Наконец-то я могу выбрать, что неправильно (и что правильно)

Монки Д. Луффи рождается глубокой ночью у женщины, которая не хочет ее. Всего пять минут она проводит с этой женщиной, которая не является ее матерью, которая, взглянув на нее, тут же отвергла ее, прежде чем ее уводят к мужчине, считающему, что он имеет право называть себя ее отцом только потому, что биологически это так. Хотя он, возможно, никогда не поймет себя, со временем она поймет, что биология не создает семьи. Но это будет позже. Теперь ее передают дедушке, который в основном видит будущего морского пехотинца, которого нужно обучать, а не ребенка, которого нужно воспитывать. И именно эта предрасположенность заставляет старшего из клана Монки Д. сделать свою новорожденную внучку чужой проблемой. Монки Д. Луффи забирают у родителей в нежном трехчасовом возрасте и доставляют на корабль ее дед, направляющийся на остров, о котором она не знает, чтобы оставить женщине, которую она не узнает. Вскоре корабль натыкается на палубу Фуша, и Монки Д. Гарп идет по городу с младенцем на руках. Сейчас раннее утро, хотя ему все равно — он знает, что женщина, которую он ищет, все равно откроет ему дверь. Макино чувствует его приближение раньше, чем видит или слышит его, и она может открыть дверь еще до того, как он постучит. — Гарп, — тихо говорит она, надеясь не разбудить соседей. — Я не ожидала, что ты зайдешь так рано. — И она была права — тем не менее, капризы одного вице-адмирала Гарпа — это то, что она никогда не надеется понять, да и не хотела бы. — Что привело тебя сюда? Гарп тяжело и долго вздыхает, прежде чем предложить ей сверток ткани, зажатый на сгибе его руки. Макино протягивает свои руки, чтобы взять его — нежно взять ее. Завернутый младенец в эти одеяла, выглядит сонным и несчастным, каким-то тихим, несмотря на очевидные страдания. Макино понятия не имеет, что с этим делать, поэтому просто меняет хватку, чтобы попытаться положить бедную девочку, так как ей удобно. — Моя внучка, — тихо говорит он. Ну, это откровение, которое она никак не ожидала услышать. — Ее отец не может заботиться о ней, и я тоже. Я поручаю тебе ее воспитание, Макино. Так ли это сейчас? Он мог бы встать и спросить первым. И все же; если она собирается сердиться на кого-то за это, то лучше всего ей сердиться на самого Гарпа, а не на тихого ребенка, над которым она, по-видимому, взяла опеку. Ребенок не виноват в том, что ее дедушка бестактный придурок, и Макино тоже не станет говорить это в присутствии маленькой девочки. — Как ее зовут? — Вместо этого говорит она, — Сколько ей лет? — Монки Д. Луффи, ей всего несколько часов от роду, — небрежно отвечает он, как будто это совершенно нормально, хотя это не так. — Только… Гарп, зачем ты привел ее сюда? У меня нет ничего из того, что ей понадобится! — Макино старается не устраивать сцен, правда старается, но в лучшие дни он приводит в бешенство, а в худшие — сущий кошмар. — О, это прекрасно. Я привез с собой кое-что — смесь и все такое. Я просто не могу иметь ее там, где я сейчас. Морское дело, я уверен, ты понимаешь. О, она понимает. На самом деле она прекрасно понимает. — Я понимаю. Ну, вы входите или…? — А, боюсь, что нет. Мои люди скоро доставят припасы. Спасибо за помощь, Макино. — Конечно. Бесит старый чудак. Она хотела бы когда-нибудь шлепнуть его, но, увы, этот день не сегодня. По крайней мере, не перед только что родившимся ребенком — Луффи не нужно видеть, как Макино сражается с ее дедушкой. Это может прийти позже. — Давай проведем тебя внутрь, хорошо? Она напевает ребенку, притягивая ее ближе. Большие темные глаза устремлены на ее собственные зеленые, как пруд, и она необъяснимым образом улыбается. Она ужасно милая.

***

— Макино… это ребенок? — Да, — небрежно отвечает она, перемещая перевязь, на которой она повесила Луффи, в более безопасное положение, — Почему ты спрашиваешь? — Когда у тебя родился ребенок? — Вуп выглядит совершенно сбитым с толку, что имеет смысл, — Я даже не знал, что ты беременна! — О, я и не была, — Макино пожимает плечами, — Я присматриваю за ней для друга семьи. — Друг семьи, — слабо отвечает он, слегка кивая, — Я понимаю. Как только Вуп Слэп уходит, Макино выходит на улицу с письмом в руке и ищет мальчиков, которым нравится играть за пределами ее бара. Поскольку она не любит ругать детей, когда они развлекаются и им ничего не угрожает, она никогда не прогоняет их из своего бара, если только на это нет веской причины, поэтому почти каждый день они оказываются на улице с мячом. Сегодняшний день не исключение — Маркел, Джулс и Оуайн пинают мяч вперед и назад, пытаясь попасть в щель между двумя ветвями деревьев, которая выше их голов. — Маркел, — зовет она, потому что Маркел, безусловно, самый ответственный и, скорее всего, действительно прислушается к тому, что она говорит, — не мог бы ты отнести это письмо в гору для меня и доставить его женщине по имени Дадан? Если хочешь, можешь прийти пообедать в бар. Маркел улыбается ей щербатой улыбкой, — Конечно, Макино-сан! Я прослежу, чтобы оно добралось туда в целости и сохранности! — Эй подожди! — кричит Оуайн, свисая с плеча Маркела, — Я тоже хочу помочь! Я получу изысканный обед, если помогу ему, Макино-сан? — И я! — добавляет Джулс, тут же плюхаясь на Оуайна. Макино смеется, — Да, конечно. Если это письмо дойдет до Дадан, я приготовлю вам всем хороший обед. Но тебе лучше поторопиться, иначе ты не вернешься вовремя, чтобы съесть его. Мальчики секунду смотрят на нее в ужасе, прежде чем Маркел убегает, а за ним быстро следуют двое его друзей. Макино улыбается, глядя, как они уходят, прежде чем вернуться на свое место за прилавком Пати бара. Она не совсем понимает, как ухаживать за ребенком, кроме очевидных вещей — кормление, пеленание, время сна и тому подобное, — но она надеется, что ее старый друг с гор даст ей несколько ответов. Дадан сказала, что Гарп однажды уронил на нее случайного ребенка, так что, возможно, это был просто его профессиональный риск. Макино искренне надеялась, что нет, иначе ей пришлось бы ударить его тыльной стороной руки раньше, чем планировалось. Кудрявая Дадан появляется незадолго до ужина, ее вездесущий хмурый взгляд все еще на месте, хотя, кажется, она в более теплом настроении, чем обычно. Она машет письмом Макино, комично маленьким в ее сильных руках, и вздыхает. — Значит, он и тебя достал? — Она фыркает, звуча сварливо. Макино, конечно, виднее — Дадан никогда не бывает такой надменной, как кажется, если только она не злится на законных основаниях. Когда это происходит, однако, это очень ясно. Макино вздыхает, но не может сдержать улыбку, — Я полагаю, что да. Но я не могу даже злиться на нее. Она всего лишь ребенок, и, честно говоря, она очаровательна». — Так это девочка? Ну, не стой так, покажи мне девчонку! Луффи вздремнула на кухне, когда Макино вышла поприветствовать Дадана, но маленький ребенок уже начал просыпаться, тянулся к Макино слабыми пухлыми конечностями, её мягкое лицо освещалось беззубой улыбкой. Макино подхватывает ее и надежно заправляет в мягкую ткань перевязи, хватая бутылку виски, прежде чем вернуться в главный зал Пати бара. Сама она, конечно, пить не будет — ей надолго понадобится ясная голова, если она будет заботиться о ребенке, — но Дадан всегда была неравнодушна к собственной смеси пряного виски Макино. Макино наливает им обоим напиток: алкоголь для Дадан и лимонад для себя, пока Дадан лучше разглядывает ребенка, которого она носит. Более крупная женщина издала еще один вздох, откидываясь на спинку сиденья, которое для нее слишком маленькое. — Полагаю, у тебя теперь тоже есть ребенок, — говорит она с почти контуженным выражением лица. — Думаю, да, — соглашается Макино, — Но ты читала мое письмо, мне нужно было спросить… «…как заботиться о маленьких крысах?» — Дадан легко заканчивает. — Да, боюсь, я не была… очень хорошо подготовлена к этой ситуации. Дадан издает резкий смех, — Не могу представить, что ты была, нет — море знает, что я понятия не имела, что делать, когда Гарп уронил на меня ребенка. Ты знаешь, как кормить, убирать и все такое? — Да, я успела поспрашивать об этом — у Марис из ателье только что родился собственный ребенок, она тоже предложила мне помощь. Но я хотел спросить, как мне ее воспитать? — Э? Поднять ее? — Научить ее тому, как устроен мир, помочь ей пройти через жизнь — ты знаешь, воспитать ее должным образом. В любом случае, я сомневаюсь, что Гарп сделает это правильно. — Гарп? Ни за что, этот идиот скорее перестанет быть морским пехотинцем, чем станет ответственным членом семьи. Дадан хмурится, — Хотя, вся эта штука с ребёнком … не могу сказать, что сильно могу тебе в этом помочь. Однако я могу сказать тебе, что дети раздражают больше, чем ты думаешь. Макино приподнимает бровь, — Хм? Как твой ребенок, кстати? Королева разбойников кашляет, слегка краснея, — Мой… он в порядке. — Ммм. Он в безопасности, и о нем хорошо заботятся? — Конечно! За кого ты меня принимаешь, Гарп? Макино ничего не может с собой поделать. Она начинает хихикать, и это заставляет Дадан тоже смеяться, громко и раскатисто, пока один из ночных патрульных Фуши не просовывает голову, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. Макино быстро отсылает его с поспешными извинениями. Она просто рада, что Луффи каким-то образом удалось вздремнуть сквозь весь этот громкий шум, заснув в какой-то момент, пока Макино и Дадан разговаривали.

***

Слухи о дочери Макино разнеслись быстро. Спустя несколько месяцев никто и глазом не моргнул, увидев барменшу с маленьким ребенком в перевязи, когда она ходила по своим делам, а спустя три года Луффи уже давно стала частью Фуши. Макино везде берет с собой дочь, настолько странно видеть их порознь. Луффи по-прежнему мало говорит, по крайней мере, ни с кем, кроме Макино, но она наблюдает за всем большими любопытными глазами, воспринимая каждую деталь так, как видит. Луффи шевелит пальцами ног на песке, наблюдая, как мимо ползают крабы. Макино где-то позади нее, читает книгу в тени дерева и наблюдает, как босая маленькая девочка играет в прибое, бледно-зеленое платье уже покрыто коркой мокрого песка по всему подолу. Хотя она не признается в этом вслух, она почти рада, что Гарп так и не вернулся после той ночи. Макино не стала бы лишать маленькую девочку ее единственной семьи — это было бы непростительно — но она не уверена, что Гарп — мужчина, который должен быть рядом с детьми. Особенно с маленькими; у него есть неприятная привычка просто бить предметы, если они не удовлетворяют его, привычка, которую совершенно точно не следует практиковать с трехлетним ребенком. Или с любым ребенком, если уж на то пошло. На самом деле, это одна из многих причин, по которой Макино сама хотела бы ударить его в какой-то момент своей жизни. Но, к сожалению, она не может сломать нос старику на глазах у его маленькой внучки, и она, конечно же, не собирается куда-то отсылать Луффи только для того, чтобы наложить здоровую порцию кармы на одного вице-адмирала Морского Дозора. — Осторожнее, не оставайся на солнце слишком долго, Луффи, — кричит она, ухмыляясь, когда девочка широко ей улыбается. — Эй! — Луффи поднимается на ноги и подходит к тому месту, где сидит Макино, затем быстро садится прямо рядом с женщиной, рассеянно ковыряясь в песке на ее платье, когда она наклоняется, чтобы посмотреть, что Макино читает. — Что случилось? — Это та новая книга, которую я купила вчера в магазине, — Макино перелистывает несколько страниц, пока не находит одну с изображением, — Хочешь посмотреть? — Это червь! Луффи гордо взвизгивает, указывая на страницу. — Не-а. Это гусеницы — те маленькие волнистые штуки, которые превращаются в бабочек. Мы нашли их некоторое время назад на деревьях, ты помнишь? Луффи качает головой. — М-м-м. Капилляры зеленые. Значит, это не капилляр. — Некоторые из них, да. Этот черно-оранжевый, потому что это другой тип бабочки. Видишь? — Она поворачивается к следующему изображению, на котором на обеих страницах нарисована большая иллюстрация бабочки, — Они разные, как люди. — Как у Оуайна желтые волосы, а у Маркела каштановые? — Да, именно так. Хотя в бабочек мы не превращаемся. Макино и Луффи продолжают беззаботно листать книгу, в безопасности и счастье в тени старого дуба в приятный солнечный день. Однако вдали от города и в нескольких милях от горы все немного сложнее, чем простая поездка на пляж. — Что ты имеешь в виду под «Гарп возвращается»?!» — Дадан раздраженно кричит, стукнув кулаком по столу, — Этот паршивый таракан не имеет права голоса, независимо от того, что он думает о нас! — Босс, это правда! — Магра плачет, размахивая письмом, — Он вернется через два дня, чтобы увидеть своих внуков! — Но мы даже не знаем, где паршивец !<i>, — И Догра прав — Дадан не видела этой маленькой беды с позапрошлой ночи, когда он схватил целый окорок ветчины из импровизированной кухни и тут же убежал в лес. Он раздражающий маленький засранец, но она не может завидовать ему в дополнительной еде. <i>В конце концов, он растущий ребенок, и она не видит причин для раздражения из-за того, что он немного более голоден, чем раньше, учитывая, что он превратился из младенца в настоящего ребенка. Однако о своих бандитах она не может сказать того же; многие из них будут затаивать злобу по самым тривиальным и идиотским причинам, наименьшая из которых не может быть исключена и для ребенка. В конце концов, есть причина, по которой Дадан склонна позволять Эйсу убегать, когда и где он хочет. Чем меньше он будет в укрытии, тем меньше причин будет держать на него злобу у ее более черствых бандитов. Она до сих пор не совсем уверена, работает это или нет — конечно, не так хорошо, как у Макино… более мягкий стиль воспитания, но опять же, Дадан никогда не претендовала на роль родителя. На самом деле она утверждала прямо противоположное шесть лет назад, когда Гарп счел нужным бросить новорожденного ребёнка на пороге ее дома, как если бы она руководила детским садом, а не бандой горных преступников. О, боже, Макино. Дадан должна сказать ей, что трижды проклятый Гарп Монки Д. уже в пути. Она далека от того, чтобы стоять между Гарпом и его внуками, но она никогда бы даже не подумала встать между Макино и очаровательной девочкой, которую она, очевидно, усыновила. Как бы барменша ни отрицала это, Дадан прекрасно знает, что Луффи — ее дочь, и горе тому, кто встанет у неё на пути. И в таком случае, видимо, горе Гарпу. Она не может сказать, что он этого не заслужил.

***

Вернувшись в Пати бар, звонит телефон. Поднять некому. Он звонит еще минуту, затем замолкает. В свете, струящемся из окна пустого бара, тихий воздух представляет собой смесь ностальгии и предчувствия. А внизу, на пляже, Макино чувствует, как по ее спине пробегает необъяснимый холод, прежде чем она отмахивается от этого и смотрит на последнюю раковину, которую Луффи нашла в прибое.

***

Прошло три года с тех пор, как Гарп был на Острове Рассвета. Возможно, это было слишком долго, чтобы оставлять внуков одних, но он уверен, что с ними все в порядке. Он оставил их с вполне способными женщинами, и он знает, что у Макино, по крайней мере, всегда был этот материнский инстинкт. По крайней мере, о Луффи хорошо позаботятся в его отсутствие, и он сомневается, что Дадан тоже сделала бы что-нибудь, чтобы навредить Эйсу. Если повезет, шестилетний мальчик уже будет на пути к тому, чтобы стать сильным морским пехотинцем, когда станет старше. Но сначала, прежде чем он поднимется на гору Колубо, чтобы проведать своего старшего внука, ему нужно остановиться еще кое-где. Ведь его ждет некий бар на окраине города, и в том баре… Хорошо. Бар закрыт, так что сейчас это в значительной степени не имеет значения. Гарп тяжело вздохнул, развернулся на каблуках и направился обратно в центр города. Вуп Слэп, — говорит он, — где Макино? Я думал, она работает в Пати баре, она нашла новую работу, пока меня не было? В этом есть смысл — бар — не место для воспитания ребенка, так что, возможно, Макино нашла другое занятие. Это, безусловно, показало бы, что она заботится о внучке Гарпа, хотя он хотел бы, чтобы она сказала ему заранее, чтобы он знал, где найти их обоих. Вуп Слэп хихикает, что… странно. — Э? Нет, у Макино выходной. В любом случае, она определенно могла бы использовать его, присматривая за своей маленькой девочкой. Значит, Макино сказала им, что Луффи — ее собственная дочь? Гарп чувствует, как дергается его бровь. Он полагает, что с чисто логической точки зрения для Макино имеет смысл объявить внезапно появившегося ребенка своим. Тем не менее, его раздражает, что его внучка, возможно, выросла, не зная о его существовании. Однако, конечно же, Макино более ответственна. Гарп уверен, что у него не будет причин для беспокойства, как только он найдет женщину и впервые за много лет увидит свою внучку. — Ну и куда она делась-то? Я не видел ее в городе. — Она на пляже, последний раз, когда я ее видел. Судя по всему, Луффи любит искать ракушки, поэтому, насколько я слышал, они ходили туда по вечерам. Вуп Слэп объясняет. Гарп прощается с ним и направляется к берегу. В конце концов, Макино и Луффи ждут его; у него нет времени, чтобы тратить его впустую, особенно с учетом того, насколько короток его отпуск как такого высокопоставленного морского пехотинца. Он бы пожалел, что принял это повышение, но так и не получил его — его поймали, когда он спал, так что у него не было возможности сбежать.

***

У Макино сильное предчувствие. Проблема в том, что она сидела с Луффи на пляже большую часть дня, так что же она могла сделать, чтобы вызвать это предчувствие? Она задается вопросом, должна ли она вернуться домой и убедиться, что ничего не произошло в баре, пока ее не было дома, но для этого ей нужно было либо оставить Луффи одну на пляже, чего она не делала (Сиз знает, что у девочки достаточно проблем с присмотром, а Макино не хочет знать, что произойдет без присмотра), иначе ей пришлось бы прервать охоту Луффи за морским стеклом, чего она тоже не хотела делать. Морское стекло невероятно редко встречается в таких местах, как Остров Рассвета. Судя по тому, что слышал Макино, его чаще можно найти на Гранд Лайн, а иногда и в Вест Блю. Тем не менее, Луффи каким-то образом несколько недель назад удалось найти красивый кусочек зелено-голубого морского стекла, и теперь она была одержима попытками найти еще. Макино, разумеется, убрала стакан в своей комнате. У нее есть план, что с этим делать, но ей придется подождать, пока Луффи не станет немного старше и не будет склонна класть вещи себе в рот, что она, кажется, все еще делает довольно часто. К счастью, Луффи, по-видимому, решила, что ракушки и коряги на вкус «слишком соленые», так что прочёсывание пляжа под присмотром по-прежнему является отличным занятием для маленькой девочки. Следовательно, их однодневные поездки на пляж каждые несколько недель — это не очень далеко (всего десять минут ходьбы или около того), но Луффи всего три года, и Макино не собирается отпускать ее одну, когда у нее есть такая ловкость. Для поиска неприятностей. Итак, они завели себе привычку время от времени брать выходной, чтобы выйти из бара и посетить берег. Именно в этот момент, когда Макино усиленно думает, Луффи прерывает ее, держа в руках маленький белый предмет с яростным ликованием на ее маленьком круглом лице, — КРАБ! Макино моргает, — Это просто панцирь или внутри нее кто-то есть? — Это краб, — Луффи приседает и кладет краба на песок рядом с Макино, радостно ухмыляясь, когда несколько красных лап высовываются и шевелятся, — Он голоден. Что едят крабы? Она думает на мгновение, — Я не уверена. Почему бы нам не посадить его обратно на берег, чтобы он мог сам найти немного еды? — Эй! — Луффи вскакивает с раком-отшельником в своих пухлых пальцах и устремляется к мокрому песку у океана, а Макино с нежной улыбкой смотрит ей вслед. И всего через несколько секунд восхитительный момент испорчен хриплым голосом у нее за спиной, — Я вижу, у моей внучки все хорошо. Макино, не ожидая вторжения, взвизгивает и вскакивает на ноги, а Луффи подбегает к ней и цепляется за ее длинную юбку лишь мгновение спустя. Малышка смотрит на Гарпа с необычайно проницательным выражением лица, оттопырив нижнюю губу, когда она прищурилась на него, крепко сжимая зеленую юбку Макино своими маленькими кулачками. — О, Гарп, — говорит Макино, не зная, что делать дальше. Часть ее говорит, что она должна стараться быть вежливой, не делать ничего, чтобы отдалить Луффи от ее единственного известного члена семьи (хотя у Макино есть свои подозрения насчет того, с кем еще Луффи связана, но она не будет совать нос, это не ее дело).). Другая часть ее хочет бросить на Гарпа еще более холодный взгляд, чем на Луффи, и спросить, почему в морях он решил, что внезапно оставить буквального новорожденного с семнадцатилетним ребенком, а затем не возвращаться в течение трех лет было хорошей идеей. (Ее третья часть хочет шлепнуть его, забрать свою дочь Луффи и вернуться к бару, чтобы поужинать с плотно запертой дверью, но она не признает эту часть прямо сейчас, опасаясь, что она может на самом деле слушать это.) — Я не ожидала тебя увидеть, — вместо этого продолжает она, сохраняя нейтральный тон. Она подождет и увидит, как это обернется, прежде чем сделает свой ход. Без предупреждения Гарп смеется, громко и раскатисто, и Макино чувствует, как Луффи сильнее тянет ее юбку от внезапного звука, — Бахахаха! Конечно, не была! Это неожиданный визит, я даже не знал, смогу ли я это сделать. Но я не мог позволить моей внучке долго не видеть меня, так что вот я здесь! — Он ухмыляется Луффи, чье выражение лица сменилось с проницательного на обычное пустое выражение. Это как раз то, что выбивает из колеи некоторых из наиболее… защищенных детей в городе, но Гарпа, похоже, это ничуть не смущает. — Я бы очень хотела, чтобы ты меня хоть немного предупредил, — спокойно отвечает Макино (хотя она и не чувствует себя очень спокойно), позволяя своей руке перемещаться в пределах досягаемости Луффи и чувствуя тепло в груди, когда маленькая девочка хватает ее. Немедленно. — Я бы убрала заднюю часть бара, чтобы мы могли пригласить тебя внутрь. — Ах, не надо! — Гарп безразлично машет рукой, — Я просто пришел навестить Луффи. Он приседает, чтобы быть ближе к ней, и выглядит так, будто собирается что-то сказать, прежде чем она опередит его. — Кто ты? — Она говорит, глаза все еще большие и широко распахнутые, — Ты действительно стар, знаешь ли. — Это не очень мило, Луффи, — мягко говорит Макино, — Мы не должны указывать на отличия других людей. — Но он старый. Гарп снова смеется, пугая их обоих, — Она права, Макино, я довольно стар. Зовите меня дедушкой, соплячка! — Не хочу, — дуется Луффи, глядя на Макино, — Что такое дедушка? — Это слово для дедушки, — объясняет Макино, — Он отец одного из твоих родителей. — Ой, — Она смотрит вниз, высунув язык, как она думает, — Так… он твой отец? Это момент, когда мозг Макино решает сделать перерыв. Это очень неудачный момент для того, чтобы это произошло, поскольку она в настоящее время находится в некоторой ситуации и больше не имеет когнитивной функции, чтобы ориентироваться в указанной ситуации. Она задается вопросом, не было ли это странным предчувствием, которое у нее было раньше, но этот ход мыслей быстро откладывается на потом, когда она понимает, что в случае с этим конкретным вопросом Гарп отвечает на него за нее. — Нет, я не ее отец, — говорит Гарп, выглядя одновременно удивленным и сбитым с толку, — Я отец твоего отца. — У меня есть папа? — Луффи моргает, выглядя сбитым с толку. — Да, знаешь, но его здесь нет. У тебя тоже где-то есть мать, но… — Я знаю, — Луффи усмехается, — Мне нравится моя мама! Теперь настала очередь Макино быть сбитой с толку. Гарп, конечно, тоже сбит с толку, но она пытается выяснить, дошла ли она до разговора, в котором Луффи начала бы сомневаться в семейных отношениях и/или их отсутствии. Макино ждала, что Луффи начнет задавать вопросы, как она часто делала, не зная, как поднять их так, чтобы маленькая девочка все выслушала, но эти вопросы еще не пришли. И теперь она начинает думать, что, возможно, ей все равно следовало просто усадить Луффи для разговора о нормальных семейных отношениях, потому что Макино сейчас совсем не в себе. Гарп хмурит брови, бросая на трехлетнего ребенка странный взгляд, — Макино рассказал тебе о твоей матери? Я не думал, что они знакомы, — Говоря это, он смотрит на Макино, как будто она знает, где эта ситуация зашла под откос, но отвечает Луффи. — Она моя мама, — Луффи указывает на Макино свободной рукой, другой все еще сжимая край юбки Макино. Хорошо. Это было весело, но Макино думает, что сейчас она хотела бы уйти. Гарп останавливается, его мозгу нужно время, чтобы обработать это утверждение, — …Ты думаешь, что Макино — твоя мать? — Ага. Мамы заботятся о тебе, и они, как правило, леди, а папы, как правило, мужчины. Так что она моя мама, потому что она женщина, которая заботится обо мне, а у меня нет отца, потому что в нашем доме нет ни мужчины, ни кого-либо еще. Только мы, — Луффи решительно кивает, как будто это все объясняет, чего на самом деле нет. По крайней мере, не для Гарпа, который все еще выглядит невероятно потерянным, — Макино думает, что могла понять, что имела в виду маленькая девочка. Что касается Луффи, мать — это тот же человек, который заботится о ребенке, как и отец. И поскольку Макино — единственный человек, который регулярно присматривает за Луффи (поскольку она сомневается, что Луффи будет считать Марис, которая иногда в крайнем случае присматривает за ним, родителем), ей по умолчанию досталась роль матери, роль отца осталась. Пока не заполнена. Итак, по (удивительно здравой) логике Луффи, Макино на самом деле ее мать. …Интересно.