Это мой альфа

      С тех событий прошло уже пять лет.       Малышка Сяо Мэйли выросла и ходила в детский сад, давая родителям немного побыть вдвоем, наверстывая упущенное ранее время. Она обладала поистине ужасающей харизмой обоих родителей, а также проницательностью, хитростью и незаурядной внешностью. Этот ребенок унаследовал лучшее от отцов. Правда, не обошлось и без усиления небольших недостатков.       Например, она с таким трудом вставала по утрам, что Ибо собирал ее, одевал и отдавал Чжаню. Он же бережно опускал в детское кресло, пристегивал и вез в детский сад. Там уже в компании друзей малышка просыпалась и начинала играть. А еще она была до невозможности упрямой. После того как эта кроха принимала какое-либо решение, переубедить ее было практически невозможно.       Вот и встреча Нового года также не обошлась без приключений.       — Папа, я не хотю! Не хотю к дедуське! — кричала кроха, то снимая, то вешая на елку новогодние игрушки.       — А-Мэй, не капризничай. Мы уже договорились, что ты поедешь к дедушке Сумину. Помнишь, я показывал тебе фотографии? Там песок, просто море песка и солнышко. Сможешь лепить куличики, сколько захочешь. Правда, у тебя все равно пирамидка выше тех не получиться, — в сотый раз повторял Ибо, хотя терпение было на пределе. — А если останешься здесь, то из дома даже не выйти, пока не надеть много-много теплых вещей, которые ты так не любишь.       — Папа-аа... Не хотю теплие веси! Не хотю к дедуське! Хочу с папами танцевать у елочки!!! — она затопала ножками, а из круглых глаз закапали слезы.       Ибо бессильно повернулся к только что вошедшему мужу и громко выдохнул. Да... Маленькие дети - точно проверка на стойкость родителей.       — А-Мэй, папа дома, — Сяо Чжань протянул руки, и плачущая дочка поспешила к нему. — Расскажешь, что у вас случилось?       — Папа говолит, что Мэй-Мэй поедет к дедуське, а Мэй-Мэй хочет быть с папами! Папа вледный!       — Не стоит говорить, что папа вредный, а то он тоже расстроится и будет плакать, как моя принцесса, — он выразительно посмотрел на Ибо, и омега принялся театрально хлюпать носом и тереть глаза. — Вот, смотри, папа уже расстроился. Помиришься с папой пока я переоденусь?       — Дя!       Малышка побежала обратно к Ибо, который все еще разыгрывал представление очень расстроенного папочки. Пока Мэй-Мэй его успокаивала, Сяо Чжань спрятал новогодние подарки и быстро переоделся, чтобы не вызывать подозрений.       В этом году на новогоднюю ночь у него были очень большие планы на мужа. Последнее время Ибо так сильно уставал, пока возился с дочкой и заботился о Сяо Чунсане, что альфа безумно хотел не просто порадовать его, но и дать отдохнуть, с трудом уговорив упрямицу поехать к дедушке в Египет. Ван Сумин с радостью согласился забрать ее, обещая много-много всяких развлечений.       За что Сяо Чжань был бесконечно ему признателен.       Малышка все же согласилась уехать, но только после того, как Ван Сумин пообещал ей показать большие пирамиды и покатать на верблюде.       — А-Мэй, верблюд выше папы. Представляешь, сколько всего интересного ты сможешь увидеть? Например, где находятся палатки со сладостями, — старший омега отлично умел ладить с детьми. Он искренне и от всего сердца любил их, а они от мала до велика отвечали взаимностью. — И вот чем больше таких палаток найдешь, тем больше конфет купим. Ну так что, ты согласна нарядить на новогоднюю ночь не елку, а пальму? Уверяю, ни у кого из твоих друзей такого не будет!       Сяо Мэйли очень не любила за кем-то повторять или когда повторяли за ней. Так что аргумент насчет того, что ни у кого больше такого не будет перевесил. Обычно она ждала прихода Шень Лао на диванчике, но, пригревшись, засыпала, убаюканная к тому же пением пап. А проснувшись поутру обнаружить подарки под красиво наряженной елкой.       Ибо и Сяо Чжань уверяли, что Шень Лао обязательно навестит их дом и оставит для нее подарки и в этом году, так что она спокойно может ехать отдыхать. Вещи Мэйли Сяо Чжань собрал с невероятной скоростью, пока она снова не передумала.       Проводив Ван Сумина и дочь, Сяо Чжань потянул Ибо прогуляться, подышать морозным воздухом и посмотреть на новогодние огни, что горели по всему городу. Это было поистине захватывающее зрелище.       Неоновые драконы опоясывали обычно серые безжизненные дома, над головами жителей блестела праздничная иллюминация, звездами освещая небо и снег, что снежинками опускался вниз, делали этот день волшебным.       Ибо покрепче сжал руку мужа, неспеша прогуливаясь с ним и наслаждаясь долгожданным уединением. Ему было все равно, что вокруг толпа. Люди суетливо сновали туда-сюда в последнюю минуту покупая подарки или спеша на встречу.       Лишь двое, альфа и омега, не спешили никуда, словно впереди у них все время этого мира лишь для них двоих.       — Любимый, может, пойдем домой? — Сяо Чжань поднес холодную руку омеги ко рту, согревая дыханием.       — Кажется, кто-то снова что-то задумал?       — Не-а. Только ты и я, — он притянул мужа в объятия, целуя покрасневшее от холода лицо. — Пойдем же туда, где будем только ты и я.       — Ммм... Звучит заманчиво.       Ибо сам потянул альфу в сторону дома, хоть и направлялись они в сад Юйюань. Он бы и хотел там побывать, но перспектива не прятать стоны в подушку в моменты близости искушала и соблазняла гораздо сильнее. А уж тот самый стол, который они, кстати, забрали из прошлой квартиры, не давал покоя, воскрешая его горячку и их страсть. То, как Сяо Чжань брал его, неистово и в то же время нежно, будоражила. Хотелось еще и еще. Снова и снова отдаваться альфе, покоряться, подчиняться или же подчинить. Хотелось, чтобы твердый горячий член снова и снова погружался в него, хотелось чувствовать жар тел, слизывать капельки пота и ловить губами страстные стоны.       Только лишь представляя это, Ибо возбудился так, что у него встал. Переменившееся настроение почувствовал и стоявший рядом альфа. Но лишь похотливо усмехнулся, сжал мягкую половинку и, поцеловав, потянул мужа за собой.       Машину они оставили возле аэропорта, но сейчас было плевать где она. С трудом поймав свободную машину такси, они, словно подростки, бросали друг на друга страстные взгляды, а выходя Сяо Чжань даже сорвал небольшой поцелуй с любимых пухлых губ.       В дом, где теперь жила их семья, они ввалились, начиная целоваться от самого порога. Захлопнув дверь, Сяо Чжань прижал к ней мужа, протискивая колено между ног и касаясь возбуждения. Он и сам был на пределе, и то, как прогибался в пояснице Ибо и стонал в губы ничуть не помогало мыслить хотя бы немного здраво.       Но Ибо только подстрекал. Ловкими руками он забрался мужу под светлый бежевый свитер, касаясь раскаленной от желания кожи холодными руками. Сяо Чжань вздрогнул, но не остановился.       Кто вообще способен это сделать в такой ситуации?       Сяо Чжань даже думать не хочет об этом, точнее, он просто не в состоянии думать о чем-либо еще, кроме разгоряченного мужа, страстно целующего и трущегося об его ногу. И он отвечал, прижимал и ласкал. Рука, уже успевшая согреться, ловко расстегнула пуговицу узких брюк, опустила бегунок молнии, а умелые пальцы скользнули за резинку нижнего белья.       Ибо хотел его так сильно, что член истекал смазкой, пачкая. Чжань обеими руками приспустил одежду любимого, собственные брюки и, сжав в кулак свой член и Ибо, энергично начал двигать рукой. Ибо тихонько стонал, дыша на ухо, прижимаясь и покусывая мочку. Он сгорал от желания почувствовать мужа в себе, ощутить заполненность и не бояться при этом разбудить малышку. Наконец они могут принадлежать только друг другу.       Движения одной руки альфы становились все быстрее и быстрее, пока другая сжимала заветные половинки. Сяо Чжань чувствовал, что Ибо на пределе и легонько прикусил кадык небольшими удлинившимися клыками. Ибо от такой стимуляции кончил, обильно изливаясь прямо в ладонь мужа и тяжело дыша.       После такого бурного оргазма ноги плохо держали, поэтому подхватив его на руки, Сяо Чжань отнес любимого в спальню.       Там все еще возбужденный, он полностью избавился от одежды, Ибо сделал тоже самое, а после, широко раздвинув ноги, поманил мужа к себе.       Это была одна из немногих провокаций, на которые альфа мог попадаться вечно. Плавно, изгибаясь словно кот, он медленно и тягуче прополз к мужу, расцеловывая ногу от щиколотки до паха. Чтобы затем, пару раз лизнув вновь набухающий член, прижаться к дырочке.       Ибо вздрогнул от неожиданности, но когда почувствовал горячий язык, слизывающий естественную смазку, прогнулся и расслабился, отдавшись чувствам. Наконец он не сдерживал голос. Комнату тотчас наполнили сладкие стоны, от которых альфа сходил с ума. Как же давно он их не слышал и как же сильно они заводили. Не в силах больше сдерживаться, сразу двумя пальцами он проник в заветную темноту и нащупал простату. Ибо немного подкинуло на постели, а стон получился таким громким, что он сам покраснел от смущения и закрыл лицо руками.       — Малыш, не прячься от меня, — склонившись над ним прошептал Сяо Чжань. Рукой он по-прежнему растягивал мужа, так что три пальца свободно входили внутрь. — Я люблю тебя. Я хочу тебя любого, а твои стоны заставляют сходить с ума. Покажи мне все, позволь себе все без какого-либо стеснения. Покажи мне всего себя.       И Ибо, недолго раздумывая, опустил руки, а Сяо Чжань чуть не кончил, когда увидел покрасневшие от возбуждения щеки, прикушенную губу, капельки слез в уголках горящих страстью глаз. В них можно было видеть всего Ибо, все, что он скрывал или от чего отшучивался отражалось там, в зеркале души омеги. Альфа видел, насколько сильно Ибо любит, как велико доверие и как страстно прямо сейчас он хочет удовольствия.       И Сяо Чжань готов разделить его с ним. Все готов разделить.       Он немного изменил позу, подхватив мужа под колени и немного приподнимая его задницу, чтобы одним ловким плавным движением войти в него. И не давая и секунды привыкнуть принялся жестко входить, пока Ибо только и мог, что стонать, не в силах вынести удовольствие. Сяо Чжань входил снова и снова, пока не почувствовал, как начали неметь ноги. Тогда он вышел, перевернул Ибо на живот, приподнял его вновь неистово вторгался в нутро, пока Ибо не излился на простыни. Но Сяо Чжань, упоенный долгожданной близостью, не хотел так быстро заканчивать.       Он терпел как мог, но это не относилось к Ибо. Когда омега понял, что кончил несколько раз подряд, он сам оседлал мужа, принимаясь активно двигаться, принимая до упора. Руку альфы он положил на живот, и при особенно глубоком проникновении можно было почувствовать, как член движется внутри, распирая стенки.       Сяо Чжань с ума каждый раз сходил, когда чувствовал это, и не смог сдержаться, с громким стоном обильно изливаясь внутрь. Не вставая, Ибо опустился на грудь мужа, слушая как неистово сердце стучит в груди.       Он был ужасно вымотанным, потным и в сперме. Но прямо сейчас совершенно не хотелось двигаться. Было так хорошо, словно в этом мире есть только они одни, просто Ван Ибо и Сяо Чжань, страстно переплетающие тела на постели. Или же в ванной, куда они перешли с твердым желанием помыться, или на кухне, зайдя выпить воды и смочить пересохшее горло.       Лишь к обеду следующего дня они смогли оторваться друг от друга, нежась около камина и смотря на огонь.       В новогоднюю ночь по видеосвязи они отметили праздник, радуясь и даря друг другу самые теплые поздравления. Сяо Чжань после завершения видео поцеловал Ибо, мысленно молясь всем богам, чтобы их счастье не имело конца. Ибо негласно поддерживал мужа и в этом, также прося, чтобы кроме этого близкие были счастливы.       А через несколько дней им позвонили из клиники, в которой находился отец Сяо Чжаня, чтобы сообщить, что длительное и болезненное лечение неожиданно принесло результат. С огромным риском они согласились на экспериментальные новые препараты. После операции, во время которой удалили злокачественную опухоль, сейчас ему, наконец, стало лучше. Боль в сравнении с прошлым была гораздо меньше. Конечно, врачи не дают гарантий полного выздоровления, однако уже то, что Сяо Чунсан может видеть счастливого сына и подрастающую внучку уже подобно чуду. Он надеялся, что любимый Мэнле поймет его и подождет еще немного на Небесах.       Дни проходили за днями, а они провели все совместное время, упиваясь близостью, легким перекусом и обновлением меток друг у друга, оставленных не всегда клыками и не всегда на шее.       Ван Сумин привез внучку домой только через месяц, потому что распробовав вольной жизни, Сяо Мэйли не хотела уезжать, поэтому даты постоянно переносились на более поздние, пока не пришел самый крайний - день рождения дедушки Чунсана. Малышка обожала его, и, приготовив подарок, прилетела домой. Там-то омега старший и заметил небольшой румянец на щеках сына. Уговорив того сходить в больницу, Ибо вышел с результатами обследования. Он снова был беременным. И на этот раз омега хотел подарить мужу сына.       Дома Сяо Чжань долго расцеловывал лицо любимого, а дочка обнимала папу и говорила, что раз она станет старшей сестрой, то должна подавать пример. Это было самое счастливое и волшебное время в их жизни, и оно, как и обещал Сяо Чжань, было наполнено здравием, богатством и, разумеется, бесконечной любовью и счастьем. Конец.