Как в дешевой мелодраме

— Ты серьезно, блять? Киса шмыгает носом. Не потому что ему обидно и он сейчас расплачется — во прикол, ага — просто он торчок ебаный, у него это, можно сказать, профессиональное. Сука. Ваня давит усмешку на последнем слове. Жопа ноет пиздец как. Тянет одеяло почти до носа и наблюдает за тем, как быстро Боря одевается. Как всегда. А еще под его взглядом всегда хочется прикрыться, что Ваня и делает. Кому тут сдались его волосатые ноги, пугающий до усрачки хуй и раскрасневшаяся рожа. Они это даже не обсуждали никогда. Просто иногда трахаются. Просто Ваня купил нормальную смазку, чтобы была. Просто в упаковке почти ничего не осталось, надо новую заказать. Просто это бесит. Вымораживает нахуй. Ваня вспоминает, какое у Бори на следующий день бывает спокойное лицо. Хочется об стену раскрошить. — Опять свалишь, да? Типа не было нихера? Че папочка ответственность брать не научил? Поюзал и вышвырнул, да? Я ж не Лелек. Тренируешься, чтоб потом в койке не налажать? Боря молчит. Молчание знак согласия типа. Вне секса вроде можно так считать. Ваня прошаренный — натыкался на эту хуйню пару раз. Только это почему-то в его сторону не работает. Он, хоть убейте, не помнит, чтобы Боря его спрашивал: «Слыш, тебе норм вообще, что я еблан конченый и по-человечески трахаться не умею?». Киса бы страдальчески промолчал, потому что другое ему все равно не предложат. Жопу не порвал и на том спасибо. А что там с его душой происходит… кого ебет чужое горе? У него она вообще есть или дьяволу за наркоту продал? — Ну и пиздуй! Пиздуй, блять! Боря смотрит на него глазами-оленятами. Наставить бы еще рога, но Кису ни к кому больше не тянет. Как отрезало, блять. Девчонки перед ним сиськами на тусовках трясут, а он в толпе ищет знакомую белобрысую макушку. Следит. Было бы зачем. Он же святоша конченая. По ночам стихи для любимой учит, чтобы не ударить в грязь лицом, и время от времени кента в жопу трахает. Лобзания на вписках не его тема как бы. Фу! Фу. Срамота. Так — бухает, под музло дергается и в толчок иногда съебывает. Отлить! Ваня теперь тоже отлить. Кому расскажешь — у виска, сука, покрутят. Ваня Кислов и в толчок без гандонов. Боря же с ним на людях стремается. — Съеби из моего дома нахуй, заебал. Пока я тебя с лестницы не спустил. Дышится легче на балконе с сигаретой во рту. Удивительные метаморфозы Вани Кислова. Облако сигаретного дыма сродни глотку чистого воздуха. Гомоебля не такой уж и зашквар. Жопу не жалко, если для Бори. Боря чешет по детской площадке и даже не оглядывается. Ваня бы тоже не оглядывался, только плюсом пинал бы все вокруг. А этот дохуя вежливый, даже «пока» сказал, когда его в подъезд выперли. Тут тоже понятно — ебаться хочется. Киса типа не осуждает. Он сам перед одной девчонкой до последнего хвостом крутил, хотя их недо отношения по швам трещали. Ваня проебывался, как мог, и вел себя, как мудак последний. Сука, они так похожи. Но нет, блять. Нет. На девчонку похуй абсолютно. Ваня даже имени ее не вспомнит, а вот творить такую хуйню со своим братаном — это надо иметь железные яйца и ноль мозгов. Киса кутается в одеяло и снова носом шмыгает. Холодно. Он даже трусы не надел. Какие ему трусы? Многострадальная жопа вся в смазке, а живот уляпан собственной спермой. Ему бы в душ. Смыть с себя эту хуйню и забыть. А лучше принять ванну. Набрать воды до краев и утопиться, чтобы наверняка. Если он Киса, то почему с ним не сделали это в детстве? Всем было бы заебись. Сил хватает на еще одну затяжку. Он весь Борей пропах за эти сколько там минут? В носу стоит его запах. На теле фантомно ощущаются руки. Ваня представляет, с какой силой будет драть себя мочалкой, чтобы это перебить. А можно было всего-то Хэнка нахуй послать, когда он его драть собрался. Даже не сегодня, а еще тогда — в первый раз. Ваня грустно усмехается с сижкой во рту — не можно. Интересно, что на это училка по литре скажет?