый осадок. Он нашел в сумке маленькую дорожную бутылочку с маслом жожоба. Хм.       Разве ты не должен был, типа, наносить его только на сухие волосы? Для чего еще Феликс мог использовать это масло? Он явно воспользовался им в душе, чего в инструкции явно говорилось не делать, так что Феликс был либо идиотом, либо…       Ой.       В этом есть смысл.       Хенджин положил маленький флакон с маслом обратно, убедившись, что сумка Феликса осталась точно такой, какой он ее оставил. Хенджин пытался убедить себя, что те негромкие звуки, которые он слышал от Феликса, пока тот был в душе, на самом деле были соседским телевизором или еще каким-нибудь дерьмом, как он сначала предположил. Или что Феликс упал, потому что был идиотом, который пытался обработать свои волосы маслом жожоба в душе, а не… Не идиотом, который мазал себя маслом жожоба в душе.       О, боже. Феликс трогал себя в душе.       Хенджин, такой же краснолицый, каким был Феликс ранее, зашел в душ после того, как начисто вытер пол тряпкой, чтобы предотвратить очередную бойню с занавеской. Он включил воду, но оставил ее холодной в отчаянной попытке унять стояк, который настаивал на том, чтобы подрочить. Хенджин проклинал себя и свою слабость к симпатичному блондину, когда в конце концов сдался, увеличив температуру и доведя себя до оргазма, его низкое ворчание и хриплое дыхание наполняли воздух точно так же, как высокие и легкие стоны Феликса.       Хенджину было интересно, о чем думал Феликс, когда делал это. Думал ли он о незнакомце или, возможно, о ком-то, кого он знал? О члене группы?       О нем?       Черт, это было бы так сексуально.       Хенджин представил, что его рука — это не его рука, а рот Феликса. Боже, он выглядел бы так великолепно под ним, облизывая его член и целуя его бедра. Хенджин устанет от поддразниваний Феликса, но не заставит его остановиться, вместо этого свободно запустив руку в его волосы и чувствуя, как он скользит ртом вверх и вниз по всей его длине.       Хенджин умер бы на месте, если бы поднял взгляд, с широко раскрытыми глазами и расширенными от вожделения зрачками. Он, вероятно, отпустил бы глупый комментарий, что-нибудь о «Fortnite» или устаревшую ссылку на малоизвестное аниме, но Хенджин не смог бы его отругать, потому что он сразу же вернулся бы к поцелуям и котенку, облизывающему его кончик.       Колени Хенджина задрожали, когда он подумал о Феликсе, предаваясь мыслям, которые сдерживал месяцами. Он так долго был таким хорошим, избегая думать о своем симпатичном друге в такой непристойной манере после того, как сказал себе, что Феликс недостижим и что отношения с ним нереалистичны и глупы, и все же он был здесь, ноги дрожали при мысли о роскошных губах блондина.       Боже, это только усилило бы желание Хенджина к нему, но мужчина ведь может мечтать, верно?       Хенджин застонал в ладонь, когда кончил и наблюдал, как густая белая жидкость стекает в канализацию. Он не мог поверить себе — подрочить на своего друга, когда тот был менее чем в двадцати футах от него, через (как узнал Хенджин) очень тонкую стену. И что еще хуже, он увлекся мыслью о том, что Феликс увлекся мыслью о нем. Поговорим о жутком, черт возьми.       Хенджин со стыдом убрал за собой, высушил волосы и быстро переоделся в одежду, которую принес с собой в ванную (что он сделал только из страха перед необходимостью одеваться перед сонным Феликсом — он же самый симпатичный и прилипчивый Феликс). Он выключил свет в ванной и, спотыкаясь в темноте, добрался до своей кровати, включив настольную лампу только для того, чтобы найти зарядку для телефона.       Хенджин подключил свой телефон и положил его на прикроватную тумбочку, глядя на спящее тело Феликса на соседней кровати. Одна из его ног каким-то образом выскользнула из-под простыни и лежала поверх подушки, которую в данный момент обнимала блондин.       Хенджин, в идеальном мире, отодвинул бы подушку, а Феликс проснулся бы и пробормотал:       — Джинни? — затем Хенджин мягко успокаивал его и брал сонного мальчика на руки, который обнимал его в ответ и удовлетворенно мурлыкал, счастливый свернулся калачиком рядом с ним. В идеальном мире именно это и произошло бы.       Но это не идеальный мир, поэтому Хенджину пришлось спать одному.