Кажется, это всё...

      Схватила листик с журнального стола, пробегаясь по буквам, а потом еще... еще...еще...пока в глазах не зарябит от такой противной синей пасты на белом фоне. Что он такое там пишет? Просит уволить по собственному желанию? Да кто его отпустит?! Только вот... Не Ольга ли кричала Косте, чтобы он искал другую работу буквально два часа назад? Рассмеялась своей же глупости, поднимаясь с дивана и направляясь в спальню, чтобы переодеться. Он никак этого не мог знать, потому что когда он это писал, она еще не успела это произнести. Стоп... Дверцы шкафов и тумб открываются одна за другой и с неприятным звуком закрываются обратно, когда Ольга не находит искомого, а именно, его вещей. Где все его вещи?       Недоумение быстро сменяется осознанием, что дома нет ни одной его вещи, даже зубной щетки. Руки сами тянутся к телефону, а муж, как и прежде, не берет трубку. Взгляд цепляется за номер друга, надо же кому-то выговориться, может, так и решение придет. - Оль, ну что там? Как Паша? Помирились? - слышится обеспокоенный голос на другом конце провода. Хоть кто-то волнуется, а она лишь смеется: - Никак твой Паша. Свалил в закат со всеми вещами и оставил заявление на увольнение! - недавний смешок становится сродни истерике, а Костя недоуменно восклицает: - Да ладно! - Вот тебе и да ладно! - руки сами тянутся к заявлению, оставленному на столе. Зачем он это сделал? Решение пришло само собой - Подпишешь заявление? - Нет конечно, я его порву и Рыкову об этом напишу. Если действительно хочет уволиться, придет сам уже на работу, там и поговорим. - ну вот, теперь на столе валяются неровно порванные кусочки бумаги, звонок поставлен на громкую связь, а Оля уже набирает мужу текстовое сообщение, надеясь, что хоть его он прочитает. Должен. Не будет же он с выключенным телефоном постоянно сидеть... - Оль, мне приехать? - Не надо, Кость, не надо. Я хочу побыть одна, занимайся тещей и ребенком - Ты давай, выпей успокоительное и спать пораньше ложись. Тебе еще всю неделю работать - Ольга лишь криво улыбнулась этой милой заботе, доставая бутылку коньяка из недр шкафа. Чем не успокоительное? - Хорошо, Кость. До завтра...       Завтра... Какое чудесное слово, мы все себе обещаем, что завтра все будет по-другому, только вот ничего не меняется, а если и меняется, то не так просто, как хотелось бы. На душе пусто, но кажется, что еще можно что-то исправить, починить, вернуть на круги своя, но как прежде, уже точно не будет. Пустоту заполняет коньяк, привычно выжигающий все изнутри: чувства...воспоминания...сознание. Уснула далеко за полночь, легла прямо на том диване в гостинной, укрывшись пледом. Встала с тяжелой головой, еле разлепив глаза. Холодный душ, легкий макияж, таблетка аспирина, одиноко опрокинутая чашка кофе и вот она уже в своем кабинете.