Белое пятнышко

- Соул, посмотри какая она красавица, - весело смеющийся кисс обтирал мокрого новорожденного жеребенка, пытающегося встать на нетвердые пока ножки. – Она просто чудо, а характер весь в отца! Уже пытается брыкаться. - Чудо это ты, - ответил сероволосый вулл, ласково целуя кисса, прежде чем подхватить его на руки. - Что ты делаешь? Я же еще не закончил. - Дальше мама справится сама, а я отнесу тебя в постель, пока еще что-то не случилось, и ты куда-нибудь не сбежал. - Ладно, неси, - весело смеясь, разрешил вуллу рыжий кисс с белым пятнышком на правом ухе. – А ты заметил, что она вороная? Как мы ее назовем? - Эммм, дай подумать, - поднимающийся по ступеням вулл изобразил усиленную работу мыслей, - Ворона? - Фу, что за кличка для такой красавицы? Нет, так не годится. - Метелка? – поступило следующее предложение, одновременно с открытием двери в спальню. - Еще хуже. - Забияка? – губы вулла скользят следом за пальцами, расстегивающими испачканную во время родов рубашку. - Кошмар. И прекрати меня целовать. Как ты можешь, от меня же дурно пахнет. - Можно и Кошмар, только это имя больше для мальчика подходит, а не для девочки. И ты не можешь дурно пахнуть. Ни-ког-да. - Кошмар – это все твои предложения имен. А я… ай! Не щекочись! Не трогай! - Не буду больше. Прости. Имя мы придумаем завтра, а пока я хочу, чтобы ты поспал. Ты всю ночь провел возле Ласки, хотя наш конюх вполне мог бы справиться сам. С этими словами вулл встал с кровати, накрывая одеялом кисса, не отводящего от него взгляда. Вот только кисс вдруг приподнялся, ловя его руку и не давая отойти. - Останься, Соул. - Ты уверен? - Да. Я хочу, чтобы ты лег рядом со мной. - Дани, я очень люблю тебя, но все же... - Хочешь, чтобы я умолял? Отрицательно мотнув головой, вулл скинул рубаху и улегся поверх одеяла, нa что кисс отреагировал рассерженным шипением: - Ты меня полгода обхаживал, чтобы теперь смиренно полежать на одеяле? - Ты хочешь?.. - Да, хочу. И поцелуй меня, наконец, болван несчастный! - Но ты что-то там говорил насчет того, чтобы не трогать? - Я передумал. Трогай. Оуу, еще… Пожалуйста. - Не могу устоять, когда ты меня так просишь. А как насчет поцелуя? - Дааа, и еще… я знаю, как мы назовем… кобылку. Ооо, что же ты со мной делаешь?.. - Такое длинное имя? - Нет, такие шаловливые пальцы у одного вулла! А имя ее будет Ночь. - Почему Ночь? - Потому что ночь – это то, что я люблю больше всего на свете… после тебя. - Повтори еще раз, – голос вулла вдруг охрип, а в глазах зажглась такая радость, что Дани и сам задохнулся от полноты чувств, что изливали на него эти глаза цвета янтаря. - Я люблю тебя, Соул. - Дани, любимый мой. Солнце мое. Мой ненаглядный. Каждое слово вулл сопровождал поцелуем, и Дани млел от счастья, отвечая ему тем же. Когда Соул нерешительно замер, не решаясь впервые взять то, что так щедро предлагал ему любимый, кисс просто обхватил его рукой, вводя в свое жаждущее проникновения тело, а потом обхватил вулла ногами и руками, не давая ему отстраниться, тихо постанывая и умоляя не уходить. И Соул подчинился. Поначалу медленные и плавные движения бедер становились все резче, нежные поцелуи сменились резкими и жадными, и вскоре крики страсти слились воедино, приветствуя все живое гимном любви. И никто из них не заметил, как на востоке разгорается заря нового дня, разгоняя мрак ночи и окрашивая окружающий мир всеми красками радуги. Маленькая новорожденная кобылка по имени Ночь тоже не видела рассвет, да и не интересовал он ее. Малышка получала свой первый в жизни завтрак у мамы, с нежностью поглядывающей на свою дочь, пока отец красавицы – вороной жеребец с грозным именем Мрак – стоял на страже, охраняя покой своей семьи. КОНЕЦ.