Наконец-то я могу выбрать, что неправильно (и что правильно)

У Портгаса Д. Эйса сегодня хороший день. Старик пришел, чтобы найти его этим утром (и это был забавный сюрприз), и, как обычно, Эйс получил несколько ударов по голове (чудак, возможно, назвал их Кулаками «Любви», но в этом не было ничего любвеобильного). Те месячные синяки, с которыми он остался). Мало того, он пытался вернуться в убежище бандитов, чтобы взять еще немного еды, и его выгнали. Так что у него не было другого выбора, кроме как отправиться в Серый Терминал и излить свое разочарование. Насильно. С большой металлической трубой. Все идет очень хорошо. На самом деле, сейчас на нем больше синяков, чем кожи, но он не собирается этого признавать. Он также мог бы предположить, что, возможно, он не получил бы таких травм, если бы перестал провоцировать людей, но и в этом он не собирается признаваться. Итак, Эйсу приходится вытаскивать себя из кучи мусора, в которую его бросили во время последнего боя, вытирать кровь из-под носа и удирать от толпы, прежде чем они поймут, что он встал. Он чувствует жжение в царапинах на голенях, поэтому ему нужно остановиться у реки и смыть их, прежде чем он вернется к Дадан на ночь. Он как бы не хочет возвращаться прямо сейчас, но он не может просто пойти поспать в лесу, так что. Других вариантов мест, где мог бы остаться Эйс, не так уж и много — да и вообще любых других вариантов, если уж на то пошло. За исключением того, что в его доме есть дама. Ну, это не его дом, так как технически он принадлежит Дадан и ее бандитам, но это не меняет того факта, что на кухне есть случайная дама, просто сидящая за одним из столов, как будто ей здесь место. Его сбивает не столько присутствие нового человека, это довольно обычное дело. Дадан постоянно пополняет свою банду бандитами. Нет, дело в том, что за столом сидит цивилизованный человек. Ее опрятная бандана, длинная юбка, доброе лицо и отсутствие шрамов — все это приводит к выводу, что эта женщина абсолютно не преступница. Она действительно леди, выглядящая совершенно вежливой и воспитанной, когда она пьет что-то похожее на стакан виски напротив самой Королевы бандитов. Дадан, со своей стороны, выглядит как дама в присутствии леди, разговаривая и смеясь, как будто все в порядке, и реальность Эйса не перевернулась с ног на голову за считанные секунды. Эйс смотрит на даму добрую минуту или около того, прежде чем кто-то замечает его присутствие, издавая удивленный визг, когда они понимают, что он в комнате. Дадан смотрит в его сторону, бросает на него быстрый взгляд, как будто проверяет, все ли у него на месте, прежде чем кивает и возвращается к своему виски. Эйс отмечает, что то, что она сейчас пьет, не совсем обычное — пахнет по-другому, чуть ли не резче, чем обычно. Но помимо Дадан, дама тоже оглядывается, и Эйса гораздо больше беспокоит странно опрятный незнакомец, чем беспорядок Королевы бандитов. Он знает, что Дадан ничего ему не сделает, в конце концов — у него нет гарантии, что эта новая женщина тоже не сделает. «О, ты, должно быть, Эйс», — любезно говорит дама, улыбаясь ему — и это странно, потому что с чего бы ей улыбаться Эйсу? Особенно, когда он достаточно вопиющий, чтобы начать драку в баре? «Я кое-что слышала о тебе от Дадан и надеялась встретиться с тобой. Меня зовут Макино». Макино? Он уже слышал это имя из ден-ден муши — это тот, кого Дадан всегда зовет, когда слышит, что Гарп идет. — Почему ты хотела встретиться со мной? Эйс знает, что звучит угрюмо, но он всегда звучит угрюмо. Это его естественное состояние. Если ей это не нравится, то это ее собственные проблемы из-за того, что она слишком чопорная. Она наклоняет голову. «Почему нет? Я подумал, что было бы приятно познакомиться с тобой». Это… Что? Почему в… Нет. Эйс не собирается заниматься этим сегодня. Он фыркает и проходит мимо, планируя украсть еще немного мяса с кухни, но его останавливает мясистая рука Дадан, которая поднимает его за рубашку сзади и плюхает на пустой стул. Эйс ворчит, когда она опускает его, но не пытается снова встать, только скрещивает руки и еще раз фыркает. Он знает, что она просто посадит его обратно на стул, если он снова попытается попасть на кухню. Макино равнодушно смотрит на Дадан, наблюдая, как Эйса усаживают в кресло. — Ты могла бы просто попросить его сесть, Дадан. — Паршивец не стал бы этого слушать, — фыркает Дадан. — Он слишком упрям. — Ты пробовала спросить? Макино приподнимает бровь, но бросает вопрос с опытным вздохом, как будто она прекрасно знает, насколько упрямой может быть Дадан. — Эйс, ты хочешь что-нибудь выпить? Эйс хмурится. «Нет.» Дадан закатывает глаза. — Он выпьет лимонад. Макино смотрит между ними, слегка нахмурив брови, но она все равно наливает Эйсу напиток, пододвигая его к нему и допивая свой собственный — очевидно, это был не виски, как у всех, а лимонад, как у него. Он ненадолго задается вопросом, почему она не пила, как остальные, но быстро забывает об этом ходе мыслей, делая глоток своего напитка. Это намного лучше, чем все, что было бы у Дадан, и стакан пустеет за считанные секунды. Эйс слегка розовеет, когда понимает, что, по сути, осушил чашку, но Макино весело улыбается ему и снова наполняет ее. Она такая странная. — Ну, как твой малыш? — хрипло спрашивает Дадан, как будто все это совершенно нормально и вовсе не самое странное, что когда-либо случалось на этой базе (включая фиаско с медвежьей рыбалкой несколько месяцев назад). Макино делает глоток из своего напитка, выглядя немного задумчивым. — У Луффи все хорошо, но сегодня она остается с Гарпом, так что я… немного беспокоюсь о том, как все пойдет. Гарп? Почему он с дочерью какой-то случайной дамы? — Зачем она Гарпу? — спрашивает Эйс вслух, прежде чем успевает остановиться, как всегда угрюмым тоном. — К сожалению, он ее дедушка, — вздыхает Макино. «Хотя, я не знаю, так уж сильно он нравится Луффи. Все-таки он её семья, я полагаю… Дед? Этот старый чудак никогда не говорил Эйсу, что у него есть братья и сестры! — А кто ее отец? У этого старикашки есть еще сын? Очевидно, Макино не имеет отношения к Гарпу, поэтому у нее должен быть ребенок от сына этого человека. Эйс предполагает, что и у него такая же ситуация — он знает только имя своей матери, Портгас Д Руж, так что можно с уверенностью предположить, что Гарп является родственником по отцовской линии. Ему придется приставать к старику, чтобы узнать подробности, когда он вернется позже, даже если эта мысль заставит Эйса вздрогнуть. — Насколько мне известно, у Гарпа только один ребенок. Дадан согласно кивает. «Он тоже был паршивцем. Приходил сюда несколько раз с Гарпом, и он был невыносим. Маленькая угроза все время пыталась обличать бандитов моралью». Всего один ребенок… значит, она должна быть моей сестрой, если у нас общий отец. Сводная сестра? «Я хочу встретиться с ней. Ваш ребенок. Эйс хмурится, скрестив руки на груди. Есть большая вероятность, что его просьба плохо кончится, но он все равно просит. Он даже не уверен, почему он так вложился в это — может быть, потому что единственная семья, которую он получил до сих пор, — это Гарп. Кто угодно лучше этого, даже сопливая сестричка. Или, может быть, она изнеженная старшая сестра; Макино не упоминала. — Я уверена, что мы сможем что-нибудь устроить, — Макино допивает свой лимонад, вытаскивая колоду карт, которую начинает тасовать. «Луффи, вероятно, понравится иметь подружку для игр — хотя она на несколько лет моложе тебя». Тогда это отвечает на этот вопрос; сопливая младшая сестра. Эйс фыркает, но не спорит дальше, не желая дразнить взрослого, который сейчас ведет себя вежливо. Макино не ведет себя как бандиты — Эйс знает, что некоторые из них никогда не будут сопротивляться, а другие всегда в шаге от того, чтобы бросить руку, но обычно он может распознать, кто это. Макино — ни то, ни другое. Она… гражданская. Эйс пока не знает, как с этим справиться — есть шанс, что она вежлива, как снобы из Верхнего города, которых он видит издалека, из тех, кто пнет кого-нибудь, пока он в упадке, если он находит это забавным, или она может быть новой своего рода вежливый, такой, который не сломается, как бы сильно он ни давил. Но в любом случае, если это первое, Эйс не хочет знать. — Играешь в блэкджек, Макино? Дадан допивает остатки виски, хлопая стаканом об стол. Эйсу кажется, что он видит, как Макино бросает на нее взгляд, когда маленькая женщина кивает, но это было слишком быстро для него, чтобы сказать. «Эй, Догра! Еще виски!» Догра подчиняется, перекатывая бутылку, которую Эйс не узнает, хотя на этикетке написано «ПАРТИЙСКИЙ БАР». Бандит выливает виски в ее стакан и делает еще один глоток. «Черт, это хорошая штука. Ты уверен, что не хочешь, Макино? — Я уверена, — вежливо говорит она. — Я не буду пить, когда пойду домой к Луффи, Дадан. Ты знаешь это.» Она раздает две закрытые карты, одну Дадан и одну себе, затем поворачивается к Тузу. — Эйс, не хочешь поиграть в карты? Я могу рассказать тебе правила игры в блэкджек, если ты их еще не знаешь». Он нерешительно кивает, и она тоже кладет перед ним карту лицевой стороной вниз, как и все остальные. Затем она сдает еще три карты, на этот раз лицом вверх. Видимая карта туза — девятка треф. «Теперь цель — достичь двадцати одного», — объясняет Макино. — Эйс, ты уже умеешь складывать числа? «Конечно, я могу складывать», — ворчит он. «Я не ребенок». «Перестань злиться». Дадан смотрит на Эйса, и тот смотрит в ответ. — Где ты вообще научился складывать? «Магра», — коротко отвечает он и отказывается вдаваться в подробности. Дадан вздыхает. Макино, с другой стороны, выглядит довольной. «Ну, тогда ты должен уметь играть в блэкджек. Ты будешь складывать числа на карточках, пока не получится двадцать один». — Могу я взглянуть на этот? Туз постукивает по закрытой карте, и Макино кивает. — Но не показывай его нам. Пока эта карта только для тебя. Туз переворачивает карту ровно настолько, чтобы прочитать значение на нижней стороне, увидев шестерку червей. «Имеют ли значение маленькие картинки?» Макино качает головой. — Нет, только цифры. «Знаешь ли ты, что такое лицевая карта?» «Нет.» «Эти три — лицевые карты». Взяв колоду, она перелистывает ее, прежде чем вытащить короля, даму и валета. — Они такие же, как десятка, ясно? «Значит, если у меня есть семерка и король, — медленно говорит он, — получается семнадцать? А рисунок и цвет ничего не делают?» — Да, именно так, — с улыбкой говорит Макино, выглядя довольной. «Если у тебя больше двадцати одного, когда ты добавляшь, то ты переворачиваешь эту карту, — она указывает на карту лицом вниз, — и говоришь, что проиграл. Это означает, что ты проиграл раунд. — А если под? — спрашивает Эйс. На самом деле это… весело. Он задается вопросом, вернется ли Макино снова, чтобы играть в карты — возможно, нет, но он может надеяться. По крайней мере, она отвечает на все его вопросы, не выглядя раздраженной ни по одному из них. «Если сумма меньше, то тот, кто из нас троих ближе всего к двадцати одному, — и она указывает на себя, скучающую Дадан и Эйса, — становится победителем. Есть смысл?» Он кивает. «Значит, это единственные карты, которые я получаю?» — Нет, Макино вырубит остальных, — встревает Дадан, видимо, сытая по горло своим долгим молчанием. Честно говоря, Эйс удивлен, что она не заговорила раньше. «Хочешь еще одну карту, говоришь «хит». Ты не хочешь другую карту, ты говоришь «пасс». Понимаешь?» «Да.» «Прежде чем мы начнем, кто-нибудь еще играет?» Макино спрашивает окружающих бандитов. Некоторые из них говорят «да», подходя к столу, пока она раздает каждому из них карты. — Тогда, Дадан, бить или пасовать? — Хит, — ворчит Королева бандитов. Она смотрит на короля, которого ей вручили, и бормочет ругательство. «Бюст.» Перевернув свою карту, Дадан показывает десятку. В сочетании с тройкой лицевой стороной вверх, которая у нее была раньше, Дадан получила двадцать три — превышение лимита. «Туз, удар или пас?» Макино повернулась к нему как к следующему в образовавшемся бесформенном круге. — …удар, — осторожно произносит он. Девять и шесть составляют пятнадцать, так что он должен быть меньше двадцати одного. Макино протягивает ему пятерку бубнов, и он кладет ее рядом с двумя другими картами. Двадцать. Я мог бы выиграть с двадцатью, но я больше не беру карты, иначе я точно проиграю. Макино продолжает ходить по кругу, раздавая карты бандитам, которым они нужны. Наконец, она дотягивается до себя, вытягивая четверку, соответствующую семерке, которая у нее уже есть лицом вверх. Туз пасует на свой следующий ход, не желая выходить за лимит. Еще несколько бандитов разоряются, бросая свои карты, и вскоре больше никому не нужна карта. «Тогда, сейчас.» Макино откладывает остатки колоды, поднимая свои карты. «На счет три мы переворачиваем их, и кто ближе всех к двадцати одному, тот и выигрывает. Один… два… три-» Переворачивают пять наборов карточек, называют пять номиналов. «Восемнадцать.» «Шестнадцать.» «Девятнадцать.» Собственный номер Макино был близок, но номер Эйса ближе. «Двадцать!» Он выкладывает все свои карты на стол, чувствуя себя довольно триумфально. «У меня тоже двадцать», — говорит один из бандитов Дадана. Эйс хмурится. «Что теперь?» Он поворачивается к Макино, которая уже собирает все карты. «Тот, кто находится ближе всего к человеку, раздающему карты, становится победителем», — объясняет она. «Это Туз, значит, ты победитель этого раунда». Эйс делает паузу, чувствуя, как его щеки краснеют. Ой. Я… я выиграл. Бандит ворчит что-то о фаворитизме, но Эйс предпочитает игнорировать это. Он думает, что ему нравится играть в блэкджек — это удача и стратегия, две вещи, с которыми у него обычно очень плохо, но ему удалось, по крайней мере, выиграть свой первый раунд. Возможно, он сможет выиграть больше. Это может быть весело.

***

Макино протирает барную стойку и готовится закрыться на ночь, когда входит группа. Для нее нет ничего необычного в том, что она принимает клиентов поздно ночью, особенно в пятницу вечером, но странно то, что она не узнает их. Обычно, если кто-то приходит так поздно, это кто-то, кого Макино знает, — кто-то еще, кто живет в Фуше и часто посещает бар Пати. Но все эти клиенты — незнакомцы, одетые в потрепанные, запачканные пылью куртки, с банданами на шее и оружием на бедрах. Макино не нужно быть мастером-шпионом, чтобы понять, что это группа горных бандитов, которые только что вошли в ее бар прямо перед закрытием . — Луффи, — тихо говорит она, обращаясь к четырехлетнему ребёнку, спрятавшемуся под барной стойкой с коротким куском завязанной верёвки в руках. — Ты можешь остаться там, пока я не закрою бар? У нас есть несколько неожиданных клиентов». Макино старается говорить тихо, когда наклоняется, чтобы заговорить, и снова поднимается, держа новую тряпку. Она не уверена, пришли ли эти бандиты для того, чтобы создавать проблемы или просто чтобы выпить, но она хотела бы держать свою дочь в пределах досягаемости и вне поля зрения. Краем глаза она видит, как Луффи кивает, прежде чем вернуться к своим попыткам развязать узлы на веревке. Макино дала ей это, чтобы отвлечь ее — веревка слишком короткая, чтобы быть опасной, а хитросплетения различных узлов кажутся малышке невероятно интригующими. Надеюсь, это импровизированное занятие немного развлечет Луффи, пока Макино занимается клиентами. — Добрый вечер, джентльмены, — вежливо говорит Макино, кивая тому, кто, похоже, отличился как лидер. Она демонстративно не смотрит на пистолет, который, как она знает, висит у него на поясе. — Что я могу предложить вам сегодня вечером? Мужчина впереди смотрит темными глазами, изучая ряд бутылок позади нее. «Пиво для меня и всех моих мужчин. Сделай это быстро, барменша. Она кивает, выпивая около дюжины бутылок более популярного напитка после того, как провела быстрый подсчет, чтобы убедиться, что ей хватит. Раздавая пиво ряду мужчин, расположившихся у ее бара, она обезоруживающе улыбается каждому, наблюдая, как они открывают крышки стеклянных бутылок с алкоголем. Лидер делает глоток, выглядя слегка раздраженным — хотя, возможно, это просто результат его более жестких черт лица. — Это скучно, — ворчит он, хотя, несмотря ни на что, делает еще один глоток. — Тебе повезло, что я сегодня в хорошем настроении, барменша. В противном случае в стенах твоего причудливого домика могло оказаться гораздо больше свинца. Он злобно ухмыляется, пожелтевшими зубами, будто надеясь увидеть, как она извивается. Какое несчастье для него, что Макино раньше слышала гораздо хуже. Все еще приятно улыбаясь, она достает бутылку своего особого виски и пододвигает ее к нему. «Возможно, это больше придется вам по вкусу? Это такое же количество алкоголя, но я обнаружила, что мой бар больше известен своим виски, чем пивом». Она почти уверена, что ему понравится виски — у нее никогда не было ни одного человека, которому бы он не нравился. По словам Дадан, это было одно из лучших блюд, которые когда-либо пробовала Королева бандитов, так что Макино может надеяться, что эти бандиты тоже согласятся. Лидер подозрительно смотрит на бутылку, переводя взгляд с нее на бутылку и обратно. Но что бы он ни искал, он, по-видимому, не нашел, потому что мгновение спустя она наблюдает, как он открывает металлическую крышку и делает глоток. — Чёрт, барменша, — говорит он, расширив глаза. «Это хороший материал. Ты раздобыла пиво Королевы бандитов или что-то в этом роде? «Ах, нет, это просто наша домашняя смесь», — говорит она, посмеиваясь. — Я рада, что вам понравилось. Она никогда не говорит им, какие из них она сделала сама, а какие получила из других мест. Будет лучше, если они будут думать, что Макино никого из них не создавала — таким образом, если им что-то не нравится, она с меньшей вероятностью станет объектом их гнева за это. Она знает, что никто из жителей Фуши не будет так относиться к ней, но она никогда не рискует, когда дело касается посторонних клиентов. Бандиты и пираты являются одними из ее наиболее распространенных неместных клиентов, и они также являются обеими группами, известными тем, что плохо контролируют свой темперамент и оставляют за собой небольшие следы разрушения. Она предпочла бы не вмешиваться в это, если бы могла — и особенно она не хотела бы, чтобы что-нибудь случилось с ее баром, пока Луффи находится под прилавком. Но, похоже, сегодня ей повезло, потому что бандиты допивают свои напитки без лишней суеты. Лидер считает немного меньше, чем стоит алкоголь, но Макино не собирается его за это ругать. В любом случае, она получает много чаевых от своих постоянных клиентов, так что это не значит, что она потеряла деньги, которые не может легко компенсировать. Бросив монеты на прилавок, главарь бандитов оборачивается, собираясь уйти. Это немного позже, чем обычно, но у Макино еще будет достаточно времени, чтобы закрыться и уложить Луффи в постель к разумному часу. Она невероятно гордится девочкой за то, что она может так долго оставаться тихой под прилавком — Луффи всегда была довольно непоседливым ребенком, поэтому ей нужно развязать веревочную игрушку, и Макино знает, что для нее это будет нелегко молчать, когда ей обычно нравится всегда разговаривать с Макино. Но ей пришлось проверить своего ребенка только дважды, один раз, когда она потянулась под прилавок за новой тряпкой, и один раз, когда Луффи ударила ее ногой, и оба раза она была вознаграждена яркой улыбкой и поднятым вверх большим пальцем, что означало, что все идет хорошо. . «Босс, а напитки не дороже?» Один из бандитов трубит со своего места у двери, и Макино практически чувствует, как ее сердце останавливается в груди. Это не пройдёт хорошо. Лидер медленно поворачивается к Макино, не сводя с нее глаз, поскольку она все еще находится там, где собиралась вытереть край прилавка. «Барменша. Я должен денег?» Его голос низкий и рокочущий, когда он задает вопрос. «Этой суммы достаточно, сэр», — вежливо говорит она, сохраняя на лице улыбку «обслуживания клиентов». — Барменша, кажется, думает, что я заплатил, — рычит бандит, обращаясь к откровенному товарищу. — Так в чем здесь проблема? «Н-ну… это, э-э…» У своенравного бандита, кажется, нет ответа для своего начальника, его глаза бегают по комнате, как будто он пытается найти, где бы спрятаться. Он делает шаг назад к двери, и Макино наблюдает, как другие бандиты медленно начинают отдаляться от него. Затем, молниеносно, командир выхватывает пистолет из кобуры и делает два выстрела, оба попали в дверь позади подчиненного, оставив маленькие дырочки в прочном дереве. Одно отверстие находится прямо у его левого предплечья. Другой находится в нескольких дюймах от правой стороны его головы. Почти жертва и Макино оба замирают от звука, уставившись на новые проколы в двери с одинаковым контуженным выражением лица. — Не сомневайтесь в моих действиях, — рокочет лидер, убирая пистолет в кобуру. — Я здесь лидер, ты понял? Я веду. Вы выполняете.» Младший бандит быстро кивает, уступая дорогу своему боссу, а тот, не сказав ни слова, бредет к двери. Через несколько мгновений вся банда грабителей исчезла, их пустые пивные бутылки — единственный след их существования… и слегка дымящиеся дырочки в ее двери. «Маа?» Луффи высовывает голову из-под прилавка, чтобы ударить Макино по юбке, тихим детским голосом, как будто она еще не уверена, что может говорить. — Ма, все ушли? Макино безмолвно кивает и тянется за дочерью без дальнейших объяснений. Луффи, кажется, ничуть не возражает, наклоняясь в захват и обвивая руками шею женщины в нежном подобии объятий размером с малыша. Кажется, Луффи всегда чувствует, когда люди расстроены, как шестое чувство для отрицательных эмоций — или, возможно, она просто так хорошо знает Макино. Если бы подчиненный стоял в другом месте, оцепенело подумала она, крепко держа свою маленькую дочь, если бы он стоял перед стойкой, а не дверью… если бы эти бандиты были в худшем настроении… Луффи могла бы быть в опасности. Макино никогда не позволит этому случиться. Она не потерпит, чтобы ее дочь была в опасности, если только она может помочь. И она может этому поспособствовать. — Луффи, — бормочет она, зная, что маленькая девочка услышит даже это тихое заявление, — завтра ты можешь остаться с тетей Марис? Мне нужно пойти и увидеть Дадан, но, надеюсь, я вернусь вовремя, чтобы мы поужинали, хорошо? Луффи кивает в плечо Макино, где она покоится головой. «Можно мне еще веревку с узлами, если я пойду туда? Я закончила это». Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на Макино, держащая веревку без узлов, изгибы толстых волокон все еще видны там, где были завязаны узлы. Она впечатлена тем, что Луффи смогла так быстро избавиться от них всех — может быть, завтра она даст ей более сложные задания. — Да, я думаю, мы можем это устроить. Поправив свою хватку на Луффи, Макино закрывает свой бар, одной рукой хватая четырехлетнюю девочку, лежащую у нее на бедре, убирая все пустые бутылки, чтобы их можно было вымыть и использовать позже. Голова просовывается в дверь, когда она собирается запереть ее, чуть не вздрогнув, она выронила ключ, который держала в свободной руке. — Все в порядке, Макино? Услышав грохот на другом конце города, я решил, что приду и удостоверюсь, что и ты, и малыш в безопасности. Тасо, один из преданных ночных патрулей Фуши, окидывает ее взглядом, словно проверяя, не скрывает ли она дырок от пуль. Он хмурит брови, замечая две новые дыры в двери. — Возможно, ты захочешь поговорить об этом со Старым Греем в будущем. Я предполагаю, что это были выстрелы? Макино кивает, ее сердце все еще успокаивается после испуга, который она только что испытала от внезапного появления Тасо. «Ты прав. Около десятка горных бандитов подошли незадолго до закрытия — один из них, видимо, оскорбил лидера, поэтому он сделал пару предупредительных выстрелов, прежде чем они все ушли». — Однако никто из них не угрожал тебе, верно? Тасо выглядит обеспокоенным. — Или маленькой Луффи? Луффи отвечает на это, качая головой и заставляя свои маленькие черные косички шевелиться. «М-м-м. Маа была умна во всем, и никто не был с ней злым. Я осталась под прилавком и все время молчала «. Она широко улыбается, выглядя чрезмерно гордой за свое достижение. «Ого? Молодец, маленькая леди, — усмехается Тасо. — Спорим, ты действительно помогла своей маме с этим, а? «Конечно, было приятно знать, что ей ничего не угрожает, — соглашается Макино. Она сжимает Луффи, которая начинает скользить. — Ты хотел что-нибудь выпить перед тем, как отправиться в путь? — Ах, нет, я в полном порядке. Впрочем, могу зайти завтра, если к тому времени у тебя будет достаточно этого пряного виски… — Не волнуйся, у меня должно быть много. В конце концов, это моя самая популярная акция». Макино желает Тасо спокойной ночи и запирает дверь после того, как видит, что он возвращается на улицу, чтобы продолжить свою работу. Она знает, что в Фуше есть несколько человек, которые считают ночные патрули ненужными, но, честно говоря, Макино немного благодарна за систему, особенно в таких ситуациях. Если бы она была ранена, Тасо, скорее всего, добрался бы сюда достаточно быстро, чтобы ее отвезли к врачу — наличие таких людей, охраняющих город, — это скорее страховочная сетка, чем что-либо еще, но она предпочла бы, чтобы она была и не нуждалась в ней. Поднимаясь по лестнице, она смотрит на свое плечо и замечает, что глаза Луффи закрыты. Она заснула. Макино не может не улыбнуться своей дочери и приводит её в общую спальню, укладывая Луффи на свою кровать. Она подворачивает одеяла вокруг себя в виде гнезда, которое Луффи так часто просит помочь собрать, убеждаясь, что ей будет удобно, прежде чем Макино встанет и пойдет к своей кровати. Утром она найдет способ защитить свою дочь. У Дадан что-то будет, а если нет, то Макино найдет того, у кого есть. Она не позволит Луффи оказаться в опасности в таком юном возрасте, не тогда, когда работа Макино по-прежнему состоит в том, чтобы защищать ее. В конце концов, она мать Луффи, а какая мать позволит причинить вред своему ребенку?