32 декабря

***

      Очнулся я, когда солнце начало слепить глаза, выглядывая из щели между шторой и стеной. Протёр глаза. Ощутил ли я сон? Нет. Чувство, будто и не ложился, просто закрыл глаза. Хотя о каком сне идёт речь? Само это место и является сном. Захотелось ещё немного полежать на удобной кровати. В отличии от холодной шконки и плоской подушки, какую дворовая промёрзшая псина стороной обойдёт, мягкая и тёплая перина не хотела отпускать. Перевернувшись на бок, я пытался пытался перебрать события вчерашнего дня, однако, мозг отказывался воспроизводить хоть что-то. Взгляд упал на город за шторами: на двор и снег, медленно кружащийся на ветру. Звучит красиво, а на деле — лишь скучный серый вид на другую такую же унылую брежневку. Глаза медленно рассматривали балконы, на некоторых из которых были видны люди, маленькие и незначительные. Честно говоря, я надеялся, что вернусь обратно, как только провалюсь в сон здесь. Однако, разум всё ещё здесь, а не в реальности на тюремной шконке. — Рома, — послышался из-за спины голос Полины и заставил подняться. — ты долго ещё спать собрался? — А? Что? Нет. Сейчас встану…       Я потянулся и, под скрип кровати, пошёл в кухню. На столе стояло две тарелки с остывшей гречкой, пару бутербродов с колбасой и холодный чай. Я сел и уставился на Полю, которая курила на балконе. Взгляд прошёлся по её тонкому халатику с розами и голым ногам в пушистых тапочках. Тело казалось столь утончённым и в то же время жутким из-за худобы и мертвецки белому цвета кожи. Хотя сейчас зима, так и должно быть наверное. Я слегка кашлянул дабы обратить внимание. Полина затушила папиросу, вернулась в квартиру и села напротив меня. Её голубоглазое лицо казало не столько печальным, сколько скучающим. Тонкая кисть закинула сахар в чай и начала медленно помешивать. — Что с тобой? — Эх… Да Лиза сегодня приснилась. До сих пор не могу смириться с её смертью. Вроде всё произошло больше года назад, но будто это было вчера. Знаешь, мне до сих пор не привычно смотреть на третий стул и вспоминать, как она сидела на нём и улыбалась каждое утро перед школой. А она в этом сне так улыбалась мне…       Я обратил внимание на пустующее место на смежной со мной стороне стола. На стуле лежала высокая круглая подушка поверх обычной красной сидушки. Ткань была вся в пыли и потёртостях. Похоже никто не трогал её с того времени, как пропала девочка. Всю картину невинно дополняла невинно повязанная на спинке розовая ленточка с оборванным краешком. — Ром, — окликнула она меня, — как думаешь, она вернётся? — Не думаю. Вряд ли она неожиданно явится через год после пропажи. Да и эти чёртовы твари… Неужели никто не пробовал шваркнуть наглухо? — Что? — жена с недопониманием посмотрела на меня. — Ну… Убить в смысле. — Да нет, я не об этом. Ты забыл, что зверей нельзя убивать? — Почему? Это же просто тупорылые животные, нападающие на людей. Просто порешить с ними и всё. В чём проблема то? — Ты чего?.. Забыл, что было с тем, кто посмел это сделать? — Эм… Нет. А что было то? — Тогда об этом ещё по ящику говорили. Мужик, вроде Андрей Еропич его звали, в отчаянии хотел зарезать белку, залезшую к нему в квартиру. Он взял мясницкий нож и перерубил ей шею. Тогда запах крови остался в квартире, даже когда его жена собрала кровь туалетной бумагой и смыла в унитаз. На оставшийся запах в эту же ночь сбежались все звери в округе. А помнишь Наталью Морожкину? Её тогда зверюги прямо на улице загрызли, хотя на куртке было лишь маленькое кровавое пятнышко. Если я правильно помню, в кармане нашли нож для самообороны со следами той же крови ворона. А я? Я же тоже случайно попала ногтем в глаз зайца, который укусил меня. Тогда со всех углов твари сбежались. Благо в подъезд пустили. — Хочешь сказать, они приходят на запах крови? — Долго же до тебя доходит. — А это касается любой крови? Что если я просто поранился? — Хм… Не знаю. Наверное. У них прекрасный нюх. Возможно так им будет легче на след. — Ясно…       На самом деле я не понял ничего. Хотелось расспросить Полину об этом мире. Нас отвлёк звонок телефона. Я быстро зашёл в спальню и взял трубу. По ту сторону «провода» раздался Катин голос.

***

      Я пересел в очередной поезд, дабы добраться до Битцевского парка — станции, где просила встретиться Смирнова. Почему «очередной»? Да потому что пока добирался, успел сто пятьдесят запутаться в ветках метро. Да, здесь есть схема, но разве по ней можно что либо разобрать? Настроили же! И подростки… Не думал, что когда либо буду звучать, как старик, но у меня уже болит голова от гула смеха и голдежа на фоне стука колёс по рельсам. При всём, народа в вагоне не так много. Я рассматриваю их лица, но заместо них лишь пятна. Размытые круги. У них словно нет лица. Смотреть на безликих людей жутко, и как бы ни мозг говорил продолжать, безуспешно. Успокаивает лишь мысль о том, что всё происходящее вокруг меня — сон. А в сновидениях я не так часто вижу лица.       Наконец раздался голос диктора: «Станция Битцевский парк. Следующая остановка…» Как только двери открылись, я буквально вытек из толпы. Ощутив твёрдый и стабильный пол под ногами, я облегчённо выдохнул. Не привык в метро ездить. Тут слишком много людей, шумно… Да и я чаще на тракторе катался, чем на поездах с кучей народу, не считая мелких городков, куда мать везла ко врачу, но и туда ездил раза два-три… Может пять за всю жизнь.       Прошёл через турникет. В холе было не так много людей, как на перроне. Естественно, кто просто так станет ехать к парку. Кому это место так нужно? Среди них было легко вычислить красную куртку Катерины и её белые волосы, зачёсанные в косу. Я подошёл к ней. Она неохотно поздоровалась, будто это я позвал её, а не наоборот. Она повела меня вглубь парка и по пути расспрашивала меня о Полине, работе… Я же не проявлял инициативы не то что от незаинтересованности, сколько от не знания о чём спросить её в ответ. Я просто отвечал «Да», «Нет» и прочие краткосложные ответы, а сам думал… Попробовать узнать про происходящее вокруг? За сумасшедшего могу сойти. Спросить, какого чёрта она жива вообще? Ещё хуже. Всё что оставалось — смотреть по сторонам и изредка поглядывать на Катьку. Так делала мама, дабы создавать вид, будто ей действительно интересно, что говорит её подруга, и это прокатывало.       Смотря вперёд, мне на глаза попались следы каких-то животных рядом с красными пятнами на снегу. Пройдя чуть дальше, можно было заметить рядом с клочьями одежды несколько костей с кусками мяса на них. К горлу подкатил тошнотворный ком. Картину ухудшал мерзкий запах сияющего на солнышке мяса. Я прикрыл нос и рот рукой. Сказу вспомнилась та девка которую вчера загрызли у меня на глазах. — Опять загрызли… Нечего было по улице ночью шляться. А ты чего встал то? Первый раз видишь подобное?       В ответ я смог лишь кивнуть. Вид свежих человеческих костей на фоне крови лишил дара речи. Катя заметила моё выражение лица и по-хитрому улыбнулась. — Ааа! Так ты не местный? Я так и знала. — О чём ты говоришь? Разве это не сон? — От части. Только от сюда не выйти. Как я поняла за время прибывания здесь — это параллельный мир, где ты живёшь как хотел, но вынужден подчиняться правилам, чтобы остаться здесь. — Правила? — Да, правила: не выходить по ночам без маски, никому не доверять и не забывать свою роль. Видишь ли, ты проводишь свою жизнь так, как хочешь, но у многих людей вокруг тебя нет души. Они не живые. Это лишь оболочки, но как только они заподозрят, что ты не один из них, сожрут тебя, — слова Кати застали врасплох. Я не хотел верить собственным ушам. — А как же Полина? Она не может быть ненастоящей. — Увы… Всё так. Да-да! — Смирнова подошла ближе к моему лицу и встала на цыпочки, будто желала съязвить в самую душу. — Подумай сам, если бы Полина была настоящей, она стала жить с тобой? — Что ты хочешь этим сказать… — Полина всегда игнорировала твоё существование. Неужто ты реально думаешь, что вернись её душа в тело, Полина останется с тобой? Первая скрипка на деревне? Такая приличная девушка как она? И с тобой? Ха! Это смешно! Надейся, что она в реальном мире не помрёт. Ведь тогда всё встанет на место.       Тон Смирновой показался мне жутко мерзким. Это не могло быть правдой! Не могло! Поля не пустая! Не может иллюзия чувствовать эмоции. Ну не верю я в это! Каждое её слово подталкивало к тому, чтобы выйти из равновесия. Руки сжимались в кулаки сами собой. Так и хотелось врезать по лицу за сказанное. — Заткнись! Сама то ты кто?! — Я? А я настоящая. Я же умерла. Или ты забыл? — Не неси чушь! Это всего лишь сон. Я выйду отсюда! — Хи-хи! Ну удачи, Ромка!       Смирнова подмигнула мне с хитренькой улыбочкой на лице. Женская ручка юркнула в сумочку, дабы достать маску белой лисы. Она нацепила на себя лисью морду и быстрым шагом ушла в неизвестном направлении. — Стой! Подожди!       Катя скрылась в темноте. Оглянулся по сторонам. Я стоял один в пустом парке. Солнце почти село. С неба шёл снег. Ноги понесли меня туда, откуда пришёл — в сторону станции. Я накинул на голову капюшон и двинулся быстрым шагом, пытаясь походить на людей, которых видел вчера. Вокруг тишина, лишь снег под ногами похрустывал. Инстикт самосохранения заставлял смотреть по сторонам, хоть я и ужасно не хотел увидеть одну из тварей. С каждой минутой снег усиливался. Ледяные хлопья летели в глаза и висли на ресницах. Снежные комки мешали пройти. Дышать тяжело. Где чёртов выход?!       Я остановился чтобы отдышаться. Пальцы судорожно пытались снять образовавшиеся на ресницах льдинки. Пар изо рта становился всё гуще и всё больше напоминал о том, который валил от дыхания в тайге. Я поднял голову. Уши старались слышать каждый шорох из кустов. Как там отец говорил: настоящего хищника в ветре не услышишь, и рычать он не будет, остаётся только слушать хруст веток, ибо просто так лежащая ветка сломаться не может. Я прислушивался всё больше и больше. Каждый шорох…       Тут, в почти полной тишине, я смог услышать как с одного из деревьев сзади меня свалился сугроб снега. Поднял голову. На ветке сидела огромная сова. В темноте было не видно ничего кроме её огромного силуэта, но её взгляд… Рука потянулась за телефоном. Нужно включить фонарик. В белом свете совиные глаза пристально смотрели смотрели на меня, словно на мелкую мышь. Птица поднялась на лапы и полетела в мою сторону. Я отчаянно побежал прочь. Чёрт! Чёрт! Куда бежать? С каждой секундой хлопки её крыльев слышались громче. Сова приближалась.       Под ноги предательски попал вмёрзший в дорогу камень. Я полетел лицом вперёд. Сова сразу полетела вниз и попыталась схватить меня за плечи. Огромные когти грубо вцепились мне в плечи, порвав пуховик. Птица оторвала тело от земли и понесла совершенно в другую сторону. Высота набиралась быстро. Глаза искали сугроб или любое другое место, куда упав, я ничего не сломал бы. Наконец, я нашёл кучу снега и ударил птице под дых. Та буквально на секунду ослабила хвату. Я полетел вниз. Подо мной оказалась гигантская ветка, упавшая с дуба рядом. По позвоночнику отдалась сильная боль, сравнимая с той, как когда я влетел в пень на полной скорости, пока ехал с горки. Сверху с мелких веток осыпалось немного снега. Сова продолжала кружить надо мной, высматривая, чтобы схватить снова.       Я закрыл глаза. Ещё никогда я так не хотел открыть глаза и оказаться под тем вонючим мамкиным одеялом на тюремной койке. Тело медленно парализовало холодом. Я не чувствовал ни боли, ни крови, вытекающей из ран на плечах. Просто слушаю, что происходит вокруг. Сова скорее всего сидит на ветке где-то неподалёку. Сидит и ждёт, пока я ослаблю бдительность. Ну нет уж! Намного безопаснее будет остаться здесь на некоторое время и не рыпаться.

***

      Через минут десять послышался звук падающего снега и крыльев. Похоже, птица улетела прочь. Я медленно поднялся и отряхнулся от кусочков нападавшего снега. Медленно встаю. Оглядываюсь. Вокруг ни души. Только мерцание снега в кромешной тьме. Я перешагнул кучку снега и пошёл в сторону дороги. Не знаю куда иду, но больше ничего не остаётся. Останусь здесь — меня найдёт какой-нибудь зверь. В конце концов, если они чуят запах крови, скорее всего они могут учуять и мою. Хотя, если это так, почему ни один зверь ещё не учуял запаха и не напал. Можно было подумать, что моя удача состоит лишь в том, что в парке никого нет, но это вряд ли. Возможно где то в кустах уже притаилась маленькая тварь и ждёт самого удобного мне момента. Не знаю, просто иду вперёд. Интересно, сколько сейчас времени? Достал телефон. Главное, что бы там был не час ночи. Вроде, в это время метро уже не ходит. Помню, тётя говорила. что её хахаля так и прибили: пришлось остаться возле Черкизона на остановке. Там его чурки и обобрали да шею вскрыли, как вольту. А жаль его, хороший мужик был. Часы предательски показывали 19:38. Вроде нормально, но вся проблема в том, что я всё ещё не могу найти выход. Чёрт знает, сколько я тут ещё прохожу. Тут позвонил телефон. Это была Полина. Вовремя… Лишние звуки создаёт. — Ром! Рома ты где? — шмыгая носом сквозь слёзы спросила она. — В парке, — ответил я шёпотом. — В парке, Битцевском. — Что ты там делаешь? — Не знаю, Катя привела, а сама пропала. — Катя? Какая Катя? — Не важно, потом объясню. Всё! Конец связи!       Я трубу в карман и пошёл по дороге дальше. Пока разговаривал с женой, ладонь чуть не отмёрзла. Огляделся. Вокруг меня всё тот же парк неподалёку от леса. Когда ж всё это кончится?.. Я уже собирался пойти вперёд, как на моё плечо легла чья-то рука. Медленно оборачиваюсь. На меня смотрел дед лет шестидесяти с меня ростом. Уставшие от жизни глаза, шрам под губой, лёгкая щетина… Где-то я эту рожу уже видел… На секунду мозг застыл в попытках, где я мог видеть этого человека. На ум приходят только газеты, которые приносил Тихонов и рожи разыскиваемых оттуда. Он напоминал кого-то из розыска, если бы не глубокие морщины на лице. К слову, особо дряхлым он не выглядел. Скорее наоборот. Хоть моё тело и ментовское, невооружённым было видно, на сколько он крупнее меня. — Молодой человек, Вы чего тут делаете? — Да баба одна завела сюда и ушла в неизвестном направлении. Теперь выход тут ищу. — Ааа… А я думал, бродяга какой. Вас проводить? — Да.       Мужчина взял меня под руку и повёл меня в совершенно другом направлении. У него не было ни звериной морды, ни шерсти… С первого взгляда, это был обычный человек, только что он делает здесь, в опасном месте. Вряд ли это простой человек - здешние звери бы сожрали. Хотя может он и простой городской сумасшедший. Мой взгляд быстро прошёлся по его телу. Тогда я заметил цельнолитый молоток в кармане и строительные перчатки. Наверняка это какой-нибудь рабочий, который возвращается с работы. — Как зовут то хоть? — Рома. — Ага, Роман значит… Понятно. Ты мне моего друга с шараги напоминаешь. Мишка его звали. Глаза у него такие же были. Эх… Как ты попал сюда хоть? Наверное, в девяностых молодым умер, да? Под шальную пулю попал? — Да не умер я! Просто сожрал сникерс и уснул, а очнулся уже здесь. — в ответ мужчина сочувствующе покивал и цыкнул об зубы. — Вот как… А я думал, тебя придушили. В постсовке первые несколько лет не было этих пидорасов крашеных. Эмо, готов… Были только нормальные мужики. — Эму?.. Эмо? — слово показалось мне знакомым. Девки из параллели вроде что-то такое обсуждали. Не помню. — Это ж американцы всё начинали? — Да… Американцы… Тащат всякое дерьмо к нам, а пацаны вырастают сопляками. Гадом буду, нападут, как поймут, что народ ослаб. — Простите, я не очень люблю разговаривать о политике. — И тебе всё равно, что нашу страну эти гады ослабить хотят? — А что я сделаю? Сам с ними не пойду, а за других я отвечать не собирался. — Вот как… Сразу видно, не городской. — Да, я в посёлке в тайге вырос. — Ясно… — мужчина вздохнул, как перед серьёзным разговором. — Ты о том, что у тебя душа есть просто так первым встречным не рассказывай. Я человек нормальный, у меня самого душа есть, а эти твари… — Звери? — Люди. Что в том, что в этом мире — своей души нет, так чужую сломать хотят. Завидуют мрази. Не любят они тех у кого душа есть и тех, кто от них отличается. - Ясно... А как вы меня от "Бездушного" отличили? - По тебе видно. Пустые люди, как зомби, одному ритму следуют, а чуть что, маску надевают. А ты, Ром, с голым лицом щеголяешь. Мой тебе совет: учись отличать фальшивых людей, от нормальных У меня так мать умерла. Я ж при жизни в «Полярной сове» срок мотал. А мать как про это прознала, так в запой и ушла, а во сне оказалась тут. Да только по глупости подошла к бездушному, сказала лишнего, а он то её и… — увидев моё замешательство, он улыбнулся и достал две сигареты, чтобы разделить между нами. — Ты это… Не смотри, что я на зоне загнулся. Человек я хороший, добрый. Это в системе ценностей легавых я злой, а на самом деле я ничего плохого не делал. Жить как те алкаши и пидорасы всякие — вот преступление перед жизнью. Жизнь от таких отворачивается. К таким, как они, жизнь посылает таких, как я. — Убил? — Да. В двенадцать лет полюбил одну. При виде неё сердце замирало прям… Понимаешь, первая любовь, все дела… Я как только к ней не подкатывал: и цветы ей приносил, и сдружиться хотел. А тут пришёл Антон - щуплый, белобрысый ещё и четырёхглазый. Мы с моей компанией затравить его хотели, а он Семёна как принизил… Сразу глаза промыл. Ну и я доверился ему, думал, подружусь с Тошиком, весело будет. Всё же в нашим посёлке в жопе мира не так много моих ровесников было, да и он показался не оленем, а нормальным, здравым пацаном. Только с этой городской скромностью, но это вытравить быстро. И не таких исправляли. Только Полинка в нём что-то разглядела. И в итоге этот хмырь дрыщавый меня обманул, сказал свидание организует, а сам к моей Полинке пошёл. Я как узнал, так с катушек слетел. А дальше как в тумане: нож, кровь, крики, санаторий… Так и отъехал на нары, — в ответ мужчина улыбнулся и выпустил облако густого дыма. — Ага, школьничек... Хех! Экась тебя жизнь помотала, - старик выпустил затяжку дыма и посмотрел на меня, чтобы улыбнуться. - Но так и надо ему! Нечего кентов кидать, а тем более чужую бабу себе присваивать. Как на зоне то звали? Не петух хоть? — Обижаете, дядь. Я как одному лицо разукрасил, так меня Волком прозвали, а как двоих на лопатки положил — сразу авторитетом, — на самом деле всё было не так. Нас в поселковом изоляторе было то раз-два и обчёлся. И кажется, мой собеседник это заметил. — Тц! Пиздишь, как дышишь, а дышишь ты часто. Врать мне не надо. Сначала пиздеть как надо научись, а потом уже начинай пургу. Лох какой-то может быть и поверил бы, но не один зэк не поверит, что ты авторитетом местным был. Ты либо сидел на отшибе галактики, что никого с тобой не было, либо признаваться не хочешь. Пойми, не у одного авторитета ебало таким чистым быть не может. Ты пока всё мочилово из-за головняков переживёшь, всё лицо шрамами покроется. А такие как ты тёлку то никогда не трахали, не то чтобы места авторитетов занимать, — мужик остановился перед тем, как досказать, бросил папиросу на дорогу и посмотрел на меня. — Зелёный ты ещё и куришь как пиздюк. Я, вон, уже две выкурил. Расти и расти б тебе ещё, сынок. Но потенциал я в тебе вижу. Может и выберешься ещё. Мы, кстати, пришли. Тебе прямо, мне направо. — Да, спасибо… Эээ… — я хотел поблагодарить старика, но тут понял, что так и не спросил имя доброго человека. — Зови меня Александром. Боюсь, узнаешь, как меня зовут, так не с кем поговорить будет.       С этими словами старик ушёл. Странный он. Я медленно пошёл своей дорогой. По пути открыл телефон. На часах восемь вечера. Не всё так плохо. До метро идти минут десять-пятнадцать. Душа наконец успокоилась: в городе зверей не так много, людей больше да и путь освещён фонарями. Однако, мне страшно представить, что скажет Полина. Наверняка, в её речи не будет ничего доброго.       Ноги тихонько несли меня по грязному снегу на дороге. Снегопад стих. Я почувствовал себя в безопасности и наконец позволил себе спокойно поднять голову. За то время, что был в парке, шея успела затечь и двигалась с некой болью, но после того происшествия в парке это буквально ничего. Взгляд прошёлся по людям рядом. Их было не так много, но и те были в масках. Честно, мне так и хотелось спросить, удобно ли им носить их с собой. Это ж по сути чучела разных животных. У них есть кожа, части с запёкшейся кровью, которую так и не получилось отодрать.... Воняет наверное.       Наконец, я добрёл до станции. Мрачное место. Снаружи - кусок камня, а внутри гладкий коридор, похожий на место из японских мультиков, где нападут на главного героя. Жути нагонял факт того, что вокруг ни души. Я приложил к турникету карточку. Нашёл в кармане ещё утром, когда только из дома выходил.