На подкорке

Намджун быстро идет по стоянке, кивая персоналу больницы, которые работают в ночь. Он уехал отсюда только в пять вечера, пробыв на работе тридцать четыре часа, и вот в три ночи ему позвонили, потому что Ким Тэхён пришел в себя. Он просил сообщать сразу и лично ему о любых изменениях в состоянии этого пациента, и не может отрицать того, что рад его пробуждению. Прошло пять дней после аварии, но судя по тому, что ему сказали, когда позвонили, произошло именно то, чего он боялся. Намджун поднимается в свое отделение и сразу идет в кабинет, где скидывает пиджак и моет руки, надевает белый халат и очки, и идет в палату к Тэхёну. Там находится доктор Чхве, который дежурит сегодня ночью, он проверяет показатели пациента и записывает все в его карту. — Спасибо, Джисон, — говорит Намджун, подходя к кровати и не сводя взгляда с Тэхёна, — дальше я сам. Чхве кивает и зевает, отдавая ему карту, и выходит из палаты. Намджун с минуту разглядывает Тэхёна, который медленно моргает и так же внимательно смотрит в ответ. Потом читает показатели, которые записал Чхве, сам все проверяет и садится на стул рядом с кроватью, Тэхён все это время молчит и глядит напряженно. — Меня зовут Ким Намджун, я твой лечащий врач. Как ты себя чувствуешь? Тэхён хмурит брови и морщится, как от боли, открывает рот и хрипло отвечает, голос сухой и ломается: — Голова… болит. Намджун кивает и задает следующий вопрос: — Сейчас день, ночь, утро или вечер, как думаешь? Тэхён снова хмурится и осматривает палату, но при этом не двигается. — Ночь… наверное, — тихо отвечает Тэхён. — Ты прав, — кивает Намджун. — Ты помнишь свое имя? Тэхён поджимает губы и отвечает: — У меня это уже спрашивали. Я не помню. — Успокойся, — спокойно говорит Намджун. — Твое имя — Ким Тэхён. — Ким Тэхён, — эхом повторяет тот, снова начиная хмуриться, будто пытается в этом звуке услышать что-то знакомое. — Ты помнишь, как ты здесь оказался? В больнице? — Нет, — сквозь зубы отвечает Тэхён и закрывает глаза. — Что последнее ты помнишь? — Я… — Тэхён открывает рот и молчит, видно, что он пытается, но снова морщится и начинает дышать быстрее, его сердцебиение ускоряется, — я не знаю… Я… — Спокойно, Тэхён, спокойно, ты не должен напрягаться, — Намджун привлекает его внимание, Тэхён смотрит на него со злостью и паникой. — Ты попал в аварию пять дней назад, сильно ударился головой и был без сознания все это время. Ты не должен паниковать, такое бывает. Намджун следит за Тэхёном, который отвернулся от него и смотрит в окно, закрытое жалюзи. Он понимает его состояние, потерянное и слабое, еще рано делать прогнозы, нужно наблюдать за ним. — Сейчас придет медсестра, поставит тебе капельницу, это снимет боль, и ты немного успокоишься. Я должен позвонить твоим родителям, они очень за тебя беспокоятся. Но ты уже пришел в себя, это отлично, значит, дальше будет еще лучше. — Мои… родители? — Тэхён снова смотрит на врача и хмурит брови. — Да. Помнишь их? Как они выглядят, их имена? Тэхён выдыхает через рот и молчит, а потом упрямо поджимает губы. Это и есть ответ, как понимает Намджун, и встает со стула. — Тебе нельзя нервничать, Тэхён, — спокойно говорит доктор Ким. — Постарайся пока не напрягать мозг, пытаясь вспомнить все и сразу, лучше от этого не будет. Тэхён молчит и смотрит на врача, когда тот выходит из палаты. Намджун снимает очки, направляясь в свой кабинет, дает указания медсестре. Ему придется позвонить чете Ким и обрадовать, что их сын пришел в себя. Только кажется, что рады они будут не сильно. _______________ — Что значит — наш сын потерял память? — чуть ли ни рычит Ким Инхан, расхаживая по кабинету Намджуна. Его супруга, Ким Дохи, сидит напротив и нервно кусает губы, смотря на врача. Ей сорок пять, она довольно высокая, роста ей придают еще и каблуки. Элегантный стиль, на ней черная юбка-карандаш, голубая блуза заправлена за пояс, а светлые волосы убраны назад и заколоты. Несмотря на то, что сейчас шесть утра, на ней уже легкий макияж, и выглядит она очень потерянной и взволнованной, в отличие от разъяренного мужа. — Господин Ким, я прошу вас присесть, успокоиться и не повышать голос, — с холодом говорит Намджун, наблюдая за ним. Инхан резко останавливается и прожигает взглядом равнодушного доктора, но слушается и садится напротив него рядом со своей женой. — Вы должны что-то сделать, — сквозь зубы говорит Инхан. — Поверьте, я сделаю все, что смогу, — кивает Намджун. — Но проблема в том, что от меня в данном случае мало что зависит. И даже от самого Тэхёна мало что зависит. Еще рано о чем-то говорить и делать прогнозы, но я хочу сразу вас предупредить кое о чем. Во-первых, ему нельзя нервничать, стресс в его состоянии противопоказан. Во-вторых, мозг человека — очень сложная штука, и ни один врач не может вам с точностью сказать, как именно он поведет себя в тот или иной момент. Воспоминания к Тэхёну могут вернуться уже завтра, а могут вообще никогда, — Дохи открывает рот и начинает чаще дышать, её глаза расширяются и начинают блестеть. — Успокойтесь, я не говорю, что так и будет. Мы продолжим лечение, ему можете помочь вы, что-то рассказать, о чем-то напомнить, иногда хватает одной зацепки, и прогресс пойдет. Если улучшений наблюдаться не будет, то работа с психологом тоже может помочь. Сейчас еще рано о чем-то говорить, Тэхён только очнулся, поэтому наблюдение и лечение — это план на ближайшее время. В кабинете наступает тишина, Намджун смотрит на Дохи, которая плачет, потом переводит взгляд на Инхана, тот сверлит его нечитабельным взглядом и молчит. Намджун вздыхает и продолжает: — О всех изменениях в состоянии вашего сына я буду сообщать вам. Но впереди еще много работы. — Мы можем… сейчас увидеть его? — всхлипывая, спрашивает госпожа Ким. — Думаю, да, — кивает Намджун. — Он был в сознании полчаса назад, возможно, еще не уснул. Только вам нужно успокоиться, не следует показывать Тэхёну ваше состояние. Постарайтесь сдерживать себя и не плакать, потому что он может не узнать вас. Возможно, постепенно все придет в норму. — Возможно, — поддевает Инхан, а Дохи снова всхлипывает. Намджун переводит на него напряженный взгляд и отвечает: — Да, господин Ким, возможно, и я вам уже все объяснил. Мозг человека это вам не документы с цифрами, где все четко, ясно и так, как нужно вам. Это намного сложнее. Больше не собираясь продолжать этот бессмысленный разговор и доносить простые истины до этого идиота, Намджун поднимается с кресла и обходит стол, давая понять, чтобы они следовали за ним. Они заходят в палату, откуда как раз выходит медсестра. Спинку кровати чуть приподняли, поэтому Тэхён теперь полулежит и переводит взгляд с окна на вошедших в палату. Он смотрит на врача, уже узнавая его лицо, а потом на родителей, и хмурит темные брови. — Сынок! Дохи сразу же подходит к кровати и берет Тэхёна за руку, рассматривая его лицо. Инхан встает у нее за спиной и глядит на сына, а Намджун, стоя у изножья кровати, внимательно наблюдает за реакцией Тэхёна. Тот дергается от прикосновения к своей руке, но ее не вырывает, смотря на женщину перед собой. Затем на мужчину за ее спиной, и Намджун по его растерянному, но полностью лишенному эмоций взгляду понимает, что Тэхён их не узнает. Потом он смотрит на своего врача, будто взглядом спрашивая «кто это?», Намджун лишь поджимает губы на это. — Тэхён, сынок, ты не узнаешь меня? — глаза Дохи начинают снова блестеть, она крепче сжимает руку сына. — Я — твоя мама, Дохи. А это — твой папа, Инхан. Ты помнишь нас? Тэхён не сводит с них взгляда, видно, что ему неуютно, и тихо говорит: — Доброе утро. Простите, но… — Успокойся, Тэхён, — уверенно говорит Намджун, — не стоит переживать. Я же тебе говорил уже об этом. Тэхён лишь кивает и снова смотрит на маму, которая тихо плачет и улыбается, отец за ее спиной просто сверлит сына взглядом. Никто из них не знает, что сказать, а молчание вызывает напряжение. — Думаю, мы должны дать Тэхёну отдохнуть, — говорит Намджун. — У него сегодня назначены несколько процедур, а после капельницы он должен поспать. Вы можете приехать после обеда, привезти фотографии, если хотите, показать их сыну. Возможно, это как-то поможет. — Да, я приеду и привезу. Хорошо, сынок? — Д-да, конечно, — тихо отвечает Тэхён, кинув быстрый взгляд на Джуна. Дохи целует сына в щеку и быстро выходит из палаты, сдерживая плач и закрывая ладонью рот. Инхан подходит к сыну и сжимает его руку, смотрит в глаза, Тэхён спокойно отвечает на его взгляд, смотря без доли узнавания. — Все будет хорошо, Тэхён, — говорит Инхан и пожимает руку сыну. — Да, я знаю, — отвечает Тэхён и кивает. Намджун понимает, что делает Тэхён. Он ведет себя вежливо, как люди обычно поступают в отношении незнакомцев, потому что для Тэхёна сейчас его родители именно они. Инхан кивает в ответ и выходит из палаты, кинув взгляд на врача. Когда дверь за ним закрывается, он смотрит на Тэхёна, который не сводит с него взгляда. — Тебе нужно немного отдохнуть, — тихо говорит Джун. — Скоро тебе принесут легкий завтрак, потом будет много процедур… — Я вспомню их когда-нибудь? — перебивает Тэхён, кивнув на дверь. Намджун поджимает губы и молчит, Тэхён выглядит сейчас спокойным, а не растерянным, как было ночью, когда он пришел в себя. Но, к сожалению, на этот вопрос у него нет правильного или правдивого ответа. — Пока рано о чем-то говорить, Тэхён, — отвечает Намджун. — Поверь, у нас будет много времени, чтобы поговорить, но повторюсь — тебе нельзя нервничать. Тэхён вздыхает, кивает и отворачивается, смотрит в окно, которое уже не закрывают жалюзи. Намджун молча глядит на него пару мгновений, а потом выходит из палаты. __________________ Тэхён не ощущает себя собой, вообще никак не ощущает. Когда он очнулся, слабый и растерянный, не понимающий где он и что происходит, его накрыла паника. Прибежали медсестры и врач, успокоили его, что-то вкололи. А потом один-единственный вопрос ввел его в ступор. «Ты помнишь, как тебя зовут?» А Тэхён не помнил. Он вообще ничего не помнит и не понимает, в голове пустота и паника, которая подавляется лекарствами. Потом наступает какая-то апатия, он смотрит в окно и пытается думать, но мыслей нет, он не знает, о чем думать. Но уже понимает, что нужно вспоминать, понимает, что не знает, как тут оказался. Тэхён знает это, потому что ему сказал врач, но не помнит. Знать и помнить — совершенно разные вещи. А потом пришли его родители, эти люди назвали себя его мамой и папой. Мама плакала, папа смотрел тяжелым взглядом. Интересно, что ощущают эти люди, глядя на него, понимая, что их сын потерял память? Вот о чем думал Тэхён, смотря на них, потому что он по отношению к ним не чувствовал ничего. Да, это его родители, но опять же, он просто это знает, ему дали эту информацию, уложили внутри, представили, как данность, бери и пользуйся. Вот только чувств эти люди никаких не вызывают, они пока для него оставались незнакомцами. Мама, как и обещала, пришла после обеда, но уже без отца. Принесла стопку фото и показывала их Тэхёну, а тот устал за день, с ним разговаривали и изучали, брали анализы и делали процедуры, ему бы поспать. Апатия никуда не ушла, Тэхён был меланхоличен, без особого интереса рассматривая фотографии. Это его детство, мама сидела рядом, говорила с улыбкой, рассказывала что-то. Тэхён пытался напрягать мозг и вспомнить хоть что-то, смотря на себя маленького на берегу океана, он улыбается в камеру, его руки разведены в стороны, как будто он хочет обнять океан. Фотография вызывает легкую улыбку, но не потому что Тэхён это вспомнил, а потому что мальчик на ней очень милый. Теперь он знает, что в девять лет видел океан, но не помнит этого. Мама оставила фотографии ему и ушла через два часа, обещала прийти завтра. Тэхён, поспав до вечера, снова рассматривал их, но безрезультатно. Дни проходили за днями, его будни в больнице, кажется, тянулись вечность. Через пять дней к нему пришел психолог, они беседовали час, Тэхён не знает, помогло ли ему это. Возможно, стало легче принять тот факт, что он ничего не помнит, что люди живут с этим и счастливы. К тому же, никто не дает гарантий, что это будет продолжаться. Может, все вернется. А может, и нет. Тэхён внутри себя готовит к любому исходу. Болтая с мамой становится более открытым, ему нравится эта женщина. Её глаза начинают сверкать, когда Тэхён задерживает взгляд на какой-нибудь фотографии, она с надеждой смотрит на него, вдруг он что-то вспомнит. А Тэхён не может сказать, что вспоминает. Просто есть иногда странные ощущения, будто это было, но ты не можешь сказать, как это было, когда и что он испытывал при этом. И снова мама ему рассказывает, и теперь Тэхён знает, укладывает это в «коробочку воспоминаний», но не помнит этого. Папа приходит редко, раз в два-три дня, мама говорит, что он очень занят, рассказывает о его должности и положении, и вот это почему-то кажется Тэхёну чем-то знакомым, но он об этом молчит, не хочет давать ложных надежд этой приятной женщине. Тэхён сам себе ложных надежд не дает, он чувствует себя потерянным, но старается подавлять это. Иногда усиленно пытается вспомнить что-то, напрягается, после чего начинает болеть голова, и он бросает это, раздраженно скрипя зубами. Потом ему становится все равно, снова наступает апатия, а стены палаты уже угнетают. Однажды маме позвонили, когда она сидела у Тэхёна в палате, он наблюдал за тем, как та взяла трубку и разговаривала с кем-то минуты две, а потом снова вернулась и села рядом с ним на стул. — А где мой телефон? — спрашивает Тэхён, смотря на гаджет в руке женщины. — У меня же был телефон? — Конечно, — Дохи улыбается и кладет смартфон в сумочку, — но он разбился во время аварии. Если врач разрешит, то я принесу тебе новый. Тэхён лишь кивнул, хотя хотелось спросить, а зачем ему новый? Он хотел увидеть свой старый телефон, какие-то видео, фото, соц.сети, если они были. Постепенно хотелось возвращаться к жизни, потому что находиться в больнице становилось невозможно, словно в клетке, да и прогресса не наблюдалось. Тэхёна просто иногда накрывало ощущениями, когда он мог услышать какую-то фразу, песню, увидеть что-то, будто он уже это видел или слышал, но вот понять где и как, он не мог. Он начал привыкать к тому, что в голове пустота в том месте, где должна была быть его жизнь. Там теперь стояла коробка, в которую он складывал воспоминания, рассказанные ему. Он их знал, но эмоций это не вызывало никаких, потому что не помнил. Уже хотелось вернуться в жизнь, возможно дома и на свободе дела пойдут лучше. Тэхён на это надеялся, потому что на место апатии приходит интерес, он хочет вспомнить и понять хоть что-то о своей жизни. ________________ Намджун сидит в своем кабинете и изучает карту Тэхёна. Прошел почти месяц с аварии, три недели с того момента, как Тэхён очнулся, и сегодня он оформляет выписку своему пациенту. Физически с ним все в порядке, он быстро восстанавливается, молодой организм хорошо справляется. А вот морально… Здесь сложнее. Намджун не может сказать, что есть сильный прогресс в этом плане, если верить тому, что ему говорит Тэхён. Но ведь воспоминания вообще могут не вернуться, не может же он держать Тэхёна здесь всю жизнь или до того момента, как это произойдет, это смысла не имеет. Свою часть работы он выполнил, дальше дело за Тэхёном и его мозгом, Намджун очень надеялся, что его воспоминания вернутся. Тэхён часто стал спрашивать, когда его выпишут. Повязку с головы сняли, теперь у него небольшой шрам на лбу, где треснула кожа после удара. Намджун, наблюдая за Тэхёном, замечает, как тот всегда сосредоточен, смотрит на всех и всё цепким взглядом, будто запоминая каждую деталь. Анализирует, возможно, словно хочет выцепить что-то знакомое. Это не первый пациент у Джуна с амнезией, люди ведут себя по-разному. Кто-то впадает в истерику, кто-то закрывается в себе, а кто-то, как Тэхён, молча пытается бороться, переживая единолично, но не сдается. Намджун может сказать, что ему симпатичен этот парень, тем более, он знает про него то, что пока сам Тэхён не знает и не помнит, и с удивлением отмечает, что Чон Чонгук ни разу ему больше не написал и не позвонил. Возможно, Ким Инхан добрался и до него, но Намджун решил, что это его не касается, он здесь выполняет свою работу, больше не собираясь лезть в личную жизнь пациентов, это, как правило, выходит боком. Он сидит и подписывает выписку Тэхёна, у него впереди последний разговор с пациентом, после этого тот будет выписан и отправится домой. Дверь в его кабинет открывается, и заходит Ким Инхан, Намджун смотрит на него поверх очков и сильнее сжимает компьютерную мышку пальцами, не имея никакого желания общаться с этим человеком. — Добрый день, доктор Ким. Намджун старается не выразить удивления на довольно приятный тон мужчины, уже понимая, что, видимо, от него чего-то хотят. — Добрый день, господин Ким, — спокойно отвечает Намджун и отклоняется от компьютера, откидываясь на спинку кресла. — Я могу вам чем-то помочь? — Не знаю, может быть, — Инхан садится в кресло напротив и складывает руки на животе, сцепив пальцы. — Моего сына сегодня выписывают. Что вы можете сказать о его состоянии? Намджун, немного пожевав губу, отвечает: — Его физическое состояние хорошее и стабильное, он отлично восстанавливается, иначе бы я его не выписывал. С амнезией сложнее, и я это уже объяснял. Я ничего не могу гарантировать, и это вам повторит каждый невролог. Его воспоминания могут вернуться в один момент и все, а могут не вернуться вообще. — Он будет принимать какие-то лекарства? — Да, конечно. Обезболивающие, если понадобится и боли вернутся. Стресс ему также противопоказан, с такими последствиями травмы амнезия может ухудшиться. Человек может потерять память не только из-за травмы, господин Ким, но и из-за сильного стресса, но курс медицины вам не нужен. И еще пара препаратов, которые будут стимулировать работу мозга. Инхан молчит и не сводит с него взгляда, Намджун ждет еще вопросов, а вообще ждет, чтобы мужчина уже свалил из его кабинета. — Скажите, доктор Ким, — тихо говорит Инхан, — а есть ли возможность сделать так, чтобы воспоминания не вернулись вообще? Намджун распахивает в шоке глаза и снимает очки, кажется, он ослышался. — Что вы сказали? — хрипло переспрашивает Намджун. — Вы прекрасно слышали, — спокойно отвечает Инхан. — Возможно, можно какие-то препараты не давать, поверьте, есть воспоминания, которые лучше не вспоминать моему сыну. Намджуну на миг кажется, что он разговаривает с психически больным человеком, потому что нормальный человек и отец никогда не скажет такого и не пожелает этого своему сыну. Он старается взять себя в руки, а не послать этого ненормального туда, куда ему дорога, тихо скрипит зубами и отвечает: — Во-первых, я сделаю вид, что не слышал этого. Во-вторых, даже если бы такая возможность была, я бы никогда так не поступил, я лечу людей, а не калечу. А в-третьих, вам не кажется, что это Тэхёну решать, что он хочет помнить, а что нет? Это его жизнь, господин Ким. И если вы собираетесь ему врать, то хочу напомнить, что воспоминания могут вернуться в любой момент, и он все поймет. Инхан молчит почти минуту, потом кривит губы в усмешке, холодной и, на взгляд Намджуна, очень мерзкой, и отвечает: — Во-первых, я и только я решаю, как жить моему сыну, и он это прекрасно знает, просто не помнит. Ничего нового я в его жизнь не принесу, только уберу все старое и ненужное. Во-вторых, доктор Ким, я в ваших советах не нуждаюсь. Если бы хотел, то спросил бы, верно? А в-третьих, повторяю свою просьбу, если можно так выразиться, — Инхан фыркает, а Намджун стискивает зубы. — Если не хотите проблем, вы сегодня выписываете моего сына и все так же не произносите имя Чон Чонгука. Это же ясно? — Меня личная жизнь и друзья пациентов не касаются, — равнодушно отвечает Намджун. — Совершенно верно, — усмехается Инхан и встает. — Пусть так и остается. Спасибо за вашу работу, доктор Ким. Поверьте, вы получите отличную премию, я лично прослежу. Хорошего дня. — И вам тоже, — с холодом отвечает Намджун, и дверь в его кабинет закрывается. Он резко выдыхает и бьет кулаком по столу, ненавидит он таких людей и уже сочувствует Тэхёну. Понимает, что его правда не касается личная жизнь пациентов, но, сука, как его это бесит. ___________________ Тэхён уже сидит на кровати полностью одетый в кроссовки, джинсы и толстовку, все это черного цвета, как и кепка на голове. Немного от нетерпения дергает ногой, на что Намджун усмехается и смотрит ему в глаза. — Не терпится? — спрашивает он. — А вы как думаете? — Тэхён слегка улыбается, и да, Намджун заметил, что в последние дни его пациент начал проявлять больше эмоций, улыбаться иногда в том числе. — Вы, конечно, отличная компания, но изрядно мне надоели. — Взаимно, — отвечает Намджун, на что Тэхён фыркает. — Так, рецепт я выписал, дозировку тоже. Через две недели я жду тебя на прием. — И часто я буду к вам ходить? — Постепенно все реже и реже, — отвечает Джун. — Пока я полностью отпустить тебя не могу. — Мне не нравится, как я чувствую себя из-за лекарств, — Тэхён морщится. — Кажется, будто я торможу. — Дозировку я снизил, но полностью отменить пока не могу. Это необходимо, Тэхён. Тэхён вздыхает и кивает, ничего не говоря. Намджун закрывает его карту и смотрит в глаза, говорит спокойно: — Никакого стресса, Тэхён, это важно. Я вижу небольшой прогресс у тебя, ведь что-то ты вспоминаешь? — Я не знаю, — Тэхён пожимает плечами. — Я запутался в ощущениях и не понимаю, воспоминания это или я сам себе что-то допридумываю. Но что-то из детства, да, и мама подтверждает, что это было. Она… хорошая. — Я действительно рад, — Намджун улыбается уголками губ. — Значит, твой мозг может восстановиться. Но я говорил и повторюсь, может вернуться все постепенно или сразу, может что-то кусками, а что-то будет утеряно навсегда, а может практически ничего не вернуться. Ты же это понимаешь? — Поверьте, док, — Тэхён усмехается уголком губ, — я это очень хорошо усвоил. — Отлично. Советую так же работать с психологом, хотя бы попробовать. Иногда это реально помогает. — Я подумаю, — кивает Тэхён. Они молчат, Намджун видит его нетерпение, и кусает губу изнутри. Смотрит на этого молодого парня, думая о том, как сложится дальше его жизнь и сколько вранья он выслушает от родных людей, почему-то Намджун в этом уверен. Поэтому, не задумываясь дважды, спрашивает: — Тэхён, тебе знакомо имя «Чон Чонгук»? И сразу считывает реакцию, видит, как Тэхён хмурит брови и задумывается, бегло облизывая губы, будто хочет вспомнить. Тэхён, услышав незнакомое имя, сразу отмечает то состояние у себя, когда что-то кажется знакомым, какая-то реакция организма, будто он слышал это когда-то, но больше ничего. Когда мы слышим имя человека, то сразу же в памяти всплывает его образ, какие-то моменты, связанные с ним, это вызывает эмоции. Если Тэхён слышит имя Ким Намджуна, то сразу вспоминает своего врача в белом халате и очках, он вызывает уважение и симпатичен Тэхёну. Если он слышит имя Ким Дохи, или слово «мама», сразу вспоминает эту женщину, эта ассоциация тоже уже есть в голове, она ему нравится и вызывает теплые чувства. С отцом сложнее не в плане воспоминаний, он знает, как тот выглядит, Тэхён просто его пока не знает, мало проведя с ним времени, и почему-то он в нем вызывает странные ощущения. А вот имя «Чон Чонгук» ему ни о чем не говорит, в памяти не всплывает образ или какое-то воспоминание об этом человеке и не вызывает никаких чувств, но есть только ощущение, как дежавю, по-другому это описать Тэхён не может. — Нет, мне не знакомо это имя, — тихо отвечает Тэхён. — Кто это? — Насколько я знаю, твой знакомый, — спокойно отвечает Намджун. Тэхён, закусив губу, отводит взгляд, думает об этом. — Но я посоветую тебе не спрашивать об этом человеке у родителей, — продолжает Намджун, а Тэхён переводит на него удивленный взгляд. — Возможно, у кого-то из друзей, но не у них. — Почему? Намджун, помолчав, отвечает: — Меня это не касается, Тэхён, но я не хочу, чтобы тебя обманывали, как и проблем не хочу. Надеюсь, это имя как-нибудь тебе поможет, или наоборот, ты поймешь, что это тебе не интересно. — Вы говорите загадками и не помогаете, — Тэхён снова хмурится и смотрит раздраженно. — А я больше тебе, к сожалению, ничем не могу помочь, — Намджун встает со стула, Тэхён тоже поднимается на ноги. — Я рад, что физически ты восстанавливаешься, надеюсь, и память к тебе вернется, — они пожимают друг другу руки. — Жду тебя через две недели. Доктор выходит из палаты, а Тэхён, кусая губу смотрит в окно и думает. Потом произносит тихо: — Чон Чонгук. Но ничего в памяти не всплывает, никаких чувств не вызывает, кроме уже привычного ощущения, что это как-то знакомо, а так — пустота. _________________ Чонгук заходит в служебное помещение для продавцов, чтобы пообедать, и устало опускается на стул. Пустым взглядом смотрит перед собой, не моргая, чувствуя, кажется, вселенскую усталость. Это неудивительно, он работает без выходных уже девятый день, берет себе больше смен. На это две причины. Первая — ему нужны деньги. Вторая — Ким Тэхён. Вторая, но самая главная, работа хоть немного позволяет отвлечься от мыслей о нем. После разговора с его отцом прошла неделя, и Чонгук больше ничего не знает о Тэхёне. Он не звонил и не писал ни доктору Киму, ни Хосоку. Доктору было стыдно звонить, вдруг у того были проблемы из-за него. Хосоку не звонил, потому что боялся. Боялся услышать о состоянии Тэхёна, и боялся, что его пошлют нахрен. Интересно, как отец Тэхёна собирается «стереть» Чонгука из жизни Тэхёна? Значит, поговорит со всеми, кто о нем знает, а это и Хосок. В принципе, больше никто, больше ни с кем они не тусили, кажется, у Тэхёна вообще нет друзей, только приятели по универу и такие же мажоры, с которыми он прожигал деньги и жизнь. Или Чонгук слишком мало знает о его жизни. Чонгук реально понимает, что знает очень мало. Они не болтали, не делились личным, это казалось неуместным в их отношениях любовников, теперь Чонгук жалеет об этом. Хотя, возможно, все правильно. Как он может представить себя кем-то для Ким Тэхёна, сына политика и богатого наследника огромной фирмы? Кто он? Никто. К тому же, их отношения «неправильные» по стандартам их законов и моральных принципов, никогда бы они не смогли открыто быть вместе. А Чонгук прекрасно помнит одну фразу Тэхёна, которая была сказана после месяца знакомства: — Это сейчас мне разрешают творить всякую хрень, — Тэхён пьяно усмехается и допивает виски в стакане, — а потом схватят за яйца и заставят жениться. Как будто, блядь, мне это надо. Тогда Чонгук поржал над ним, как и сам Тэхён, описывая то, как Тэхён будет нянчить детишек и учить их плохому. Сейчас, вспоминая их общение, Чонгук понимает, насколько они были беспечны, неразумны, несерьезны. Скорость, смех, тусовки, алкоголь и секс — вот и всё, ни больше, ни меньше. А вот сейчас Чонгук переживает за Тэхёна всерьез, постоянно думая о том, как он и что с ним, порываясь позвонить Хосоку и откидывая телефон в сторону. Он не может так рисковать. Похрен на него, на его работу, хотя слова о том, что его могут подставить и посадить в тюрьму, реально пугают. Но еще больше он боится за родителей, которые вообще не имеют к его жизни и неправильному выбору любовника никакого отношения. Они ничем не заслужили того, что в перспективе описал Ким Инхан, они простые и хорошие люди. Только вот и пожалеть Чонгук не может о том, что Тэхён появился в его жизни, утопает постоянно в мыслях о нем. Вспоминает его смех и необузданность, сейчас кажется, что Тэхён спешил жить, желая всего и сразу, будто потом могут это все перекрыть. Зная уже больше и вспоминая какие-то моменты, Чонгуку кажется, что так и было. А потом тот последний поцелуй в палате, касание губ к губам, и Тэхён без сознания. Чонгук так надеется, что он уже пришел в себя. Но вечером, когда Чонгук возвращается домой, понимает, что не выдержит. Он принимает душ, быстро ужинает, и, завалившись на кровать с банкой пива, снова думает о Тэхёне. Мысли о нем причиняют боль, вызывают тоску. Чонгук в голове тысячи раз прокручивал другие развития событий в ту ночь. Когда он, вместо того, чтобы отмахнуться по шутке от Тэхёна, говорит ему, что проведет с ним день и прогуляет работу. Тогда бы Тэхён остался у него, наверное улыбнулся широко и завалился сверху, поцеловал. Или Чонгук остановил бы Тэхёна, не дал выбежать из квартиры, успокоил. Тогда тоже все было бы по-другому. Авария произошла спустя сорок минут, как Тэхён ушел от Чонгука. Если бы он позвонил раньше… Если бы Тэхён взял трубку… Если бы Чонгук уговорил развернуться и вернуться к нему… Если бы, если бы, если бы… Это убивало морально. Чувство вины грызло, насмехалось и мучило внутри, разъедало. Сколько раз за свою жизнь мы жалеем о чем-то, думаем, что нужно было поступить по-другому? Хотим повернуть время вспять, исправить ошибки, сказать другие слова, которые все изменят. Каждому, наверное, хотелось иметь машину времени, чтобы исправить то, что полностью изменило их жизнь, разбило на «до» и «после». Но такой возможности нет ни у кого. И людям приходится жить с последствиями своих поступков или бездействия, холодного отношения к чему-то или кому-то, потому что переписать не получится. Не существует волшебной палочки и машины времени, чтобы что-то изменить. Остается жить с тем, что ты сделал или не сделал, жить с последствиями и виной, и это убивает, Чонгук пока не знает, как с этим справиться. Еще подавляет то, что, возможно, они больше никогда не встретятся с Тэхёном. Может, тот не захочет его видеть после того, что произошло. Возможно, его отец так же заставит забыть эту «грязь», как выразился сам Ким Инхан, а заставить он может, как понял Чонгук. А если Тэхён все же захочет встретиться? Позвонит? Что делать Чонгуку? Избегать? Но разве он сможет отказаться от возможности увидеть его и поговорить? Чонгук сам не знает и не понимает, что ему делать в подобной ситуации. Но пока ему просто необходимо знать, что с Тэхёном. Он каждый день пытается найти какую-нибудь информацию в интернете, но ничего нет. Складывается ощущение, что кто-то замял всю эту историю, и Чонгуку известен этот «кто-то». Кроме небольшой статьи спустя четыре дня после аварии, больше нет ничего. Там только написали, что водитель не был пьян, это был несчастный случай из-за неисправности с тормозами в машине. И еще добавили, что Ким Тэхён также находится в больнице, сообщается, что его состояние стабильно. Это Чонгук и так знал, он в то время бывал еще у него в больнице, а вот то, что Тэхён был очень пьян, его отцу удалось как-то не придать огласке. Возможно, для него это очень просто. Чонгук не выдерживает и берет телефон. Он смотрит на номер Хосока и кусает губу, но потом упрямо поджимает губы и проводит пальцем по сенсору. Слушает гудки, но тот не берет трубку, поэтому Чонгук звонит еще раз, и снова тишина. Он раздраженно отбрасывает телефон и допивает пиво в банке, сминает ее и кидает на пол, трет ладонями лицо. Что ему делать? Чонгук думает, позвонить ли доктору Киму, но ему правда стыдно перед ним, ведь неизвестны последствия того, что он помогал Чонгуку. Но тут телефон на кровати вибрирует, Чон его хватает и нервно облизывает губы, отвечая на звонок: — Да, Хосок. — Привет, ты звонил? Голос тихий и напряженный, Чонгук кивает и отвечает: — Да, Хо. Скажи мне… что с Тэхёном? Ты хоть что-то знаешь? Хосок молчит, а Чонгук от нетерпения начинает дергать ногой, смотря в стену перед собой. — Чонгук, скажи, с тобой разговаривал его отец? — спрашивает Хосок. Чон выпрямляется в спине, сидя на кровати, и сглатывает, но молчит. — По твоему молчанию я понимаю, что да, — фыркает Хосок. — Так вот и со мной он тоже побеседовал. Не знаю, что он там тебе наобещал, Гук, но у меня под угрозой оказались я, моя невеста и отец с его бизнесом. А зная Ким Инхана, с ним лучше не шутить. Ты многого не знаешь о Тэхёне, как я понимаю, или знаешь, я понятия не имею, насколько далеко зашли ваши отношения, но поверь, жизнь Тэхёна была распланирована, и он это прекрасно знал. — И туда не вписываются мужчины и секс с ними, — фыркает Чонгук, скривив губы. — Точно нет, — говорит Хосок. — Я не знаю, что там и как, но и лезть не собираюсь, мне четко сказали, чтобы я забыл кто такой Чон Чонгук. — А какой это имеет смысл? — раздраженно спрашивает Чонгук. — Я понимаю, что меня угрозами решили держать подальше от него, но ты? В чем прикол? Тэхён сам знает, кто я… — В том-то и проблема, что не знает, — тихо отвечает Хосок. — Ну, или по крайней мере, пока не помнит. — Не понял, — шепчет Чонгук, хлопая глазами. — Гук, — Хосок вздыхает, — Тэхён очнулся неделю назад, и у него амнезия, он ни черта не помнит, даже имени своего не помнил, больше я нихрена не знаю. — Что? — выдыхает Чонгук, кажется, все тело онемело от шока, он не понимает, что слышит. — И я не собираюсь рисковать, — продолжает Хосок, — Инхан очень убедителен в угрозах. Просто… Просто не лезь, Чонгук, забудь, у вас все равно ничего бы не было, и Тэхён сам это прекрасно знал. У тебя своя жизнь, и в твоих проблемах с Ким Инханом тебе никто не поможет. Всё, я больше не могу говорить. — Хосок, подожди… Но тот уже сбросил звонок. Телефон выпадает и ослабевших пальцев, рука дрожит, а Чонгук смотрит в пол и вдоха сделать не может. — Этого не может быть, боже. Не может быть… Не может… Он не замечает, как слезы бегут по щекам, шепчет, как в бреду, не может пошевелиться, кажется, тела не чувствует, и все силы покинули его. Что же он наделал? _________________ Дохи заходит в кабинет мужа в их доме и прикрывает дверь. Инхан сидит за своим столом и поднимает равнодушный взгляд на жену, пока та медленно подходит к креслу напротив и садится в него. Она нервно проводит рукой по волосам, смотрит на мужа, который спрашивает: — Где Тэхён? — Мы прогулялись по дому, и он пошел в свою комнату, сказал, что устал, — отвечает Дохи. — Кажется, что он сам вспомнил, где находится кухня и спортивный зал. Инхан неприятно усмехается и откидывается на спинку большого кожаного кресла, сверлит жену прямым взглядом, та нервничает и отводит взгляд. Ему это не на руку, он правда не хочет, чтобы к его сыну вернулись воспоминания, он молится о том, чтобы этого не произошло. Потому что Тэхён стал приносить слишком много проблем. И вот тут такая возможность «переписать» его так, как нужно самому Инхану, он не упустит ее. Ему не нужны проблемы, он от них устал, так же, как и не нужен позор на фамилии. Он устал подтирать за Тэхёном, слушать его бунтарские речи, как будто они имеют значение. Его сын стал огромным разочарованием, но теперь он это исправит, эта авария облегчила ему это. — Инхан, я прошу тебя, — голос Дохи выводит его из раздумий, он начинает злиться, зная, что сейчас услышит, и уже не в первый раз, — мы не можем так поступить. Он же наш сын… — Наш сын? — рявкает Инхан, заставляя жену вздрогнуть и потупить взгляд. — А тебе не кажется, дорогая, что наш сын стал приносить нам слишком много проблем? Он никого не слушает, делает, что хочет, занимается всякой грязью, — Инхан кривит губы, одним видом выражая то, каким мерзким он это считает. — Тебя это устраивает? Устраивает, что твой сын постоянно пьет, гуляет, развлекается в непонятных клубах и спит с парнями? Трахает их, ты это понимаешь? Дохи закрывает уши руками, она не может это слушать, слышит не в первый раз, именно ей приходится быть той, кто постоянно это выслушивает от мужа. Она и их сын. — Он продолжает гробить свою жизнь, опускаясь все ниже и используя наши деньги и связи. Я не для того растил своего сына, чтобы он стал мерзким педиком и не выполнил то, что от него требуется. Тэхён прекрасно знал, что его ждет, но решил бунтовать. Я бы его и так приструнил, но теперь это сделать легче. Дохи часто дышит и опускает руки, слезы капают на бордовую юбку, она сидит перед мужем, опустив голову. Ей так жалко ее мальчика, ее Тэхёна, он не заслужил этого. — Я не смогу, — хрипло и тихо говорит Дохи. — А кто тебя вообще спрашивает? — рычит Инхан, смотря на поникшие плечи жены. — Ты вздумала мне перечить? Сделаешь все так, как я сказал, и только попробуй ослушаться. Или что, я один хочу, чтобы у нашего сына была перспективная жизнь, он стал директором нашей фирмы вместо тех толстосумов, кто исполняют за него обязанности. Ты не хочешь, чтобы он женился и у нас появились внуки? Был правильным и нормальным? Тебя устраивает то, кем он является? Дохи тихо сглатывает и поднимает взгляд на мужа, но молчит. Затем, облизав соленые губы, спрашивает: — А если он все вспомнит? Он же нас возненавидит. Инхан усмехается равнодушно уголком губ, прожигая холодным взглядом жену. — Это не имеет значения, — спокойно отвечает он. — Тэхён прекрасно знал, что его ждет впереди. Всегда знал и был согласен. Но тут вздумал бунтовать в последнее время, но вот видишь, как судьба это исправила. Сама судьба дала ему шанс начать все заново, правильно и так, как должно быть. А мы ему просто поможем. И даже если он все вспомнит, у него нет выбора, ведь он на все был согласен, а я найду способ, как его приструнить.