Это мой альфа

      — Господин Ван, меня зовут Су Шэнь. Пожалуйста, не пугайтесь, я от босса Сяо. Проследуйте за мной.       — Куда?       — В больницу. Босс хочет, чтобы вы были рядом, когда младший босс Сяо очнется.       Омеги в недоумении переглянулись, а на глаза Ибо навернулись слезы надежды. «Неужели... Неужели Сяо Чжань... Жив?»       — Простите, а Сяо Чжань...       — Господин Ван, не волнуйтесь, — Су Шэнь слегка усмехнулся, показывая дружелюбие. — Младший босс Сяо жив. Операция прошла успешно, сейчас он в интенсивной терапии. А теперь давайте поторапливаться. И позвольте я заберу ваши вещи.       — Папа, поехали вместе. Боюсь, что с ума сойду один, пока буду ждать. Господин Су, можно же?       — Разумеется.       — Спасибо!       Су Шэнь забрал вещи обоих омег и пошел к машине. За ним последовали и Ван Ибо с Ван Сумином. Хоть старший омега и ушел вслед за сыном, но все же душа за мужа, которого он бросил, болела. Альфа сейчас был нестабилен и мог что-то натворить, о чем потом сильно пожалеет. Но когда Ван Сумин почувствовал, как Ибо, любимый и единственный сын, крепко держит его за руку, передумал. Все же в том, что сейчас происходит виноват в первую очередь именно его муж. И он сам, когда решил уехать и оставить таких похожих по характеру людей.       Когда машина остановилась у больницы, Ибо на негнущихся ногах кое-как выбрался из нее и поспешил найти Лю Хайкуаня, так как это был единственный человек, кого знал Ван Ибо лично. Однако бета словно прочитал мысли юного омеги и сам вышел навстречу. И был не один.       Он сопровождал Сяо Чунсана, одетого в больничную одежду. Альфа был бледным, даже скорее болезненным, от былой пружинистой походки не осталось ни следа. Сейчас альфа еле шел, опираясь на руку беты. Они остановились, не доходя до Ибо.       — Спасибо, что пришел, мальчик, — тихо произнес Сяо Чунсан.       — Господин Сяо... Эта одежда и вы... Чжань-гэ сказал вам пройти обследование? Вам сильно плохо? — на мгновение Ибо хотелось проигнорировать альфу и скорее увидеть Сяо Чжаня, но то, что здесь отец любимого, остановило омегу. У Ибо всегда было доброе и мягкое сердце, чего нельзя было сказать о взбалмошном и взрывном характере.       — Мальчик, кха-кха, ты волнуешься обо мне? — альфа был удивлен. После того, что перенес этот ребенок, он все еще тревожится о каком-то старом и больном альфе.       — Если вам сложно, лучше ничего не говорить, господин, — папа Ибо, Ван Сумин, подошел вместе с Су Шэнем и положил руку на плечо сына. — Милый, не хочешь нас познакомить?       — Прости, папа. Это Сяо Чунсан, отец Сяо Чжаня, — Ван Сумин слегка поклонился в качестве приветствия сначала ему, а затем и Лю Хайкуаню, — А это директор этой больницы Лю Хайкуань.       — Приятно с вами познакомиться, господа. Но нас попросили приехать сюда из-за состояния Сяо Чжаня. Скажите, может ли А-Бо навестить его?       — Да, разумеется, — Сяо Чунсан велел помощнику проводить Ибо к своему сыну, а Ван Сумина попросил немного задержаться.       Омега и сам хотел бы поговорить с этим альфой. Правда, изначально он думал, что разговор будет более... бурным и, возможно, не совсем вежливым. Однако когда он смотрит на альфу, то хочется только пожалеть, а не ругаться.       Но вот некоторые моменты прошлого все же хотелось бы прояснить.       — Господин Сяо, спасибо, что разрешили встретиться А-Бо и вашему сыну. Давайте присядем или, если хотите, могу проводить в палату, чтобы после вы смогли отдохнуть.       — Господин Ван, вы так добры. Да, давайте пройдем в палату, а по дороге и поговорить можно.       По пути, очень медленному, они обговорили то, что приключилось с детьми, о том, что случилось и даже о том, что было в прошлом. Сяо Чунсан по просьбе омеги рассказал о событиях того рокового дня с его любимым Мэнле, об угрозах Ван Шуханю и также о том, как маленьким Чжань уговорил отца опомниться и ничего не делать с Ибо. Омега слушал внимательно, не перебивал и размышлял о том, что хоть дети и не являются истинными, но все же связь между ними есть. Видно, что сама судьба сводит юного альфу и омегу вместе. И кто он такой, чтобы этому мешать?       И Ван Сумин предложил помощь. Он рассказал, что его отец, комиссар полиции, окажет содействие в поимке виновного, раз расследование мужа не принесло плоды. Сяо Чунсан колебался лишь несколько минут, прежде чем принял предложение.       — Никогда не предполагал, что у кого-то возникнет желание помочь мне найти преступника, а не только посадить за решетку, — он протянул омеге руку, чтобы скрепить словесное соглашение.

***

      — Отвечай, откуда ты так много знаешь обо всем, что здесь происходит? — Сяо Чжунья был на полпути в больницу, но когда позвонили его люди и доложили, что на складе все еще находится Суэ Хэн, велел водителю развернуться и ехать обратно. Он выбьет их этого куска дерьма все, что тот скрывает.       — Кха-кха... Ты... Тьфу! — Суэ Хэн сплевывает кровь, что снова собралась во рту. Кажется, что все его кости перемололи в порошок и смешали с внутренностями. Болело вообще все. Даже моргать было больно.       Но сильнее все же пострадала гордость. Когда альфа только приехал в Шанхай, с легкостью втерся в доверие к приближенному Сяо Чжаня и наладил сеть продажи наркотиков. Потом вскружил пустую головку дочери второй влиятельной группировки и, казалось бы, дело в шляпе.       Но!       Но впервые он встретил омегу, который действительно заинтересовал. А оказалось, что он, как и все эти продажные легкодоступные шлюшки, раздвигающие перед каждым встречным альфой ноги. Так даже не просто так раздвинул их, еще и залетел! Блядство! Вот прямо сейчас хотелось, чтобы этому Сяо Чжаню было настолько больно, насколько и самому Суэ Хэну.       — Что, тварь, не нравится? А как дрянь свою здесь продавать и подставлять моего брата, так это все отлично было, да? Теперь получай! — пока говорил, Сяо Чжунья не переставая бил альфу по ребрам. — Никто не смеет продавать эту дрянь на нашей территории!       — Ты... Кха... Всего лишь омега. Как ты смеешь...       Договорить ему не дал пинок от преданного альфы, безнадежно и безответно влюбленного в своего босса. Ему не было стыдно лечь под него, потому как в постели Сяо Чжунья был невероятно нежен и ласков. Если бы только тот мог ответить на его чувства... И теперь какой-то мусор оскорбляет его? Нет, Мин Гунцзэ этого никогда не допустит!       — Гунцзэ, что ты делаешь? Если ты сломаешь челюсть, он не сможет ничего рассказать.       — Понял. Но он ведь оскорбляет вас!       — Это можно пережить. Но я должен узнать, что за гнида столько ему разболтала!       Мин Гунцзэ потупил взгляд, но перечить не посмел. Только лишь занес ногу для нового удара. Но боль все же победила упрямого и гордого альфу.       — Скажу... Я все скажу... — он снова сплюнул кровь. — Ли... Это Чжан Лилинь... Она в доле с наркоты и помогла с распространием... Кха-ха... Сказала, что после объединения кланов сможет увеличить территорию продажи...       — Что??.. — омега почувствовал себя настолько преданным, что сложно передать словами.       Та, которую он безумно любил с самого детства, искренне и от всего сердца желал счастья, пусть и с собственным братом, так подло поступила. Она же знает, как Сяо Чжань ненавидит это и все равно сделала. Но если ее интересуют только деньги и власть, то на что еще она может быть способна? А вдруг и к тому, что случилось она тоже причастна? Этого омега ей не простит никогда!       — А-ха-ха! Ты бы видел свою рожу. Не ожидал, да?       — Мин Гунцзэ, проверь. Сейчас же.       — Уже, босс.       Альфа удалился, уже набирая кому-то по телефону. У него были знакомые везде и в разных сферах и слоях населения. А еще он был отличным шпионом, перевоплощаясь в любого, в зависимости от поставленной задачи. В эту самую минуту это очень пригодилось.       — Босс, я все выяснил. Это правда, госпожа Чжан приложила руку к распространению наркотиков по всему городу. Также я узнал, что сегодня она была в офисе прокурора.       — ...       — Босс?       Сяо Чжунья не знал, что ему ответить. Он готов был простить взбалмошной альфе все, но не это. Это предательство он не простит никогда.

***

      — Что? Сяо Чжань-гэ в больнице? — Чжан Лилинь так резко встала, что лак на ноготках смазался, а пара камушков страз сместились. Она всего лишь хотела убрать этого чертового омегу с грузом, но никак не хотела, чтобы и Сяо Чжань пострадал. Что там этот прокурор устроил? Они же так не договаривались! — Немедленно позвони этому тупоголовому прокурору!       Бета кинулся исполнять ее поручение и спустя несколько неуспешных попыток дозвона сказал, что Ван Шухань не отвечает на звонки. Чжан Лилинь была в ярости. Испорченный маникюр только добавлял раздражение. Она уже собиралась снова ехать в прокуратуру, да только в холле, куда спустилась, на ее людей были направлены пистолеты, а в центре стоял Су Шэнь, помощник Сяо Чунсана.       «Черт! Неужели этот старикашка узнал о том, где я была и с кем говорила?» — она закусила нижнюю пухлую губу и постаралась успокоиться. Через несколько ступеней лестницы это даже получилось.       — Ты! Как посмел заявиться сюда? Или что, границы перепутал?       — Госпожа Чжан, босс Сяо хочет поговорить с вами. Пожалуйста, пойдемте.       — Еще чего. Если ему это надо, пусть сам приезжает.       — Госпожа, или вы едете по своей воле, или я буду вынужден применить силу.       — Да что ты себе позволяешь?       — Лилинь, поехали, — ее отец, Чжан Чжунгэ, глава группировки «Янгтаоши» спускался по лестнице следом за дочерью.       Свадьба детей не только могла примерить давнюю вражду, но также крепко удержаться на верхней ступени рядом с сильнейшими. Чжан Чжунгэ хоть и был хитер, но все же не настолько дальновиден и определенно многое упустил в воспитании детей. Когда подозрения Сяо Чунсана о том, что дочь старого приятеля причастна к тому, что случилось с его старшим сыном, ни о какой свадьбе речи уже не шло. Согласно их законам, он имел полное право убить юную альфу на месте, однако решил все же поговорить с ней и ее отцом. Чжан Чжунгэ знал свою дочь, но сейчас уже пытаться перевоспитывать ее поздно. В детстве он слишком сильно ее избаловал, теперь приходится разбирать последствия этого. Возможно, получится договориться на менее выгодных условиях о слиянии.       — Лилинь, я сказал тебе ехать, почему ты все еще там? — сам он уже вместе с Су Шэнем стоял около двери и ждал дочь. — Немедленно.       Девушка вынуждена была повиноваться. Понуро опустив голову, она поплелась следом за отцом. По дороге мысли так и крутились в голове. Девушка не знала ни куда они едут, ни зачем, ни почему ее любимый отец так себя ведет. До этого альфа не повышал на нее голос, а сейчас старается даже не смотреть в ее сторону. Хоть Лилинь и была в себе уверена, но все же такая отстраненность со стороны отца настораживала и даже немного пугала. Но когда она увидела здание больницы, стало по-настоящему страшно.       Молча они прошли в палату Сяо Чунсана, который хоть и был здесь пациентом, но все же надел костюм и постарался игнорировать боль. Он сел за стол и принялся ожидать тех, кто приложил руку к покушению на его любимого старшего сына.       Через несколько минут дверь в палату с тихим шорохом открылась, впуская посетителей внутрь.       — Добрый день. Я позвал вас, чтобы прояснить некоторые моменты. Садитесь, — он указал рукой на свободные места.       Чжан Чжунгэ сел молча, Лилинь последовала примеру. В комнате воцарилась гробовая тишина. Кажется, что даже воздух был наэлектризован от напряжения.       — Зачем ты позвал нас сюда?       — Как ты знаешь, мы хотели, чтобы дети поженились и смогли объединить семьи и территории. Однако твоя дочь заключила сделку с прокурором Ван Шуханем, рассказала то, что никогда и никому не должна была говорить, и приложила руку к тому, что случилось с моим сыном.       — Лилинь, — Чжан Чжунгэ только лишь назвал ее имя, а девушка уже затряслась от ужаса. Ее отец был ужасен, когда злился, а сейчас он был в ярости.       — Отец, я...       — Лилинь!       — Прости! Прости меня! Я всего лишь хотела, чтобы Чжань-гэ бросил этого омегу и был со мной. Я всего лишь хотела его только для себя! Что я такого плохого сделала?       — Девочка, — сказал Сяо Чунсан, — Мой сын не какая-то вещь, которую ты можешь получить. Он человек со своими чувствами, эмоциями и желаниями. Чтобы привлечь его, ты должна была вести себя подобающе своему статусу и положению. На деле своими же эгоистичными поступками поставила под угрозу его жизнь. Поэтому я разрываю договоренность о браке. Также кроме этого я запрещаю вашим людям находится без веской на то причины на нашей территории. Раньше я просто закрывал на это глаза, но сейчас мое терпение лопнуло. Чжан Чжунгэ, ты принимаешь это или хочешь оспорить решение?       Даже если Чжан Чжунгэ и был не согласен, сделать с этим все равно ничего не мог. Их группировка был слабее, чем «Шинг Тонг», а этой свадьбой он сам надеялся укрепить положение. Но теперь все полетело прахом из-за его же собственной дочери. Но альфа понимал, что за эти ошибки ее могут убить, и он не сможет сказать и слова против. Однако Сяо Чунсан, словно ожидая этого, добавил:       — Мы столько лет были в хороших отношениях, поэтому будет жить. Жить и раскаиваться, а также думать о том, что именно спасло ее сегодня. Надеюсь, что с этого момента она забудет о моем старшем сыне.       — Да, разумеется.       После того как Чжан Чжунгэ отослал дочь домой, та безропотно повиновалась и уехала. Она, наконец, поняла, что совершила огромную ошибку и сама ужасно боялась теперь за жизнь Сяо Чжаня. Но спросить о самочувствии побоялась. Все, что оставалось, так это как можно меньше привлекать внимание к собственной персоне. Здесь даже Чжан Исин не поможет, хоть они и друзья с Чжань-гэ.       Похоже, это действительно конец для нее и Сяо Чжаня.

***

      Ван Сумин вышел из здания, в которой все еще было слишком оживленно, и присел на лавочку в небольшом ухоженном парке рядом. Запрокинув голову вверх, как любит делать Ван Ибо, принялся размышлять о том, как много всего изменилось за такой просто рекордный промежуток времени.       Он узнал, что его драгоценный сын нашел свою пару, выбрав старшего сына группировки, от одного лишь упоминания которой его муж готов плеваться ядом на несколько метров. Еще и не просто нашел, а забеременел от него! Отец этого самого старшего сына оказался на удивление рассудительным человеком, все еще болезненно переживающим потерю любимого, хоть со дня трагедии прошло более десяти лет. И он, Ван Сумин, проникший рассказом, предложил помочь найти виновного.       Если его муж узнает, у него точно будет сердечный приступ.       Но тем не менее есть только один человек, действительно способный помочь. И это его отец. Мда...       Глубоко вдохнув и выдохнув, омега набрал заветный номер и спустя всего два гудка глубокий бархатистый, но твердый голос ответил:       — Мой блудный сын перестал копаться в песочнице и решил вернуться в мир каменных джунглей?       — Отец, ты снова за старое... С удовольствием продолжил бы спорить на эту тему, но сначала хочу попросить тебя кое о чем.       — Оу, кажется, то все же узнал об избраннике моего внука и его интересном положении? — определенно шпилька была к месту.       — А ты-то откуда знаешь?       — Я знаю все, что мне требуется. И уже принял меры в отношении тех, кто причастен к ранению того альфы.       — Даже это?.. Отец, порой ты меня все же удивляешь...       — Я не твой бесполезный муж, который ничего не может. Упустил только вот, когда они все это затевали. Кстати, скоро его арестуют за планирование нападения и покушение на убийство, — он тяжело вздохнул.       Хоть альфа и мог решить все, но предпочитал без острой на то необходимости в жизни детей не вмешиваться. Он никогда не одобрял выбор Сумина, но доверился ему. А что в итоге? Внук на грани нервного срыва, мафия вот-вот взбунтуется, полиция вламывается в их дом без ордера, а только с голословным подозрением, к тому же фальшивым.       Мир в городе, о котором пожилой альфа так заветно мечтает, трещит по швам!       — Ну так что, Сумин, ты расскажешь, зачем позвонил или снова сбежишь?       — Не сбегу, — Ван Сумин поднял голову. Отец прав, тогда он убежал, прикрываясь и оправдываясь карьерой, от той жизни, что вел. Маленький ребенок, муж, что перестал уделять внимания, сосредоточившись только лишь на работе. Омега чувствовал, что задыхается дома. У сына и мужа были похожие характеры, но все же Шухань никогда ничего плохого не делал, даже голос не повышал. Да, он заботился о них в собственном понимании, но никогда не делал ничего ужасного или такого, что Сумину хотелось бы забрать сына и уйти. Ничего до этого самого момента. — Больше я не сбегу. Я не имею права так делать, когда Ибо в таком состоянии.       — Я горд называть тебя своим сыном, — произнес альфа на том конце трубки, — Даже с твоими странными причудами.       — Отец!       — Ладно, ладно. Так что ты хотел сказать такого, чего я еще не знаю?       — Вообще-то я обещал помочь Сяо Чунсану в поиске того, из-за кого погибла его пара. Ну и... В общем...       — Ха... А-ха-ха! — залился смехом альфа. — Подожди, подожди. Ты согласился помочь тому, от кого у твоего мужа оскомина? Правда? Только ради того, чтобы позлить паршивца, я согласен. Жди ответ, когда будет информация. И поцелуй Ибо за меня, я знаю, что его это раздражает.       И, продолжая заливаться смехом, альфа повесил трубку, а омега подумал, что Ибо действительно не любил сюсюкаться с родственниками с малых лет. Кажется, это будет забавно. Может, он хотя бы немного отвлечется от беспокойства за Сяо Чжаня.

***

      Сяо Чжунья не находил себе места от беспокойства. Хоть по телефону и сказали, что операция прошла успешно, но ведь это только половина дела. Вторая же заключается в том, что после этой самой операции надо очнуться, восстановиться... А вдруг что-то случится или пойдет не так? Но он не мог бросить все и бежать. Прямо сейчас он должен быть здесь, чтобы с этим выродком и всей наркосетью было покончено.       Омега рассказал отцу про Суэ Хэна, но вот разобраться сразу и на месте тот не разрешил и оставался непреклонным, независимо от того, какие аргументы приводил младший сын. Чжунья же, в свою очередь, никак не мог взять в толк, по какой такой причине отец, наводивший страх одним только именем в таком важном вопросе, решил не казнить, а помиловать. Ну, или, по крайней мере, приостановить приговор.       Но здесь пусть и смышленый, но все еще юный омега не знал, что Сяо Чунсан хочет обменять водный торговый путь на жизнь наследника другой группировки. Этот самый путь захватывал распространение товара, облегченную доставку и перевозку по воде и в отдаленные провинции, то есть в будущем способствует повышению прибыли «Шинг Тонг» и распространению влияния на еще бóльшую территорию.       Казалось бы, такая прямая связь, но поглощенный гневом Сяо Чжунья не замечал ее. Ему хотелось пристрелить гада на месте, лишь бы не мозолил глаза ни ему, ни гэгэ. Входящий звонок от отца развеял напряжение. Он сказал, что как только отдадут чужака и заберут кейс, можно ехать в больницу. Но не спешить, потому что Сяо Чжань все равно еще не проснулся, а у постели больше одного человека находиться не положено.       «Да быть не может... Отец же не может сам сидеть и ждать, когда Чжань-гэ очнется. Может, он позвал Ибо? Да не, это было бы из разряда фантастики. Наверное, там Су Шэнь или Ли Мингэ-цзе. Хотя было бы отлично, прими отец отношения Ибо и гэгэ.»       От мыслей о будущем пополнении в семье Сяо Чжунью отвлек человек, представившийся правой рукой группировки «Тонгукки». Он сказал, что уже все обговорил с главой «Шинг Тонг» и забирает младшего босса домой, где уже ждет и отец, и наказание. И как только свернувшийся в калачик альфа это услышал, казалось, что свернулся сильнее не получится. Осталось только желание исчезнуть. Но при его росте и комплекции сделать это было невозможно.       Альфу забрали и силой практически оттащили к машине. Человек, что назвал себя правой рукой, перед уходом протянул Сяо Чжунье документы, подтверждающие право «Шинг Тонг» на водный путь и полный отказ на какие-либо права «Тонгукки» на эту территорию. После мужчина поклонился и, попрощавшись, удалился, уводя и юного альфу с собой. Вместе с документами Сяо Чжунья и поспешил в больницу, невзирая на наставление отца.

***

      Ван Ибо практически бежал до палаты Сяо Чжаня, так что около двери пришлось остановиться, чтобы отдышаться. Сделав несколько вдохов и выдохов, омега положил руку на живот и прошептал, что скоро они смогут увидеть любимого папулю. А потом открыл дверь.       Сяо Чжань лежал без какого-либо движения, и только лишь по мониторам можно было понять, что он жив. Сердце Ван Ибо болезненно сжалось от волнения и беспокойства. Он подошел к постели и осторожно взял руку своего альфы. Обычно, когда он делал так, Сяо Чжань всегда в ответ сжимал руку в ответ, даже если крепко спал. Но сейчас руку сжимал только Ибо и от этого становилось очень тоскливо.       — Глупый альфа, и почему ты не поставил мне метку?.. Я же все знал и согласился быть с тобой. И обо всех опасностях знал, — по щекам заструились первые предательские слезы, — И знал о том, что ты чувствуешь ко мне. Думал, что ты такой незаметный, что за панорамным стеклом не видно? Думал, что не замечаю все твои взгляды? Вот идиот! Но я не хотел, чтобы наш первый раз был таким. Это должны были быть просто Ван Ибо и Сяо Чжань, а не омега и альфа внутри. И все же знаешь, я рад беременности... Мы ждем тебя, гэ, и мы... Мы очень тебя любим. Возвращайся скорее.       Лю Хайкуань, что заглянул проверить показатели, бесшумно выскользнул из палаты. Все же этот момент был слишком интимным, чтобы мешать. И после недолгих раздумий он ушел, делая мысленную пометку зайти позднее.       А в это время самому Сяо Чжаню снилось, что он держит на руках прекрасного и самого любимого малыша, его обнимает любимый омега, рядом отец, брат и даже родители Ибо. Все улыбались и были счастливы. Это была его семья. И он не хотел покидать их. Просто не понимал, что это иллюзорный мир, ведь малыш еще не родился, Ибо сидит около постели, а отец болен и может просто не дожить до рождения внука.       Альфа настолько хотел быть счастливым, что решил остаться здесь.

***

      После того как комиссар приказал помощнику выяснить всю информацию прошло несколько дней. И вот теперь, наконец, есть результат.       — И что ты выяснил?       — Господин комиссар, вот документы и дело. Все тщательно проанализировав, я выяснил, что в смерти Тао Мэнле виновата группировка «Янгтаоши». Незадолго до происшествия между ними и «Шинг Тонг» была крупная ссора, а также мелкие сошки постоянно ввязывались в драки. Пока в одной такой не убили младшего брата кого-то из верхушки «Янгтаоши». А там, как обычно и бывает, была кровная месть. Те вышли с оружием и открыли огонь по машине. Омега среагировал быстрее, поэтому оттолкнул альфу. Догнать их не успели, ни камер, ни свидетелей не было. Прокурору Вану было бы сложно все это достать с его-то принципами.       — А я должен узнать, как это все узнал ты?       — Нет, комиссар. Если вы узнаете, то уволите меня. Кто тогда позаботится о моих детях?       — Нет у тебя никаких детей!       — Но ведь могут же быть.       — Иди отсюда, пройдоха! — его заместитель по праву мог считаться хамелеоном и узнавал информацию в кратчайшие сроки. Разумеется, чаще всего это было незаконно, поэтому правда, как и от кого эти сведения берутся не раскрывалась вообще никому и нигде, ведь лишние уши могут быть где угодно.       «Кажется, что такую информацию просто по телефону не расскажешь. Придется ехать самому.»       Найти адрес больницы не составило никакого труда, ведь он был в системе. Когда альфа вошел в здание, в холле воцарилась тишина, хоть и нужная, но совершенно непривычная для этого места. К нему подошла молоденькая медсестра и попросила подождать главврача Лю. Чан Джи, а именно так звали комиссара, спокойно выслушал ее и отошел к скамейкам, чтобы присесть.       Помня, что это именно сотрудники полиции сделали такое с их драгоценным младшим боссом Сяо, относились к главному представителю правоохранительных органов крайне настороженно и подозрительно. И Чан Джи их совершенно не винил. Будь у него больше предрассудков и меньше гибкости ума, он бы и сам так относился.       Ожидать пришлось недолго, и вот уже Лю Хайкуань спокойно выходит к нему, здоровается и приглашает пройти в кабинет, чтобы поговорить.       — Скажите, здесь ли некий Сяо Чжань? — увидев, как сузились глаза беты, пусть это и было лишь на мгновение, альфа немного улыбнулся, чтобы не пугать. — Не подумайте чего, я хоть и комиссар, но все же не обладаю некими предрассудками, свойственными людям в форме. Просто думаю, что мой сын и внук должны быть здесь, если лечение вышеупомянутого происходит у вас.       — Ваш сын и внук? — Лю Хайкуань не удержался от того, чтобы переспросить. Из всех, кто находился здесь, под это описание могли попасть только Ван Ибо и его папа. Но этого же не может быть, правда? Это ж не дорама какая. — Простите, просто это меня удивило.       — Все в порядке, господин Лю.       — Позволите ли узнать, о ком вы?       — Думаю, что вы уже догадались, — альфа засмеялся и даже слегка хлопнул бету по плечу. Но Лю Хайкуань не почувствовал отвращения от этого, даже несмотря на то, что отношения с властями у него не самые лучшие. — Да, Ван Ибо мой внук.       Лю Хайкуань хоть и сам это предположил, но совершенно не ожидал, что это окажется правдой. Он даже слегка присвистнул от удивления. Но все же настоял, чтобы поговорить в кабинете, а Ибо и его папу просто могут пригласить туда же.       Чан Джи усмехнулся, но согласился. Особенно после того, как красноречивый врач во всех красках описал стерильность палаты и охрану Сяо Чжаня.       Как только мужчины удобно устроились в креслах, помощница пригласила Ван Сумина войти. И к удивлению Чан Джи сын был не один, а в компании Сяо Чунсана. Но, разумеется, это не отразилось на лице кроме легкой и доброжелательной улыбки.       Вот уж день сюрпризов. Может, купить лотерейный билет?       Лю Хайкуань пригласил вошедших присоединиться. Разговаривать же они начали только лишь после того, как дверь с тихим щелчком закрылась за девушкой.       — Хм... Я даже рад, что ты, Сумин, и вы, господин Сяо, здесь. Хотел бы принести вам искренние извинения за то, что произошло с вашим старшим сыном. Надеюсь, что он быстро поправится. Мои люди ни в коем случае не должны были действовать подобным образом, поэтому все причастные понесут наказание, которого заслуживают, — он заметил взгляд сына, но все равно продолжил. — Чтобы немного загладить вину, хочу передать документы, в которых содержатся сведения о гибели вашего партнера. Я в личном порядке попросил лучшего сотрудника расследовать это дело в приоритетном порядке. Так что здесь вся информация, которая требуется и, конечно, есть имена виновных. Что с ними делать решать вам. Могу гарантировать, что в исключительном порядке мы закроем глаза на происходящее.       Сяо Чунсан открыл папку и начал быстро читать, глазами выхватывая нужное: «группировка «Янгтаоши»... «месть»... «убийство омеги»... «дети»...», но все же с одного конкретного имени взгляд не хотел уходить: «Чжан Чжунгэ».       Все действия на чужой территории были с разрешения Чжан Чжунгэ.       Сяо Чунсан почувствовал, словно земля ушла из-под ног, и если бы он не сидел, то с большой вероятностью упал бы.       «Вот хитрый лис. Не получилось завоевать и он предложил поженить детей. Детей, одного из которых сам оставил без папы! Ублюдок, тебе это с рук не сойдет!»       Одного взгляда на Чан Джи хватило, чтобы проглотить проклятия. Вслух мужчина ограничился скупой благодарностью и обещанием провести все тихо.       Чан Джи оставалось согласиться и отступить. Но только один единственный раз.       Между тем альфа с трудом встал и неспеша удалился, намереваясь отдать распоряжение свои людям. О том, чтобы увидеть и поговорить с Чжан Чжунгэ больше и речи не шло.       Лю Хайкуань решил оставить отца и сына в кабинете, а самому проверить состояние Сяо Чжаня и также позвать сюда Ибо. Ведь Чан Джи сделал только половину из того, что собирался. Все же позволять свободно разгуливать здесь комиссару совершенно не хотелось.       — Сумин, Шухань будет отстранен от работы прокурором, также, как уже говорил тебе, он вместе с остальными понесет наказание за организацию покушения, ложный вызов и то, что его удерживают против воли. Также мои люди проверят, насколько хорошо он раскрывает дела и все ли преступники после оказываются за решеткой. Я знаю, что он твой муж, но такое поведение недопустимо. Надеюсь, что ты понимаешь.       — Да, отец. Я понимаю, — и сейчас омега был согласен с отцом. Он действительно все понимал.

***

      Когда Лю Хайкуань зашел в палату во второй раз, он увидел Ван Ибо, свернувшегося почти калачиком на стуле. Омега не хотел больше отходить от своего альфы ни на шаг.       — Ван Ибо, пойдем. Твои папа и дедушка хотят поговорить.       — Доктор Лю?.. — он поднял голову и пытался сбросить дрему. Получалось не очень, но он честно старался. Когда же услышал про дедушку, вся сонливость пропала. — Кто, простите? Мой дедушка?       Когда Лю Хайкуань кивнул, подтверждая, Ибо, быстро поцеловав Сяо Чжаня, практически выбежал из кабинета. У отца родители уже погибли, а вот у папы... Кажется, Ибо серьезно влип, причем он даже догадывался, во что.       Быстрым шагом направляясь в сторону кабинета главврача, к которому Ибо заранее спросил дорогу, он непроизвольно немного придерживал живот. Видимо, постоянно трогать его стало привычкой. И без стука именно так и вошел в кабинет. Там действительно был его папа и его дедушка.       Чан Джи был комиссаром, дослужившимся до этой должности и всю жизнь следящим за порядком. Малыша Ибо он любил настолько, что часто баловал и потакал детским капризам, причем независимо от того, в чем именно они были. По мере взросления омеги, разумеется, дедушка становился менее сговорчивым, дабы чадо совсем от рук не отбилось. Поэтому сейчас Ван Ибо совершенно не знал, какой вариант его ждет: милый и добрый дедушка или же строгий комиссар полиции.       — Дедушка!       — А-Бо, ты так вырос! Прости, что не уберег тебя от волнений. Скажи мне, как твой альфа?       — А?.. — Ибо перевел недоумевающий взгляд с дедушки на папу. Тот выглядел расстроенным, но точно не от того, что увидел сына. Омега просто поманил его сесть рядом. — Он после операции. Но все еще без сознания.       — Ты должен верить в то, что он очнется. Главное, не волнуйся. В твоем положении это не рекомендуется, — альфа откинулся на спинку кресла и продолжил, улыбаясь, — Вот уж не думал, что ты так быстро порадуешь меня правнуками. Я, знаешь ли, еще юн для этого.       Ван Ибо и Ван Сумин рассмеялись, рассматривая полностью седого альфу, черточки лица которого уже давно были испещрены морщинами. Но это помогло им расслабиться и продолжить разговор в менее напряженной обстановке.

***

      Сяо Чунсан внимательно прочитал все то, что Чан Джи смог собрать по делу гибели любимого Мэнле. Как оказалось, давние распри, зависть и алчность, которую мужчина очень хорошо скрывал, подтолкнули Чжан Чжунгэ и его подчиненных. Тот всегда хотел если не стать самым влиятельным, то хотя бы быть равным по силе и могуществу группировке «Шинг Тонг». Да вот только, как оказалось, в одном городе сделать им этого никак не удавалось. Поэтому он поддерживал, а иногда и сам подстрекал своих людей на стычки, чтобы ослабить противника.       В тот самый роковой день, доведенные до бешенства люди «Янгтаоши» напали на самого Сяо Чунсана и его семью. Что, в конце концом, может быть лучше и надежнее захвата власти, чем убийство босса и наследников противника?       Тао Мэнле в тот день увидел их первым. Да и сложно не заметить группу из четырех человек, вооруженную до зубов. Он заслонил детей и оттолкнул мужа, последний раз проведя рукой по лицу любимого.       Закончив читать и словно заново переживая тот день, Сяо Чунсан написал сообщение Су Шэню:       «Тот, кто виноват в смерти Мэнле, должен поплатиться за это жизнью» и также перечислил имена.       Они сами подписали приговор, смыть же вину можно только кровью.       ***       Поговорив с семьей, Ибо решил вернуться к Сяо Чжаню и его не стали останавливать, понимая, насколько сильно омега волнуется за любимого.       По дороге в палату Ибо не встретил ни Лю Хайкуаня, ни кого бы то еще знакомого, поэтому спросить о самочувствии альфы, которое могло измениться, было не у кого. Дойдя до двери, он открыл, а после закрыл ее, прислонившись лбом к живительной прохладе. Ибо подумал, что надо взять себя в руки и успокоиться, чтобы Сяо Чжань не чувствовал, как сильное волнение.       Однако повернувшись, Ибо увидел пристальный взгляд, направленный в его сторону.       Он очнулся...       Сяо Чжань очнулся!       Ван Ибо поспешил к постели, трепетно и осторожно беря альфу за руку. И почувствовал, что хоть пока что слабо, но тот сжимает в ответ. Напряжение и страх, валунами давившие на плечи, с огромным грохотом свалились, и Ибо смог облегченно вздохнуть. Другой рукой он нежно погладил щеку и прижался ко лбу невесомым поцелуем.       — Спасибо, что вернулся к нам. Я так волновался, — не переставая, снова и снова повторял Ибо, — Так сильно волновался. Любимый, нежный, добрый, сильный... Мой самый любимый и единственный альфа. Я люблю тебя, Сяо Чжань.       Слезы прозрачными алмазами капали из глаз, и такие же дорожки можно было увидеть и у альфы. Он смог вернуться. Смог побороть желание остаться там, где все счастливы и вновь, возможно, столкнуться с гневом, разочарованием и страхом. Но именно здесь, а не во сне, ждал его любимый омега. Именно здесь его семья и его будущее.       Он нужен здесь, а не там.       А когда открыл глаза, то увидел лишь палату, пустую и безжизненную комнату, и голые стены вокруг. Он готов бороться за счастье быть вместе с Ибо и малышом.       И стоило лишь подумать про это, как дверь распахнулась и вошел он, его самый очаровательный и неповторимый омега, единственный с кем он, Сяо Чжань, готов идти рядом. Вместе до самого конца.       Три месяца спустя.       — Гэ, я же говорил тебе, что эта квартира не резиновая! Почему ты продолжаешь покупать то, что либо уже есть, либо вообще не понадобится? — кричал из детской Ибо, пытаясь разложить там очередные покупки для малышки. А с заметно округлившимся животиком постоянно наклоняться было сложно.       — Просто я хочу, чтобы у нашей принцессы было все самое лучшее, — он забрал пакет, в котором были очаровательные платья и притянул Ибо в объятия. — Все такое же лучшее, как и у моего повелителя.       — Вот знаешь, иногда очень хочется тебя убить. Я уже миллион раз просил не давать никакие странные прозвища. У меня есть имя, которое, ты не поверишь, но мне нравится.       — У тебя был шанс расстаться со мной навсегда, но ты не воспользовался им. И еще так рад был, что не сдержал слез, когда... Ай!       — Больше никогда не вспоминай! Я так испугался тогда, — Ибо откинул плюшевого пони, которым только что стукнул альфу по голове, к таким же собратьям, развернулся и прижался к груди, в которой сильно и уверенно билось сердце.       — Прости, прости... — он поцеловал Ибо и потрогал небольшие, все еще немного красноватые следы от клыков. — Еще болит?       — Нет. Но вообще ты мог бы поставить метку и пораньше.       — Ах, я понял. Мой любимый ворчит, а значит, пришло время погладить животик и покормить папочку вкусным мороженным! — Сяо Чжань ловко сменил тему, потому что о том самом говорить не хотел.       Альфа подхватил Ибо на руки и отнес в спальню. Хотя Ибо никогда не был сладкоежкой таких масштабов, сейчас он пристрастился к мороженному, причем вкус мог различаться в зависимости от настроения или же времени суток. Иногда он ел клубничное, иногда фисташковое или шоколадное. Сегодня, например, в меню была соленая карамель.       Каждый вечер они устраивались на кровати, Сяо Чжань укрывал Ибо тонким пледом, сам ложился на уровне живота, поглаживая его теплой ладонью, и разговаривал и с малышкой, и с Ибо. Когда же что-то спрашивал, а малышка в животе пиналась, квартира пополнялась не только игрушками, но и вещами, заколками, резинками, ободками и прочими аксессуарами.       Вот и сейчас, уже привычно устроившись, Сяо Чжань рассказывал, как прошел его день и как сложно следить за клубом одному, пока Чжан Исин занят беспорядками в группировке.       — А он точно справится сам? Может, хочешь помочь ему?       — Исин отличный управленец. Говорит, что ему потребуется еще месяцев шесть, чтобы можно было и клубом заниматься, и порядок в семье навести. Так что я просто стараюсь за двоих.       Альфа поцеловал животик, куда только что толкнула ножкой их дочь и с любовью посмотрел на Ибо. Он уже очень долго об этом думал, но теперь, когда хочется окружить любовью, заботой, вниманием и всем, чем только захочется дорогих людей, Сяо Чжань понял, что надо не просто искать новое жилье, чтобы Ибо больше не ругался, но и связать их законными узами брака.       На его выписку из больницы пришли папа Ибо, Ван Сумин, и дедушка Чан Джи. Честно говоря, Сяо Чжань переживал о встрече с ними двумя, потому что знакомство с отцом прошло как-то явно не так, как должно было. Однако когда оба, широко улыбаясь, искренне пожелали им счастья, альфа немного расслабился. Позднее была встреча на нейтральной территории в ресторане. Чан Джи принес разрешение на работу бара, бессрочное, и чтобы любые бюрократические крысы ползли обратно, документ был заверен личной печатью комиссара. Папа Ибо принес им какую-то древнеегипетскую урну для счастливой жизни или чего-то такого. Если честно, альфа не запомнил, что там, но получить это было действительно приятно. А встретившись еще несколько раз, Сяо Чжань искренне радовался тому, что кроме отца у его любимого очень адекватные родственники.       Отец Сяо Чжаня, Сяо Чунсан, все же согласился на лечение, но уже какими-то экспериментальными препаратами, так как болезнь была запущена. Лечение проходило очень тяжело, вытягивая из альфы все силы, но Ибо и Чжань вместе приходили и ухаживали за ним. Или же Ибо мог прийти один, так как было жаль сражающегося за жизнь одинокого старика. И жаль братьев Сяо, которые очень переживали за единственного родителя.       — Ван Ибо, любимый, я долго думал и, наверное, время пришло... — произнес Сяо Чжань, вылавливая Ибо из воспоминаний.       — Чжань-гэ, о чем ты? Что ты делаешь? — Ибо приподнялся на локтях, потому что за животиком было плохо видно, что делает альфа возле постели. А когда увидел, потерял дар речи.       Альфа, его любимый Сяо Чжань, стоял на одном колене, держа небольшую бархатную коробочку и лукаво улыбаясь.       — Я вот очень надеюсь, что это не очередной подарок для дочери.       — А-ха-ха! Боже, Бо-ди, только ты мог такое предположить... Это то, что дарят только своему партнеру, когда предлагают руку и сердце. Но она еще настолько юна, что даже не успела родиться, да и получить этот символ не от меня уж точно должна. Поэтому, Ван Ибо, ты будешь моим мужем? Хочу, чтобы ты всегда был рядом, разделил со мной радость, богатство и счастье, потому что ничего другого у нас не будет. Ты согласен?       — Навсегда, гэ. Я твой навсегда.       Свадьбу они сыграли еще через несколько месяцев и скромно, пригласив только самых близких. А после поехали в больницу, потому что у Ибо внезапно отошли воды. Правда, уже после церемонии.       По дороге Лю Хайкуань, который был вместе с ними на церемонии, звонил и предупреждал о том, что скоро и срочно требуется операционная, так как они будут принимать роды. Разумеется, также требуется неонатолог и вся команда, которая оперировала Сяо Чжаня, лучшие из лучших. Бета все время ворчал, что с этой неугомонной парочкой не бывает ни одного спокойного дня.       По приезду Ибо быстро отвезли в операционную, а через несколько часов долгожданную тишину ночной больницы прорезал громкий плач новорожденной девочки. Сяо Чжань не отходил от Ибо ни на секунду, находясь рядом и во время операции.       А после, когда Ибо отходил от наркоза, альфа бережно вынес малышку Сяо Мэйли, чтобы познакомить с теми, кто будет бесконечно любить и оберегать на пути взросления. Когда все уехали, Сяо Чжань отдал малышку специалистам, а сам вернулся к будущему мужу.       Теперь они будут вместе.       Вместе навсегда.