Покажи мне бабочку

Весь остаток урока мы с Антоном больше не говорили. Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как редкие облака лениво плывут по ярко-голубому небу, и как ветер слегка колышет ветви деревьев во дворе школы. Я видела боковым зрением, как Рома пару раз оборачивался на меня с каким-то задумчивым выражением лица, но я старалась не обращать на это внимание, делая вид, что всецело поглощена пейзажем за окном. Минуты тянулись мучительно медленно, а мысли в голове путались и перескакивали с одной на другую, не давая сосредоточиться. Не знаю сколько прошло времени в этой тягостной тишине, но наконец-то прозвенел долгожданный звонок, разрушая монотонность урока. Антон, поспешно собрав свои вещи и не говоря ни слова, пошел куда-то, оставив на парте раскрытую тетрадь с незаконченными записями. А я решила остаться на месте, не видя смысла куда-то идти, ведь следующий урок всё равно в этом же кабинете. Вся шайка хулиганов нашего класса, громко переговариваясь и толкая друг друга в плечи, тоже пошли куда-то, наверное, в свой излюбленный закуток за школой, где они обычно курили тайком от учителей. Класс быстро опустел, оставляя после себя запах мела, пыли и дешёвого одеколона кого-то из старшеклассников. Я уже думала что просто останусь одна в классе, погружённая в свои мысли и сомнения, и даже обрадовалась этой возможности, но к моей невольной компании с моим одиночеством присоединилась какая-то девочка, показавшаяся мне очень знакомой. Она вошла в класс тихо, почти неслышно, будто не желая нарушать царившую тишину. Её волосы привлекли моё внимание сразу – они были такие красивые, длинные до ягодиц, чёрные как вороново крыло, шелковистые, они красиво переливались в лучах солнца, падающих из окна. Точно! Словно молния пронзила моё сознание. Это же Полина! Мне же про нее рассказывали в первый день, и это же она тогда ударила букетом Пятифана. Не думала что она тоже в одном со мной классе, хотя, если подумать, наверное, я просто не обращала внимания на других учеников, пытаясь освоиться в новой обстановке. Девушка заметила мой взгляд и, чуть помедлив, направилась прямо ко мне. Её походка была лёгкой и грациозной, словно она не шла, а плыла над полом. – Привет, меня Полина зовут, – тёплым и нежным голоском проговорила дева, что только что пришла. В её голосе было что-то мелодичное, успокаивающее, словно журчание ручья весной. – Привет, а я Даша, – сказала я, уже полностью выйдя из транса, поправляя прядь волос. Я решила пока не раскрывать ей тайну того, что видела, как она влупила Роме тем букетом, хотя внутри меня так и подмывало спросить об этом. – Я тебя тут раньше не видела. Ты к нам в село недавно переехала? – усевшись на пустующее место возле меня, спросила меня та. Она положила на парту небольшой блокнот с изображением каких-то музыкальных инструментов на обложке. – Ну не совсем. Я тут и раньше бывала, когда приезжала на каникулы к бабушке, а сейчас на постоянку переехала, – поправив непослушную челку, которая постоянно лезла в глаза, ответила я. Почему-то в присутствии этой девушки я чувствовала себя немного неловко, словно она могла видеть меня насквозь. – Ты из города приехала к нам сюда в эту глушь? – хихикнув, она улыбнулась на свои же слова, и в её темно-синих глазах заплясали озорные искорки. На её щеках появились милые ямочки, делающие её ещё более привлекательной. – Агаа, – протянула я, пытаясь понять, что она смеется с того, что я приехала к ним сюда, или с того, что сама обозвала село глушью. В этом селе, окружённом лесами и полями, действительно было тихо и спокойно, что после городского шума казалось иногда просто нереальным. – Кру-уть, а из какого? – открыто заинтересовавшись, чуть придвинувшись ближе и облокотившись на парту, начала расспрашивать она. Её длинные ресницы слегка подрагивали, когда она моргала, а в волосах запутался маленький лепесток неизвестного мне цветка. – Из Питера, или же по официальному из Са-а-анкт-Петербурга, – наиграно протянув слог, ответила я, чуть улыбаясь. Мне почему-то захотелось немного приукрасить свое происхождение, хотя на самом деле, я жила в пригороде, а не в самом центре культурной столицы. Меня забавлял разговор с девушкой. Её непосредственность и живой интерес были как глоток свежего воздуха после напряжённых первых дней тут. Не знаю как это объяснить, но меня будто тянуло к ней. Наверное это правда, что всех людей при разговорах тянет к хорошим людям, к тем, от кого исходит какая-то особенная энергия тепла и понимания. – Прямиком из Санкт-Петербурга?! Не врёшь?! – округлив глаза и приложив руки к щекам. – Не капельки, - хмыкнув, ответила я, открыв первую попавшуюся тетрадку под руку и начала рисовать какие-то странные узоры на полях – А чего переехала тогда? Это же такой город! Столько возможностей! Столько музыки и звучаний! – Полина так об этом вдохновленно говорила, что это вызвало у меня искреннюю улыбку от умиления. Её руки порхали в воздухе, словно пытаясь изобразить всё то великолепие, о котором она говорила. – Столько музеев и достопримечательностей, не то что у нас... Тут даже кинотеатр один на два села, и тот показывает фильмы с задержкой в месяц, а иногда и больше! – Хах, ты как ребёнок малый, – хихикнула я, умиляясь тому, как девушка думала о преимуществах города, не подозревая о том, что там тоже полно своих проблем – шум, суета, постоянная спешка и равнодушные лица в трамваях. – Так переехали чего? – вновь вернулась та к своему вопросу, наклонив голову чуть в сторону, как любопытный воробей. Её взгляд стал более внимательным, словно она действительно хотела понять, что могло заставить подростка покинуть большой город ради этого забытого богом места. – А... да так... – это застало врасплох, так как отвечать на это честно не особо хотелось сейчас. Воспоминания о причинах переезда были слишком свежими и болезненными. – Семейные обстоятельства, если это вообще так назвать можно... – после того как девушка повторила вопрос, улыбка, что была пару секунд назад на моем лице, моментально спала, словно кто-то выключил свет в комнате. Я опустила глаза и начала еще усерднее выводить узоры на полях тетради, делая их всё более запутанными и тёмными. – Итак, дамы! – послышался громкий, уверенный голос из-за спины, нарушая возникшую между нами неловкую паузу. Голос был мужской, с нотками наигранной галантности. Я надеялась, что я ошибаюсь и хуже запомнила его голос, но когда я обернулась, вздрогнув от неожиданности, я увидела Рому, который стоял, опираясь одной рукой о стену, с лукавой улыбкой на губах. – Я же сказала, что не курю, – с какой-то лёгкой насмешкой, но не в обидной форме проговорила я, вспоминая наш недавний разговор. – Ой, да тьфу на тебя. Печенье будете? – парень протянул нам с Полиной по печеньке, извлекая их из кармана куртки, где они были завёрнуты в бумажную салфетку. Печенье выглядело аппетитно – золотистое, с кусочками шоколада, чуть потрескавшееся сверху. Мы с Полиной, посмотрев друг на друга, тихонько рассмеялись, удивлённые такой неожиданной щедростью. – Вот это ты джентльмен, где Джульетту свою потерял? – я потянулась и взяла одно печенье из рук Ромы, ощущая его тепло. – А ты, Полин? Не будешь? – спросила я, заметив, что девушка не торопится принимать угощение. – Аппетита нету, – девушка хмыкнула, как-то странно посмотрев на Рому, и резко поднявшись с места, схватила свой блокнот. Развернувшись на своих невысоких каблучках туфелек, она быстро покинула нас, оставив после себя лёгкий аромат ежевики. Я откусила кусок печенья, чувствуя, как рассыпчатое тесто тает во рту, наверное Аня готовила. С начала я пытаясь понять, почему Полина так резко отказалась и ушла. Казалось, между ними есть какая-то недосказанность или напряжение. И тут в голове мгновенно всплыла сцена, что я видела в первый день приезда – Полина, бьющая Рому букетом по лицу, и его растерянное лицо. Я услышала, как кто-то тяжело вздохнул прям рядом со мной. Обернувшись, я увидела Рому. Он ещё не ушёл и стоял прям надо мной, задумчиво глядя в ту сторону, куда удалилась Полина. Его плечи поникли, а в глазах читалась какая-то затаённая грусть. – Ты чего так вздыхаешь? Если второе печенье не будешь, можешь мне отдать, – засунув оставшееся печенье в рот, стараясь разрядить обстановку, я протянула парню свободную ладошку, на которой остались крошки от первого печенья. – Да понять не могу я вас, девушек, – Рома погрустнел в лице ещё больше, и покорно положил второе печенье мне в руку. Его пальцы были теплыми и немного шершавыми. – Тебе Полина нравится? – попыталась я сделать вид, что не знаю правды, хотя по его реакции всё было более чем очевидно. Мне даже стало немного жаль его, такого растерянного и явно страдающего от безответной любви. – А это на столько сильно заметно? – без разрешения плюхнувшись на место, где только что сидела Полина, словно пытаясь поймать остатки её присутствия, он поднял на меня голову. В его глазах читалась мольба и надежда услышать что-то утешительное. – Честно или соврать? – повернувшись к тому всем туловищем и отряхивая руки от крошек, спросила я. – Все настолько очевидно?.. – грустно ответил парень мне, готовясь услышать неприятную правду. – Очень заметно, настолько, что об этом знают абсолютно все. Насколько это вообще возможно в этом селе, где слухи распространяются быстрее ветра. Но удачи тебе в любви, Ромео, – пожав плечами и улыбнувшись поддерживающе, сказала я, пытаясь хоть как-то подбодрить парня. – Спасибо... – тихо произнес он, будто не веря в собственные шансы, и после этого парень медленно поднялся и пошёл прочь, волоча ноги, словно на них были невидимые гири. Я проводила его взглядом и увидела, как к тому подошёл Бяша с пачкой того самого печенья, громко шурша упаковкой, и уплетал их за обе щеки, не замечая подавленного настроения друга. Прозвенел звонок, возвещая о начале следующего урока, и все ученики, громко переговариваясь и толкаясь, вернулись в класс, занимая свои места. В том числе и Антон, который был какой-то помятый, с растрёпанными волосами и криво сидящими очками. В прямом смысле помятый, словно его пропустили через стиральную машину – рубашка выбилась из брюк, один рукав был закатан выше другого, а на щеке виднелась небольшая ссадина. – Ты в норме? – обеспокоенно спросила я, заметив его потрёпанный вид. – Да... наверное... – он ответил неуверенно, тяжело вздыхая. – Семён приставал, а я его в ответ ударил, что было, наверное, не самым умным решением. Теперь скорее всего после уроков меня убьют... – держась за голову и теребя очки на переносице, словно проверяя, не сломаны ли они, ответил тот. В его голосе слышалась смесь страха и какой-то необычной для него решимости. – Проблемы с Семёном? Да мы с тобой похожи, – с какой-то непонятной ухмылкой проговорила я, вспоминая свою собственную стычку с местным хулиганом. У меня даже возникло некоторое уважение к обычно тихому и застенчивому Антону, который решился дать отпор. – К тебе тоже лез Семён?! – округлив глаза в шоке, так что они казались ещё больше за стёклами очков, переспросил меня парень. Его рот приоткрылся от удивления, а брови взлетели высоко на лоб. – Ага, в первый день как я только приехала, – неохотно я вспомнила тот день, когда Семён со своей компанией пытался меня запугать. И как Ромка уволок Бяшу, оставив меня одну... Вроде он и объяснился за тогда, однако вспоминая, как-то невольно на душе становилось неприятно, словно осадок от мутной воды. – Же-есть, – протянул парень, покачав головой и поправляя очки, которые постоянно сползали с переносицы. – А я думал, что он только к ботаникам вроде меня цепляется. – Ага, и я об этом же. Лезет только к тем, кто слабее его, настоящий трус, который боится равных себе, – я осеклась, ведь невольно могла оскорбить блондина, причислив его к слабакам. – Прости, если обидела как-то... Я не это имела в виду. – Да нет, все в норме, – улыбнувшись немного грустно, но с пониманием, сказал он. – Я и сам понимаю, что я Бабурину не ровня в физическом плане. В этот момент в класс вошел учитель истории и наш разговор пришлось прервать.

***

Уроки шли своим чередом, но я всё никак не могла найти повода или смелости, чтобы с кем-то заговорить. Новая школа, новые лица — всё это казалось мне каким-то чужим и непривычным. Я сидела за партой, стараясь сосредоточиться на учебе, но мысли постоянно ускользали в сторону. После третьего урока наступила длинная перемена, и мой желудок напомнил о себе громким урчанием. Я решила, что пора отправиться в столовую, но тут же столкнулась с проблемой — мне никто не показал, где она находится. Полина, моя единственная знакомая здесь, куда-то испарилась сразу после звонка, и я осталась одна на распутье длинных коридоров. Сделав глубокий вдох, я вышла в коридор и сразу заметила компанию девочек. Они стояли чуть поодаль, о чём-то оживлённо болтая и смеясь. Среди них я тут же узнала нескольких своих одноклассниц, а остальные, скорее всего, были из параллельных классов. Я замедлила шаг, колеблясь: подойти к ним или поискать столовую самой? Пока я раздумывала, судьба распорядилась за меня. Одна из девочек, та, что носила длинную косу, вдруг резко выбилась из толпы и, чуть ли не подскочив ко мне, приветливо улыбнулась. – Дашенька! А чего же ты тут стоишь? Одна, совсем-совсем одинёшенька? – хлопая глазами и говорившим высоким голоском, спросила она. Я моргнула, не сразу понимая, к чему всё это. – Я… просто столовую искала… – от неожиданности мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала. Но девочка явно меня услышала. – Так чего же ты тут стоишь? Пошли, я тебе нашу школу покажу! – весело воскликнула она, без лишних вопросов подхватывая меня под локоть и увлекая за собой. Я и опомниться не успела, как мы уже шли по длинным коридорам, а моя новая знакомая с энтузиазмом водила меня по школе. Она говорила без умолку, указывая на кабинеты, рассказывая о расписании, учителях и школьных традициях. Я же лишь время от времени кивала, что-то бормотала в ответ и надеялась, что эта экскурсия закончится поскорее. Всё-таки у меня оставалась надежда, что я успею пообедать до конца перемены. Наконец, мы оказались у столовой. Девочка отпустила мою руку и, развернувшись ко мне, протянула ладонь. – Я Катя, кстати. Екатерина Смирнова, если вдруг не знаешь, – с лёгким смешком представилась она. Я немного замялась, но всё же вложила свою ладонь в её и, чуть громче, чем говорила прежде, произнесла: – Даша. Олифирова. Ну… но ты уже и так знаешь. Катя улыбнулась, а я вдруг поняла, что, несмотря на внезапность этого знакомства, мне стало немного легче. Может быть, люди в этой школе да и в принципе не такие уж и страшнные. К сожалению, так и не успев поесть, наше знакомство внезапно прерывает звонок, оповещающий о начале четвёртого урока. Девушка, с которой я только что разговаривала, уже развернулась, сделала пару шагов в сторону лестницы, но вдруг замерла, будто что-то вспомнив, и, обернувшись через плечо, усмехнулась: – У нас сейчас химия. Советую поторопиться, потому что Евгения Михайловна не очень любит опоздавших. Особенно если они новенькие. – Она подмигнула мне, а затем легко вприпрыжку спустилась вниз, исчезая за поворотом. Я осталась стоять на месте, на секунду задумавшись. Предупреждение явно было не просто так. Это что, угроза такая была? Раз так то за что? Или просто дружеское предуреждение? Как то было не очень понятно. Впрочем, проверять на себе терпение учительницы желания у меня не было. Я тут же ускорила шаг и направилась к классу. Коридоры, к моему несчастью, были длинные, а химия находилась в классе возле того где я просидела на прошлих трех уроках. Сердце билось быстрее, ноги сами собой переходили с быстрой ходьбы на лёгкий бег. Когда я, наконец, добралась до кабинета, моё предчувствие оправдалось — учительница уже закрывала дверь. Ещё секунда, и я бы точно осталась за бортом урока. Сжав зубы, я бросилась вперёд, успев просунуть руку между дверью и косяком. – Извините за опоздание, можно войти? – выпалила я на автомате, стоя в дверном проёме и переводя дыхание. Женщина, державшая дверную ручку, прищурилась. Лет шестидесяти, с собранными в аккуратный пучок седыми волосами, она окинула меня взглядом поверх очков, сползших на кончик носа. – Милочка, а вы ещё кто такая? Позвольте узнать? – От её тона у меня пробежали мурашки. Она посмотрела на меня так, будто перед ней был какой-то подозрительный гость, не вовремя нагрянувший в её идеальный мир. – Я новенькая, Дарья Олифирова. Так можно войти? – неуверенно спросила я, исподтишка заглядывая в класс. Все ученики уже сидели за партами, и теперь их взгляды впились в меня. Вот только этого мне и не хватало! Учительница сдвинула брови и скрестила руки на груди. – Ах вот как. А что, новенькие уже настолько хорошо здесь освоились, что в первый же день после каникул позволяют себе опаздывать на уроки? Или это мне выпала особая честь? Её голос звучал надменно, с лёгкой издёвкой. Я почувствовала, как по коже пробежал неприятный холодок. – Простите, мне только что показывали школу, а из столовой сюда не так уж и близко... – Забавно. Все успевают, а вы, простите меня, гуляете по школе? Я уже хотела что-то ответить, но вдруг услышала голос со второго ряда парт. – Я ей как раз говорила, чтобы быстрее шла, но, увы… – с преувеличенным вздохом произнесла та самая девушка, что провожала меня до лестницы. Я недоверчиво уставилась на неё. Ах вот как? Теперь ты решила сделать вид, будто я сама виновата? Учительница перевела взгляд на неё и нахмурилась: – А вы, Смирнова, давайте тоже не влезайте, – бросила она холодно. Катя только закатила глаза, затем что-то быстро прошептала подруге, сидевшей рядом. Та фыркнула, прикрыв рот рукой. От этого зрелища мне самой захотелось закатить глаза. Честное слово, сама столовую напоследок оставила, чтобы я на лестницах бегала и потом еще не дай бог шею себе свернула? Нет уж спасибо. Мою казнь, если бы её так можно было назвать, остановил внезапный, громкий, оглушительный слог “БУ!”, прозвучавший у меня прямо за спиной. Сердце замерло на мгновение, а затем сорвалось в бешеный галоп. От неожиданности я вздрогнула так сильно, что едва не подпрыгнула на месте, а ладони сами собой вцепились в края стола. Медленно, с долей опаски, я обернулась и... увидела двух знакомых хохочущих рож, которые уже практически катались по полу от смеха, держась за животы. – Роман! Игорь! – грозным голосом разнеслось по классу. – А ну-ка вон из моего кабинета! Что ни урок, так сплошные опоздания, хиханьки-хаханьки и срывы занятий! Учительница, нахмурив брови и грозно сверкнув глазами поверх своих очков, направила на них указку, словно меч, готовый нанести решающий удар. – Ну, Евгения Михайловна, да мы правда учиться хотим, на! — с трудом выдавил из себя Бяша, захлёбываясь смехом, будто ему только что сообщили анекдот столетия. Класс взорвался хохотом. Кто-то ударил кулаком по парте, кто-то, согнувшись, уткнулся лбом в тетрадь. Только я и сама учительница оставались суровыми столпами спокойствия среди этого хаоса. – Игорь, для начала русский язык выучи, – строго, но с ноткой сарказма в голосе отрезала Евгения Михайловна. – А как научишься говорить без своих “нананана”, тогда и поговорим. Она демонстративно поправила очки, презрительно скривив губы. – Ну, Евгения Михайловна… – теперь уже вмешался Рома, подражая тоном строгой учительницы. — Ну посмотрите на меня, как же мне жить без химии? Гримаса боли от интеллектуального страдания отразилась на его лице, он даже приложил руку к сердцу, будто ему действительно угрожала опасность остаться без этого жизненно важного предмета. – Я тебе сейчас дам! Без химии он жить не может! – Учительница раздражённо схватила учебник, лежащий на ближайшей парте, и без лишних слов отвесила Пятифану звонкий подзатыльник. Парень взвыл, но тут же снова расхохотался, потирая место удара, а класс разразился ещё более громким смехом. Я же, воспользовавшись общей суматохой, ловко проскользнула вглубь кабинета, стараясь держаться подальше от эпицентра событий. Быстро села на свободное место рядом с Петровым, который всё ещё посмеивался, наблюдая за этой сценой. “Ну и цирк,” - мысленно заключила я, открывая тетрадь и делая вид, что глубоко погружена в подготовку к уроку. Но при этом краем глаза продолжала следить за разыгравшимся спектаклем - ведь, зная этих двоих, представление ещё не закончилось.

***

Урок подошёл к концу. Ещё один. И вот уже последний на сегодня. Когда прозвенел звонок, я спокойно собрала свои вещи, сложила тетради в рюкзак и, не торопясь, направилась к выходу. Толпа школьников шумно разливалась по двору, кто-то радостно переговаривался, кто-то спешил домой, а кто-то задерживался возле школы, чтобы обсудить последние новости. Я шагнула за школьные ворота и тут же начала озираться по сторонам. Я искала его — того самого мальчика в маске. Сердце стучало чуть быстрее обычного. Странно, с чего бы мне так волноваться? Вдруг поднялся лёгкий ветер. Он принёс с собой ощущение чего-то странного, словно воздух вокруг сгустился, а время на мгновение замедлилось. Мне показалось, будто мир вокруг потускнел, как во сне, где всё погружается в темноту. Но уже через секунду вместо темноты я увидела белый снег, укрывающий всё вокруг. Я моргнула несколько раз, прогоняя это наваждение, и, когда снег начал оседать, заметила знакомую фигуру. Он стоял чуть поодаль, как всегда, в своей маске. Лёгкая улыбка тронула мои губы. – Я уже думала, что ты мой ночной кошмар, – сказала я, скрестив руки на груди. – Я др-рузей не бросаю, даже наяву! – голос его прозвучал уверенно, хоть и с небольшим запинанием. Я фыркнула и наигранно закатила глаза, сложив руки на груди. – ну хорошо, верю. Пошли гулять? – Ага. – задорно в ответ тот кивнул. Мы пошли вперёд, не спеша. Дорога была покрыта лёгким снежным налётом, под ногами хрустели кристаллики льда. – А как тебя вообще зовут? – спросила я, бросив на него любопытный взгляд. Он чуть наклонил голову, будто задумался. – Имя? У меня его нет. Я удивлённо моргнула. – Как это – нет? – я выгнула бровь в вопросе. – А тебя как зовут? – Даша. Хм… Если у тебя нет имени, то как мне тебя называть? – Не знаю… но мои друзья, которые как я, называют меня Волчок. Я хмыкнула. – Ну ещё бы. Ты же носишь маску волка. Но чем дольше я шла рядом с ним, тем сильнее росло странное чувство. Было в нём что-то неестественное. Мне казалось ли мне, что его движения слишком плавные, а осанка чуть настороженная, как у дикого зверя? И почему в его голосе порой проскальзывали странные нотки? Я прищурилась. – Слушай, а ты вообще человек? – Нет, конечно. Я самый настоящий волчонок! Аууу! – завыл на солнце тот, а потом рассмеялся, его голос отразился от деревьев. Я лишь усмехнулась. – Ага, конечно. – я улыбнулась, осматриваясь во круг. Только сейчас оглянувшись, я и осознала, что вокруг нас только деревья. Мои шаги замедлились. – Постой… когда мы забрались в лес? Мы же просто шли по дороге. Волчок не ответил. Вместо этого резко поднялся ветер, кружась вихрем, поднимая снег. Всё вокруг побелело, и я снова перестала видеть, а когда пелена осела, его уже не было. Я замерла. Ни следов, ни даже отголосков его шагов. Будто растворился. В тишине леса послышались голоса. Мужские, грубые. Я напряглась. Пробираясь на звук, я вышла на небольшую поляну. Там, лицом ко мне, стоял Антон. Напротив него — трое парней. По их спинам я узнала их сразу. Семён, Бяша и… Рома? Что они делали здесь, в лесу? Рома говорил что-то угрожающее, а затем его рука скользнула в карман и достала нож. Моё сердце заколотилось. Такой знакомый. Я видела, как они рылись в рюкзаке Антона, вытряхнули его вещи на снег. Среди них оказалась… маска. Моё дыхание замерло. – Одевай, – сказал Рома с ухмылкой в голосе. – Попрыгаешь перед нами, зайчик. Он передал маску Семёну, а тот в свою очередь сплюнул на неё. Мурашки прошли по коже от омерзения. Семён попытался силой натянуть её на его лицо. Я больше не могла молчать. – Да что вы творите?! – закричала я, выскакивая из своего укрытия. Парни замерли, поражённые моим появлением. Я шагнула вперёд и подбежав, вцепилась в руку Семёна. – Трое на одного?! Вам не стыдно?! – я перевела взгляд на Ромку, а он в свою очередь потерялся и почему то замялся. – Ты… ты всё не так поняла, на! – начал быстро оправдываться за своего дружка. Я перевела взгляд на Бяшу и нахмурила брови. Антон презрительно фыркнул. – Семён, иди нахуй. Я тебя не боюсь. – И ударил того в лицо. Семён, пошатнувшись, рухнул в снег. Я не хотела больше это видеть. Развернулась и пошла прочь, не обращая внимания на оклики Бяши. Выходя из леса, я пересеклась с кем-то. Длинная коса, аккуратно заплетённая, покачивалась на плечах. Я не успела рассмотреть её хозяйку. А может, стоило?..