Трескающийся лёд

С момента разговора с бабулей прошло три года. Вопросы о замужестве были уже в порядке вещей у Глэсс. Каждая старушка в деревне имела обыкновение под утро представить свое чадо или племянника, некоторые предлагали уже занятых. Во время этих разговоров шестнадцатилетняя Глэсс хотела закрыть уши и убежать в снежную пустыню, которая находилась вокруг деревни. Всё дальше от жилищ она уходила в поисках огненных рыб. Они грели мысли. Несколько недель назад Сондра вышла замуж. Они долго не выходили из брачного чума, а когда вышли, то девушка выглядела ужасно. От прошлой энергичной и горячей сестры остался лишь пепел. На щеках постоянно были засохшие дорожки от слез, а волосы долгое время были не убраны. Девушка не выходила из их общего с избранником чума и никого не впускала. Голос ее был охрипшим и глухим. После долгих и утомительных уговоров её единственным посетителем стала Глэсс. В моменты, когда девушка была с сестрой, вторая становилась оживленнее и общительнее. Она делилась с ней своими мыслями, но ни за что не говорила, что потушило огонь в ее сердце. Изящный гребень из кости проходил по темным волосам девушки, та податливо вертела головой за ним. Глэсс взяла на себя обязанность ухаживать за сестрой, даже не обращая внимания на отпирательства. Её пальцы успокаивающе гладили всё ещё упрямые волосы Сондры. На душе у обоих девушек было необъяснимое спокойствие. — Он не приходил уже несколько дней, — со слабой улыбкой сказала Сондра. – Я говорила тебе больше не приходить? Я сама справлюсь, Глэсси. Не нужно меня опекать. Я старше, а полагаюсь на тебя. — Всё нормально, —тихо пробормотала Глэсс, чтобы не нарушить тишину, царившую в чуме. За стенами дул безжалостный холодный ветер, который не жалел никого на своем пути. Девушки сидели рядом с очагом, который не давал холоду завладеть ими. Завывания ветра только тревожили. — Я слышу его шаги… — тихим голосом пролепетала Сондра. Не успела Глэсс ответить сестре, как вход в чум раскрылся, впуская вьюгу. В помещение зашел зрелый мужчина с темной бородой, украшенной белоснежными хлопьями снега. Сондра прижалась к сестре. — Здравствуйте, дамы, — наградив своей улыбкой, сказал мужчина, — Дорогая, тебе бы стоило поприветствовать своего мужа хотя бы взглядом. Не чужие же люди. Мужчина очень тяжелыми шагами прошел к Сондре, у которой лицо очень странно исказилось. Были видны проблески той самой горячей девушки, которая сразу бы высказала, что ей не нравится. Он хотел было поцеловать её, но та лишь уклонилась, от чего улыбка мужчины стала более натянутой. Он положил ей руку на плечо и немного сжал. — Глэсси, тебе пора бы домой. Его голос оживил Глэсс, она в тот же момент положила гребень и спешно поклонилась мужчине. Он ее сильно пугал, хотя она и не понимала, откуда появился этот страх. Ноги ее сами понесли к выходу. В последний раз взглянув на сестру, Глэсс увидела беспомощный взгляд, смотрящий глубоко ей в душу. Вьюга утихла только под утро. Всю ночь у Глэсс болело сердце, будто бы сам мороз залез в нее и сковывал изнутри. Её лицо стало бледным, как снег на стенах чума. В ее разуме отпечаталась та самая натянутая улыбка мужчины и его леденящий душу взгляд на нее и Сондру. Сестра не выглядела как та, кому хочется исполнить свой долг перед Священным льдом. — Священный лёд… — проговорила сквозь сон Глэсс. Перед глазами появились воспоминания о теплых огненных рыб. Когда солнце было высоко Глэсс смогла прибрать их общий чум с другими девочками. Они бегали, вытряхивали ковры от пыли и смеялись звонко-звонко. Их румыне лица радовали глаз Глэсс, она вспоминала, как ей было хорошо жить с сестрой. Как та будила ее до восхода солнца, как та потирала ее щеки, отчего те становились краснющими. Воспоминания были теплее очага. Весь остальной день Глэсс разбирала провизию и готовила вместе с соседками. Священный лёд каждую неделю в одном и том же месте давал свежего оленя. Вокруг этого места расставили стены, чтобы никто не видел благословление Льда. Все считали, что Он их так награждает за проделанные труды. Снег замел прозрачную поверхность льда. Люди проходили, оставляя по нему следы разных размеров. Пока никто не видит Глэсс идет прямо по этим снежным рисункам, стараясь выбрать максимальную похожую на ее размер подошву. Она шла по пути какого-то человека и его следы завели ее к большому количеству заметенных точно нескольких людей. Подняв глаза, девушка увидела жилище с запечатанным входом, которое принадлежало ее сестре и мужу. Глэсс хотела подойти поближе, но ее остановил голос какой-то женщины. - Глэсс? Подождите! Вам туда нельзя! – Она быстрыми шагами взяла девушку за локоть и отволокла на десять шагов, - там карантинная зона. Всем женщинам не рекомендуется даже дышать рядом с этим чумом. Не дождавшись ответа, женщина отпустила Глэсс и ушла обратно по своим делам. У девушки было очень много вопросов к ней, но окликать ее, когда она ушла не хотелось. По голове опять ударила тревожность за сестру и с новой силой. Хотелось побежать куда-то и что-то сделать, но она не знала, куда и что. Глэсс встала как вкопанная. В мыслях она поймала идею пойти спросить бабулю, жалобно ее просить рассказать и молить о помощи, если с Сондрой что-то случилось. Каждый раз приходя к бабуле, Глэсс проделывала свой самый не любимый ритуал. Она стояла около входа в чум и успокаивала себя, преодолевала желание уйти. Почему-то это развилось в последние годы. Девушка очень стыдилась этого. — Сондра? Ах да, ее унесли. Она больна и может заразить других девочек, просто ужас, что творится, - необычайно спокойно произнесла старушка. — Но… что с ней? Я могу как-то помочь? – Заикаясь, спросила Глэсс. — Из ума выжила, Глэсси? Не дай Священный лёд ты ещё увидишься с ней! От этих слов у девушки всё внутри упало. Она что-то хотела сказать, но никак не могла подобрать слов, никак не могла возразить. Глэсси чувствовала себя такой маленькой без присутствия Сондры, особенно перед бабулей. — Она не смогла вынести ребенка, это ужасное заболевание, которое только распространяется. А вдруг и твое будущее дитя пострадает? – Бабуля положила сморщенную руку на румяную щеку Глэсс, - раз уж речь зашла об этом, так что насчет замужества? Вдруг Глэсс получила силу. Силу бежать и спрятаться. Она грубо убрала руку бабули и выбежала из чума. И бежала, запутавшись в деревне. Глэсс очнулась только после того, как оказалась вдалеке от жилищ рядом с каким-то неопрятным чумом. Что с сестрой? Что будет с ней? Что будет? Из темных глаз полились слезы, текли по щекам и упали на Священный лёд. Девушка посмотрела вниз и увидела рыб. Тех самых огненных теплых рыб. Что если её сестра стала такой же? Теперь она так же как и всегда до замужества разгоряченно хлопает хвостом и ругается, но по рыбье. Глэсс утонула в своих тревожных мыслях.