На подкорке

Чонгук не может найти себе места. Опьянение понемногу отпускает, злость проходит, вместо нее приходит паника. Он сам не понимает, почему волнуется, но сердце в груди будто в тисках сжимают, его не покидает ощущение, что что-то не так. В очередной раз услышав «Аппарат вызываемого абонента выключен…» Чонгуку понадобилась вся его сила воли для того, чтобы не разъебать телефон о стену. Хочется уже услышать другой голос, пусть злой, но станет легче. Он не понимает, почему его накрывает паникой, ведь ничего нового не произошло. Этот вечер, как и многие до этого, прошел для них с Тэхёном, можно сказать, обычно. Их отношения, которые Чонгук сам назвать никак не может, продолжаются уже три месяца. Они любовники, это однозначно. Пара? Точно нет, и оба это знают. Они совершенно из разных граней этой жизни, где их связь точно не будет считаться нормой. Хотя, она много где не может считаться нормой, а их положение в обществе усугубляет все это еще больше. Они, как и в другие вечера, встретились, напились и потрахались, это у них отлично получается. В принципе, именно так и начались их отношения — с секса, на чем и держатся по сей день. Оба прекрасно знают, что ничего большего у них не будет, и обоих это устраивает. Так, по крайней мере, думал всегда Чонгук, запрещая себе даже думать о том, что с этим красивым Ким Тэхёном у него будет что-то большее. Они развлекались, отдыхали, бухали и трахались, как кролики, совершенно не говоря о том, что будет дальше. Потому что дальше ничего быть не может. Но вот поведение Тэхёна в последнее время стало напрягать, а конкретно его разговоры, которые он начинал после щедрой порции дорогого виски и после того, как до дрожащих ног поимеет Чонгука. Он все больше начал говорить, что не хочет жить так, как ему диктуют. Что не хочет того, что его ждет впереди. Чонгук лишь усмехался, слушая его и затягиваясь покрепче сигаретой, с ухмылкой слушая жаркие речи этого бунтаря, у которого вообще нет шансов вырваться из того, что его ждет. А что его ждет, Чонгук знает лишь по описанию самого Тэхёна, каким-то рассказам о его жизни. Тэхён сразу же при второй их встрече, когда заявился к нему на работу в магазин бытовой техники, где Чонгук работает обычным продавцом-консультантом, сказал, что у них ничего не будет, кроме секса. А так как потрахались они три дня назад отменно, Тэхён не против повторить. Чонгук тоже был не против, смотря в лукавые карие глаза уже немного выпившего Тэхёна, и сразу после работы они поехали к Чонгуку в его маленькую однушку, где впоследствии и проводили очень много времени по ночам вдвоем. У них были только эти ночи. Только алкоголь, клубы и бары, а потом жаркий секс, когда тело горит от выпитых коктейлей и дрожит от оргазмов. Все легко, весело, без напрягов и обязательств. Вот только эти разговоры… — Да твою же мать! — рявкает Чонгук и швыряет телефон на кровать, вскакивает на ноги. Его постель еще не убрана, простыни сбиты, как и подушки, после их секса. На столике пустые бутылки и пепельница почти полная, а Чонгука кроет похмельем, во рту сушит, он идет на кухню, где достает из холодильника бутылку колы и жадно пьет. Сейчас четыре утра, ему на работу к десяти, Тэхён ушел в час ночи. Ну, как ушел. Выбежал из его квартиры, хлопнув дверью, потому что они поругались, пьяные не фильтруя то, что говорят. Тэхён ушел, Чонгук злился на него, не понимая, какого черта он должен выслушивать эти истерики богатенького мальчика о своей ужасной жизни. Алкоголь подсказывал язвить в ответ, потому что то, что говорил Тэхён, не укладывалось в голове и не вписывалось в рамки их отношений вообще. Чонгук задумчиво смотрит в окно, кусает губу, вспоминая их ссору… Три часа назад Они лежат голые и довольные после секса на кровати Чонгука, которую точно не назовешь большой. Парни прижимаются плечами и руками, занимая все пространство развороченного полностью ими же ложа. Курят и молчат, глядя в потолок, Тэхён делает глоток виски из стакана и протягивает его Чонгуку, который допивает янтарную обжигающую жидкость одним глотком и ставит стакан рядом на кровать. — Ты сейчас уезжаешь? — спрашивает Чонгук, прищурив глаз, чтобы в него не попал дым, в голове приятно все плывет от алкоголя и оргазма. — Выгоняешь? — хмыкает Тэхён и тушит окурок в пепельнице, которая стоит у него на животе. — Нет, — фыркает Чонгук, отдает окурок Тэхёну, который тушит и его, ставит пепельницу на пол. — Мне завтра на работу, а я пиздец пьяный, нужно выспаться. Ты меня измотал. — Спасибо, сладкий Куки, — ухмыляется Тэхён и поворачивает голову, смотря на Чонгука. — Приятно это знать. Чонгук усмехается, глядя в пьяные довольные глаза, не обращая внимания на это прозвище. — Как будто ты этого раньше не знал, — Чонгук облизывает лениво губы, он реально засыпает. — У меня остаешься или сваливаешь? Взгляд Тэхёна становится серьезнее, если это вообще возможно после того, сколько они сегодня выпили. Сука, на дворе среда, какого черта Чонгук напился, знал же, что завтра работать. А все этот Ким Тэхён с дорогим алкоголем, многообещающей улыбкой и большим членом, которым он умеет работать. — А может ты завтра не пойдешь на работу? — Тэхён соблазнительно улыбается, переворачивается набок и ладонью накрывает мягкий член Чонгука, чуть сжимает и гладит. — Проснемся завтра после обеда, съездим куда-нибудь, развлечемся, проведем весь день вместе. Чонгук тянет уголок губ в ухмылке, глядя в карие глаза. — Ты, блять, что, на свидание меня приглашаешь? — фыркает Чонгук. — Перепил, Ким? И разве у тебя завтра нет какого-то супер-мега важного обеда с отцом и его престарелыми напыщенными коллегами? Дорогой костюм, запонки, укладка, все дела. Улыбка резко сползает с лица Тэхёна, он отдергивает руку от Чонгука и скрипит зубами. — Пошел нахуй ты и папа мой, — рявкает Тэхён и отворачивается. — А я за что? — ржет Чонгук, продолжая прикалываться. — На что ты жалуешься вообще? — На что? — чуть ли ни кричит Тэхён и резко садится, а Чонгук закатывает глаза, начинается. — Да потому что, блять, я не хочу всего этого. Может я правда хочу с тобой провести день и на хую я вертел его дружков с их выгодными связями. — Это ты не мне говори, понял? — Чонгук указывает на него пальцем. — А папаше своему. На меня кричать не нужно. Тэхён часто дышит и облизывает губы, трясет головой. Сжимает и разжимает кулаки, начиная дышать быстрее. — Я хочу свалить отсюда, — чуть заплетающимся языком говорит Тэхён. — Хочу жить сам по себе. Ты поедешь со мной? Тэхён поворачивает голову и смотрит на Чонгука, который продолжает лежать на кровати и хлопает глазами. Потом начинает громко смеяться, откинув голову, на что Тэхён резко выдыхает и вскакивает с кровати. Пытается найти свою одежду в куче одежды на полу, его брендовые шмотки валяются там вперемешку с самыми обычными и дешевыми шмотками Чонгука. — Тебе, сука, смешно? — шипит пьяный Тэхён, наконец найдя боксеры и натягивая их. — Заебись. — А что мне плакать, что ли? — тихо смеясь, продолжает Чонгук. — Куда же мы с тобой сбежим, ТэТэ? В счастливую «голубую» жизнь от твоих денег, домов, тачек и шмоток из последних коллекций? Тэхён, который уже застегивал синие джинсы, поднимает голову и смотрит на голого ухмыляющегося Чонгука на кровати, глаза которого блестят издевкой и от алкоголя. — Ты меня именно так воспринимаешь? — Тэхён неприятно ухмыляется и поднимает футболку с пола. — Денежный мешок? — А ты меня как воспринимаешь? — ухмылка сходит с лица Чонгука, темные глаза глядят теперь раздраженно. — Как дешевую игрушку, на которую не нужно сильно тратиться? Покупай вискарь, смазку и презервативы, и вали к Чонгуку, так? Ты что, блять, мне что-то предъявляешь? Тэхён, натянув футболку, глядит на Чонгука и молчит. Дышит часто и сжимает кулаки, по его пьяным и пустым глазам непонятно о чем он думает. — Пошел ты нахуй, — выплевывает Тэхён и быстро выходит из комнаты. — Сам пошел нахуй! — кричит ему вслед Чонгук, и меньше чем через минуту с грохотом захлопывается его старая входная дверь. _____________ И вот прошло три часа с тех пор, как ушел Тэхён. Чонгук злился на него, материл его вслух, пока поднимался с кровати и пошел закрывать за ним дверь. Потом пошел в душ, чтобы немного протрезветь, прийти в себя и смыть с тела следы их секса с Тэхёном. Все же работу завтра (уже сегодня) никто не отменял. Потом, постепенно трезвея, он возвращается в комнату и окидывает ее ленивым взглядом. Полный бардак, но убираться нет ни сил, ни желания. Он сегодня работал, где его и перехватил после рабочего дня Тэхён на своем Lexus и с парой бутылок виски. Хорошо, что выпили они не все. Чонгук только убирает пепельницу с пола и ставит ее на столик рядом с бутылками, и думает о том, что произошло, потихоньку начиная лучше соображать. Это не в первый раз, когда он слышит речи Тэхёна о том, как его все заебало. И третий раз, когда Тэхён предлагает им куда-то уехать, что каждый раз смешит Чонгука. Куда и зачем им ехать? Они что, парочка влюбленных, которые должны идти против системы, как в сопливой дораме, и мечтают о рае в шалаше? Нет, между ними все совершенно не так, а речи Тэхёна выглядят просто как протест против отца и его установок, а Тэхён, как бунтарь, без базы за плечами, не хочет топать по протоптанной тропинке. Чонгука, как человека простого и бедного по сравнению с ними, эти проблемы только забавляют, ему бы зарплату вовремя получить и успеть заплатить за эту халупу, чтобы хозяйка, старая карга, его не выгнала, потому что дешевле найти очень сложно и не факт, что найдешь. Тэхён — обычный, среднестатистический мажор, сыночек богатого и влиятельного папочки, который дает сыну покуражить, имея на него в дальнейшем свои планы. Именно так все понял Чонгук, не особо вдаваясь в подробности. Картинка у него своя складывалась из каких-то обрывков фраз, которые он слышал за эти три месяца. Ему хорошо было с Тэхёном в плане секса и развлечений, как и Тэхёну с ним. Чонгук не требовал подарков, ресторанов и прочего дерьма, не лез в кошелек и не считал нули на его карте, ему это не нужно. Познакомился с красивым парнем в баре, только потом узнав, кто это, но ему было пофиг. Тэхён начал сам приезжать, звонить, писать, продолжая их связь, а Чонгука это устраивало. С Тэхёном весело и горячо, если он не начинает снова нести свою чушь о свободе. И вот Тэхён зажигал и гулял, прожигая жизнь и деньги отца, гонял пьяный и отрывался по полной, в свои двадцать четыре думая только о том, как провести следующую ночь. Да, так о нем и думал Чонгук, большего он и не видел, потому что в их отношениях этого не требовалось. "Легко и просто" — девиз про них. И даже когда они ругались, оба вспыльчивые, особенно по пьяни, то потом так же снова сходились, будто ничего и не было. Сегодня тоже поругались, только почему-то Чонгука не отпускает спустя три-четыре часа, а все больше напрягает выключенный телефон. Ему вставать через четыре часа, уже пять утра, телефон выключен по-прежнему, а в груди давит. Обычно если Чонгук звонил после ссоры, Тэхён не брал трубку, а потом сам звонил, и все отлично, как будто ничего не было, так же поступал и Чонгук. Ссоры не для них, у них же не отношения, о чем им спорить и что делить? А вот мысли о том, что Тэхён уехал от него в дугу пьяный, все больше и больше напрягают. Чонгук знает, что Тэхёна ловили и не раз, пытались лишить прав, но конечно папуля все это каждый раз заминал, чтобы не было слухов и пятен на репутации. Только не отпускает, что-то гложет и не дает уснуть, пока Чонгук лежит на все такой же раскуроченной кровати и глядит в потолок. Он перестал звонить, это смысла не имеет, но не может успокоиться. Предчувствие, тяжелое и давящее, внутри как гранитной плитой придавливает, Чонгук понимает уже, что накручивает себя, но ничего не может поделать с этим. Он отключается, не замечая этого, почти в шесть утра, проваливаясь в беспокойный сон. _____________ Будильник противно трещит, Чонгук вообще не понимает, что это за звуки в его сне и как их вырубить, ему снится что-то неприятное и что-то с Тэхёном. Сознание медленно возвращается, Чонгук крутится и начинает просыпаться, шаря по кровати рукой и понимая, что надрывается его телефон. Мысли путаются, Чонгук пытается прийти в себя, а потом резко открывает глаза, когда воспоминания о ночи накрывают снова. Он садится на кровати, хватает телефон и смотрит на время. Опять проспал. Сука, снова сделают выговор, лишь бы не уволили, ему необходима эта работа. Чонгук вскакивает с кровати, голова чуть кружится, он отвратно себя чувствует. У него похмелье, он не выспался, голова раскалывается, а тело будто налито свинцом, но он замирает перед дверью в ванную комнату, когда вспоминает о Тэхёне. Снова бежит в комнату, чуть не грохнувшись на повороте, и хватает телефон. И опять только механический голос, Чонгук часто дышит и сжимает свои спутанные темные волосы в кулаке. Точно что-то не так. Он не понимает, почему так думает, хочет ошибаться, хочет потом себя ругать за эти идиотские мысли, но снова начинает нервничать. Собирается так быстро, как может, нет времени на какие-то укладки и завтрак, волосы еще влажные, когда он выбегает из квартиры и быстро спускается по лестнице с пятого этажа. Бежит на остановку, прикидывая в уме, что опоздает примерно на полчаса, и ему будет пиздец. Еле успевает залететь в автобус, двери которого уже начали закрываться, задыхается от быстрого бега. Ему ехать двадцать пять минут, потом еще пешком десять. Ладно, бегом быстрее, в любом случае будет опоздание. Когда на одной остановке освобождается место, Чонгук, засунув наушники в уши, падает на него, игнорируя возмущенные взгляды аджум. Ему сегодня не до них и не до культурности, пусть матерят его, ему так херово, что хочется умереть. Чонгук снова набирает номер Тэхёна, но все впустую, матерится сквозь зубы и заходит в Инстаграм. Ничего нового не видит на странице Тэхёна, пишет в директ, но сообщение даже не доставлено. А внутри продолжает крутить, давить, его, кажется, даже тошнит от волнения, или же пить нужно меньше. Чонгук решает добраться до работы и позвонить Хосоку, Тэхён с ним единственным вроде как более или менее близко общается. А сейчас он сидит, уткнувшись в телефон, и листает бездумно ленту, пока ему не попадается пост с фотками разбитой вдребезги машины. Чонгук медленно выпрямляется в спине, кажется, забывая сделать следующий вдох, потому что видит серебристый металл. Четыре фотки сделаны ночью, пост выставлен каким-то парнем в третьем часу ночи, тот пишет, что ехал домой, а там авария на одной из главных улиц. Пальцы дрожат, пока Чонгук быстро листает комментарии, хочет найти информацию хотя бы о марке машины, потому что ни ее, ни номера не видно, машине снесло левую сторону. И только в самом конце кто-то пишет, что про эту аварию уже говорили в новостях, потому что это какой-то сынок влиятельных родителей. Дальше водителя поливают грязью, выражая презрение таким вот «ебаным мажорам», желают смерти и прочее дерьмо. Чонгук, кажется, не ощущая тела, подскакивает с места, нажимает кнопку экстренной остановки автобуса. Когда двери открываются, он буквально вываливается из автобуса, не обращая внимания на мат и шипение в свою спину. Он не смотрит по сторонам, налетает на кого-то, идет вперед, пытаясь найти аккаунт новостей. Диким взглядом осматривается по сторонам, в голове только «Нет, нет, нет, пожалуйста». Чонгук должен все узнать, поэтому подходит к какому-то дереву и опирается на него спиной, уже похуй на работу и прочее, он должен понять, кто водитель и что это за машина. Но почему в груди горит от предчувствия, что он знает и машину, и водителя. Кажется, он сначала задыхается, а потом вообще перестает дышать, когда находит ролик утренних новостей, дрожащим пальцем нажимает на экран. «Этой ночью, в час сорок три, как зафиксировали камеры, водитель, превысив положенную скорость на этом участке дороги, не справился с управлением и совершил столкновение с ограждением. Как вы видите, пострадала левая сторона машины марки Lexus ES350, машина не подлежит восстановлению. Водителем оказался двадцатичетырехлетний житель Сеула, Ким Тэхён, родной сын известного политика, Ким Инхана. По предварительным данным, водитель жив и доставлен в больницу с тяжелыми травмами. В причинах аварии, а так же, был ли сын политика в алкогольном опьянении, уже разбираются правоохранительные органы. К счастью, никто не пострадал, потому что движение ночью было не таким интенсивным. Мы будем следить за ходом следствия и держать вас в курсе. А я хочу напомнить, что Ким Инхан является довольно известным политиком и общественным деятелем в Сеуле…» Ведущая, которая стоит на месте аварии, продолжает рассказывать про отца Тэхёна, но Чонгук уже ее не слушает. Он смотрит только на разбитую машину за ее спиной и не может сделать вздоха, кажется, не ощущает вообще ничего вокруг, шум дороги, людей и утреннего города отошли на второй, третий, десятый план, пока Чонгук перематывает видео, и снова смотрит отрывок, снятый камерой видео наблюдения. Ночная съемка не передает цветов, да и качество так себе, но вот Чонгук видит, как машина Тэхёна появляется из слепой зоны, виляет по дороге, будто Тэхён не может удержать руль, а потом врезается в ограждение, снося всю левую сторону, проезжает еще немного и останавливается. Сначала съемка в реальном времени, и Тэхён правда несется на большой скорости, видео всего четыре секунды, и всё, машина остановилась. Потом показывают в замедленной съемке, и Чонгуку становится так плохо, что он спиной сползает по стволу дерева и падает прямо задницей на землю. Он видит искры, которые летят в темноте от удара металла о металл, будто наяву слышит скрежет, противный и отдающийся дрожью в костях, хотя видео без звука. А от понимания того, что в машине в этот момент сидит Тэхён, который буквально за сорок минут до этого вышел из его квартиры, с губ слетает всхлип. Чонгук жмурит глаза, не может думать о том, что же там творилось в этой машине и в каком состоянии увезли Тэхёна в больницу. Телефон падает на землю из рук, которые крупно дрожат, Чонгук не обращает внимания на людей, которые по тротуару проходят мимо, косятся на него, но большинство вообще не обращают внимания на парня, который сидит прямо на земле и дрожит всем телом. Чонгук пропускает пальцы сквозь волосы, стараясь успокоиться, и вдруг понимает, что его щеки мокрые, тихие слезы бегут по коже. Самое главное, что Тэхён жив. Жив был после аварии. А если уже нет? Чонгук часто и с трудом дышит, смотря на телефон, который валяется на земле и пытается думать. Но ему так плохо. Плохо физически, морально еще хуже. Еще каких-то двенадцать часов назад Тэхён его забрал с работы, они на этой машине ехали к нему, смеялись и прикалывались. Потом напились и занимались сексом, Тэхён был, как обычно, невыносим и прекрасен одновременно. И вот после их ссоры все так перевернулось, в голове не укладывается, что это правда. Хочется, чтобы это было ошибкой. Нужно что-то делать, он должен узнать, как там Тэхён и что с ним. Боже, только бы он был жив. Лишь бы травмы не были серьезными, это все, о чем молится Чонгук, пока хватает телефон, вытирает рваными движениями ладони щеки и набирает номер администратора магазина, где он работает. Не сможет пойти на работу, как? Кажется, он на куски разваливается от тревоги и эмоций. Разговор проходит напряженно, Чонгук хриплым голосом объясняет, что он заболел, но постарается завтра быть на работе, потом выслушивает Розе, их администратора, что его уволят к чертовой матери, если он будет так относиться к работе. Чонгук, еле сдерживается, чтобы не закричать на нее, просто просит прикрыть перед директором, обещает отработать, а потом скидывает звонок и выдыхает. Впервые поднимает голову, осматривается пустым взглядом по сторонам, пытаясь понять, где он выскочил из автобуса. Мысли, как вата, пустые и легкие, до него до сих пор не может дойти, что произошло. Но он должен узнать, в какой больнице находится Тэхён, и поехать туда. Должен узнать, в каком он состоянии, чтобы хоть немного успокоиться. Чонгук встает на нетвердые ноги и чуть покачивается, снова вешает на плечо рюкзак, который упал рядом, когда он осел на землю. Как узнать? Кому позвонить? В голове только Хосок, больше Чонгук вообще не знает никого из друзей Тэхёна. Да и Хосока знает только потому, что те были в баре вдвоем, когда Тэхён и Чонгук познакомились, а потом еще несколько раз зависали вместе. Чонгук бредет вдоль дома, хочет спрятаться от шума, сесть на скамейку в каком-нибудь дворе, что он и делает. Медленно облизывает сухие губы, в горле тоже пересохло, кажется, Чонгук никогда не ощущал себя в такой прострации, еще и похмелье добавляет ужасных ощущений, его реально тошнит. Хосок сначала не берет трубку, а затем наконец отвечает на звонок: — Да. — Привет, Хо, — голос тихий и сухой, чуть дрожит. — Привет, Чонгук. — Ты уже знаешь, да? — сразу к делу переходит Чонгук. Хосок какое-то время молчит, а потом тихо выдыхает: — Да, я знаю. — Что ты знаешь? — Только то, что сказали в новостях. Он вчера был с тобой? — Да, — Чонгук кивает, смотря в землю. — Он забрал меня с работы, и мы поехали ко мне, пили и развлекались, как всегда. Потом поругались, Тэхён очень разозлился и в час ночи уехал от меня. Это пиздец какой-то. Чонгук судорожно выдыхает, а Хосок со злостью говорит в трубку: — Сука, сколько раз я ему говорил не гонять пьяным! Но нет, ему же на все похуй! — Хосок, в какой он больнице? — перебивает его Чонгук. Если кто и может узнать, то это Хосок, да и обратиться больше не к кому. Самому попытаться найти в десятках больниц? Отцы Хосока и Тэхёна знакомы, общаются и в деловых вопросах, и просто как приятели, так и познакомились Хосок и Тэхён. Отец Хосока — бизнесмен, и Чонгук только знает, что Ким Инхан помогал его бизнесу, имея довольно весомое влияние в политике и в Сеуле в целом. Хосок старше Тэхёна на три года, более серьезен, у него есть невеста и скоро свадьба, он уже работает в компании отца. И вся надежда на него. — Хо, пожалуйста… — Ты думаешь, тебя кто-то пустит к нему? — тихо спрашивает Хосок. Чонгук сглатывает, он даже не подумал об этом. Но все потом, главное знать, где Тэхён. — Я что-нибудь придумаю, — хрипло отвечает Чонгук. — Я… — он резко выдыхает и жмурит глаза, — я не должен был отпускать его. Это я виноват. Черт, какого хрена мы вообще поругались. Я должен узнать, как он, Хосок, я прошу тебя… Хосок опять молчит, а затем вздыхает и отвечает: — Я еще не разговаривал с отцом, попытаюсь что-нибудь выяснить и напишу тебе, скину адрес. — Спасибо, спасибо, хён. — Пока не за что, — отвечает Хосок и скидывает звонок. _______________ Конечно, Тэхён был в медицинском центре Асан, одном из самых лучших в Сеуле, если не в лучшем. Чтобы добраться туда, понять, куда обращаться и у кого что спрашивать, Чонгуку понадобилось два часа. Сначала в приемном отделении, куда привозят в таких случаях людей, куда по итогу отправили Тэхёна. Найдя нужное здание и отделение, чуть не потерялся в потоках людей, начиная злиться и чувствовать себя одновременно потерянным. Но вот он видит стойку администратора, подходит к ней и ждет своей очереди, чтобы задать интересующие его вопросы. — Добрый день, — медсестра внимательно смотрит на взъерошенного молодого парня и хмурит брови. — Мне нужно увидеть пациента — Ким Тэхёна, его привезли после аварии сегодня ночью. — А вы кем ему приходитесь? — медсестра в возрасте сверлит его взглядом. — Я… друг, — запнувшись отвечает Чонгук, — хороший друг. — К нему никого не пускают, кроме родных, — отрезает медсестра и отворачивается. — Запрет его врача. — А можно поговорить с врачом? — Доктор Ким очень занят, — медсестра смотрит на него над оправой очков, как на идиота, — ему некогда болтать с друзьями. Если вы друг, спросите все у родителей своего друга. Чонгук скрипит зубами и сжимает кулаки. Как будто так все просто. Он уже открывает рот, чтобы начать спорить, как рядом встает высокий мужчина в очках и белом халате, отдает какие-то карты медсестре. — Верните это в архив, — спокойно говорит врач. — Как скажете, доктор Ким, — с милой улыбкой отвечает его подчиненная. Чонгук сразу же поворачивается и смотрит на врача, начиная внутри волноваться. Тот уже разворачивается и идет в сторону лифта, Чонгук идет за ним, понятия не имея, тот ли это доктор Ким, да и неважно, нужно что-то узнать. — П-простите, доктор Ким? — Чонгук часто дышит, а врач смотрит на него, нахмурив брови. Ему на вид лет тридцать пять, серьезное лицо, даже чуть жесткое, высокий рост и широкие плечи. — Да. Вы что-то хотели? — Я хотел… — слова застревают в горле, ему страшно задавать вопрос, потому что он боится услышать ответ. — Я хотел узнать о состоянии Ким Тэхёна, вы же… Вы же его врач, да? Доктор Ким хмурится еще больше, теперь внимательно разглядывая парня перед собой, наверняка замечая неряшливый вид, растрепанные ветром и руками волосы и дикие с испугом глаза. Потом нажимает на кнопку вызова лифта и спрашивает: — А вы кто? — Я — друг, — выпаливает Чонгук, — хороший друг. — Сомневаюсь, — отрезает доктор Ким. — Я не отвечаю на вопросы не родственников пациента, поэтому нет смысла сюда приходить и спрашивать что-то. Двери лифта открываются, врач отворачивается и хочет сделать шаг, но Чонгук резко хватает его за руку и останавливает. Поджимает губы и в глаза смотрит, видит раздраженный взгляд через линзы очков. — Просто скажите, что он жив, — выдавливает из себя Чонгук. Доктор Ким выдергивает из сильной хватки руку и все же заходит в лифт, нажимает нужную кнопку. И, повернувшись к Чонгуку лицом, с холодом отвечает, перед тем, как двери лифта закрываются: — Он жив. А вы больше не приходите сюда. ______________ Чонгук понимает, что он никто и звать его никак, он не имеет никакого отношения к Тэхёну, сыну известного политика в Сеуле. Его никогда не пустят к нему в палату, он это тоже понимает. Никто с ним не будет разговаривать, что-то говорить о его состоянии, потому что это не просто какой-то Ким Тэхён, у его семьи есть власть и деньги, к ним особое отношение. С одной стороны, Чонгук этому рад. Тэхён получит все самое лучшее и необходимое в кратчайшие сроки: врачей, лекарства, уход. С другой, увидеть его нет никакой возможности, и от этого плохо. От этого все болит внутри, потому что Чонгука изнутри буквально разъедает, как кислотой, от чувства вины. Весь оставшийся день Чонгук бродил бесцельно по городу, не чувствуя ног, усталости и голода. Он брел по улицам, видимо, и правда рассчитывая пешком пересечь половину Сеула от больницы до своей мелкой квартирки не в самом благополучном районе. Как вообще Тэхён мог бывать у него, приезжая на крутой тачке, которая дороже его съемной однушки, даже ночевал у него иногда. Чонгук его дом не видел, но был уверен, что там шик, лоск и даже три этажа, хрен знает. Чон будто наказывал себя, тенью брел по городу, и думая о том, что произошло. Главное, что Тэхён жив, больше ничего не имеет значения. Хотелось бы еще узнать о его состоянии, вдруг оно критическое и все может измениться в один момент. А вот как узнать что-то, он не представляет. Можно потом Хосоку позвонить, вдруг тот что-то узнал. Но Чонгук понимает, что и тут Хосок не обязан что-то ему говорить. Ведь кто Чон Чонгук вообще такой в жизни Ким Тэхёна? Очередной любовник из череды девушек и парней? Игрушка богатенького парня, как назвал себя Чонгук вчера ночью, сказав это прямо в глаза Тэхёну. Ведь он правда никто, но будто физически необходимо увидеть Тэхёна и извиниться перед ним. Да, Чонгук никто для него, но получается, что сыграл такую роль для Ким Тэхёна, и Чонгук не может не думать об этом, думает весь день. Думает и винит себя, пока идет медленно домой, добравшись туда только вечером. Думает, пока принимает душ, двигаясь на автопилоте, есть не хочется, пусть он и не ел весь день. Ему плохо физически и морально, он устал, поэтому падает на кровать и снова думает. Если бы они не поругались… Если бы Чонгук не так отреагировал на слова Тэхёна… Если бы не смеялся, а поддержал… Столько «если бы». Да, это были их отношения, вот такие, простые и ни о чем, просто развлечение, но если бы Тэхён остался с Чонгуком этой ночью, то не попал бы в аварию, не лежал бы в больнице в хрен знает каком состоянии. Еще Чонгук думает о том, что авария произошла через сорок минут после того, как ушел Тэхён. А если бы Чонгук начал звонить ему раньше, Тэхён мог бы взять трубку, а потом вернулся бы к нему. И опять ничего бы не произошло, и с Тэхёном все было бы в порядке. Но Чонгук злился, распаленный алкоголем и претензиями Кима, пошел принимать душ, и начал звонить только тогда, когда опьянение отпускало, а телефон уже был выключен. В это время Тэхён уже попал в аварию, возможно, боролся за жизнь, возможно, потерял сознание, его забрали в больницу. Так плохо от того, что Чонгук ничего не знает, а еще хуже, что не знает, как узнать. Сам не замечает, как измученный организм вырубается, проваливаясь в беспокойный сон. ____________________ На работу пришлось идти, пришлось работать, хоть все валилось из рук. Он выслушал нотацию от Розе, но порадовало, что та его прикрыла перед директором. Чонгук лишь молча кивал на поток слов и обвинений, угроз об увольнении, потому что тут только два варианта: или молчать, или послать нахуй, поэтому Чонгук сдерживал злость, молча скрипя зубами, ему сейчас точно не до ее истерик. И весь день прошел, как в тумане, мысли крутились только вокруг Тэхёна и о том, как узнать хоть что-то. Чонгук звонил Хосоку три раза, но тот не брал трубку и на сообщения не отвечал. День проходил ужасно, Чон что-то делал, сам попросился работать на складе и разбирать товар, потому что с людьми общаться он сейчас не мог. Выглядел ужасно, и правда чувствовал себя больным, вот только не физически. Болела совесть, жгла изнутри, чувство вины сдавливало легкие и горло, Чонгук постоянно судорожно выдыхал, будто воздуха не хватало. Ему нужно увидеть Тэхёна, узнать хоть что-то, попросить прощения, он не может по-другому. Поэтому сам не понимает и не знает, какой в этом смысл, но после работы он снова отправляется в больницу, где лежит Тэхён. Добирается туда с двумя пересадками на метро, подходит к огромному медицинскому комплексу, думая о том, что делать и как поступить. Сможет ли он как-то узнать этаж и палату, а если узнает, сможет ли незаметно пробраться туда. Может, там стоит охрана? Чонгук не знает вообще ничего, у него нет плана, но он снова заходит через уже знакомые двери и осматривается. Наступил вечер, народа меньше, чем вчера, а за стойкой другая медсестра, это радует. Сердце бешено стучит о грудную клетку, будто он совершает что-то плохое, от волнения потеют руки, Чонгук их нервно вытирает о джинсы. Он чувствует себя преступником, но точно знает, что ни у кого ничего не будет спрашивать про Ким Тэхёна, потому что никто из персонала ему ничего не скажет. Чонгук стоит и смотрит на огромную таблицу с указанием отделений и нужных этажей к ним, понятия не имея, куда ему нужно. Хирургия, неврологические отделение, травматология, отделение реанимации, ортопедическое отделение… У него начинает болеть голова еще сильнее, Чонгук ощущает себя истощенным. Реанимация? Может быть. Хирургия? Тоже. Травматология? Да блять, все может быть. Чонгук пытается вспомнить, какой этаж нажимал доктор Ким, трет лоб и идет к лифту. Заходит туда и закрывает глаза, панель справа, он тянется пальцем к цифре восемь и нажимает. Вроде тот этаж. Просто посмотрит, что там, вдруг что-то услышит. Можно включить дурака, если что. Ну не арестуют же его за то, что он бродит по больнице. По крайней мере, Чонгук на это надеется. Главное, не встретить вчерашнего врача. Чонгук хрустит пальцами и нервно переступает с ноги на ногу, пока поднимается на восьмой этаж на лифте с еще тремя людьми. Выходит и осторожно осматривается, поворачивает налево и идет по длинному светлому коридору. Бежевые стены, все чисто и аккуратно, мимо ходят пациенты, врачи и другой персонал. Кто-то кидает на него взгляды, но пока никто не останавливает. Чонгук не знает, что ему делать, рассматривает двери в палаты, но там только номера без имен, и он поджимает губы. Все бесполезно. Что делать, заглядывать в каждую? А если он нарвется на того врача, а еще хуже, на родителей Тэхёна? И впервые Чонгук задумывается, а знают ли его родители о вкусах своего сына, и о Чонгуке в том числе? Навряд ли, кто он такой? Проходящий в жизни Тэхёна парень, не первый и не последний. Он прислушивается к разговорам персонала, хочет услышать имя Тэхёна, но тут дверь в палату, мимо которой проходит Чонгук, открывается, и вчерашний доктор Ким выходит в коридор с планшетом в руке. Его глаза расширяются за линзами очков, пока Чонгук застывает и глядит на него, не может пошевелиться. Врач поджимает губы и оглядывается по сторонам, потом грубо хватает Чонгука за руку и тянет за собой к выходу из отделения прямо к лестнице. Чонгук снова часто дышит, волнение комом подкатывает к горлу, когда его выпихивают на лестничную площадку и хлопают дверью. Чонгук, облизав губы, глядит на злого врача, замечая бейджик на белом халате с именем. Ким Намджун. — Какого черта ты здесь делаешь? — выплевывает врач, снимая очки. — Кто тебя вообще сюда пустил? — Я… Я, — Чонгук запинается, а потом громко выдыхает. — Я должен его увидеть, я прошу вас. — Нет, — отрезает доктор Ким. — Никого нельзя к нему пускать, кроме родителей. И это приказ его отца. Ты вообще в курсе, мальчик, кто его отец? — Чонгук кивает, как в замедленной съемке, сглатывая вязкую слюну. — Поэтому если я еще раз увижу тебя здесь, тебя выведет охрана, а еще лучше, заберет полиция, я тебе это гарантирую. Поэтому пошел вон отсюда. — Просто скажите, что с ним? — Чонгук делает шаг вперед и в глаза смотрит, не обращая внимания на угрозы. — Я должен знать. — Нет, не должен, — резко отвечает Намджун и открывает дверь за своей спиной. — Уходи. — Пожалуйста, я прошу… Доктор Ким смотрит в темные глаза, видит там волнение и какую-то безысходность, такой молодой парень. Но у него приказ, и не абы от кого, он не собирается рисковать своей работой непонятно из-за кого. Поэтому только упрямо поджимает губы, разворачивается и возвращается в отделение, закрывая за собой плотно дверь и оставляя отрешенного очередным провалом Чонгука. Тот не ощущает ступеней под ногами, пока спускается с восьмого этажа и бредет по большому фойе к выходу. Неужели нет вообще никаких шансов что-то узнать, увидеть Тэхёна? Сука, что ему делать? Ведь он так виноват, он правда переживает за этого парня, хотя сам не понимает почему так сильно, ведь по факту, кто они друг другу? Видимо, чувство вины настолько сильное, что не дает отмахнуться и жить дальше, решив, что Ким Тэхён — не его проблема. — Эй, парень! Грубый и громкий голос застает врасплох на стоянке, Чонгук вздрагивает и оборачивается, со стороны выглядит полностью поникшим с опущенными плечами и головой, руки засунуты в карманы джинсовки. Намджун правда не понимает, какое отношение имеет этот парень в потрепанных шмотках к мажору Ким Тэхёну и с таким-то папашей, но почему-то взгляд темных глаз был слишком убитым. Джун себя сам ругает и уверен, что пожалеет о своем решении. А Чонгук сглатывает, когда видит, как доктор Ким быстро приближается к нему, вышагивая по стоянке, полы белого халата развеваются от быстрой ходьбы. — Кто ты ему? — резко спрашивает Намджун, остановившись практически вплотную и говоря тихо. — Не ври, что друг. Чонгук судорожно выдыхает и отводит взгляд. — Я… Хм, мы с ним… Блять, что ему сказать на это? А если этот врач — гомофоб, лучше от этого не станет. Нет правильного ответа на этот вопрос. — Ты его парень? — еще тише спрашивает Намджун, глядя в расширившиеся от шока глаза. — Не ври мне. — Не скажу, что я его парень, — хрипло отвечает Чонгук, — но да, у нас были отношения. Он в ту ночь уехал от меня и попал в аварию, я не должен был его отпускать, это я виноват… И снова нечем дышать, Чонгук судорожно хватает воздух ртом и отворачивается, пока Намджун молчит и смотрит на него. Кажется, еще чуть-чуть, и парня накроет паникой. — Дыши глубоко и медленно, — уже менее грубо советует доктор Ким. — Как тебя зовут? — Чон-гук. Чон Чонгук. — Послушай, Чон Чонгук, — тот снова смотрит на врача, — я об этом пожалею, но ты можешь его увидеть. Тихо, спокойно, — говорит Намджун, когда видит снова панику в темных глазах. — Один раз, ясно? — Чонгук кивает балванчиком. — Завтра я дежурю в ночь, приходишь в одиннадцать вечера к запасному выходу, я тебя там встречу. Десять минут и все, ты понял меня? — Да, да, я все понял, — Чонгуку хочется улыбнуться, но дрожащие от волнения губы не слушаются. — Как он, док? Что с ним? Я не могу больше думать… Намджун облизывает быстро губы и осматривается по сторонам. — У него тяжелое, но стабильное состояние, Тэхён еще не приходил в себя. Подушка безопасности не сработала. Сломаны три ребра и травма головы. Но он был пристегнут, удар был не самым сильным. У меня нет времени больше болтать, я должен вернуться на работу. Завтра в одиннадцать. Намджун разворачивается, чтобы уйти, но слышит вопрос в спину: — Почему вы помогаете? Он замирает и снова смотрит на такого молодого парня, ему года двадцать два, не больше. Вновь кинув пару взглядов по сторонам, тихо отвечает: — У меня тоже есть… мужчина, который за меня волнуется. Пока Чонгук приоткрывает рот и хлопает глазами, доктор Ким разворачивается и уходит быстро, не обращая внимания на кинутое ему в спину «Спасибо огромное». Чонгук прикрывает глаза и выдыхает облегченно, сам не верит, что завтра он увидит Тэхёна и что смог хоть что-то узнать о его состоянии. Очень страшно увидеть, с одной стороны, ведь Чонгук не знает, что он увидит. С другой, волнение и нетерпение теперь точно не дадут уснуть, поскорей бы завтрашний вечер.