Fatum

Покуда мир не станет постоянным, Я буду жить своею жизнью бранной. Устав от вида за оконной рамой, Буду лечить засоленные раны...

В первую очередь, думаю, стоит завести нам с вами небольшую беседу. Вроде лирического отступления в ещё не начавшемся произведении, но не пугайтесь, скорее всего, время от времени я буду совершать подобные отступления, дабы привести наши общие чувства в порядок. Моя задача – рассказать вам большую и, надеюсь, захватывающую историю. Но не всё и сразу, как оно обычно говорится. Сначала поспешу познакомить с нашей героиней, глазами и чувствами которой мы проживём эту невероятную жизнь. Пожалуй, данный пролог не обязателен к полному и тщательному прочтению, это лишь мои разборки с историей и анализ собственного воображения. Однако же, если в ходе сюжета возникнут вопросы по поводу неизвестных понятий, имён или явлений, вы можете смело сюда заглядывать. А теперь, позвольте отрекомендовать вам Элизабет Софи Стаффорд, или как её все привыкли сокращённо называть, Бет. Это была точно сошедшая с викторианской картины, слегка мрачная девушка. Очень хороша собой, многие при виде подобных людей привыкли использовать выражения о божественной красоте человека, но в случае Бет, стоило бы сказать, что она скорее дьявольски красива. Аристократически-бледная кожа своим хрусталем контрастировала с тёмными каштановыми волосами, порой отдающими отблеском вишни. Губы маленькие и аккуратные, но не лишены, в собственной мере некой невинной пухлости. Большие и впалые глаза, сверкающие жёлто-зелёным огоньком. Красивый и ровный стан. Достаточно яркая линия челюсти, несмотря на слегка заметную упругость щёк. Она всегда держит себя гордо и спокойно. Чаще всего её взгляд наполнен какой-то неразборчивой меланхоличной пустотой. Иногда кажется, что она смотрит сквозь само пространство, особенно когда задумывается о чём-то. Но если вдруг её что-то заинтересовало или кто-то пожелал бросить ей вызов, это выражение лица меняется на томный взгляд исподлобья, при котором, явно улыбающиеся, а порой и насмехающиеся глаза, выделялись на фоне всё того же спокойного личика. Улыбка её скорее состояла в банальном поджимании губ и больше походила на отстранённую усмешку. Улыбаться же от радости она не умела, такие эмоции как радость и счастье Бэт привыкла испытывать в моменты полного умиротворения, а потому в таких ситуациях лицо её было полностью расслаблено, а глаза чуть прикрыты. Элизабет родилась в Швеции, а точнее, в городе под названием Фалун. Она чистокровная волшебница. Стоит, однако, отметить, что если бы среди всех волшебников в мире проводилось сравнение чистоты крови, то эта юная леди была бы в числе первых «чистокровок». Всё дело в том, что её род, а точнее род Фьордов (англ. адапт. – Фордов), является одним из древнейших в магическом мире, первые упоминания о прямых предках Элизабет датируются ещё временами до нашей эры, ну, или, по крайней мере, сами Форды привыкли так говорить. Однако хоть какое-то подобие генеалогического древа и записей о членах династий начали составляться ближе ко временам основания Хогвартса. Род Фордов, а точнее Фьордов, как можно было догадаться, принадлежит к нормандским корням жителей Скандинавии. Некоторые даже умудряются утверждать, что линия этой семьи берёт начало своей магии у великих сил северных Богов, но это уже больше смешение с мифологией и не несущее особого смысла рассуждение. Хотя можно утверждать вполне точно, что в современных представителях Фордов течёт кровь древних волшебников северных территорий. Этот род во времена средневековья разделился на три главные династии – Кроуфорд, Лэнгфорд и Стаффорд, последней как раз и принадлежит Бет. Конечно, эти три дома в последствие также дробились, некоторые даже откалывались или просто-напросто терялись, но не будем вдаваться в такие невнятные подробности. Особые ценители своих корней, возводили свои семьи и фамилии в культ. Они старались только «принимать» в свою семью, и вхожий в неё, обязательно чистокровный маг, должен был независимо от пола принимать фамилию Фордов. Те, кто хотел мешаться с полукровками и грязнокровками, лишались своей фамилии и не рассматривались более наследниками династии. Чем дальше шло время, тем меньше людей следовало этим традициям, но на страницах биографии рода этим родственникам не находилось места, пока были те, кто чтил великое наследие предков и всеми силами старался сохранять истинную кровь и истинное имя. Благодаря им ещё остались потомки Фордов, которые и по сей день носят одну из трёх фамилий и являются чистокровными волшебниками. Если говорить конкретно, то последние Стаффорды – это Бет с её родителями, а также её тетя и овдовевшая бабушка. Хоть род берёт своё начало в скандинавских землях, последние 200 лет большинство его представителей выбирают своим домом Великобританию или земли Нового света. Лишь немногие, а точнее либо те, кто сильно привержен своим корням, либо желающие больше узнать о своей сокрытой силе, тянутся в Швецию, Данию, Норвегию или Финляндию. Как итог, практически все Форды заканчивали Хогвартс или Ильверморни. Казалось бы, типичные чистокровные аристократы, но и у этого рода есть своя тайная сторона. Дело в том, что древние предки этой семьи до последнего хотели сохранять наследие своего волшебства в потомках. Магия древних мира сего постепенно начала отмирать с приходом нашей эры, то есть к первому веку. И уже тогда мнения членов семей разделилось. Кто-то считал, что от традиционной магии нужно отказываться и идти за новыми течениями, другие же горели желанием пронести секреты своих заклятий через последующие века. Но первые со временем побеждали. Последний маг, несший в себе подлинные силы первозданной магии (примомагии) и сохранивший знание об искусстве предков, гонимый последователями нового времени, при смерти проклял... или спас, как кому удобнее, весь свой род на тысячелетия. Он заклинал, что все в истинном роду Фордов, от рождения и до самой смерти будут владеть древней магией. Так все последующие потомки были рождены с невероятной предрасположенностью к использованию давно забытых заклинаний и практик. Но для большинства в роду, это был стыд и поэтому династии старались скрывать эту часть своей великой крови от магического сообщества. Но даже и так, находились истинные ценители искусства примомагии, которые в тайне ото всех практиковали её. Возможно, именно из-за действия первозданной магии все волшебники рода очень красивы, даже несмотря на частые кровосмешения в семьях. Магия древних забыта в современном волшебном мире и считается очень опасной в использовании, ведь, несмотря на её потрясающую силу, ужасно маленький процент магов способен обуздать её и не нанести вреда себе и окружающим. Фордов в расчёт мы, конечно же, не берём, к тому же, даже среди них только обладатели полностью чистой крови могут без опаски и колоссальных усилий использовать первозданную магию. Сама примомагия фактически исчезла из обихода, подобно различным мёртвым языкам или цивилизациям, отголоски её виднеются сейчас лишь в тёмной магии, особенно в магии крови и оккультизме, а также в отрасли магии рун. Как итог, Форды стараются избегать своей родовой предрасположенности и жить как все по установленным правилам магического мира. Родители Элизабет, выпускники Хостартского Слизерина, были из тех исключений, которым хотелось подчинить древнюю магию. Если говорить точнее, то этим хотел заниматься отец Бет, Майкл, ведь именно он был чистокровным Стаффордом. Его жена, Ренита, тоже чистокровная волшебница, но из другого рода, не могла использовать древнюю магию, но была восхищена талантом мужа и всячески поддерживала и помогала ему в изучении этого волшебства. Мать Майкла, ужасно строгая, черствая и циничная женщина, возненавидела сына и невестку за приверженность к «скверному» колдовству, а потому даже не пыталась поддерживать с ними связь. Впрочем, и со своей дочерью, сестрой Майкла, Мишель, она также не особо общалась, даже несмотря на её лояльность. Отец и мать Элизабет во времена Грин-де-Вальда поддержали его и стали его последователями, надеясь на перемены в жизни общественности и получение свободы в колдовстве, точнее в признании древней магии. Но ближе к закату эры тёмного мага, уехали в своё поместье в Фалуне, где и родилась Бет. Ещё когда Элизабет была маленькой, их нашли служители закона, которые и до тех пор выискивали соратников тёмного мага, и вынесли приговор за совершенные под руководством Геллерта преступления. Их закрыли в Азкабане, а маленькой дочери пришлось перебраться под попечительство бабушки Джойс в Лондон. Та понимала, что влияние родителей породило в Бет наклонности, связанные с примомагией и старалась перевоспитать девочку своими не самыми гуманными методами. Элизабет спустя год пришло письмо из Хогвартса, но влиятельная бабушка договорилась о формальном зачислении, предполагающим домашнюю форму самообучения девочки. Стоит признаться, что базовым наукам, та учила неплохо, хоть и очень жестко. Правда, сама Джойс мало что смыслила в травологии и зельеварении, от чего эти предметы впоследствии будут западать и у самой Бет. В 11 лет, девочка так и не получила свою палочку, ведь до этого родители учили колдовать её руками, как когда-то делали их предки, а когда пришло время для палочки, она с бабушкой провела около пяти часов в лавке, но ни одна палочка так и не выбрала её, из-за чего пришлось купить попавшуюся в руки, поэтому палочковые заклинания давались Элизабет с трудом, ей приходилось оттачивать их в пять раз больше нормального для того, чтобы вредная палочка начинала слушаться. Это, кстати говоря, в будущем повлияет на потрясающую силу и точность её колдовства. В обучении бабушка не брезговала гадкими словами в адрес внучки и даже применением физической силы. Та могла легко дать пару мелких магических зарядов по спине, если вдруг Бет начинала горбиться, или, к примеру, ударить своей прочной кедровой палочкой, по лицу или рукам, а иногда даже так больно полоснуть, что оставались ссадины. Джойс не испытывала любви ко внучке, лишь стыдилась её и пыталась перевоспитать «правильно». Когда той вдруг случалось застать Бет за тайным изучением или занятием примомагией, то жестоко наказывала её. Не пренебрегала срываться по любому поводу. Женщина жила одна в окружении слуг и даже родная внучка не могла растопить её холодного сердца. Однажды уже тринадцатилетняя Элизабет вдруг осмелилась возразить тиранше, и та пришла в ярость, начала кидаться различными заклятиями в сторону Бет и, достигнув пика, в гневе та произнесла заклятие «Круциатус». Первый удар сбил девочку с ног, но уже второй ей удалось поймать и отразить голыми руками прямо в Джойс. Старуха, гаркнув от боли, неосторожно попятилась в сторону большого открытого окна и выпала с 3-ого этажа своего поместья. Когда Элизабет со слугами прибежали к её телу, выяснилось, что женщина ударилась головой и не пережила падения. Всё, что сделала Элизабет в тот момент – забрала палочку Джойс. И та признала в ней хозяина. Тогда девочка переехала в лондонский дом её тёти Мишель. Но та практически не появлялась в нём, так как путешествовала по разным странам и континентам. Она спокойно и, скорее, положительно относилась к Элизабет, но сама за ней редко присматривала, оставляя дом и племянницу на попечительство слуг. Из-за этого было решено снять девочку с домашнего обучения. Она должна была выйти на круглогодичную учёбу в Хогвартсе, начиная с 3-его курса соответствующего ей по возрасту, благо к этому она была подготовлена почившей бабушкой. Можно сказать, что у Бет вновь появилась спокойная жизнь без издёвок и ограничений. И даже больше, теперь перед ней открывался новый мир. С годами наследница Стаффорд развивалась. И пора бы уже дать небольшое представление о том, как успела сформироваться её личность к нашему времени. В первейшую очередь, стоит сказать именно о том, как Элизабет на самом деле умна. Нет такого заинтересовавшего её заклинания, которое бы она не изучила до синей духоты. Но она во многом проявляла не столь талант, сколько небывалое упорство. С обретением послушной ей палочки всё стало даваться намного легче. Традиционная магия уже не требовала много усилий, и та могла больше заниматься своей настоящей страстью. Ей не чужда тяга к знаниям, особенно самым далёким и забытым. Благодаря родителям, её главным интересом была древняя магия. Однако из-за влияния бабушки и понимания своего положения в мире, та решила скрывать ото всех свои способности, занимаясь этим особенным видом волшебства в тайне. Элизабет действительно считала, что истинная магия не должна быть забыта и, тем более, запрещена, но кто она такая, чтобы в одиночку выступать за свободу своего магического выбора. Легче было просто оставлять эту сферу для себя самой. По крайней мере, так она хотя бы не рисковала потерять свою свободу, как её родители. Она была к ним привязана, но понимала, что они сами выбрали путь, который предполагал такой исход при поражении. Если бы Элизабет вдруг предложили переход на чью-то сторону ради защиты своих идеалов, она бы предпочла сохранить свой нейтралитет до тех пор, пока либо не разочаруется в оппозиционной стороне или пока ей будет уже нечего терять, точнее пока её свободе не будет в любом случае что-то угрожать. Заключение родителей оставило на её психике довольно сильный отпечаток. Наверняка даже её боггартом стал бы великий и ужасный Азкабан. Разлука с родителями также вынудила стараться Бет ни к кому не привязываться, ведь расставаться с близкими было очень больно и она пыталась оградить себя от этой боли. А пару лет с бабушкой сделали её практически безэмоциональной. На самом деле, Элизабет всегда умела тонко чувствовать всё и всех вокруг, она очень и очень многое прогоняла через себя, так что её внешняя невозмутимость порой лишь скрывала внутренние бури и штормы. От своих родных Элизабет переняла необыкновенное высокомерие, она не выказывала его на людях, но подлинно считала себя лучше многих других как и из-за крови, так и из-за тайного знания, доступного, как казалось, лишь ей «избранной». Но даже так она была очень воспитана и учтива. У неё не было каких-то особых предрассудков против других рас или грязнокровок, скорее, она недолюбливала всех одинаково, всех вокруг считала ограниченными. И это немного печалило её. Ей хотелось найти равного, того, кого не будут пугать пустые правила и кто будет способен мыслить шире, возможно именно такого человека Элизабет стала бы уважать по-настоящему. Одна из отличительных и, возможно, главных черт девушки – гордость. Она была каноничной гордой аристократкой, сохраняющей хладнокровие и чувство собственного благородства в любой ситуации. Она ни под кого не прогибалась, но и не старалась прогнуть под себя. С людьми либо соглашалась, либо отвергала за имением своего мнения, но не пыталась кого-то в чём-то переубеждать или менять свою позицию самой. Она была действительно свободна от всего кроме собственных потаённых страхов, мешающих ей полностью раскрепоститься. Элизабет могла с лёгкостью поддержать беседу на любую тему и находить подход к любому, даже если её это не особо интересовало. Она признавала только тех, кто мог чего-то, что не может она, и старалась достичь или даже превзойти их, если вдруг её увлекало это. Но она никогда ни за что и ни за кого не держалась, с лёгкостью отпуская всё, что было или не было в прошлом, позволяя этому растворяться в забвенном течении времени. Была любительницей классической музыки. Родителями научена играть на фортепиано. Увлекалась историей, мировой культурой и искусством, и чем старее были произведения, тем больший интерес она к ним питала. Из литературы Бет в большей степени читала научные работы об исследовании магии. Была неравнодушна к сладкому. В особенности, к шоколаду. Сама пахла также сладким ванильным парфюмом, который раскрывался томным ароматом роз, шампанского и древесных ноток. Сама же любила глубокие запахи. Её амортенция, скорее бы всего, пахла терпким воском старых свечей, потрёпанным книжным переплётом, жжённым деревом или пергаментом, горьким шоколадом и вишнёвым сиропом. В целом, её образ полностью соответствует типажу кроткой и благородной графини 20-того века. Элизабет была владелицей стройной чёрной кошки. Такая вот ведьминская классика больше всего приходилась девушке по душе. Кошку звали Йоли. Это было на удивление умное создание, любое данное ей поручение та могла с лёгкостью выполнить. При этом Йоли была довольно свободолюбивым животным и чаще всего бродила неизвестно где по коридорам замка. Но порой, по своему желанию или при зове хозяйки, прибегала к ней в комнату. Определили девушку на Когтевран. Большинство из учившихся в Хогвартсе Фордов обычно заканчивали либо Слизерин, либо Когтевран. Именно второй вариант оказался наиболее подходящим для Элизабет. Распределение та прошла, когда оказалась в школе, т.е. в 13 лет. Шляпа долго металась между Когтевраном и Слизерином, но замученная этими размышлениями Бет громким голосом сказала: «Просто отправьте меня на Когтевран». За этим последовала заинтересованная реакция учеников и ответ шляпы: «Ну, раз так, то пусть будет Когтевран!». Сама девушка выбрала именно этот факультет, ибо её привлекала романтика жизни в самой высокой башне замка и слава когтевранцев как самых умных и уникальных учеников. В то же время перспектива подвалов Слизерина не особо бы порадовала Бет, так что свой выбор та сделала не колеблясь. Элизабет попала в комнату к девушкам, которые решили подшутить и «проверить на прочность» новенькую. Паролем от башни является решение загадки. Новеньким обычно с этим приходится помогать, ведь сразу тяжело разобраться, что к чему. Получилось так, что Бет не сказали ни о самом пароле, ни даже о факте его наличия. Девочки шли вместе с ней к башне и вдруг заявили, что им надо забрать что-то в одном из кабинетов, а Бет предложили пойти без них, мол: «Мы тебя догоним». Сами спрятались за углом и наблюдали, как та подходит ко входу в Башню Когтеврана. Они хотели посмеяться над тем, как будет ломаться новенькая над ответом для стража двери, но та за несколько секунд с первого раза сказала нужное слово, а после чего обернулась на прячущихся однокурсниц и с ухмылкой произнесла: «Довольны представлением? Тогда давайте уже просто пойдём...». Своим умом и необычным, чрезвычайно величавым характером девочка привлекала многих. Всем на факультете нравилось с ней общаться и порой даже самые главные умники чувствовали себя первоклассниками рядом с Бет. Она также была со всеми добра и имела уважение от каждого, кто был с ней знаком. Вот только по-настоящему она в этих людях не видела ничего. Ни с кем особо не сближалась, никому не открывалась, чаще предпочитала уединение. И хоть оставалась авторитетом и приятным человеком для других, личность её была известна лишь поверхностно и являлась некой загадкой. Наша история, пожалуй, начнётся уже с 4-ого курса, через год после поступления Бет в школу. В эти годы она начала сильнее всего себя проявлять и больше привлекать внимания учеников со всех факультетов. К концу 3-его курса девочка уже вошла в пятёрку лучших игроков в волшебные шахматы, пользовалась популярностью в клубе астрономии, а также написала работу для клуба изучения древних рун, которая поразила даже некоторых учителей и принесла много очков Когтеврану. Однако, попробовав все эти активности, Бет не решилась продолжать клубную деятельность, а предпочла в дальнейшем оставлять свободное время себе самой, ведь ей больше нравилось проводить часы в библиотеке или в выручай-комнате, а по ночам исследовать все уголки замка, включая потаённые и даже запретные. Благодаря свои тайным способностям она с лёгкостью обходила ночных дежурных и комендантов при необходимости. Составлю небольшую должностную карту для этих годов, возможно, она пригодится в истории. Из известных фактов, можно выделить Армандо Диппета в роли директора, Альбуса Дамблдора как преподавателя трансфигурации, пускай в нашей истории он также будет деканом Гриффиндора, также известен преподаватель зельеварения Гораций Слизнорт, ставший деканом Слизерина в 43-ем, но, допустим, что он был им уже при поступлении Бет в Хогвартс. Галатея Вилкост была преподавателям защиты от тёмных сил, и я, в свою очередь, позволю себе додумать, что именно она могла бы быть и деканом Когтеврана. Герберт Бири в те годы являлся преподавателем травологии. Сильванус Кеттлберн – по уходу за магическими существами. Сам он был пуффендуйцем, так что пусть будет и деканом Пуффендуя для этой истории. Об остальных я сведений не нашла, так что это остаётся на импровизацию. А теперь усаживайтесь поудобнее, господа, и готовьтесь отправляться. В путь!