- Любопытство не доведет вас до добра, леди Харрис.

      Солнечные зайчики весело скакали по начищенному фарфоровому сервизу, звон вилок и стаканов заполонил собой всю обеденную залу. Гости, не умолкая, обсуждали вчерашний бал, любимые парфюмы и блюда, предоставленные знати в качестве завтрака – разговоры за столом шли обо всем, кроме смерти жениха леди Линд. Именно за эту поверхностность и легкомыслие Агата и не могла терпеть светское общество: стоит леди из уважаемого дома единожды опозориться на глазах у аристократии – слухи об этом конфузе не утихнут спустя года, но, когда речь касается чего-то столь «незначительного», как жизнь человека, - тема иссякает себя уже спустя одну ночь. Пока все спокойно наслаждались трапезой, леди Харрис размышляла о состоянии Рэйчел, которая не почтила своим присутствием общий завтрак, и о том, кто, и ведомый какой целью совершил столь страшное преступление. - Будь аккуратнее, ты скоро загипнотизируешь свой пудинг и все узнают, что ты ведьма. – выводя девушку из транса, в шутливой манере произнес Александр так, чтобы слышала только она. Брюнетка никак не отреагировала, продолжая со всем усердием разглядывать свое блюдо. – Почему ты не ешь? - А по твоему сейчас подходящее время для еды? – не выдержала Агата, - Нет, серьезно, как все эти «люди чести» могут так спокойно наслаждаться дорогим чаем и сетовать на «недостаточно мягкие перины в гостевых комнатах» после того, что случилось прошлой ночью? - Думаешь, всем уже известно, что случилось прошлой ночью? - играя бровями, сказал брюнет, намекая вовсе не на трагедию, случившуюся в доме. - Ты хоть иногда бываешь серьезным? - скрывая смущение, недовольно ответила аристократка. На самом деле недовольство её было вызвано вовсе не сочувствием незнакомому человеку, и даже не издевкой Александра, а её реакцией: леди Харрис смущалась, как подросток, при малейшем упоминании их поцелуя, и ей это совершенно не нравилось. Девушке подобная реакция виделась несолидной и незрелой, а на вид спокойный Нильсен, что так открыто говорит о случившемся, ещё больше выводил её из себя. Мужчина пожал плечами, делая глоток того самого дорогого чая. - Разве Рэйчел, или, быть может, самому Ричарду, стало бы легче, если бы они обсуждали его убийство? - неожиданно серьезно ответил брюнет. - Нет, конечно, нет, но… - Агате было нечего ответить. Конечно, говорить об этом бессмысленно, но все-таки должна ведь быть хоть какая-то гуманность за этим столом. - Я понимаю тебя, сам долго привыкал к тому, насколько невелико значение человеческой жизни в этих кругах. Но, с другой стороны, они по крайней мере не распускают новые сплетни, давай насладимся хотя бы этим? Леди Харрис не нравилось мириться с таким укладом общества. А ещё ей не нравилось соглашаться с Александром, преспокойно жующим свой сэндвич. Но, к сожалению, сейчас он был прав. И нравится это Агате или нет, силы сегодня ей ещё понадобятся, поэтому она не без усилий все же доела свой несчастный пудинг. В обеденную залу вошло двое мужчин в дорогих черных костюмах: видимо так они решили выразить свою скорбь. У одного из них были пшеничного цвета волосы и голубые глаза, а ещё, что не скрылось от внимательного взора девушки, довольно странная прыгучая походка. Второй мужчина был прилично старше, его каштанового оттенка волосы, с изредка поблескивающими на солнце седыми прядями, были уложены назад, а сложенные на груди руки выдавали в нем волнение. - Господин Форбс, господин Говард, как приятно, что вы почтили нас своим присутствием! Вам, должно быть сейчас очень тяжело. Хоть вы и не являетесь родственниками четы Линд, всем известно, какая крепкая дружба связывает мистера Линда и мистера Чарльза Форбса, и, конечно же, не для кого не тайна, что протеже господина Форбса – Данте Говард, тоже давно имеет тесную связь с этой семьей. – практически завопила очередная леди бальзаковского возраста, желающая продемонстрировать весь потенциал своего напускного сочувствия. Обычно Агата бы закатила глаза и лишь в очередной раз осудила бы типичного представителя аристократии за лицемерие, ведь каких-то пять минут назад эта дама даже не вспоминала о событиях минувшей ночи. Но сейчас девушка была безмерно благодарна этой обладательнице болтливого языка за то, что та, не ведая того, наконец познакомила господина Нильсена и леди Харрис с их главными подозреваемыми. - Благодарю вас, госпожа Уэстли, за ваше сочувствие, но, поверьте, хоть наше горе и невозможно описать словами ни одного из многоуважаемых классиков, нам сейчас гораздо проще, чем леди и господину Линд. – в тон женщине ответил, теперь уже известный нашим героям, подозреваемый номер один – Чарльз Форбс. - Это так, господа. Хоть мы и проживаем в этом гостеприимном доме последние три года, все же кровные узы это то, что никогда не сравнится с дружескими или деловыми. – продолжил Данте, от слащавого голоса которого Александр незаметно передернулся всем телом. В глазах брюнетки блеснул азарт, что не скрылось от внимания Нильсена. Тот жестом показал ей успокоиться и не выдавать их заинтересованности этими персонами, но сам тоже стал внимательно следить за мужчинами. - Господин Нильсен, мы не успели с вами познакомиться, - неожиданно обратился к Александру блондин, - я слышал от леди Линд, что в детстве вы бывали частым гостем в этом доме, но, видимо, ваши визиты стали реже и нам не удалось пересечься за то время, что мы с моим наставником проживаем здесь. Все внимание резко переключилось на Александра. Агата легонько пнула мужчину под столом, намекая ему на то, что пора действовать и задавать неудобные вопросы. - Вы правы, господин Говард, сейчас у меня не так много времени на посещение светских мероприятий, как в восемь лет, - в зале раздался легкий одобрительный смешок. – Кстати, не поведаете мне как так вышло, что вы перебрались в дом этого «гостеприимного семейства» ? - передразнивая слова самого Данте, поинтересовался брюнет. Леди Харрис, сидящая справа от Нильсена, соглашаясь, кивнула. - Мне тоже неизвестна эта история, господа. Думаю, нам, и другим неосведомленным гостям, присутствующим здесь, будет интересно её послушать. Если это, конечно, не тайна. – как бы невзначай добавила девушка, натягивая на лицо дежурную улыбку, которой её годами учила тетушка Аннет на уроках этикета. Хоть задавать вопросы прямо, а не вести себя, подобно подхалимам, и не было заведено в высоких кругах, никто не показал своего неодобрения: всем и правда хотелось узнать, что делают в этом поместье совершенно не связанные с ним люди вот уже три года. - Позвольте мне поведать эту историю, - перебил Данте господин Форбс, - Все-таки, ко мне она имеет прямое отношение, - блондин, как бы сдаваясь, поднял руки, позволяя Чарльзу ответить за него. За столом стояла тишина, а десятки пар заинтересованных глаз уставились прямо на мужчину в ожидании рассказа. – Дело в том, что мы с господином Линд имеем общий бизнес: около пяти лет назад открыли совместный кинотеатр в центре Лондона. Дело прибыльное, но требующее большого внимания, поэтому мне частенько приходилось задерживаться в гостях у моего компаньона для решения проблем с поставками кинопленок и всего подобного, - не спеша повествовал Форбс, наслаждаясь утренним чаем, - В какой-то момент мои визиты стали настолько частыми, что мы с господином Линд приняли решение, что сейчас нам будет удобнее стать соседями. К сожалению, в округе этого чудесного района не оказалось других особняков и даже квартир, которые я мог бы снять – с другой стороны, оно и понятно: Спрингфилд ведь славится своими бескрайними цветущими полями и роскошными садами. Вот поэтому мой добрый друг и предложил мне пожить у него до тех пор, пока бизнес не станет более самостоятельным. Как видите, пока этого не произошло, - многие за столом рассмеялись, очевидно, стараясь добиться расположения мужчины, остальные же сдержанно улыбнулись, - А что касается моего протеже, на тот момент я уже взял его на обучение, и, согласитесь, было бы крайне неудобно воспитывать в нем будущего бизнесмена, используя письма и телеграммы, поэтому ему тоже позволили оставаться здесь до тех пор, пока я не покину поместье. Александр одобрительно кивнул, давая понять, что удовлетворен подробным ответом. Собравшаяся за столом знать начала что-то бурно обсуждать с заинтересовавшими их мужчинами, уточнять место расположения того самого кинотеатра и всячески привлекать к себе внимание успешного бизнесмена и его протеже. - Агата, ты ведь ведьма, - неожиданно прошептал на ухо девушке брюнет, совершенно не заботясь о том, что в зале огромное множество людей, которым только дай повод для сплетен, - не почувствовала ничего? Смущенная такой близостью, да ещё и публичной, леди Харрис в совершенно не элегантной манере незаметно пнула мужчину под столом так, что он подавился чаем, на секунду привлекая всеобщее внимание. Дав понять окружающим, что с ним все в порядке, Нильсен неодобрительно посмотрел на Агату, мирно попивающую свой напиток. - Во-первых, меня поражает твоя фантазия: то сыщик, то Ватсон, теперь ещё и ведьма. Неужели так тяжело запомнить простое имя, состоящее из пяти букв? – Как ни в чем ни бывало, улыбаясь, спросила брюнетка. - Ведьма – это не прозвище, а констатация факта. У тебя неестественно яркие зеленые глаза, по-моему достаточно весомый повод для того, чтобы сжечь тебя на костре, - потирая ноющую ногу, прошипел брюнет. - Сочту за комплимент, - довольная совершенной пакостью девушка сияла от счастья, считая, что сегодняшний день, не суливший ничего хорошего, стал чуточку лучше. – А если серьезно: нет, я не заметила, чтобы он нервничал или что-то на подобие, да и не думаю, что он позволил бы себе врать при такой большой публике. Слишком большой риск, что кто-то задаст неудобный вопрос и выведет Чарльза на чистую воду. Нильсен кивнул, соглашаясь с леди Харрис. Однако, даже мысль о том, что Форбс и Говард находятся здесь по логичным причинам, почему-то не успокаивала его. Александр чувствовал какой-то подвох, ну, или сведения о том, что зачем-то этим приживалам потребовалось руководство по приготовлению ядов, заставляли его чувствовать неладное. Главное не это, а то, что любопытство Агаты, судя по всему, передается воздушно капельным путем, или он подцепил его при поцелуе, вспоминая который мужчина тут же напрягся, стараясь не выдавать нахлынувших чувств. Брюнет покачал головой, как бы отгоняя непрошенные мысли о мягких пухлых губах девушки, тем самым вызвав недоумевающий взгляд леди Харрис. В зале появилась служанка, разносящая новую порцию чая гостям. От Агаты не скрылись темные круги и истощенный вид девушки, чуть позже она заметила и слегка дрожащие пальцы. - Господин Форбс, позволите ли вы задать вам довольно откровенный вопрос? – неожиданно даже для «ведьмы» спросил Александр. Чарльз лишь одобрительно кивнул в ответ, будучи заинтересованным тем, что же хочет узнать юный Нильсен. – Почему не проводится вскрытие тела почившего нас господина Ричарда? – в зале, ещё минуту назад наполненной не умолкающими беседами, мгновенно повисла удручающая тишина. Многие уткнулись глазами в тарелки, тем самым показывая, что вопрос, действительно, довольно откровенный и даже некультурный. Александр был готов к такой реакции и её последствиям. – Не поймите меня неправильно, но, думаю, бессмысленно скрывать факт убийства, не так ли? Разве для раскрытия дела не является лучшим решением хотя бы установить причину смерти? Агата была поражена смелостью самонареченного Шерлока. Девушка начала вглядываться в лица присутствующих, стараясь увидеть признаки волнения. Очевидно, наибольшим вниманием аристократка одарила двух главных и, прямо говоря, единственных подозреваемых, но они, к большому удивлению «детективов», были совершенно спокойны. Ответить на вопрос Чарльзу не дал неожиданно раздавшийся звон: служанка, на которую недавно обратила внимание леди Харрис, уронила фарфоровый сервиз. Осколки с оглушительным звоном разлетелись по мраморному полу, привлекая взор всех гостей. - Она что-то знает, - одними лишь губами прошептала, теперь уже на ухо мужчине, девушка. Тот слегка отодвинулся, скрывая мурашки, которые брюнетка запустила своим дыханием по шее, и без того еле справляющегося с гонением мыслей о поцелуе, Нильсена. «Теперь я понял, за что получил по ноге» - пронеслось в голове мужчины, после чего он внимательно взглянул на служанку, нервно собирающую осколки. - Лесли, не стоит собирать осколки руками, поранишься и испачкаешь все кровью, - плохо скрывая раздражение, сквозь зубы выдавил Чарльз. «Значит, Лесли» - мысленно повторила леди Харрис, делая в голове пометку о том, что следует к ней приглядеться. Вскоре завтрак был окончен и все гости разбрелись по поместью. Им ещё предстояло узнать новость о том, что, даже если им очень захочется, покинуть поместье ближайшие несколько дней им не удастся.

***

      Холодный ветер приятно обжигал кожу, даруя столь приятное в летнюю пору ощущение прохлады. Капли дождя отбивали понятный только им ритм на стеклах окон особняка, который этим ненастным днем был погружен в сонную атмосферу. Девушка сидела в мягком кресле на балконе, предоставленная самой себе и своим мыслям, которых было предостаточно. Агату не отпускали размышления о моральном состоянии её приятельницы Рэйчел, и о том, как же раскрыть это дело. Однако, я совру вам, если скажу, что сейчас, глядя в серое хмурое небо, леди Харрис вот уже почти час думает о подозреваемых и о том, где же находится та самая ниточка, которая приведет к её разгадке. Брюнетка и сама, возможно, хотела бы, чтобы все её мысли были заняты чем-то по её мнению важным, но из головы никак не хотел вылезать слишком быстро ставший неотъемлемой частью её жизни надоедливый Нильсен, в чьих голубых холодных глазах Агата тонула каждый раз, стоило ей посмотреть в них дольше пары секунд. Девушка была воспитана кардинально другим образом: ей говорили, что кавалеры приходят и уходят, что нужно всегда сохранять трезвость ума и выбирать себе партнера только исходя из его материальных и, что было не характерно для аристократии, личностных качеств. Аннет всегда учила свою дорогую племянницу относиться к выбору того, кому она сможет доверить собственное сердце, как к задачке – опираясь на расчетливость, логику и беспристрастность. И раньше у Агаты это отлично получалось: многие мужчины пытались добиться расположения юной леди, и, конечно же, Александр не стал тем, кто украл первый поцелуй у девушки. Однако раньше ей всегда удавалось расписать все «за» и «против», трезво оценить ситуацию и без сожалений попрощаться с не прошедшими отборочный тур на руку и сердце девушки кандидатами. Но сейчас все было иначе… Александр, подобно торнадо, ворвался в жизнь Агаты без предупреждений и прелюдий. Он сразу дал понять, что с ним все будет иначе, что он сам – другой: начиная его манерой речи и абсолютно отсутствующим чувством такта, и заканчивая пытливым умом и невиданной девушкой до встречи с ним проницательностью. Леди Харрис обычно никогда не ловила себя на смущении, да и вообще на том, что какой-то господин вызывает в ней эмоции сильнее, чем одобрение или осуждение. Александр же с самого начала безумно злил девушку, что уже тогда её насторожило. Постепенно злость переросла в постоянное желание как-то поддеть мужчину, разозлить его, вызвать у него эмоцию. А потом брюнет поцеловал её. Так уверенно, так нахально и так… не похоже на остальных. Тогда Агата впервые поняла, что книги, которые она любила читать по вечерам в своей комнате, не лгут. Что, оказывается, сердце и правда может стучать в бешенном ритме от одного лишь соприкосновения губами с человеком, что земля действительно уходит из под ног и время замирает. Тогда Агата впервые испугалась связи с кем-то. Брюнетку до боли в груди пугала мысль о том, что все то, что она испытала впервые в жизни - не взаимно. А что, если Агата для него всего лишь такая же незаметная фигура в жизни, как и все предыдущие ухажеры для девушки? Что, если за столь сильным смущением и эйфорией, последует не менее сильная боль и разочарование? Леди Харрис не привыкла задумываться о таких «мелочах», коими она привыкла считать любовные романы, поэтому её совершенно не прельщала мысль о том, что она радуется как ребенок каждый раз, когда слышит его голос, чувствует его запах и видит его рядом. "Это все неважно, это не имеет значения" – повторяла аристократка раз за разом, пытаясь убедить себя в том, во что сама давно не верила. - Тебе нравится дождь? Ну вот, снова он вылез неизвестно откуда, и снова сердце ускорило свой ритм. Снова Агата тянется руками к лицу, чтобы проверить, все ли в порядке с прической. Снова она злится на саму себя за то, что так легко поддается ему, даже не пытаясь оказать сопротивления. - Да, хоть это и странно. – практически прошептала брюнетка, - Он ведь должен напоминать мне о гибели родителей, но почему-то, наоборот, успокаивает. Мужчина сел в соседнее кресло, не отрываясь глядя на нехарактерно спокойную и умиротворенную девушку. - Я не думаю, что это странно, - брюнет протянул чашку горячего чая Агате, который он заблаговременно самостоятельно заварил на кухне, - возможно, дождь помогает тебе чувствовать себя рядом с ними. Леди моча сделала глоток ароматного напитка, после чего удивленно вскинула брови: вкус был совершенно не обычный, он отдавал чем-то душистым и фруктовым, что добавляло летних ноток чаю. - Я люблю экспериментировать: добавил листья смородины и цедру апельсина. Тебе понравилось? – заметив удивление брюнетки, пояснил Александр. - Да, - честно ответила девушка, - Видимо, тебе все-таки что-то передалось от твоего «старомодного» отца, - парадируя слова мужчины, с улыбкой ответила леди Харрис. Юный Нильсен лишь пробубнил что-то одобрительное, глядя в окно. Молодые люди какое-то время сидели молча, наслаждаясь звуками природы. Несмотря на то, что на дворе стоял день, черные тучи превратили его в долгий сонный вечер, заставляющий каждого задуматься о чем-то своем. - Что ещё тебе нравится? – неожиданно прервал тишину Александр. - Что? – девушка, резко оторвавшаяся от потока бесконечных мыслей, подумала, что ей послышалось. - Я спросил, что тебе нравится, Агата. Расскажи мне. Какое-то время леди искала подвох во взгляде аристократа, но спустя несколько секунд поняла, что скоро начнет вновь тонуть в океанах его глаз, поэтому прекратила попытки, резко отвернувшись от мужчины. - Ты странный, - сделала вывод юная Харрис, не рассчитывая на ответ. – Думаю, что мне нравится яблочный пирог. Марта часто готовила его, до того как наш особняк сгорел, - начала размышлять брюнетка, - еще мне нравится читать. Дома я часто читала ночами напролет, а потом старалась скрывать зевки при тетушке. Она всегда это замечала, но не ругала меня, - Агата с теплотой вспоминала былые деньки под пристальным взглядом брюнета, который внимательно слушал каждое её слово, - Ох, а ещё, наверное больше всего мне нравится ездить верхом! - Ездить верхом? – изумленно переспросил Нильсен, - В тебе есть хоть что-нибудь от типичной аристократки, Агата? - Ну, я умею танцевать вальс и играть на многих музыкальных инструментах, - смеясь, ответила девушка, - Да, я очень люблю лошадей. Знаешь, в ту ночь, когда горел мой дом, я тоже каталась: мы поссорились с тетушкой и я сбежала, чтобы выпустить пар, а потом узнала о произошедшем.. – вспоминая не такое уж и далекое прошлое, мечтательно задумалась Агата. «Прошло ведь меньше месяца, а ощущение, что это было много лет назад». - Погоди-ка, - будто что-то осознавая, воскликнул Нильсен, - говоришь, в ту ночь, когда горел особняк? – брюнетка, не понимая неожиданной заинтересованности мужчины, неуверенно кивнула, - То есть за день до того, как вы приехали к нам? - Александр, я, конечно, ценю твою вовлеченность в мой рассказ, но теперь ты ещё более странный, чем несколькими минутами раннее. - Кажется, я наконец-то нашел ту девушку, которая заставила меня усомниться в моих навыках езды верхом, - вынуждая Агату буквально подавиться чаем, весело сказал мужчина.