Время перемен

- Он дышит. Сюда чемоданчик, быстрее, - вакуумный мужской голос это первое, что успел разобрать Арсений.       В глазах периодически темнело, а зрачок никак не мог поймать фокус хоть на чём-то. Но силуэты в синей одежде разглядеть удалость.       Почему-то было очень холодно и болела рука. Он ощущал, как по лбу что-то стекает. Арсений чувствовал как его голову приподняли, а под шею положили плотный валик. Никак не получалось прийти в нормальное осознанное состояние, в голове вертелась лишь одна мысль.       Ему надо к Антону. Срочно. Как можно скорее. Нужно рассказать обо всём, что сегодня было. Нужно помириться с ним. - Вы меня видите?       Арс уже более чётко расслышал вопрос.       Наконец смог разглядеть того, кто над ним нависал. Врач скорой помощи. Вокруг столпилось много людей и почему-то пахло бензином. Арс моргнул пару раз. Он начинал вспоминать последние события. - Мужчина, - врач постарался привлечь внимание вновь и наконец получил достаточно внятный ответ. - Отлично.       Нашатырь резко ударил в нос. Арс поморщился. Сознание возвращалась в норму, а те картинки, которые всплывали не приносили удовольствия. На смену Антону пришёл Стас. Брюнет вспомнил, как машина начала переворачиваться. Ремень держал, но как только потолок автомобиля оказалась лежащим на асфальте, Арсений полетел вниз, а потом наступила темнота. - Уберите. Дайте нормально подышать, - Попов нахмурился сильнее, когда быстро надоевший запах спирта не исчезал. А четкое сознание довало понять, что нашатырь не слишком приятно пахнет. - Если можете пререкаться, то это очень хорошо, - голос врача почему-то был донельзя довольным.       Ватку убрали от носа и доктор стал капаться в своей аптечке. Арсений повернул голову вправо. Она ужасно болела. Слегка подташнивало, но лежачая поза не давала чувствовать себя слишком плохо.       Как только Попов увидел машину в паре метров от него, то понял, что авария была страшной. Стаса видно не было. Возможно, тот был в машине скорой. Но в любом случае, где бы он не был, ему предстоит объясниться перед Арсением и может быть выслушать пару ласковых в свой адрес. Ведь даже в таком положении слова, сказанные Попову, напоминали душевной болью. А всё паршивое состояние подкреплялось физической.       Было темно. Улицу освещали лишь фонари, фары автомобилей, проезжавших мимо, и мигалка скорой помощи. Сколько же мужчина тут провалялся? Ему казалось, что последнее воспоминание было при солнечном свете. - Сколько пальцев я показываю?       Арсений перевел взгляд на врача. Тот держал одну ладонь открытой, а второй обрабатывал пострадавший лоб. Попов облизнул высохшие губы. - Пять, - количество пальцев поменялось. - Два, - и вновь. - Четыре. - Отлично, сильного сотрясения быть не должно. Вас тошнит? - Да, и голова раскалывается. - Это нормально. У вас слегка повреждены лобная и затылочная части головы, но я почти уверен, что никаких сильных повреждений и последствий нет и не будет. Ещё раз, видите и слышите меня четко? - врач перевел взгляд со лба в полуприкрытые глаза. - Да. - Сейчас вас на носилках доставят до машины, там продолжим осмотр. Давление в норме, пульс тоже. Но нужно наложить повязки. - Не нужно носилок. Помогите встать, и я сам дойду.       Вся грубость и самостоятельность сама по себе рвалась наружу. Арс помнил о Стасе. Ему было обидно. Тот оскорбил не только самого мужчину, но и любимых людей. Антона, Соню, Василису. Этого мужчина перетерпеть не мог. Нужно было с ним поговорить и постараться поставить на место. - То как отреагирует ваш организм на вертикальное положение неизвестно. Поэтому лучше не рисковать. Слава, где носилки? - к концу речь стала более грубой и громкой, а потом появились ещё двое молодых врачей.       Попов не успел и слова вставить, как его, словно куклу, подняли и уложили на мягкую поверхность. На ней оказалось ещё удобнее, чем на земле. А когда мужчина был уже в машине стало гораздо теплее. Слабость не ушла, подоспела лишь сонливость. И Арса внезапно потянуло в сон. Но уснуть не дал вновь поднесенный к носу нашатырь. - Теперь давайте попробуем аккуратно подняться.       Почему нельзя было аккуратно подняться там? Это единственное, что интересовало Попова. Но как только голова стала подниматься, а шея слегка напряглась, боль в висках не заставила себя ждать и чуть-чуть усилилась. - Нет, нет, лежите. Мы сейчас просто будем поднимать спинку кушетки, а вам если станет плохо тут же сообщите.       Спустя полчаса Арсений сидел с перевязанной головой и кистью левой руки. Рука сильно ныла, но обезболивающее начало давать свой эффект. - Пейте чай, закусывайте шоколадкой. Сахар у вас слегка понижен. Скоро придет полицейский, задаст несколько вопросов. Вы готовы говорить? - Готов.       Арс пришёл в себя практически полностью. Ему казалось, что ничего и не происходило. Рука болит и ничего страшного. Джинсы и футболка порвались - это огорчало. У мужчины было не слишком много одежды. Но и это являлось мелочью, по сравнению со Стасом. Арс стал слегка волноваться. Ведь за всё время друга он так и не увидел.       Машина закачалась из стороны в сторону, выводя мужчину из мыслей. С планшеткой в руках в карету скорой помощи шагнул человек в полицейской форме. Он присел на кресло врача и, поинтересовавшись самочувствием мужчины, предложил начать опрос. - Мне нужно задать вам пару вопросов и кое-что сообщить. Вы готовы? - Да, давайте, - Попов сделал ещё глоток чая из стаканчика и кивнул. - Кем вам приходился Станислав Владимирович? - Другом, - Арс на секунду задумался и уже более томно добавил. - Хотя после того, что я услышал уже сомневаюсь, что другом. - Так, - полицейский зацепился за последнее высказывание. - А что он вам говорил? - Неприятные вещи обо мне и о моей семье. Он оказался не слишком хорошим человеком. Ну или хотя бы явно не тем, кому можно довериться, - Арс замолчал, схмурив брови. Обида и разочарование нарастали. - Мне нужно с ним срочно поговорить. Где он? - Я думаю, что это у вас вряд ли получится.       Арсений сперва не понял о чем говорят. Ему казалось, что Стас в соседней машине скорой и отделался также как и он легкими ссадинами. Другого почему-то в голову не приходило. Отчего-то становилось не по себе. Возможно, взгляд и напряженный настрой сидящего напротив мужчины вгоняли в такое состояние. - Скажите, что вы последнее помните из нахождения в машине? Я имею ввиду, как случилась авария? - Ну, - Попов потупил взгляд. - Стас разозлился на меня, вжал на газ, а там красный светофор был. А потом я уже и не помню. Нас резко куда-то унесло, а очнулся я уже на земле. - Я понял. Хочу лишь сказать, что приношу соболезнования. Станислав Владимирович скончался.       Слова словно ударили холодом по ушам. Как так вышло? Да, Стас оказался не слишком хорошим человеком, но ни один из людей, каким бы не был, не заслуживает смерти. Арс вновь ушёл в себя. Дико захотелось закричать. В голове проматывались последние часы проведенные вместе с другом. - Но, почему так произошло? Почему я отделался лишь ушибами, а Стас...       Договорить так и не получилось. Попросту не хотелось в это верить. Попов вспомнил, как последний раз узнал о смерти. Вспомнил кого последним она забрала. Душе становилось всё хуже. - О вас можно лишь сказать, что вы родились в рубашке. При таком столкновении у вас должно было быть как минимум тяжёлое сотрясение и несколько переломов. Машина сделала несколько оборотов и два раза упала на крышу. Потом врезалась в столб со стороны вашей двери. Если бы вы были там, то вряд ли бы от вас что-то осталось, - сотрудник полиции старался говорить как можно спокойнее и мягче, подбирая слова. Врачи сообщили, что состояние Попова ещё не стабильно. - А Стас... - Вас выбросило в дверь на первом перевороте. Ремень безопасности оказался неисправным и порвался. А ваш друг остался в машине. Отключился ещё при столкновении с газелью. Он не был пристёгнут, но выпасть не смог. Он оказался под машиной, когда та полностью остановилась. Но врачи говорят, что смерть наступила раньше. - Ясно. - Поправляйтесь, - не дождавшись никакой реакции полицейский вышел из машины.       Арсений был опустошен. Не понимая точно, что сейчас чувствует, он очень хотел уйти. Скрыться там, где никто не увидит. Он хотел домой, в свою комнатку. Внутри всё горело и смешивалось. Мужчину тошнило. Кричать хотелось сильнее, комок нарастал в горле.       Это было не сочувствие, не боль или скорбь о потере человека. Эти чувства Арс знал слишком хорошо и явно понимал, что это точно не они. Возможно, это был стыд за собственные мысли и слова. Стасу хотелось отомстить, точно также наплевать в душу. Он выискивал его глазами и если нашел, то набросился бы. Но тогда Попов был более чем уверен, что Шеминов жив. А новость о том как всё произошло сильно потрясла. Получается судьба его уже наказала. И обиды на него держать уже не имеет смысла. - Можно мне домой? - как только в машине появился врач, Арс вскинул голову и стеклянными глазами уставился на него. Голос казался таким сиплым и тихим, что казалось он попросту пропал. - Сейчас вас отвезут. Скажите адрес и мы готовы будем ехать. Одного вас отправлять в таком состоянии рискованно.       У Арса не было сил на что-либо, поэтому он также тихо назвал адрес, дверь закрылась и машина тронулась. Попов не шевелился всю поездку. Он смотрел в окно и думал. Очень много думал.       Он боялся. Сейчас, сидя в машине, с обработанной головой и пониманием, что ничего страшного не случилось, Арсений сильно боялся. Он мог умереть. Каких-то полтора часа назад. Но воля случая - и он сидит и едет домой.       Но что было бы, если бы он сломал шею, позвоночник, или разбился? Ничего бы не было. Новая жизни, началась бы со смерти. Не удалось бы поставить всё на места, осчастливить ребенка и выполнить все данные обещания. Оказывается, если проанализировать свою жизни, она будет не такой уж и пустой.       Да, возможно, есть много не свершенного. Много чего нет вообще. Есть чего бояться. Есть привычки, которые навязались так легко, а избавиться от них так сложно. Есть тупик, в который Арс загнался.        Но ведь есть и стремление, которое говорит, что нужно двигаться вперед и вверх. Есть планы, мысли, идеи. В конце концов есть сила воли. А главное есть ради кого продолжать жить, ради кого нужно строить будущее. И этот кто-то сейчас наверняка ждёт и боится, скучает.       Попову ничего не оставалось как глазеть на свое отражение в теном окне и благодарить всех всевышних, что он в состоянии думать, чувствовать, дышать и двигаться.       Как только машина остановилась напротив детского дома, мужчина подорвался с кушетки. Ему было необходима тишина и уединение. - Исключите сильные нагрузки и активность в течении двух недель. Перевязки делать каждые два дня на протяжении недели. Берегите себя.       Врач дал напутствующую речь и Арс закрыл дверь машины. Она отъехала, а вымученный мужчина, погрузившись в свой мир, направился внутрь детского дома. Преодолев пост охраны и проигнорировав все вопросы охранника, он прошел по коридору.       Было тихо и темно. Также как и внутри Попова. Тишина, опустошение и путанность в ощущениях. Было много вопросов, на которых никто не дал бы ответа. Да и вопросы эти не хотелось особо задавать. Главное, что Арсений жив. Что жив Антон. Что они нужны друг другу. Ни о чем другом, кроме этого думать не хотелось.       Ключи от комнаты на удивление оказались в кармане. Там же был нащупан и телефон. Он наверняка выглядит сейчас так, будто прошёл войну. Главное, чтобы работал. Но это сейчас не слишком важно.        Ключ воткнулся в скважину в двери и сделал несколько оборотов. Здоровой рукой мужчина открыл ее, но не успел сделать и шага в комнату. Его ноги обвили маленькие холодные ручки. Антон вцепился в мужчину так сильно и преданно, что не было возможности и пошевелиться.       Арсений молча, через боль в левой руке поднимает ребенка и прижимает к себе. Становится очень тепло, когда маленький нос утыкается в шею, а на плечо укладывается лохматая голова. Они молча заходят в комнату. В темноте Попов ногой захлопывает дверь и опускается на кровать. В обуви и грязной одежде. Антон не отцепляется от мужчины ни на минуту. Он часто дышит и кажется напуганным, но старается не выдавать этого. - Где ты был? Когда я пришел к тебе перед сном, ты не открыл. Я подумал ты обиделся на меня. Сидел возле двери, но Ольга Александровна меня прогнала. Но я сбежал от нее. Прости меня, пожалуйста. Я не буду тебе больше мешать. Только давай помиримся.       Ребенок был на грани истерики. Голос задрожал, слова посыпались быстро и неразборчиво, но мужчина понял каждое. Сердце сильно укололо. Это он заставил малыша чувствовать себя виноватым, игнорировал. А он боялся остаться одиноким, наверняка плакал. Ещё один отвратительный поступок.       Арсений крепче прижал Антона и стал гладить по волосам пальцами забинтованной руки. Правая прижимала ребенка к себе. - Это ты прости меня, маленький. Я поступил плохо. Не должен был срываться на тебя. Прости, я ужасный знаю. Но, пожалуйста, не обижайся на меня. Я без тебя погибну. Ты единственное, что держит меня и заставляет жить. - Я люблю тебя, Арсений, - мальчик поцеловал старшего в нос и постарался утереть его слезы. В темноте их не было видно, но Антон слышал каким сиплым голосом говорил мужчина. - Я тоже люблю тебя, моё маленькое счастье.       Арс улыбался. С болью, но почти искренне. Не слишком длинный, но очень теплый и важный разговор и крепкие объятья с любимым человечком лечили лучше всяких таблеток. - Где ты был, Арсений? Почему ты такой холодный и мокрый? - ребенок спросил это, проводя ладонью по щеке. - Я всё расскажу тебе завтра, маленький. Давай сейчас поспим. Я очень соскучился по тебе и устал, - Арсений укутал обоих одеялом и почувствовал как Антон старается сильнее прижаться к его телу.       Оба устали. Они уснули, обнимая друг друга. И Арсений готов был поклясться, что сейчас был самый лучший и теплый момент за последние несколько дней.