blood and vanilla

Полная луна притягивает взгляд. Альфа неспеша прогуливается по тёмной улице Сеула, наслаждаясь тишиной. Ночь – его время. Время, когда ему не нужно надевать маску, когда ему не нужно притворяться человеком. Чон Чонгуку сто пятьдесят лет. И он... Вампир. За его плечами долгие годы скучной жизни. Годы одиночества, самоистязаний и бесполезных попыток свести концы с жалким существованием. Его прокляли. Обрекли на вечные муки. На вечную жажду крови. Альфа не бедствует. Он имеет огромное имущество, нажитое за столь длинную жизнь. И питается он не животной кровью. Его друг, секретарь, дворецкий и помощник в одном флаконе, Чон Хосок, лично выбирает ему жертв. Чаще всего это одинокие, нуждающиеся в деньгах молодые омеги. Хосок таких насквозь видит. Он знакомится с потенциальной жертвой, узнаёт о ней всё, вплоть до заключений в медицинской карте, предлагает работу в фамильном особняке, называет цифру. Если омега соглашается, то Хосок приглашает его на ужин в дом господина, после чего парень долгое время не покидает особняк, если приходится по нраву вампиру. Чон месяцы, а то и годы искусно терзает хрупкое тело, пока не наскучит. Хосок же, трепетно следит за здоровьем и общим состоянием несчастного. Сам выбирает рацион питания, в который обязательно входят продукты, содержащие необходимые витамины и минералы для омеги. Чонгук, к слову, предпочитает питаться во время полового акта, поэтому омега должен быть не только молодым и здоровым, но и ухоженным, красивым, стройным, изящным. Хосок его вкус знает, отчего ни разу не ошибался в выборе. Как только к омеге пропадает интерес, Чонгук стирает ему память, меняет сознание, пишет нужную ему историю и отпускает с приличной суммой на счету, залечив предварительно все чужие раны своей кровью. В последний раз альфа питался неделю назад, поэтому сейчас он голоден. Но это ненадолго. Вдоволь нагулявшись он вернётся в особняк и припадёт к шее кормильца, чтобы насытиться кровью и телом. Из столь сладких мыслей его вырывает запах крови, что резко вбился в ноздри. У Чонгука клыки тут же вырастают, зудят в предвкушении а зрачки кроваво-красным наливаются. Чем ближе вампир подходит к источнику, тем ярче чувствует ещё один запах... Ваниль... Сладкая ваниль, смешанная с солоноватой кровью... Наипрекраснейший коктейль... Да вот только увидев, наконец, источник, былое предвкушение растворяется вмиг. В тесном, тёмном переулке, среди грязи и мусорных баков альфа видит еле дышащую хрупкую фигуру. Омега. Он лежит спиной на грязном асфальте. Раненный, течный омега. Чонгук молниеносно быстро оказывается рядом с молодым, как оказалось, парнем, вслушивается, улавливает медленное сердцебиение и затрудненное рваное дыхание. Альфа борется с жаждой. Изо всех сил старается не сорваться и не разодрать клыками хрупкую омежью шею. Он сидит перед ним на корточках и пытается взглядом найти рану, которая ощутимо кровоточит. Матерится тихо, не понимая своего волнения, чуть закатывает рукав собственной черной рубашки и рвёт клыками своё запястье, чтобы кровью напоить и излечить раненного омегу. Парень морщится, но глаза не спешит открывать. Пульс его слегка учащается, когда Чонгук его с асфальта на руках поднимает. – Нет... – слышит тихое, – не надо... Лучше убейте...

***

Чонгук совсем не брезгует. Кладёт парня прямо на свою кровать, бегло оглядывает его и ужасается. На лице, шее, запястьях омеги синяки спадают. Кровь вампира лечит, стирает следы, но Чонгук всё равно их видит и невольно стискивает челюсти, издавая тихий рык. Он опускает взгляд на внутреннюю сторону бёдра и понимает, откуда кровь. Штаны парня перепачканы ею в том самом месте и Чонгуку хочется рвать и метать. Парень вдруг открывает глаза и вскрикивает, глядя с ужасом на альфу, подбираясь и вжимаясь в изголовье кровати, но Чонгук успокаивает его, применяя сразу контроль. Альфа садится около него и начинает привычную уже процедуру воздействия. – Успокойся и расскажи, что произошло с тобой. Омега расслабляется мгновенно и отвечает, облокотившись на спинку: – Я подвергся насилию и сбежал из дома. Чонгук отчего то ожидал услышать иное. Что на парня напали на улице, избили, изнасиловали и бросили умирать. Но домашнее насилие куда хуже. Глаза парня всю печаль, всю тоску вселенскую отражают. Ею и сам Чонгук заражается невольно. Альфа видел многое за свою жизнь. Видел смерть, убийства. Убивал сам. Были времена, когда чужая смерть приносила удовольствие. Чонгук тогда срывался... Терзал шеи омег, отдирая плоть и насыщаясь брызнувшей струёй крови, после чего бросал обескровленные тело в бескрайнее море. – Внимательно слушай меня. Здесь ты в безопасности. Тебя никто не обидит. Он прерывает контакт и просто смотрит в его кофейные глаза. Взгляд ползёт по лицу. Красивый. Очень красивый омега. С лисьим разрезом глаз, с тонкими губами, пухлыми щёчками и вздёрнутым носиком. Его русые пушистые волосы по сторонам топорщатся, челка на глаза спадает, её альфе убрать за аккуратные омежьи ушки хочется. Чонгук головой мотает, сбрасывая наваждение. Сейчас явно не время пялиться. – Кто ты? – спрашивает парень вампира, так же открыто разглядывая его лицо и останавливаясь на кровавых омутах. – Меня зовут Чон Чонгук. Я – вампир. Я спас тебя и сейчас ты находишься в моём доме. Парень, благодаря контролю разума, его не боится, но на его губах буква "о" повисла. Он явно ошарашен услышанным. – Вампир?... – одними губами переспрашивает. – Вампир. Теперь скажи, как тебя зовут? – Мин Юнги... – тихо отвечает. – Юнги... Хорошо. У тебя что-то болит? – парень в ответ головой отрицательно мотает. Однако низ живота тянет, ноет из-за грёбаной течки. Альфа внезапно снова на запахе ванили концентрируется... Чёрт... Течка... Чон о ней и думать забыл. – Это дверь в душевую, – альфа кивает в сторону, – Ступай и приведи себя в порядок. Я принесу сменные вещи для тебя. Чонгук выходит из спальни и сталкивается лицом к лицу с Хосоком. – Господин... Я думал, мне кажется. Кто этот омега? Вы сами подобрали кормильца для себя? – Не сейчас, Хосок. Пока что он гость в нашем доме. У него течка. Его избили и изнасиловали в собственном доме, поэтому он сбежал и потерял сознание в тёмном переулке, где я его и нашёл. Ступай и приготовь что-нибудь для него. Я схожу за чистыми вещами Хосок лишь охает и спешит на кухню, а Чонгук отправляется в гостевую спальню в конце коридора, где сейчас отдыхает кормилец. Альфа тихо открывает дверь и сразу ныряет в шкаф, чтобы подобрать чистые вещи для Юнги. До Чонгука вдруг доходит... У Мина течка... Разве сможет он носить вещи чужого омеги? Альфа поспешно запирает шкаф и возвращается в свою спальню. С ванной доносится шум воды. Чонгук старается не думать о том, что вероятнее всего омега за той дверью обнажён, возможно даже пытается с собственным возбуждением справиться. Чёрт... Вампир достаёт свою чистую длинную футболку серого цвета и чёрные боксеры. Он клыком собственную губу ранит от мысли, что Юнги наденет его вещи на голое тело, впитает его запах. Альфа стучит в дверь, приоткрывает её и лишь руку с вещами просовывает внутрь, чтобы отдать одежду. – Спасибо, – слышит и ощущает пустоту в ладони. Дверь закрывается и альфа покидает спальню.

***

Люди говорят, что в след за чёрной полосой обязательно идёт белая. Но с Юнги всё иначе. Вся его жизнь, кажется, сплошная чернота. Будто смола расплавленная, бурлящая. Юнги двадцать пять лет. У него высшее образование, он красив и умён. Но очень несчастен. Его семья из обычных. Отец работает на стройке а папа в пекарне. У них нет особняка и дорогого автомобиля, но есть маленький уютный домик и старенький отцовский джип. Нет круглой суммы на счету, но есть кусок хлеба. И это радует. Однако из-за социального статуса Юнги часто подвергался издевательствам в школьные и студенческие годы, но это не помешало ему закончить учебу. Он игнорировал выпады сверстников, никогда не жаловался родителям, натягивя сразу с порога солнечную улыбку. Лишь подушка была свидетелем его слёз. Несмотря на бедность, Мины жили в дружбе и согласии. Омега в итоге отучился и устроился на работу в престижную компанию, надеясь самостоятельно обеспечить свою семью. Хорошая должность приносила деньги, однако появились и назойливые альфы, но и их Юнги старательно игнорировал. Ему не было дела до отношений. Позже внимание на него обратил и директор компании. Тридцатипятилетний Хван Хёнджин был настойчив. Он не желал мириться с отказом, подвозил омегу до дома, дарил дорогие подарки и выписывал премии. Юнги, кажется, со временем просто опустил руки. Он позволил альфе ухаживать за собой, даже познакомил его со своими родителями. Мин Намджуну и Мин Сокджину альфа понравился, но в глазах сына они не видели искры. Однако это не мешало им приглашать альфу на ужин и принимать скромные подарки от него. Последним подарком оказалась путёвка на отдых в Канаду. Старшие сначала отказывались уезжать, но сам Юнги заверил их, что они спокойно могут отдохнуть, ведь омега не маленький. Справится. Родители в итоге улетели, а молодой парень остался наедине с одиночеством. Начавшаяся раньше обычного течка застала парня врасплох. Он тут же принял подавители и позвонил на работу, самому директору Хвану и предупредил его об отсутствии в связи с плохим самочувствием. Боль отступила и парень, наконец, расслабился, падая на диван и включая плазму. До позднего вечера Юнги смотрел дорамы, а около одиннадцати в дверь раздался звонок. Омега долго не открывал дверь, надеясь, что гость уйдёт, однако тот был настойчив. – Юнги, это Хёнджин. Ты в порядке? Открой пожалуйста. Омега, дурачок, облегчённо выдохнул и открыл дверь альфе.

***

Благодаря внушению вампира, Юнги чувствует себя в безопасности. Но не смотря на это омега тушуется, выходя из ванной в столь откровенном наряде. Как только Юнги усаживается по-турецки на чистую уже постель, в дверь раздаётся стук. – Да... – Юнги уставился на мужчину, что сию же секунду вошёл в спальню с подносом, на котором вкусно пахнущая еда в тарелках и сок. – Добрый вечер. Я принес вам еды. Вы должны подкрепиться. Омега не думал, что в доме помимо Чонгука есть кто-то ещё. Темноволосый альфа ставит поднос на столик у окна и представляется. – Меня зовут Чон Хосок. Я дворецкий в этом доме. Вы можете обращаться ко мне, если Вам понадобится что-либо. – Спасибо. Хосок кланяется омеге и покидает спальню, тепло улыбаясь, а Юнги не может понять, что он вообще здесь делает. Тем не менее, омега встаёт с постели и подходит к источнику приятного запаха. Живот заурчал требовательно, и Юнги уселся прямо на кровать с подносом, сразу принимаясь трапезничать. Чонгук больше в спальню свою не возвращается, боится сорваться рядом с омегой, боится напугать, сделать больно. Он мог бы заставить... Мог бы подчинить и получить кровь и тело, но он не хочет так с ним. С ним хочется только по-настоящему... Только в здравом уме. Никогда ничего подобного альфа не чувствовал. И это дико пугает его. Чонгук идёт в спальню кормильца и на нём срывается, остервенело трахает и шею хрупкую терзает, но не насыщается. В носу лишь ваниль, а в глазах лишь Юнги. Хочется к нему, в свою постель.

***

На следующий день Юнги становится чуточку легче, поэтому он подробнее рассказывает альфе о произошедшем, а после и вообще о себе. Он рассказывает о своей жизни, о родителях, о работе. Чонгук то и дело когтями в собственные ладони впивается, понимая, как нелегко жилось омеге. О нём хочется позаботиться, его хочется уберечь от всех бед и невзгод. Его теперь хочется не только в свою постель, но и в свою жизнь. Чонгук просит Юнги остаться до приезда родителей в его доме, и омега соглашается. Он боится, что Хван всё ещё там, всё ещё ждёт сбежавшего с его лап омегу. Хосок бегал в аптеку, чтобы купить для Юнги лекарства, способствующие облегчению состояния во время течки. Так же купил подавители для себя и Чонгука, чтобы не сорваться перед соблазнительным течным омегой. С Чонгуком не страшно. С ним до жути интересно. Юнги никогда не видел вампиров, но знал об их существовании. Поэтому на альфу он смотрит с восторгом, внимательно слушает его рассказы о былых временах, иногда смеётся или охает в удивлении. У Чонгука от его улыбки тепло в груди разливается, но альфа уже не боится собственных чувств. Он их принимает, как должное, ведь с Юнги не может быть иначе. Вот только парень не видит в альфе пару. Он видит в нём героя боевика, крутого вампира, но никак не своего альфу. Даже мысли не допускает о сближении с Чоном. Альфа показал Юнги дом и прилежащую территорию. Омега восторженно любовался красотой владений вампира. Особняк был совершенно не похож на замок Дракулы. Внутри и снаружи всё отделано в светлых тонах, во дворе и в саду пестрели разные цветы и кустарники, а ветки фруктовых деревьев кланялись к земле от обилия плодов. Вечера они коротали в беседке во дворе. Альфа кутал омегу в плед и наслаждался его присутствием. Чонгук совсем не хочет его отпускать. Он уже подумывает о том, чтобы попросить омегу провести с ним вечность. Его мёртвое, но отчаянно бьющееся рядом с омегой сердце не переживёт потерю. Чонгук потеряет не только омегу, но и себя. Альфа заставит Юнги забыть своё появление в его жизни. Заставит быть сильным и давать отпор альфам. Он будет оберегать его втихаря, следить за его жизнью, но никогда не будет рядом. Юнги больше никого кроме Хосока и Чонгука в особняке не видел и не слышал, однако, иногда он отчётливо чуял посторонний запах свежей земляники. В самый последний вечер омега снова уловил чужой аромат. Любопытство заставило его пойти до конца коридора, до заветной двери. Омега мгновенье раздумывал, но всё же потянул руку и коснулся ручки. Странное волнение и напряжение засели в омежьем сердце, но парень не остановился, хотя всё нутро твердили этого не делать. Юнги опустил ручку и дверь отворилась. В нос ударил аромат земляники. Омега вошёл внутрь и огляделся. Внезапно он отпрянул к стене, прикрыв рот ладонью. На кровати у окна лежал бледный парень – омега. На его шее Мин отчётливо увидел следы клыков. Тот никак не реагировал на чужое присутствие, смотря стеклянным взглядом в стену напротив. Юнги выбежал из комнаты, хлопая дверью, но прямо в коридоре столкнулся с Чонгуком. Альфа понял, что омега увидел то, чего не должен был видеть. Ни за что и никогда. – Юнги... – альфа схватил парня за плечи и слегка толкнул к стене. – Спокойно. Я всё объясню. Он увидел страх и непонимание в глазах напротив. Юнги и слова произнести не мог, пребывая в шоке от увиденного. – Я вампир, Юнги. И я пью человеческую кровь, ты же знаешь. Тот омега, мой кормилец. И он будет в порядке, обещаю. Ему не грозит опасность. – Он бледен... Он не среагировал никак на моё появление в спальне. Что ты сделал с ним? – тихо спрашивает Юнги дрожащим голосом. Ужас тело окутал, заставляя дрожать. Руки вцепились в чужие предплечья, словно готовясь защищаться. – Я умею контролировать разум. Какое-то время я питаюсь этим омегой, а потом стираю память и отпускаю, – Господи... Ты монстр... – кофейные глаза омеги уже на мокром месте. К страху добавилось ещё одно чувство – отвращение. Юнги противно. Он со злостью смотрит в глаза напротив, в которых, к слову, лишь сожаление плещется. Чонгук не хотел ковыряться в разуме Юнги. Не хотел... Но придётся. – Послушай меня внимательно. Забудь о том, что ты видел в этой комнате, – омега завороженно смотрит в чужие кровавые омуты. Он видит, как расширяются и сужаются зрачки. – Ты был там, но видел лишь пустую спальню. Больше ты туда никогда не зайдёшь. Чонгук отстранился и отпустил омегу. Тот успокаивал дыхание, но не спешил уходить. Он разглядывал лицо альфы. И мужчина отдал бы всё, чтобы узнать, что сейчас творится в светлой омежьей голове. Его хочется поцеловать. Чонгук внезапно ощущает острое желание припасть к этим губам и впиться в них страстным, жарким поцелуем. – Не бойся, – шепчет. И целует... Целует так, что у Юнги колени не слушаются, сгибаются, страшась упасть под ноги альфы и лужицей растечься. Омега отвечает ему. Раскрывает рот и впускает альфий язык, что начинает блуждать внутри, касается зубов и собственного языка. Умопомрачительно. С ним омега забывает обо всём. С ним жарко, несмотря на холод тела. Не смотря на то, что он чудовище. Чонгук отстраняется. Они смотрят друг на друга, дышат рвано, оба сердца колотятся бешено. – Прости... – альфа разворачивается вдруг и уходит. Просто уходит, оставляя омегу наедине со смущением и потоком мыслей.