Легенда о сумеречной кошке

Любовь передается взглядом.

© Игра Престолов

Осень встречала их по дороге в Утес Кастерли. Небо затянуло тяжёлыми синими тучами, но дождь не шел уже который день. Листья на деревьях то желтели, то краснели, но некоторые ещё стойко держали зелёный цвет. Под копытами лошадей хрустели ветки и жёлуди, а иногда проскакивали и алые каштаны. Среди деревьев гулял прохладный ветер, что порой проходился своими юркими пальцами Джейме по волосам и залазил за шиворот рубахи. Мужчина сильнее закутался в плащ. Ехали они не так быстро, как хотелось бы, но, к счастью, не ползли. Останавливались только на обед и ужин, почти не разводя костров, а завтракали наспех в повозке, стараясь не выпустить еду и питье из рук на какой-нибудь кочке. Мэйвис за завтраками была то зеленее травы, то белее молока, но, к невероятному удивлению, доедала все до последней крошки, а после спешила скорее выйти на воздух. А потом… А потом Джейме наслаждался ее компанией. Он сам был ошеломлён тем, как легко у них тек разговор. Не было излишних формальностей, не было чопорности, холода и пресной правильности, что были присущи Кейтилин и Неду. Была лишь обычная болтовня, хоть и с неловкими паузами, или внезапной растерянностью, когда надо было придумать очередную тему для обсуждений, что приводило к абсолютно внезапным поворотам в их беседе. Джейме, например, как-то рассказал ей об утомительной поездке в Винтерфелл и обратно, где, от чего-то, надо было долгое время постоянно останавливаться. — А причину знаешь? — спросила у него жена, с любопытным блеском в глазах. Джейме пожал плечами. — Говорили, что кому-то из знати было плохо, — Мэйвис прыснула, а после, увидев его вопросительный взгляд, прикрыла рот ладонью и громко засмеялась. — Буквально в паре десятков миль от Винтерфелла мне стало дурно, от чего меня… Как бы сказать культурнее… — она слегка нервно хихикнула. — Мой желудок отторгал завтрак почти под каждым встречным деревом. В конце концов, королю Роберту это надоело, и он приказал посадить меня на лошадь. Поэтому, пока все благородные леди ехали в домах на колесах, я ехала верхом рядом с мужчинами. — О, теперь-то я понял, — пробурчал он удивленно, но с легкой ухмылкой. — Что же, врать не стану, тебя проклинали сотни, и я в том числе, — на этих словах Мэйвис только заулыбалась еще шире. Во время их поездки Джейме спокойно слушал и про сырой, холодный Винтерфелл, что, как оказалось, очень красив во время снегопада, и про хмурого Неда, что порой позволял своей званой дочери ездить вместе с братьями на охоту, и про надменного мальчишку-Робба, который втайне показывал сестре, как управляться с арбалетом. Мэйвис говорила с улыбкой на лице, но он видел, как под темными ресницами она прячет непролитые слезы. С каждым словом про густые хвойные леса, про метели и теплые меховые накидки улыбка ее становилась все натянутее, а голос все тише, а его это, от чего-то, тревожило. Тогда Джейме старался сменить тему и отвлечь ее собственными историями об Утесе Кастерли или о службе в королевской гвардии. Тогда, спустя какое-то время, жена снова расцветала и ее щебечущий смех звучал среди цокота копыт. За обедами и ужинами они всегда садились бок о бок, и, спустя какое-то время, Джейме стал привыкать к такому распорядку событий. Ещё он замечал взгляды. Какие-то странные, мимолётные, из-под трепещущих ресниц, что сопровождались лёгкой улыбкой или покрасневшим кончиком носа, а иногда, если ему везло, и тем и другим. Джейме каждый раз с замиранием сердца встречал эти взгляды, и что-то внутри него ликовало, когда они с Мэйвис смотрели друг другу в глаза несколько мгновений, ощущая те невидимые искры напряжения, что горячили душу, а после она не выдерживала и смущённо отводила взгляд. Тогда, под самодовольной ухмылкой, он научился прятать ребяческую радость, что каждый раз внезапными волнами накатывала на него, и которую он никому не хотел показывать. Он и сам любил украдкой на нее глядеть. Джейме нравилось наблюдать, как за ужинами она с задумчивым спокойствием смотрит на пляшущие языки огня в костре, от чего в ее черных глазах мелькали рыжие отблески, а ее четкие черты лица окрашивались в мягкие оранжевые и золотые тона. Ему нравилось наблюдать за ее профилем, когда она ехала рядом с ним на своей покорной вороной Тени. Нравилось, как ее смоляные волосы порой легонько колышутся на ветру. Нравился ее глубокий, мягкий голос, которым она произносила его имя, нравилась ее скользящая плавная походка, словно у крадущейся кошки, нравились ее ловкие бледные пальцы и то, как в разговорах с Томменом у нее начинала постепенно пропадать эта неловкая формальность. За это он чувствовал жгучий стыд перед Серсеей и перед самим собой, постоянно пытаясь присечь все эти внезапные приливы ощущений, но раз за разом возвращался к прошлым действиям. Потому что непреодолимая тяга и трепещущее внутри желание были сильнее. Особенно они были сильны с наступлением темноты. Когда сквозь маленькие окна в повозке просачивался лунный свет, а голоса снаружи постепенно затихали, у Джейме словно что-то менялось внутри. Ее вишневый запах витал вокруг, дурманя голову, а сама она была одета в уже полюбившуюся ему полупрозрачную розовую ночную сорочку. Каждый раз когда Мэйвис ложилась рядом с ним к нему лицом, тихо говорила привычное: «спокойной ночи» и с шумным выдохом сворачивалась калачиком, мужчине приходилось удерживать себя. Удерживать от манящего соблазна притянуть жену к себе, сжать пальцами ее талию сквозь тонкий шелк и зарыться носом в ее так сладко пахнущую черную макушку. Джейме пытался делать все, чтобы даже не думать об этом. Представлял себе Серсею и мысленно напоминал, что поклялся себе же не изменять своей единственной женщине. Иногда, когда это не помогало, он представлял вытянутое лицо Кейтилин Старк, что своим строгим голосом обвиняла его во всех грехах земных. Представлял рыжего самодовольного мальчишку Робба Старка, его вонючего, громадного и низко рычащего лютоволка, представлял презрительную лошадиную мину десницы Эддарда, но это не помогало. Ночью все равно ему снилось другое. Ему не снились ни рыжие волосы Талли, ни серые пустые глаза Старков, ни даже родные длинные золотые локоны, пахнущие розами. Нет. Ему снились мягкие прикосновения, черные глаза, блестящие желанием, стройные ноги, маленькие розовые груди и вздохи, полные наслаждения. На утро он просыпался с испариной на лбу и теснотой между ног, пытаясь как-то это оправдать и поскорее забыть. Но потом это повторялось снова и снова. Наконец Джейме признал, что истосковался по ласке и теплу женского тела. Воображая сестру в будоражащих душу раскрепощенных позах, он все никак не мог утолить свой голод, а лишь видел перед глазами те отвратительные сцены, чувствуя себя дураком, и раз за разом царапал еще свежую рану. Тогда же он стал думать, не хватает ли ему, как и всякому простому мужчине, любого существа с грудью и мягкими руками, или под его боком должна лежать именно его жена. И со временем, все чаще, к своему неудовольствию, выбирал второй вариант, чувствуя, как желание захлестывает его с головой. Однако, как бы Клятвопреступник Джейме Ланнистер не славился своей блистательной выдержкой — в этом случае он готов терпеть до самой своей смерти. От мысли о слезах в испуганных черных глазах Мэйвис ему делалось дурно, а в голове лишь проносились громкие крики королевы Рейеллы: «Мне больно. Ты мне делаешь больно». Поэтому Джейме слегка неуклюже и все еще не веря в то, что он это делает, днями пытался как-то улучшить их путь для жены, а утрами, после беспокойных, но приносящих удовольствие ночей, сцепив зубы, делал вид, что ничего не произошло. Сейчас Мэйвис ехала рядом с ним в комфортном молчании, а он чувствовал себя свободным. Жена с детским восторгом на лице вертела головой, разглядывая осеннюю рощу в разноцветных нарядах. Джейме и сам наслаждался живописной природой, вдыхая полной грудью запах лесной свежести. Деревья вокруг вдруг показались ему родными. Такими, какие росли близ Утеса Кастерли, в которых он, будучи мальчишкой, стрелял по зайцам из арбалета, прятался от сестры, когда они разок решили сыграть в жмурки, и лазил по веткам, словно лесной кот, пытаясь залезть как можно выше и посмотреть на замок со стороны. Мужчина с лёгким нетерпением ждал приезда в родной дом. Он даже не думал о том, как сильно на него давили каменные стены Красного замка и его льстивое, коварное общество. Джейме тлел надежду, что в Утесе будет по-другому, свободнее и спокойнее. Пришло время обедать. Джейме уселся рядом с Мэйвис, как и всегда, на кривоватый ствол поваленной осины. Слуги развели несколько небольших костров, и в котелках забулькала уже привычная похлёбка. Томмен посмотрел на нее с отвращением, а после перевел унылый взгляд на Мэйвис. — Тетя? — спросил он как-то жалобно. — Да? — Мэйвис ласково посмотрела на него, а Джейме подавил довольную улыбку. Томмен проникся к его жене доверием уже с пятого, а может, и четвертого дня поездки, а та, казалось, совсем не возражала, а скорее наоборот, с удовольствием общалась со своим воспитанником. — А сколько у нас ещё будет это? — мальчик ткнул пальцем в сторону похлёбки, скривив нос. — Пока не мы не прибудем в Кастерли Рок, — Томмен разочаровано застонал, а Мэйвис тихонько прыснула на это. — Завтра я попробую попросить что-нибудь добавить в похлёбку, чтобы тебе было вкуснее, хорошо? — мальчик угрюмо кивнул и, с невиданной доселе храбростью, взялся за ненавистный ему обед. Разговор, отчего-то, не шел. Мэйвис, хоть и казалась довольной, но отвечала весьма односложно и, казалось, была где-то за тысячи лиг от их привала. Джейме это поначалу раздражало, но потом и он сам задумался о чем-то своем, и из водоворота мыслей его вытянул умоляющий голос Томмена. — Можно я немного погуляю по роще? Пожалуйста? — Мэйвис слегка растерянно смотрела на него. — Томмен, я… — Томмен, нет, — вдруг отрезал Джейме строгим голосом. — Мы должны попасть в Утес как можно скорее. Чем дольше мы стоим на месте — тем это опаснее для нас самих, — мальчик поджал губы и опустил взгляд в пол. — А если всего немного? — вдруг спросила девушка. — До заката еще далеко, короткая прогулка мало что изменит. В конце концов, мы сейчас не в речных землях, — она глянула на него своими большими черными глазами, а Джейме вдруг почувствовал себя беспомощным и тяжело вздохнул. — Ну только если короткая, — сказал он сухо, а Томмен в мгновение ока просветлел. Они пошли впятером. Кроме Джейме, Мэйвис и Томмена ещё пошел Флемент Бракс, которому было приказано охранять принца во время дороги и Подрик, которого Джейме прихватил с собой. Мэйвис свою служанку решила оставить на привале, а сама служанка, казалось, была тому и рада. Томмен в своем ярко-зеленом плаще, вышитом золотыми нитками, был похож на пушистый маленький кустик. Он радостно петлял между стволами деревьев, подбирая жёлуди с каштанами и воодушевленно лепеча что-то то Подрику, который крайне вежливо соглашался с каждым его словом, то Флементу Браксу, что использовал все льстивые слова, которые только знал. Джейме с женой шли позади, потихоньку отставая от остальных. — Жаль, что мой деревянный меч остался в повозке, — раздался расстроенный голос мальчика, а Джейме печально подумал о том, как же он был похож на сына в этом возрасте. И как же это все закончилось. Когда Томмен и два его компаньона завернули по извилистой тропе за густые кустарники, мужчина мельком поглядел на Мэйвис. Она тихо шла рядом с ним, задумчиво глядя черными глазами на разноцветные кроны деревьев, а ее бледные руки покоились у нее на груди. — О чем думаешь? — спросил у нее Джейме, внимательно разглядывая ее профиль. — Здесь так спокойно, — протянула она и прерывисто вздохнула. — Я уже и забыла, пока сидела среди каменных стен и пышных садов, каково это, просто гулять по лесу, — Джейме нахмурился. — Значит, по приезде в Утес съездим на прогулку в небольшой лесок близ замка, — сказал он задумчиво. — А если захочешь, я надену свою шляпу с павлиньим пером и пристрелю тебе там оленя на ужин, а лису на плащ, — Джейме весело поглядел на Мэйвис, а она хихикнула и смущённо уставилась на рыжие листья под ногами. — Слушай, — она вдруг резко остановилась и посмотрела на него как-то странно. Джейме напрягся, но виду не подал. — Я даже не знаю, как это сказать, да и зачем говорить вообще, но… — ее щеки слегка порозовели, но взгляд она не отвела. — В общем, я невероятно рада, что уехала из Королевской гавани, хотя, в принципе, это и так понятно. Однако, чему я тоже очень рада, так это тому, что я уехала вместе с тобой, — Джейме с ужасом понял, что им овладевает мальчишеское смущение, от чего попытался сделать серьезный вид. — Ты приятен в общении и так обо мне заботишься, и вообще я себя с тобой чувствую… Не знаю, почему я это говорю… — ну тут он уже был бессилен, поэтому мужчине оставалось надеяться, что его ушей не было видно за копной золотых волос. Мэйвис же уже была краснее своего плаща, а ее речь стала сбивчивой и какой-то лихорадочной. Шум крови в ушах заглушил все звуки вокруг, и Джейме, словно под гипнозом, нагло перебил беспорядочный поток слов своей жены: — Я тоже, — девушка мигом замолкла, шумно выдохнув, а отчаяние в ее глазах потухло и сменилось чем-то другим. Чем-то таким, что Джейме видел в ее взгляде уже несколько дней, и что вставало трепетом у него поперек горла. Вишневый запах ударил в нос, а губы зачесались в ожидании тепла и мягких прикосновений. «Ну что же, надеюсь, это и есть правильный момент», — подумал он, нежно проведя пальцами по ее щеке. Мэйвис упёрлась руками в его грудь и привстала на носочки. Ее темные ресницы затрепетали, а рот слегка приоткрылся. Держаться больше не было сил. Джейме склонил голову и уже почти почувствовал прикосновение ее губ, как в кустах раздался громкий треск. Меч мигом оказался в его правой руке, а он сам, схватив левой испуганную жену за талию, подтолкнул ее себе за спину. — Если что-то начнется — сразу бежишь к лагерю, поняла? — прошипел ей Джейме, крепко сжимая эфес. — А как же ты? — он закатил глаза, услышав этот вопрос. — И Томмен? — Ну я уж как-то разберусь, думаю, мои гвардейцы меня не бросят. А Томмен… Либо уже поздно, либо клятый Бракс сумел спрятать мальчишку. — Но… — кусты снова громко затрещали. — Не препирайся, — рявкнул Джейме, приготовившись увидеть среди листвы Робба Старка, что пришел за своей сестрой. Дал бы он покорно отгрызть себе голову его рычащему лютоволку за наследницу севера леди Блэквуд-Старк? Или бился бы до последней капли крови за свою жену, западную леди Ланнистер? Вдруг, на тропу, весь в листьях, с криком: «Дядя Джейме!», словно маленький еж, выкатился Томмен. Мужчина услышал свой собственный громкий вздох. — Томмен, что случило… — Я видел лося, дядя Джейме! — радостно воскликнул мальчик, а Джейме снова вздохнул. Вслед за Томменом из кустов выскочил перепуганный Флемент Бракс на пару с запыхавшимся Подриком. — Мой принц?! О, слава богам, вы тут! Не стоит уходить так внезапно, это опасно. Вдруг с вами бы что-то случилось, а я бы не подоспел? — Я… — смутился Томмен. — Не стоит считать ворон, пока вы сопровождаете принца, сир, — холодно отрезал Джейме, все еще не веря, что перед ним не армия Старков. Кто-то аккуратно положил руку на его плечо. — Думаю, нам пора, — он услышал мягкий голос Мэйвис и, прикрыв глаза, кивнул. — В самом деле. Пойдем, Томмен, расскажешь нам с тетей по дороге, какого лося ты там видел.

***

Той ночью Джейме долго ворочался в постели. Когда сон наконец пришел к нему, перед ним снова замелькали знакомые картинки. Те же черные волосы, бледные пальцы и розовые губы, что и прошлой ночью, позапрошлой и всеми ночами до. Однако, удовольствие в этот раз длилось не до утра. Спустя какое-то время мягкие руки превратились в ледяные цепи, сладкий запах вишни превратился в запах сырости и ведра с нечистотами, а тихие вздохи удовольствия умолкли, оставляя место звенящей, пугающей тишине. Джейме моментально узнал подземелья Риверрана. Мужчина не знал, сколько времени просидел так, лишь иногда слыша краем уха, как во тьме возится, попискивая, крыса, как вдруг вдалеке раздались шаги. Он не мог сразу разобрать, кто идёт к нему и в каком количестве. Сначала он слышал шум медленных, шаркающих шажков, словно к нему приближалась сразу дюжина Пицелей, потом они соединились воедино, стали глухими и твёрдыми, от чего Джейме решил, что к нему сейчас явится Робб Старк. Но Робба Старка нигде не было, а шаги стали в несколько раз тише и мягче. Мужчина съежился, слыша удар когтей о каменный пол. Коридор озарился мягким светом факела, а на сырой стене возникла огромная черная тень. Джейме нахмурился, прикусив губу. «Так теперь на гордом севере проходит казнь?», — он зажмурился, ожидая своей участи. Дверь камеры протяжно скрипнула, а цоканье когтей сменилось на звонкий удар женских каблуков. Джейме удивлённо открыл глаза. Перед ним стояла женщина в длинном алом платье, держащая горящий факел в правой белой руке прямо перед собой. — Леди Кейтилин? — прохрипел он с насмешкой, пытаясь за золотыми языками пламени разглядеть шлейф из рыжих волос. — Ошибаешься, братец, — прошипела женщина, поместив факел в единственный бра на стене. Ее глаза светились зелёной злобой, а на ее плечах лежали не рыжие локоны, а золотые косы. — Ты пришла, — как-то блаженно шепнул Джейме, попытавшись встать. — Пришла, — сказала Серсея с неожиданной нежностью. Джейме прикрыл глаза от удовольствия, когда родные пальцы провели по волосам. «Она пришла за мной, пришла. Она освободит меня, и мы уедем. Уедем так далеко, что никто больше не сможет стать между нами. Только она и я», — лихорадочные мысли крутились в его голове. — Я пришла к тебе, а ты бросил меня, — рявкнула она. — Бросил меня ради другой, — сестра с силой дернула его за цепь на шее, от чего Джейме едва не рухнул на четвереньки. — Серсея… — сипло протянул он, — ты же знаешь, это был не мой выбор. Мне важна… — Твой, не твой, — раздражённо перекривляла она его, но цепь отпустила. — А впрочем…теперь ты мне не нужен. Теперь, ради своей королевы, многие мужчины готовы на большее, — Серсея мечтательно провела пальцами от своих ключиц к ложбинке меж своих грудей, — большее твоих дурацких слов, — Джейме пораженно замер. Солнечный свет в золотых волосах, шелковые юбки ее платья на полу, ее сладкие стоны, предназначавшиеся другому… — Однако, ты не думай, что королева забудет твою измену, дорогой братец— продолжила сестра. — Ланнистеры всегда платят свои долги, — ее волосы на миг стали огненно-рыжими от света факела, а в зелёных глазах блеснул алый огонек, — клетка камеры громко хлопнула, а Джейме ощутил сильный удар по своей спине. Он очнулся на полу и, прежде, чем успел прийти в себя, на него с тихим писком свалилась Мэйвис. Джейме осторожно придержал ее за талию. — Не ушиблась? — спросил он хрипло, пытаясь забыть Серсею, яростно обвиняющую его в измене. — Нет, — испуганно пролепетала она, упираясь руками ему в грудь. — А ты? Что произошло вообще? — И я нет, — он попытался запомнить ощущение ее бедра у себя на ладони. — Скорее всего, повозка резко повернулась, а может колесо попало в яму, — Мэйвис, придя в себя, резко смутилась и слезла с него. — Точно не ушибся? Ты ведь свалился на спину, — Джейме усмехнулся встревоженности в ее голосе. — Нет, моя заботливая женщина. Максимум — синяк, — ухмылка стала шире, когда Мэйвис нахмурилась, — но это совсем не страшно. — Тогда…тогда пойдем обратно в кровать, — пробормотала она и юркнула под одеяло. Джейме с удовольствием присоединился к ней. Он привычно прикоснулся кончиками пальцев ее ладони, словно невзначай, а Мэйвис слегка сжала ее. — В следующий раз надеюсь снова упасть на тебя, — шепнула она ему, легко улыбнувшись, и закрыла глаза. А Джейме забыл свой кошмар.

***

Мэйвис проснулась от того, что повозка резко остановилась. Медленно сев на кровати, она сонно потянулась и облизнула пересохшие губы. Скоро должны прийти слуги с завтраком, а значит пора подниматься с постели. Ее взгляд лениво прошелся по повозке, освещенной слабым светом, исходившим из маленьких окошек под потолком, и остановился на Джейме, мирно спавшем на боку лицом к ней. Он был особенно красив во сне, умиротворенный и глубоко дышащий, словно ожившая статуя, с золотыми кудрями, аккуратно обрамлявшими лоб, и острыми, будто высеченными из камня, скулами. Однако, им правда стоило вставать. Бледная женская рука как-то боязливо коснулась мужского плеча в льняной рубахе, словно боялась, что тот сделает с ней что-то. Но сама Мэйвис боялась другого. Боялась того, что это прикосновение в ней вызывало. — Джейме, — тихо сказала она, — просыпайся, — как только он открыл глаза, она сразу же отдернула руку, словно от раскаленного железа. — Уже пора? — спросил он, широко зевнув. Мэйвис успела только кивнуть, как со скрипом открылась дверь, и Подрик вместе с Бет зашли в повозку, а та снова тронулась с места. Девушка слезла с кровати, став напротив небольшого зеркала, намертво прибитого к деревянной стене. Она скептически оглядела свое отражение. Белая кожа перестала быть мертвецки-бледной, серые синяки постепенно исчезали из-под больших черных глаз, скулы уже были не так ярко-выражены, а щеки и тонкие губы наливались розовым цветом. Только вот смоляные волосы все еще едва доставали до середины шеи. Кое-как расчесав пальцами спутавшиеся пряди, Мэйвис заправила их за уши. Ну, это еще куда не шло. Ее взгляд плавно соскользнул с собственного лица на отражение происходящего за ее правым плечом. Увидев там широкую и голую спину Джейме, она поспешила отвести глаза, смущенно уставившись в пол. Муж знатно исхудал после плена, однако, прям уж сильно форму не утратил, да и крепчал он с каждым днем. Руки Бет, аккуратно помогающие с рубахой, отвлекли ее от россыпи беспокойных мыслей. В повозке никакой ширмы не было, и в первое утро Мэйвис со страхом ожидала, как под пристальным взором зеленых глаз будет неловко прикрывать свое дрожащее, голое и худощавое тело, но Джейме показал себя и тут. Он, мало того, что сразу повернулся к ней спиной, так еще и припряг Подрика помогать ему, хоть обычно ворчал, что может спокойно справиться сам. А когда глаза мальчишки хоть на дюйм отрывались от пуговиц и завязок, муж сразу бурчал бедняге, чтобы тот сосредоточился, что вызывало у Мэйвис легкую улыбку. Хоть ее все еще и волновало, что с каждым днем в Ланнистере она видит все меньше и меньше изъянов, эти, казалось, небольшие действия приносили ей и облегчение. — С плащом я справлюсь, Бет, принеси-ка лучше завтрак, — служанка покорно кивнула и подала Мэйвис сливовую слойку с киселем из клюквы. Откусив небольшой кусок, девушка снова украдкой поглядела на мужа. Тот уже дожевывал свою слойку, задумчиво нахмурившись и смотря куда-то невидящим взглядом. От утренней умиротворенности не осталось и следа. Мэйвис отвернулась и откусила еще, тяжело задышав, чувствуя, как тошнота холодной гадюкой крепко обвивает ее горло, сворачиваясь в противный клубок внутри. Девушка в пару больших укусов запихнула в себя слойку, запив ее несколькими глотками киселя. И это было ошибкой. Ведь если сухое тесто с сочной сливой еще мало влияло на ее состояние, то слизкая кисельная жижа подействовала на нее словно яд. — Джейме, — жалобно позвала Мэйвис. Муж растеряно посмотрел на нее, а после кивнул. Он сильно ударил кулаком по деревянной стене, гаркнув в сторону небольшого окна под потолком: — Остановите повозку! — как только повозка стала на месте — девушка кубарем выкатилась из нее и, не удержавшись на ногах, повалилась коленями на мокрую траву. Она зажала ладонью рот, сдерживая сильный рвотный позыв и зажмурилась. — Леди Ланнистер? Вам нехорошо? — руки Аддама Марбранда резко подхватили ее под мышки и поставили на ноги. Мэйвис, пошатываясь, крепко ухватилась за его плечо. — Нет, все в порядке. Просто… Просто укачало, — язык слегка заплетался. — Пойдемте лучше к лошадям, — гвардеец молча кивнул. К счастью, идти было недалеко. Устало потрепав Тень по гриве, Мэйвис облокотилась на ее теплое вороное тело, глубоко вдохнув прохладный утренний воздух. Что-то закаркало над ней, и она подняла голову. Черный грач одиноко пролетел среди темных грозовых туч, громко каркая, словно сетуя на что-то. — Миледи? Вам помочь сесть на лошадь? — раздался голос все еще стоявшего за ее спиной Марбранда. — Не… — Я посажу свою жену сам, — услышала Мэйвис голос Джейме, и медленно обернулась. — А ты пока приготовь людей, сейчас поедем, — рыцарь, кивнув, уже собрался уходить, но тут она его окликнула. — Сир Аддам, если вам не сложно, — проговорила Мэйвис, когда тот обернулся, — передайте, кому следует, чтобы сегодня на обед положили нам с мужем и принцу Томмену в похлебку что-то мясное, если таковое имеется. — Как миледи прикажет. Джейме усадил ее в седло, придержав за талию чуть дольше, чем следовало, но Мэйвис сильно не возражала. — Опять было плохо? — спросил он. — Как и всегда, — девушка слабо улыбнулась. — Может обратиться к мейстеру? Вдруг у него есть какие-то снадобья от твоего недуга? — Мэйвис покачала головой. — Еще на начале дороги в Королевскую Гавань был разговор с мейстером. И хоть разные снадобья и способы все же имеются — самым эффективным все равно будет уменьшение времяпровождения в повозке. А остальное я уж как-то перетерплю, — Джейме на это лишь нахмурился, но ничего не ответил. С тех пор они промолчали аж до обеденного привала. Ей все еще было немного дурно, он был задумчив и не спешил заводить разговор, а потом и вовсе пошел дождь, переходящий в ливень, поэтому уже было не до милых бесед. Ливень более-менее стих как раз к их полуденной остановке, перейдя в холодную морось. Мэйвис облокотилась на сосновый ствол, став прямо под густыми раскидистыми ветками, хорошо укрывавшими от дождя, и взялась озябшими пальцами за теплую деревянную миску с похлебкой, вздохнув от удовольствия. Руки ее слегка обветрились, ведь в перчатках до этого времени ей было жарко и немного неудобно. Ну что же, видимо пришла пора их надеть. Зима близко. Горячая похлебка согревала ее изнутри. Утренняя тошнота давно отошла, уступив место жгучему голоду. Отправив очередную ложку себе в рот, Мэйвис наткнулась на кусочек чего-то колбасного и раскусила его, ожидая наконец почувствовать на языке этот вкус. Но почти сразу слегка поморщилась. Колбаса, или сосиска, или что это вообще было, казалась вполне обычной, но что-то было не так. Какой-то не особо приятное послевкусие следовало после пары мгновений ее жевания. — А можно я не буду похлебку? — раздался недовольный голос Томмена где-то возле нее. — Томмен, если ты не будешь есть — рано или поздно тебе станет худо, — ответил ему Джейме, уже доедая свою порцию. — Тетя исполнила твое желание, как и обещала, поэтому, будь добр… — Мэйвис нахмурилась. — Томмен, тебе не нравится колбаса? — мальчик виновато опустил взгляд. — Да, прости, тетя, но она правда немного невкусная, — девушка легонько улыбнулась ему. — Мне тоже она кажется странной, поэтому если не хочешь — можешь ее не есть, — маленький принц сразу просветлел. — Но остальное чтобы съел обязательно, — вставил Джейме, а после фыркнул. — Если б вы только знали, что я ел, будучи рыцарем… — Мэйвис на это лишь усмехнулась, покачав головой. Вскоре она снова ушла куда-то глубоко в свои мысли, забыв про подозрительный привкус и съев все дочиста. А лучше бы она развредничалась, как это сделал Томмен. Опять подурнело ей уже ближе к закату. И ощущения были совсем иные, чем утром после киселя. Ее жутко мутило, в животе что-то будто скручивалось, издавая при этом странное бурчание, а ей самой казалось, что еще чуть-чуть — и она просто свалится с лошади. Джейме, ехавший рядом с ней, сидел прямо, словно ничего и не происходит, однако, при этом, он был бледен, будто только что повидал призрака, и изредка делал глубокий вдох носом, прикрывая глаза. Они снова ехали молча, потому что Мэйвис боялась, что как только она откроет рот — вся похлебка мигом выйдет наружу, а муж, по всей видимости, был того же мнения. Наконец, Джейме глухим голосом приказал остановиться и, как-то дергано сползши со своего коня, быстрым шагом, немного покачиваясь, пошел в сторону ближайших кустов. До них он дойти не успел. Его вырвало, как только он ухватился за ствол дерева, что был рядом с ним. Мэйвис хватило и этого. Вот она уже добежать до кустов успела, закрыв рот рукой и петляя между деревьев. С испачканными в грязи и траве коленями и с кисловатым привкусом во рту, они поехали дальше. Но потом пришлось остановиться еще раз. И еще. На третьем разе оба сошлись на мнении, что «просто переждать» может не помочь, и отправили за мейстером Нелленом. — Похоже на отравление, — сказал мейстер, выслушав жалобы и осмотрев их. — Есть какие-то догадки, чем это могло быть вызвано? — он напоминал Мэйвис Лювина, только чуть более молодого, с внимательными карими глазами и легкой сединой в густых темных волосах. — Сегодня я попросила добавить в похлебку что-то мясное. Только мне, лорду Ланнистеру и принцу Томмену. Добавили какую-то колбасу, но она была слегка странной на вкус. Принц ее есть не стал, и, если я не ошибаюсь… — Принц в добром здравии, — заверил ее мейстер. — Чудесная новость, — слабо отозвалась Мэйвис. — А вот мы с мужем съели все и, как мне кажется, проблема именно в самой добавке. Может, несвежая была… — Вполне возможно, — кивнул мужчина. — Мясо в поездках нередко портится, если везти его в неправильных условиях. В таком случае, скорее всего у вас и правда отравление. Я дам вам немного холодного отвара из шиповника, однако, основное лечение состоит не в нем. Я прикажу слугам давать вам как можно больше воды, желудок нужно промыть и вывести болезнь из организма. Поэтому, при позывах…любого характера не рекомендую терпеть до последнего из вежливости, выйти должно все начисто. А, и никаких лошадей до выздоровления. Организму нужен полный покой для его восстановления. Отправляйтесь в постель прямо сейчас, я пока принесу отвар и воду. — Я смогу ехать верхом, со мной и не такое… — просипел Джейме. — Исключено, — отрезал мейстер Неллен. — Даже такому сильному мужчине как вы, лорд Ланнистер, в седле отраву побороть трудно. Только постельный режим и никаких поблажек, — муж не стал ему перечить. То ли не нашел нужных слов, то ли не смог найти на них силы. Уже в повозке под одеялом, после нескольких глотков отвара и воды, Мэйвис провалилась в беспокойный сон. Она слабо помнила, как несколько раз просыпалась из-за рвотного позыва, чтобы попользоваться ночным горшком, и засыпала опять. Ей снились кровавые простыни, снились женские крики. «Джейме! Джейме!», — слышала она. Снилась бесконечная лунная ночь, снился детский плач, раздающийся среди каменных замковых стен, снился острый кинжал с черной рукоятью и сверкающим алым рубином. Она проснулась в холодном поту на следующий день около полудня, когда яркое солнце залезло своими лучами в окошки под крышей. Тошнота прошла, уступив место давящей слабости. Джейме спал рядом, порой хмуря брови, видимо, от дурных сновидений. Бледность сошла с его лица, и со стороны казалось, что болезнь никоим боком его не тронула. Мэйвис, вытянув руку, положила кончики своих пальцев на его ладонь и снова провалилась в сон. В этот раз ей приснилась мать. Она сидела подле огня, расчесывая волосы и что-то тихонько напевая. Волосы ее были густыми, яркими, как языки пламени в камине, без проседи, одета она была в синий шелк, вместо черного траурного бархата, а когда она развернулась, Мэйвис увидела ее лицо с ясными голубыми глазами, светившееся молодостью и счастьем. — Моя доченька, — сказала она, встав с кресла и направившись в сторону Мэйвис. — Мамочка, — прошептала та ей в ответ, улыбнувшись и распахнув руки для объятий. Но мать прошла сквозь нее, как через призрака. Руки опустились, а улыбка сошла с лица. «Всего лишь сон», — печально подумала Мэйвис, развернувшись в ту сторону, в какую ушла мать. Подойдя к колыбели, Майсента аккуратно достала от туда хныкающего ребенка и, погладив его по спине, замурлыкала какую-то колыбельную. — Мэйвис, моя кошечка, — зашептала она. — Что может сильнее радовать женщину, чем собственный ребенок у нее на руках? — девушка заметила, что мать смотрит прямо на нее и, охнув от удивления, проснулась. Судя по окнам — уже смеркалось. Сторона Джейме пустовала. «Ему, верно, уже полегчало», — Мэйвис со странным сожалением провела рукой по смятой и остывшей простыне. Она закрыла глаза, чувствуя, что ей как-то пусто лежать одной, не слыша рядом с собой глубокого дыхания, не ощущая тепла мужских пальцев на своей ладони. Усталость снова одолела ее, и она провалилась в сон. Теперь — без сновидений. На следующее утро Мэйвис проснулась полная сил. — Как себя чувствуешь? — спросил у нее муж, что лежал напротив, подперев голову рукой. — Очень даже, спасибо, — улыбнулась ему она. — А ты? Вчера я проснулась, когда тебя не было… Ты уже ехал верхом? — Джейме кивнул. — Я достаточно належался, с запасом на год, — Мэйвис хихикнула и встала с кровати. За завтраком, который, по советам мейстера, состоял из сухой булочки и воды, ее не тошнило. Снаружи ярко светило солнце, а вокруг раскинулись зеленые холмы, чем-то напоминавшие ей север. — Мы скоро будем у Глубокой Норы, — сказал Джейме, когда они рысцой ехали среди западных просторов. Мэйвис отвлеклась от принятия солнечной ванны, удивленно посмотрев на мужа. — Неужели сегодня? О, Пекло, да я только вчера думала, что пора уже умирать. Я…я ведь верно выгляжу как грамкин, — Джейме захохотал. — Если злобные карлики теперь выглядят так… Я готов послушать сказки заново, — Мэйвис опустила смущенный взгляд на вороную шею Тени, улыбаясь и чувствуя, как кровь приливает к щекам. День точно обещал быть неплохим.

***

К Глубокой Норе они подъехали уже после обеда. Встретили их все представители дома Лидденов, коих было немного. Высокий и толстый Льюис Лидден сухо поклонился им, но Мэйвис видела в его зелёных, как северный мох, глазах искреннее уважение, если не к ней — то к Джейме точно. Его жена, Иоланда, с жидкими пшеничными волосами, заплетёнными в тонкую косу, и тёплыми карими глазами широко улыбалась им. Она была полноватой и низкого роста и почему-то вызывала у Мэйвис ощущение уюта. Лиддены представили им своих детей. Старший Освальд был хмур, высок, с зелёными глазами и каштановыми волосами, как его отец, однако, он был худым и имел материнскую курносость. Младшая же дочь — Делла, была очень хороша собой. Мэйвис сразу приметила ее длинные каштановые завитые локоны, что были аккуратно собраны у висков. Это вызвало в ней какое-то жгучее чувство разочарования, которое она тут же попыталась скрыть. На молодой леди Лидден было бархатное зелёное платье, прекрасно подчёркивающее ее большие, словно у молодой лани, глаза, а ее улыбка сверкала беззаботной юностью. — Леди Ланнистер, — звонко сказала она, присев в красивом реверансе, — вы выглядите чудесно, — Мэйвис скривила губы в недовольной улыбке. Ну естественно она выглядела чудесно. Только отошедшая от отравления, с немытыми короткими волосами, в грязных бриджах и сапогах она точно могла составить конкуренцию самой Серсее. Тем более, что за милю несёт от нее ароматным запахом лошадей. «Леди знает свое место даже на смертном одре», — послышался сиплый голос септы Мордейн где-то на задворках ее сознания. — Как и вы, леди Делла, — Мэйвис заставила себя принять форму учтивости, которую она так старательно оттачивала в Красном замке. «И так, скорее всего, будет всю мою жизнь. Придется кланяться и улыбаться, даже если челюсть сводит злобой, а после учить этому своих детей. Строгие правила этикета для леди и лордов — это не излишние взрослые глупости. Это правила игры в Семи королевствах. Важный пункт в плане для сохранения жизни», — печально подумала она. — Милорд, миледи, — вдруг заговорил Джейме, обратившись к Льюису и Иоланде, — мы с женой проделали долгий и трудный путь, поэтому сейчас хотели бы помыться и отдохнуть. — Конечно, лорд Джейме, — мягко сказала Иоланда. — Вас уже ждут горячая вода и чистая постель. — Тогда… — Но, если вы пожелаете, мой лорд, — встряла в разговор Делла, сверкнув зелёными глазами, — вас с женой можно разместить в разных комнатах. У нас есть много места, — Мэйвис сердито сузила глаза. Что-то раздражало ее в лукавом взгляде этой девицы. Она посмотрела на Джейме, что уже глядел на нее как-то странно. — Если мой лорд-муж не возражает, я привыкла спать с ним в одной постели и… — вдруг сорвалось у нее с языка, и она испуганно прикусила губу. «Боги, зачем я сказала эту глупость? Нам ведь наконец дали шанс побыть наедине друг от друга…», — со страхом подумала девушка. Однако ее сердце, жаждущее тепла и ласки хоть от кого-то, отчаянно трепетало в надежде, что муж будет с ней согласен. — Не возражает, — вдруг как-то резко ответил Джейме, а Мэйвис еле удержалась, чтобы не выдохнуть громко. — Ну что же, — Делла поджала губы и лёгкая тень недовольства легла на ее лицо, — тогда прошу следовать за мной. Стоит поторопиться, пока вода не остыла. — Я проведу принца Томмена и милорда с женой, — пробасил лорд Лидден. — А ты, будь добра, позаботься, чтобы сегодня к ужину нам подали мед, вино и забили лучшего теленка. — Конечно, отец, — стушевалась девушка, смущенно опустив взгляд в пол. До комнат они практически все время шли в тишине. Джейме задал лишь несколько кратких вопросов на счёт новостей из западный земель, получив такие же краткие и сухие ответы. Мэйвис же в то время молчала. Она вдруг почувствовала, как же сильно она устала. То ли от долгой дороги, то ли от минувшего недуга, то ли от испытуемых ею чувств, что резко сменяли друг друга, превращаясь в вязкую кашу и пульсируя в висках. Снаружи замок казался не больше просторной таверны, а внутри походил на муравейник со своими извилистыми и узкими проходами. Первыми они подошли к покоям Томмена. — Мой принц, — глухо произнес Лидден, — лучшие комнаты Норы в вашем расположении. Ближе к ужину за вами зайдет мой слуга Ганс, — Джейме как-то неловко потрепал сына по золотой макушке. — Отдохни хорошо, — сказал он мальчику. — Завтра выезжаем на рассвете. Когда Томмен с невинным любопытством скрылся за дверьми, они пошли дальше. — За вами тоже зайдет Ганс, — сказал лорд Льюис уже в их покоях. — А пока Глубокая Нора к вашем услугам, — Джейме поблагодарил его, и хозяин замка, поклонившись, ушел восвояси. Покои были весьма просто обставлены. Широкая кровать с алым покрывалом, небольшой столик с парой стульев и кружевной скатертью, резной деревянный шкаф, круглое зеркало с тумбой под ним. Никакой ширмы с прорезями и… — Всего одна бадья, — хмуро пробормотала Мэйвис вслух, осматривая их спальню. — В Красном замке у нас тоже была одна, — пожал плечами Джейме. — В Красном замке мы были не после долгой дороги и могли мыться в разное время, — девушка недовольно тряхнула волосами. — И, в конце концов, мы были…молодожены, — муж усмехнулся. — Мы и сейчас молодожены, — сказал он это как-то так, что у Мэйвис порозовели щеки. — Не бурчи и иди первой. Мне все равно нужно спуститься к гвардейцам и решить несколько неотложных дел. За это время мне и новую бадью набрать успеют, — ей оставалось лишь кивнуть. Развернувшись, Джейме быстрым шагом направился к выходу, но в дверях резко замер на месте. — Почему ты сказала, что хочешь спать со мной в одной постели? — спросил он, глядя на нее пронзительными зелеными глазами. Сердце Мэйвис ухнуло вниз. «Как же ты до сих пор не понял… Неужели ты не помнишь тот разговор на прогулке в роще? Неужели ты не помнишь ту лавину слов, что я вывалила на тебя? Я хочу быть рядом, Джейме, я хочу быть ближе, потому что… Потому что я…» — Лиддены — вассалы твоего отца, поэтому вполне могут и донести ему всякого рода информацию. Например, что его сын и невестка не спят в одной постели, хоть не прошло и месяца с их свадьбы. Нам лучше не вызывать подозрений, — сорвалось у нее с языка вместо продуманных слов. Мэйвис испуганно замерла, услышав саму себя. — Ты права, — сухо ответил ей Джейме, правда лицо его оставалось абсолютно спокойным. Как только дверь за ним закрылась, девушка еле удержалась, чтобы не застонать вслух, и закрыла лицо руками. Правильно она поступила, или нет? Были ведь уже эти поэтические речи, тогда, в роще, так почему сейчас она не повторила их? Почему ей не хватает то ли смелости, то ли сил, то ли ума выбрать один путь и следовать по нему? Клятые эмоции все запутали, а она, вместо того, чтобы распутать — усложнила все еще больше, надолго увязнув в этой паутине. Уже сидя в теплой воде, вся в мыльной пене, что пахла сладкой вишней, Мэйвис все пыталась разобрать эту ситуацию по частям, вертела эти куски в своей голове, рассматривая их с разных сторон, но пазл все никак не складывался в одно целое. В итоге, все раз за разом упиралось в две дороги, а сделать выбор ей еще не было так трудно. — Что желаете надеть к ужину, госпожа? — Бет отвлекла ее от гнетущих мыслей. — Давай что-нибудь ало-золотое. Непременно львов искать необязательно, — служанка кивнула. Когда Бет помогла ей вылезти из воды, подав полотенце, Мэйвис, к своей внезапной радости, увидела на кровати платье из вишневого шелка с золотой вышивкой в виде листьев чардрева. — Волосы заплетать будем, миледи? — спросила служанка, когда Мэйвис, уже одетая, стояла перед зеркалом, рассматривая себя. Ей вспомнились огненные прямые волосы матери из сна, доходившие ей до талии. «Это время уже прошло» — Давай, если есть что-то на уме, — ловкие пальцы Бет сделали ей две маленькие косички у висков, вплетя туда золотые ленты и оставив свисать вниз. На затылке она тоже заплела косы с лентами. Очень куцые, едва выглядывающие из-за головы. Однако служанка подобрала их и заколола шпильками, получив что-то вроде веночка все на том же затылке. Мэйвис довольно покрутила головой, смотря на свое отражение. — Хорошо получилось, спасибо, — Бет, улыбаясь, присела в реверансе и ушла вместе с Подриком заниматься бадьей для Джейме, а Мэйвис, немного подвинув стул, села на него у окна. Внизу копошились гвардейцы в красном, покрикивая друг на друга, пока меж ними ходили люди Лидденов, от чего образовалась жуткая суматоха. Девушка отвела от них взгляд, посмотрев на ограду из камня и выкрашенного дерева с дубовыми воротами. Почти сразу за ними начинались холмы, с огромными елями, густыми рядами растущими на них. Заходящее солнце окрашивало их зеленые одеяния в розовые и оранжевые тона, за чем было приятно наблюдать. — Элизабет, — подозвала Мэйвис освободившуюся служанку, — принеси-ка мне вышивку от леди Маргери, — ей нужно было как-то скоротать время, а сидение возле окна ей бы скоро наскучило. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, а она вовсю вышивала синюю фиалку в центре белоснежной салфетки — скрипнула дверь покоев. Вошел хмурый Джейме, и они пересеклись взглядами. Ее — неуверенный, из-под темных ресниц, и его — усталый и прямой. Мэйвис попыталась выдавить улыбку, но у нее ничего не вышло, и ее губы лишь слегка шевельнулись. Муж, казалось, этого даже не заметил, сразу отвернувшись к бадье, а она уставилась на салфетку. Спустя какое-то время, услышав плеск воды, Мэйвис одолело любопытство и она подняла глаза. Джейме, уже сидевший по пояс в воде, откинулся на деревянную стенку. По его плечам стекали капли воды, мерцающие в свете свечей, и Мэйвис поймала себя на том, что уже непозволительно долго прямо-таки пялится на них. — Что шьешь? — его внезапный вопрос застал ее врасплох. — Да так… Тренируюсь вышивать на салфетке. Сейчас вот например…фиалки, — неуверенно ответила она. — Готовлюсь быть примерной леди, — Мэйвис неловко усмехнулась, посмотрев на мужа. Его зеленые глаза пристально изучали ее, от чего ей стало как-то не по себе. — Ясно, — коротко ответил Джейме и прикрыл веки. Девушке захотелось вышвырнуть эту вышивку из окна. «Ясно» Боги, постоянно у нее какие-то проблемы из-за разговоров. То недомолвки, то скажет лишнего, то просто что-то не так пойдет. Как же ей было бы легче, будь ее окружение немым. Они не разговаривали и не смотрели друг на друга аж до того момента, как за ними пришел слуга лорда Льюиса, кажется, Ганс. Да даже по пути к обеденному залу они не проронили ни слова. Лишь перед дубовыми дверьми Джейме глухо сказал: — Ну что, не будем вызывать подозрений? — Мэйвис на это лишь раздраженно вздохнула. В зале уже присутствовали все, кроме них самих. Ее посадили между мужем и Томменом, прямо напротив Деллы, но, честно говоря, это мало ее волновало. Разговор шел неспешно. Джейме с интересом, то ли деланным, то ли и правда настоящим, расспрашивал у Льюиса о изменениях, что произошли на западных землях за эти годы, Томмен не бросал попыток завести разговор с хмурым Освальдом, заходя с разных сторон и получая одинаково-односложные ответы, а Делла о чем-то тихонько переговаривалась с матерью. Мэйвис же в это время чувствовала себя крайне неуютно. Создавалось впечатление, будто не с одним Джейме у нее недомолвки, а со всем западом, и теперь все дружно решили, что внимания на нее стоит обращать столько же, сколько и на нарезанный хлеб на блюде. Аппетит не шел, и девушка уныло ковырялась в тарелке, порой думая встрять в разговор мужа и Лиддена, но каждый раз не находила слов и, поджимая губы, снова утыкалась в тарелку. Но в какой-то момент про нее все же вспомнили: — Леди Ланнистер, — Мэйвис подняла голову на мягкий голос Иоланды, — расскажите нам про вашу свадьбу с лордом Джейме. Делла почти что вашего возраста и вскоре, когда мы с Льюисом подыщем ей достойную пару, тоже выйдет замуж, — дочь с улыбкой посмотрела на мать. — И правда, леди Мэйвис, поведайте же нам про это дивное событие. Я сотню раз слышала про свадьбу матушки, а теперь хотела бы услышать и вашу версию. Мы с вами обе еще молоды, а замужество в такой период очень волнующее для каждой девушки, — Мэйвис искривила губы в улыбке. — В самом деле. Однако, боюсь, мне нечего поведать вам, прям такого особенного. — Ну почему же? — удивилась Делла. — Начать хотя бы с жениха. Не сочтите за дерзость, миледи, но я уверена, что любая женщина Вестероса хочет себе в мужья такого же статного, красивого и отважного мужчину, тем более бывшего рыцаря, как Джейме Ланнистер, — она улыбнулась сидящему рядом с Мэйвис Джейме, облизнув полную нижнюю губу. «Ах вот оно что» — Спору нет, мой муж красив и благороден, однако, наша свадьба от этого не стала королевской. Брачные обеты, вечерний пир, танец, проводы и первая ночь, все как у других, — Мэйвис отпила немного вина из своего бокала. — Хотя, мое свадебное платье точно стоило внимания, — Делла усмехнулась. — Вы слишком скромны, миледи. У столь красивой пары, — она снова глянула на Джейме, — не может быть некрасивой свадьбы, — на это Мэйвис лишь слабо улыбнулась, не желая продолжать разговор. — Леди Ланнистер, — снова обратилась к ней Иоланда, — говоря теперь уже о браке, а не о свадьбе. Есть ли у вас вести о будущем наследнике? — Боюсь, не смогу пока вас порадовать, — Мэйвис уже начали надоедать эти вопросы. — Неужели вы не пытались? — Делла плохо скрывала ехидное удовольствие под разочарованным любопытством. — Отсутствие ребенка в моем чреве не означает отсутствие попыток, — холодно отрезала Мэйвис. — Тем более, леди Делла, если вам известно, для такого деликатного дела потребуется немалое количество времени, а мы ведь только поженились. Однако мы…продолжаем над этим работать, — юная леди Лидден кивнув, улыбнулась, но какая-то тень промелькнула в ее хвойных глазах. — Естественно, — только и сказала она. А после добавила: — А сейчас, милорды, миледи и, конечно, мой принц, если вы не против, я бы исполнила для вас пару песен на лютне, чтобы сделать этой чудесный вечер еще приятнее, — все выразили свое согласие, и Мэйвис, вздохнув, тоже сделала вид, что очень рада этому предложению. Делла, ловко орудуя своими аккуратными пальцами по струнам, спела «Медведя и прекрасную деву» и «Дорнийскую жену». Играла она хорошо, да и голос у нее был чудный, громкий и переливчатый, как у лесной птички, что даже Мэйвис поймала себя на том, что заслушалась ее исполнением. До того момента, как она начала петь «Время моей любви». «Была моя любовь прекрасна, словно осень, И локоны ее — как золото листвы…» — звонко пела девушка, и Мэйвис заметила, что та игриво смотрит в сторону Джейме. А он легонько улыбался ей в ответ, поглаживая пальцами хрустальную ножку бокала. «Пожухло золото… И ветер в даль уносит Мечты мои из неба синевы…» — продолжала она уже грустно, а Мэйвис уже не могла сидеть за этим столом. Как только песня кончилась, она мигом пожаловалась на сильную усталость после тяжелой дороги и поспешила покинуть обеденный зал. Ноги принесли ее не к покоям, а к какому-то балкону, что был выше по винтовой лестнице и на котором она оказалась неведомо как. Выйдя на улицу, Мэйвис ощутила, как холодный ночной воздух накрыл ее, словно покрывало, и поежилась. Подойдя к ажурным мраморным перилам, она задумчиво поглядела на громадные ели, освещенные лунным светом, что стояли грозно, словно стража у ворот. Ей казалось, что она совершенно не готова к собственной будущей жизни. Если она теряется от таких мелочей, то что будет потом? И будет ли? Вдруг Тайвин прикажет избавиться от нее после рождения ребенка? Позволит ли Джейме случиться такому? Мэйвис услышала шаги за своей спиной, но не обернулась. Муж оперся на перила рядом с ней, и она, прикрыв глаза, устало опустила голову вниз. — Все в порядке? — спросил он обыденным тоном, и Мэйвис прикусила губу. — Ты исчезла так внезапно, там все сразу переполошились. — Да, просто… — она посмотрела на него и вздохнула. — Не знаю… Кажется, я еще не привыкла быть примерной женой и западной леди, — Мэйвис обняла себя за плечи, поежившись. — Странно это все, — сказал он, хмуро смотря куда-то в темную глубину леса. — Власть, — Джейме произнес это слово медленно, словно смакуя его, и тут же поморщился. — Не скажу, что я сам привык к ней, не знаю, что с ней делать, да и не сказал бы я, что она мне больно по вкусу. — Я думала, ты командовал войском, когда… — слова застряли у нее в горле. — Когда шел с ним на твоего брата? — с лёгкой насмешкой в голосе переспросил он, поглядев на нее. Мэйвис взгляд не отвела, но глаза ее на миг сузились. Джейме же и сам мигом посерьезнел. — Да, командовал. Но это совершенно другая власть. Когда кровь гремит в ушах, когда сердце бьётся в груди от предвкушения битвы, когда перед глазами пелена, а задача лишь одна — одержать верх, команды сами вылетают из твоей глотки, пока ты сам даже не слышишь, что говоришь. Рыцарские законы, пускай даже в высоких должностях, мне вполне понятны и знакомы. Но вот законы лордов… Нужны терпение, выдержка, дальновидно… — Как по мне ты неплохо справляешься, — перебила его Мэйвис. — Хоть прошло ещё недостаточно времени, чтобы сказать наверняка, однако, твои люди тебя слушаются, твои вассалы тебя уважают, а ты сам держишься уверенно, как и подобает лорду. Пускай это всего лишь начало, но оно, по моему скромному мнению, — девушка усмехнулась, — задалось, а значит это уже небольшая доля успеха, — Джейме покачал головой. — Это все не благодаря мне, а… — хотел было поспорить с ней он, но она не дала. — И… Ты знаешь… Тогда, в Винтерфелле, — Джейме почему-то вздрогнул от ее слов, — когда ты въехал вслед за Робертом Баратеоном, под тяжестью которого еле полз и гнулся бедный конь, — муж невесело хмыкнул, — я посмотрела на тебя, сидящим ровно в сверкающем белом плаще и с копной золотых волос, и подумала: «Вот как должен выглядеть король». И сейчас, мне кажется, я тоже так думаю, — Джейме странно на нее посмотрел. — Это большая похвала, Мэйвис, — глухо произнес он. — Однако, королем я никогда не был и быть им не желал. Это все не предназначалось мне. Мужчина может быть властелином, мужем и отцом, но этот мужчина — не я. Я рыцарь, а место рыцаря на поле битвы, а не на дворцовом пиру. — Дворцовый пир — тоже поле битвы, просто другое, — тихо произнесла она. — Боюсь, на нем я не одержу победу, — холодно ответил ей Джейме. — Ты на нем не один, — все так же тихо продолжала Мэйвис. Муж удивлённо глянул на нее. — У короля есть его жена — королева. А она готова прийти на помощь к своему супругу. Поэтому если они будут действовать слаженно, как и полагается действовать паре, то править среди интриг и тайн им будет легче, — девушка заметила, как теплые искры заиграли в изумруде его глаз, а на ее душе тоже стало не так прохладно. — Пожалуй, твое предложение меня устроит, — усмехнулся он. — Спасибо, — добавил муж уже тише, а Мэйвис к своей внезапной радости почувствовала его большие теплые пальцы на своих собственных. Мурашки волнами проходились по ее позвоночнику от его мягкого прикосновения. Джейме медленно убрал руку и повернулся к ней лицом, а Мэйвис словно потерялась в пространстве. Потерялась в его золотых волосах, что светились в лунном свете и колыхались от мягкого дуновения ветра, потерялась в полуприкрытых зелёных глазах, потерялась в его запахе. Джейме медленно походил к ней, остановившись лишь тогда, когда она чуть было не уткнулась носом ему в грудь. Он ничего не делал, но девушка и так ощущала это странное напряжение, возникшее между ними. Это напряжение не отталкивало, наоборот, влекло к себе, от чего сердце билось быстрее, кровь шумела в ушах, а мозг отказывался здраво мыслить. Мэйвис ужасно захотелось быть к нему ещё ближе, слиться не только телами, но и душами. Ей казалось, что она во сне. Разум кричал ей не делать этого, разум пытался удержать ее на месте, но, о, боги, каков же был соблазн. Воспоминания из рощи, в которой они гуляли, пока были в дороге, захлестнули ее с головой. Тогда она тоже боялась, боялась жутко, но все же попыталась шагнуть навстречу неизведанному, однако, треск кустов прервал ее. Теперь же ей снова выпала счастливая сторона монетки. Ну уж нет, в этот раз ей точно ничего не помешает. И разум в том числе. Мэйвис мягко, дрожащими руками, коснулась его щек и привстала на носочки. Ее веки закрылись, ресницы затрепетали, а губы коснулись его губ, и что-то внутри взорвалось. Время словно остановилось, звуки затихли, мир перестал существовать. Были только она и его губы, его запах, его вкус. А когда руки Джейме обвились вокруг ее талии, притянув ее ближе, а он ответил на поцелуй, углубив его, Мэйвис показалось, что она валится с ног. Хотя, его сильная хватка на ее талии все равно не позволила бы этого сделать. Она целовалась неумело, сыро и дергано, поначалу просто тычась ему в губы, но потом начала втягиваться. Джейме вел поцелуй, показывая, как надо, а она вторила его движениям, с наслаждением слушая, как их губы иногда тихонько чмокают. Когда Джейме легко отстранился от нее, тяжело дыша с приоткрытым ртом, Мэйвис вдруг испугалась. Что если она поспешила? Что если она не так все поняла, и он теперь отдалится от нее? Что если ее странные чувства теперь станут помехой? Она открыла рот, даже не зная, с чего начать и стоит ли извиняться. Но Джейме не дал ей времени даже на «ой». — Дорогие боги… — прохрипел он, прерывая ее сумбурный, тревожный поток мыслей, и сжал ее талию. Когда Джейме снова поцеловал ее, Мэйвис в мгновение ока обмякла в его руках, забыв обо всем на свете. Ее пальцы пробежались по его шее, а после сжались в его волосах, от чего мужчина задышал громче. Поцелуй был медленным, глубоким и непозволительно долгим. Когда же они наконец оторвались друг от друга, она слегка подрагивала в его объятиях, ощущая лёгкую, пьянящую слабость в теле, и не могла оторвать взгляда от его заблестевших глаз. — Ну как? Я целуюсь ужасно? — спросила его Мэйвис громким шепотом, улыбнувшись. — Не будь к себе такой строгой, — шутливо упрекнул ее Джейме, от чего ее улыбка стала шире. — Тем более, я теперь могу довести твои умения до совершенства, стоит только попросить, — в конце фразы его голос стал немного ниже, а он сам легко коснулся тёплыми губами ее холодных длинных пальцев, от чего девушка смутилась ещё больше, опустив взгляд и неуклюже попытавшись скрыть красноту на щеках. Спустя некоторое время, Мэйвис неловко отпрянула от мужа, проведя ладонями по его плечам. Будь ее воля, она бы провела ещё пару часов в таком положении, даже без поцелуев, просто ощущая Джейме в своих руках. Но он бы не понял. По крайней мере, точно не сейчас. «Хотела бы я знать, был ли это просто бездумный порыв двух отчаянных, лишенных тепла и любви людей, или всплеск каких-то настоящих чувств…», — Мэйвис не была уверена в том, какой именно ответ она хочет получить. Они вернулись обратно к столу, где как раз подали десерт, который Томмен с большим удовольствием стал уминать за обе щеки. — Леди Мэйвис, дорогая, вы в порядке? — спросила Иоланда, с беспокойством глянув на нее большими глазами лани. — Нет причин переживать, миледи, — мягко улыбнулась ей Мэйвис. — Тяжёлая дорога, только и всего. Остаток ужина прошел удивительно хорошо. Маленький, пухлощекий, с золотыми кудрями принц Баратеон, затаив дыхание и иногда ерзая на стуле, внимательно слушал какую-то историю о рыцарских похождениях его родного отца. Льюис Лидден, судя по всему, выпил достаточно эля, чтобы его холодная хмурость испарилась, словно ее и не было. Его раскатистый медвежий смех звучал в стенах замка, когда очередная колкая шутка Джейме произносилась за столом. Делла тоже смеялась громко. Ее глаза-изумруды блестели, а щеки слегка покраснели, то ли от выпитого вина, то ли от лорда Ланнистера напротив. Ее аккуратные маленькие пальчики раз за разом вертели длинную каштановую прядку, а темные ресницы делали ее взгляд ещё более томным, однако, Мэйвис не замечала этого. Ей было все равно на молодую красавицу Лидден, все равно на все такого же хмурого Освальда, все равно на пряности на столе, все равно на разговоры. В ее голове царила приятная тишина, пока нога Джейме касалась ее собственной, а она слышала такое приятное на слух, сказанное басом: «моя жена». Очнулась она от этого волнующего сна уже в их покоях. — Миледи? — Бет окликнула ее слегка обеспокоено. — Вам стоит переодеться ко сну. Давайте я помогу. — Да, конечно, — ответила ей Мэйвис слегка отрешённо, чувствуя, что еле сдерживает глупую улыбку. — Я справлюсь, можешь идти, — услышала она голос Джейме. — Да, милорд, — Подрик послушно скрылся за дверью спальни. Муж посмотрел на нее, и Мэйвис замерла, ощущая что-то странное, но приятное где-то глубоко внутри. Он сразу же отвернулся, когда Бет прикоснулась к шнуровке ее платья, а она сама стыдливо уставилась в пол, когда он снял с себя дублет. Когда Мэйвис, стоя уже в привычной ей ночной сорочке из тонкого розового шелка, смотрела вслед уходящей Бет, ее взгляд снова обратился к Джейме. Она почувствовала, как запылали жаром ее щеки при виде широкой голой спины и перекатывающихся мышц, пока муж надевал просторную льняную рубаху. Тряхнув короткими волосами, Мэйвис в пару быстрых шагов оказалась подле кровати и забралась под холодное одеяло, свернувшись под ним в калачик и украдкой следя за действиями Джейме. Тот, уже переодетый, как-то хмуро смотрел в окно, из которого падали лучи лунного света, превращая его золотые волосы в серебро. Видимо почувствовав ее взгляд на себе, он обернулся и на его губах заиграла приятная ее взору мягкая улыбка. Муж лег рядом с ней, взяв ее тонкую и холодную руку своей большой и теплой. Мэйвис переплела свои пальцы с его, слегка сжав их. — Ты пахнешь как сладкий вишневый пирог, — пробормотал он, сонно смотря на нее. — Мыло, — она только заметила маленькие золотые крапинки в его изумрудных глазах. — Которое, к слову, уже на исходе. — Я прикажу заказать телегу такого, — сказал Джейме, поудобнее устраиваясь на подушке, а Мэйвис лишь тихонько рассмеялась ему в ответ. Когда солнце ещё не раскрасило чёрное небо в розовые тона, их разбудила Бет, и они, ещё сонные, недовольные и неповоротливые стали собираться в дорогу. — Бет, принеси мои бриджи, — крикнула Мэйвис, наспех проходясь гребнем по волосам. — Но, госпожа, мы ведь не успели отдать его в стирку, — услышала она растерянный голос и раздражённо выдохнула. — Экая проблема, неси, говорю. — Они очень грязные, госпожа, — неуверенно ответила служанка. Мэйвис отложила гребень. — Джейме? — муж, обувающий сапоги, поднял на нее вопросительный взгляд. — Долгая ли дорога от Норы до Утеса? — К закату уже будем на месте, — она кивнула. — Тогда, Бет, принеси вчерашнее платье, его тоже скоро стоит постирать, и плащ потеплее. А, и никакого корсета. Когда они прощались у ворот замка, холодный ветер безуспешно пытался играть с ее тяжёлыми юбками. — Мы с моим лордом-мужем благодарим вас за столь теплый прием и вчерашний прекрасный ужин. Глубокая Нора оставила приятное впечатление, — Мэйвис старалась говорить как можно мягче, нетерпеливо сжимая и разжимая пальцы рук. — Для нас честь принимать таких почетных гостей, как вы, леди Ланнистер, — довольно отвечала ей Иоланда. — Смею надеяться, что вы когда-нибудь посетите нас ещё. — Обязательно и с большим удовольствием, — вставил Джейме. Льюис тоже поблагодарил их за времяпровождение, Освальд хмуро пожелал хорошей дороги, а Делла пообещала, что будет скучать. Мэйвис, правда, сомневалась, что по ней или по Томмену. К слову о самом Томмене, то его, ещё сонного, но приветливого, уже посадили в повозку. Он распрощался раньше всех, от того дядя разрешил ему ступать. Когда все наконец откланялись, Джейме, взяв жену под руку, провел ее к лошадям. Мэйвис потрепала свою вороную кобылку по черной гриве, улыбнувшись, когда та дружелюбно заржала в ответ, а после повернулась лицом к мужу, чтобы тот уже привычно помог ей сесть в седло. Однако, мужчина не спешил приступать к действию, а лишь приобнял ее за талию. — Ну что же, моя леди-жена, — Мэйвис затаила дыхание, когда он приблизился, и с наслаждением ощутила теплоту его губ на своих собственных, положив руки ему на грудь. — Ты готова ехать домой? «Винтерфелл мой дом», — хотелось сказать ей, но зелёные глаза, нежно смотрящие на нее, помешали ей. — Да, — тихо молвила она, чувствуя, как к щекам ее приливает кровь, а взгляд смущённо опускается вниз, когда Джейме мягко поцеловал ее в лоб. — Тогда в путь, — весело сказал он, резко схватив ее за талию и ловко усадив в седло, от чего Мэйвис удивлённо охнула и засмеялась. Джейме вскочил на своего коня и, дав Аддаму Марбранду знак, двинулся вперёд. Мэйвис легонько стукнула пяткой Тени по боку. — Не отставай, — сказала она лошади, двинувшись вслед за мужем. И смотря, как восходящее солнце начинает сверкать золотом в его волосах, Мэйвис чувствовала, что ее план разбился вдребезги.