Fatum

Покинула меня премилая моя заснеженная ночь...

Ах, эти белые пушинки, нежно опускающиеся на усыпанные блеском снежные ковры! Ну же, не бойся, попробуй их поймать! А на руке они растают холодной влагой. И ведь почти сливаются проказницы-снежинки с фарфоровыми щеками, которые уже начали заливаться румяной дымкой от мороза. А белый иней тем временем потихоньку оседает на чёрных как смоль длинных ресницах. Родные тёплые руки обнимают, и ты слышишь голос, такой приятный и добрый. И согреваешься только от этого. Даже в суровые холода северной страны, даже в доме на холме, обдуваемом ледяными ветрами, были те, кто мог сделать эти дни теплее самого солнечного лета. И маленькой девочке казалось, что в мире не может быть ничего кроме этого, что всё происходящее вокруг будет длиться вечно. То было самое счастливое время. Вот только теперь она не хочет даже вспоминать о нём. А всё потому, что, как правило, за самыми счастливыми воспоминаниями всегда следом идут самые болезненные. В тот день Бетти играла с мамой во дворе их дома. А буквально этим утром отец рассказал ей одну магическую сказку. Это была сказка о трёх братьях, что получили от Смерти три дара – три волшебных предмета. После чего Стаффорд рассказал и том, что на самом деле эта история настоящая и Дары Смерти действительно существуют в нашем мире. Видя, как искрятся интересом глаза малютки, он решил порадовать её. Сказал и о том, что они с матерью Бет видели один из даров – бузинную палочку, что была она в руках того, за кем пара раньше следовала. «Но теперь это всё уже в прошлом. Хотя, кто знает, быть может, ты когда-нибудь сможешь увидеть и другие из них» – отшучивался он. Вот только Элизабет это впечатлило ужас как сильно. И на прогулке с мамой она все бегала и своим неокрепшим голоском кричала: «Я найду Дары Смерти!». Закончилось всё тем, что она нарисовала на снегу огромный знак Певереллов. Нового снегопада, да и особых ветров следующие пару дней не было, так что его не успело занести. Казалось бы, ничего такого, только вот в те времена знак этот больше ассоциировался не с легендой, а с великим и ужасным Грин-де-Вальдом. Семья скрывалась от мракоборцев в Швеции, но кто-то заметил этот знак во дворе их поместья и сообщил, видимо, куда нужно. Именно так и поймали родителей Элизабет. Она ничего не имела против Даров Смерти, но конкретно этот знак выжженным клеймом отпечатался в её сознании как то, что принесло в её жизнь столько горя. Она не видела их уже шесть лет. И даже не могла поговорить или связаться. И это было больно. Но она просто делала вид, что ничего не было. Что всё это не является частью её мира. Бет не вспоминала об этом, об этих днях, о родителях. Просто закрывалась где-то там глубоко в себе и жила одним лишь сухим и практически совершенно безрадостным настоящим. Но когда ей всё-таки доводилось вспомнить что-нибудь из того времени, было очень тяжело сдерживать свои эмоции. А потом ещё тяжелее избавиться от глушащих разум мыслей о том, как же всё вокруг несправедливо, как же ей многое пришлось пережить из-за этой разлуки, о том, что она так во многом виновата, о том, как же она слаба перед ненавистной системой. И, не приведи Всевышний, она позволит себе быть хоть чуточку свободнее на людях в своём колдовстве... Если кто-то узнает о её способностях к примомагии, вряд ли ей когда-нибудь дадут спокойно жить. Это всё сковывало душу девочки страшнейшими тисками, Элизабет чувствовала себя навечно запертой в железной деве, обречённой до конца жизни сидеть под замком, не видя света солнца, будучи пронзаемой острыми шипами со всех сторон. Сколько бы времени не прошло, некоторые раны никогда не смогут затянуться. Сейчас она просто сидит и думает об этом. Но сил нет даже заплакать. Уже давно нет. Казалось бы, такой пустяк, но для неё это очень много значит. Холодное утро с его свежим ветерком не помогают остудить голову, в которой смутно прокручиваются остатки вчерашнего вечера. Она тогда вновь увидела этот треугольный рисунок. Ужасно разозлилась и лишь выпалила что-то вроде: «В Хогвартсе нет и не может быть этого знака. И вообще, он никому не принёс ничего хорошего, так что я не хочу даже говорить об этом!». После чего та резко развернулась и быстрей ушла. Хотелось держаться как можно дальше от этих парней, ведь она чувствовала, что вот-вот нахлынут эти воспоминания и она уже не сможет держать себя в руках. Дела были настолько плохи, что Бет напрочь забыла даже о зелье, которое изначально так желала получить. Но новый день постепенно отгоняет эти мысли. Она надеется, что утро заберёт всё плохое с собой и что к обеду вновь удастся занять голову чем-нибудь более приятным. Наступило время завтрака. Студенты сонливо стекались в большой зал, ожидая очередных вкусностей, что каждый раз магически появлялись на столах. Бет даже немного отвлекла залетевшая утренней пташкой в голову мысль о том, что сейчас она сможет немного заглушить своё испорченное настроение чем-нибудь сладеньким. Вот только на десерт намечалось кое-что другое… Сама трапеза прошла спокойно. Девочки за столом по своему обыкновению вели какие-то глупые пустые разговоры, в которых уже начали подниматься темы различных симпатий. Элизабет снова и снова чувствовала себя немного лишней во всём этом. Обменявшись парочкой фраз с Хлоей и Вивиан и извинившись перед ними за вчерашнее, когтевранка поспешила удалиться поскорее. Когда та проходила мимо лестницы, со второго этажа вдруг прямо к ней полетела маленькая бумажка с причудливой надписью, гласящей: «Ты забыла забрать свой приз». Она тут же подняла глаза наверх и увидела опирающегося на каменные перила Реддла, который, словив взгляд Бет, вскинул брови, а после развернулся, как бы показывая своё намерение направиться куда-то. Может, сейчас бы просто проигнорировать его и пойти обратно своей дорогой, но Стаффорд действительно подумала, что неплохо было бы всё-таки забрать этот самый «приз», к тому же у неё появился шанс объяснится за вчерашнее поспешное исчезновение, дабы не выставлять себя в дурном свете. Не то, чтобы её особо волновало, что о ней там подумает эта компашка змееносцев, но она всё-таки привыкла держать себя на публику, а не срываться по малейшим поводам. Пускай повод лично для неё был достаточным. Шатенка ласточкой пролетела по лестнице на второй этаж и направилась вслед за медленно шагающим юношей, держась от него при этом на средней, явно чересчур осторожной дистанции. В какой-то момент Бет догадалась, куда её ведёт брюнет. И вот, как и предсказывалось ей у себя в голове, они подошли к любимице девичьего интеллекта, красавице библиотеке. В бледных и еле проявляющихся лучах света, наполнявших помещение была заметна кружащаяся пыль со старых книжных полок. Бет любила не столько проводить время в самой библиотеке, сколько брать себе одну-две книжки и читать их в перерывах между занятиями. А сейчас, как она поняла Том вручит ей флакон и здесь они для того, чтобы та смогла убедиться в правильности работы содержимого. Какая же всё-таки поразительная и одновременно раздражающая продуманность, так ещё и наряду с ярко выраженной честностью и порядочностью. Подумать только, про неё не забыли, даже когда получили то, что хотели, пусть даже и не в полном объёме. Когда такого достойного поведения вообще можно было ожидать от хитрых слизеринцев. Или возможно этот парень действительно мыслит иначе, чем предполагала девушка. В любом случае они останавливаются у той самой невидимой секции. – Прошу, – Реддл достал из кармана небольшой флакончик с зельем, которого по ощущениям хватило бы на десятку применений, – Оно не самой сильной концентрации, будет действовать часа три-четыре за применение, – парень протягивает пузырёк, пока Бет недоверчиво подглядывает на предмет. Затем девушка аккуратно принимает сей жест доброй воли и крутит его в руке, рассматривая с интересом, но не столько к зелью, сколько к преподнёсшему его парню. – С чего вдруг такая щедрость? – Элизабет переводит взгляд на Реддла, и тут начинается самое интересное. Представьте, если бы у вас в голове сидел личный маленький аналитик, который не только докапывается до каждой маленькой детали вокруг, но ещё и просто обожает разбирать по косточкам чужие умы, или же, как это многие называют, обожает пытаться прочитать кого-то. Главное только подсадить рыбку на удочку диалога, а вот далее дело за малым. Нужно просто внимательно смотреть. – Думала, я из тех, кто разбрасывается словами просто так? – какая рыцарская подача, хоть аплодируйте ему стоя! Чего же ты хочешь, хитрый змей? Лицо его как будто заморожено. Под чёрными ресницами не заметно даже капли эмоций. Парень не двигает глазами. Ещё не до конца оформившиеся на лице скулы его слегка поджаты. Выглядит так, точно ждёт чего-то. Хочет выманить у девушки нечто ему недостающее. Она явно видит это, и хочет побудить его говорить прямо о намерениях. – Думала, такие, как ты, не следуют правилам, а тут вдруг такое благородство, – она, кажется всё ближе и ближе подбирается к открытию двери в его изнанку, но заходя за порог каждый раз понимает, что дверь эта – фальшивка. Он даже близко не собирается показывать ей хотя бы одну из своих настоящих сторон. Но провокация всё-таки работает. Лицо мальчишки отмирает, он закатывает глаза и, кажется, перестаёт пытаться показывать эту поддельную вежливость. – Ты, похоже, вчера была недостаточно откровенна. Просто подумал, что такой жест сможет намекнуть тебе быть более честной на подходящем примере, – вот и раскрыл свою цель. Но ведь и это какая-то дрянная обманка, Бет всем нутром чует. А дальше ведь всё равно не пускает. Давно не встречала девушка таких крепких орешков. Но теперь ей стало наверняка понятно одно – Реддл и вправду не так прост, как можно подумать. Кажется, что он действительно смотрит намного дальше. – Слишком заумно даже для отличника вроде тебя, – Элизабет слегка прищуривает глазки и медленно приподнимает один уголок губ. Стоит ли недооценивать такой экземпляр? Сейчас единственное, что решит этот вопрос – реакция самого Тома. – Слово «слишком» применимо лишь для тех, кто сам слишком ограничен, – даже не отводя взгляда, а твёрдо и с нескрываемой заносчивостью в голосе произносит парень, – Хватит уже растягивать, лучше попробуй наконец зелье. «Чёрт, а он...» Элизабет на секунду будто растерялась. Действительно, непрост. Ей вообще-то всегда легко было читать людей. Но с этим мальчиком явно что-то было не так. Пытаешься заглянуть туда, внутрь, а на деле встречаешься с двумя стёклышками, в которых не видишь ничего, кроме собственного отражения. Это, разумеется, сбивает, Бет. Угораздило же её напороться на такой экзотический фрукт. Не сказать, что до этого столкновения Стаффорд вообще хоть как-то воспринимала Тома. Ей всегда он казался просто одним из надменных слизеринцев, которых хлебом не корми, дай поиздеваться над кем-то и покичиться своим положением, будто они в самом деле лучше других. Ох, уж эта дурная привычка Бет на всех вокруг ставить ярлыки. Пора бы уже научиться видеть дальше собственного носа. Как же глупо было ровнять Реддла с той кучкой показушников на его факультете. А теперь вот он стоит перед ней и прожигает своим превосходством. Как забавно на самом деле, как же глупо она выглядит, стоит и мнёт в руке этот несчастный бутылёк, чувствуя эту душащую безысходность. Ну и чёрт бы с ним, дают – бери, бьют – беги. Она быстрым движением открывает зелье и делает глоток. На мгновенье глаза заполняет странная пелена, размывающая всё вокруг. От этого даже немного закружилась голова. Но тут же эффект проходит и на месте пустых полок перед взором Элизабет предстаёт коллекция самых что ни на есть видимых книг. Надо же, не обманул. Такое приятное чувство, действительно получать то, чего ты хочешь. Девушка заметно воодушевилась. С затаённым дыханием и лёгким вскидыванием плеч, она поворачивается к Тому. Губы её раскрываются в желании произнести что-то вроде некой благодарности. Но брюнет тут же прерывает её, заговорив первым. – Не стоит, – легонько вертит головой, а после разворачивается и, уходя, добавляет, – Лучше подумай над «хорошим примером», – Реддл покидает библиотеку. Бет же ещё пару секунд задумчиво проводила его взглядом, а следом опомнилась. Скоро начнутся занятия, надо бы быстрее взять хотя бы парочку книжек с собой, чтобы выловить время и почитать их в перерывах между классами, пока действует зелье. Сам же флакончик та кладёт в скрытый карман юбки и аккуратно поправляет складки.

---

Остаток её дня проходит весьма прозаично. Только вот слова Тома всё-таки заставили задуматься. Точнее сказать, засели в голове так, что и теперь и не выкинешь просто так. Как вообще школьник может быть таким искусным манипулятором? Казалось бы, без пререканий дал ей то, чего она хотела, но тут же и подловил. Теперь Бет чувствует себя как последняя бесстыдница на свете? Только подумать, она ещё и осталась должна. Вроде бы хотят использовать её, но Стаффорд гордость не позволит проигнорировать свои негласные обязательства всё-таки выполнить просьбу юноши и быть с ним «более откровенной». Ведь если она соскользнёт, то будет чувствовать себя наглой обманщицей перед не менее наглым, кстати говоря, Реддлом. Хотя, если подумать, то вряд ли она сможет сказать Тому больше, чем он сам знает об этом самом символе. Последний разговор дал понять, что слизеринца признают способным не просто так. Успокаивая себя такими оправданиями, Бет сознательно даёт себе добро на разговор с мальчиком на эту щепетильную для неё тему. В любом случае сейчас она уже достаточно успокоилась и вроде как готова говорить без сильных эмоциональных всплесков. Вот только, Бетти, мы более чем уверены, что в мыслях ты недостаточно откровенна уже с самой собой. Можешь и дальше делать вид, что поддалась на чужие манипуляции, но мы то знаем причину. Питающая несомненный интерес к загадкам, ты, дорогая, не можешь не зацепиться за личность, которая не то что полна тайн, а в целом является одной огромной загадкой. Вообще-то, Элизабет обычно не настолько интересовали люди. Но это лишь потому, что ей всегда удавалось их быстро раскалывать. Они для неё сразу становились совершенно прозрачными. А точнее говоря, совершенно пустыми. Потому что и были ведь по сути своей пустышками. Редко, когда в ком-то удавалось разглядеть что-то заманчивое, будь то сильный характер или глубокий взгляд. В парне по имени Том Реддл явно было что-то затягивающее. И это что-то явно скрывало нечто ещё более необъятное. Действительно ей хотелось поговорить с ним ещё для утоления своего любопытства, тем более что парень сам ей дал для этого разговора повод. Вот только она не станет тут же прибегать к нему и выкладывать всё, что тот пожелает ради этого. Так было бы слишком просто и скучно. Мы ведь тоже хотим держать интригу, не правда ли? Раз уж Том затянул девушку в эту игру разума, то она не будет делать свой ход напрямую. Успешная стратегия выстраивается из всестороннего просчёта партии. Последние пару дней она то и дело задумывалась об этом. В голове её созрел план. Не столько план, на самом деле, сколько вариант того, как следует говорить с Реддлом. И в целом она была им довольна. Вообще, это весьма странно продумывать до мелочей разговор с кем-то. Но для неё это не было общением, или заведением знакомства. Ей в целом то было плевать на то, сложатся ли у них какие-нибудь приятельские или враждебные отношения. Дело было совершенно не в этом. Ей бросили вызов. А это уже нечто совсем иное. Абсолютно другой уровень. Бет не была любителем соревнований, по крайней мере, её никогда не интересовали победа или поражение. Она добивалась другого: извлечь из любой ситуации наибольший азарт. Будто бы это разжигало в ней то самое пламя, которое девчушка усердно пыталась подавлять. Будто бы именно в такие моменты все ограничения спадали, и она могла чувствовать себя более свободной. Только Бет никуда не спешила. Вряд ли парень куда-нибудь убежит, ещё успеет с ним наговориться. Самой его вылавливать где-то по школе не очень-то и хотелось. Она решила, что легче будет просто подождать удачного момента, когда они пересекутся и будет время для разговора. Тогда-то можно будет повеселиться. Знать бы ей, на какие страшные мины она наступает с такими мыслями, да откуда ж можно такое заранее знать… Ну, если бы она имела дар предсказания, то вся её жизнь разом бы обернулась самой тоскливой историей.

---

Вскоре подошли выходные. Для Элизабет это была отличная возможность испить очередной глоток проявляющего зелья и почитать одну из тех самых невидимых книг. Прежние две, взятые в библиотеке, девушка уже умудрилась закончить на неделе. Так что теперь она направляется вернуть их на место и взять парочку новых. Приглянулась ей книга с говорящим названием: «Невидимая книга о невидимках». И ещё одна – «Удивительные истории о том, что происходило, происходит и будет происходить. Книга первая». Последний экземпляр зацепил девушку авторством невидимого путешественника сквозь пространство и время. Вообще звучало, как просто сказочная история, но кто против сказочных историй? Других частей, к слову, не обнаружилось. Видимо, эта книга не стала пользоваться особой популярностью. Интересно почему? Быть может, книжка-невидимка мало кому приглянулась? Или же обложка тут не радовала глаз? В любом случае чтиво есть чтиво, пусть оно даже невидимое, Бет от этого только интереснее. Проходя мимо зала трофеев, находящегося на одном этаже с библиотекой, Элизабет вдруг услышала два знакомых голоса. Студентка заглянула внутрь помещения и увидела там никого иного как Тома Реддла, разговаривающего с профессором Слизнортом. Бет невольно вслушалась в речь. – … И вот я решил проявить инициативу, выдвинув кандидатуру клуба Слизней. Нам ведь не помешает развеяться, я прав? – посмеиваясь заканчивал некое предложение Гораций, на что Том, улыбаясь, отвечал ему. – Думаю, правы, профессор. Это отличная возможность для студентов, – подметил парень. А после своих слов как ни в чём ни бывало взглянул в сторону незаметно стоящей поодаль, как ей самой, разумеется, казалось, Элизабет. Это побудило учителя обернуться и также заметить девушку. – Ох, мисс Стаффорд! Вы очень вовремя здесь оказались, должен признаться. Как всегда, появляетесь из ниоткуда, – заигрывающим тоном сказал Слизнорт, – Ну же, подходите к нам поближе, – она покорно сократила расстояние, смирившись со своей участью и заметив, как Реддл тихонько ухмыльнулся, взглянув на пустоту, образовавшуюся между грудной клеткой ученицы и держащей что-то рукой, т. е. на книги, – Правда я, к сожалению не имел счастья видеть вас на вчерашнем собрании клуба, – продолжал профессор, – Даже начал немного беспокоиться. – Ах, да… Не стоит волноваться, я просто была загружена одним поручением профессора Вилкост по учёбе, – конечно, она лукавила, но обижать Горация хотелось даже меньше, чем посещать его вечерние посиделки. – Бедное дитя, только начало года, а вы уже трудитесь! – с искренней жалостью воскликнул зельевар, – Однако я всё равно считаю своим долгом сообщить, что жду вас в любое время, независимо от того, сколько вы пропустите, – вот же прицепился! Элизабет даже не знает, такое влияние к своей персоне для неё больше приятно или раздражительно. – Смею предположить, что ждать придётся очень долго, профессор, – с оттенком безобидной иронии высказался Том, словив на себе саркастический взгляд когтевранки. – Так вот, о чём мы хотели поговорить, – Гораций вернулся к изначальной теме, – Академия Ильверморни предложила Хогвартсу принять участие в их школьной магической олимпиаде. Это, предположительно, представляет собой командное соревнование для учеников смешанных курсов. И директор Диппет положительно воспринял моё предложение составить команду из ребят клуба Слизней, не всех, конечно же, команда включает шесть человек… В общем, мы с мистером Реддлом как раз обсуждали этот вопрос. Как вы смотрите на то, чтобы принять участие? Я думаю, что по уровню знаний вы-то уж точно не уступите тамошним ученикам. – Ильверморни… – она задумчиво опустила взгляд, – На самом деле некоторые мои родственники учатся там. Может, это и неплохая возможность их повидать, – Слизнорт словно засиял от счастья, – Но точный ответ я сообщу чуть позже, ничего? – Разумеется! Подумайте над этим, я буду очень рад, – он повернулся на Тома, – А вот ваше участие, Реддл, даже не обсуждается, – твёрдо сказал мужчина и направился к выходу из зала. – Конечно, профессор. Я не могу вам отказать, – последнее, что успел произнести слизеринец перед тем, как Гораций скрылся из виду. Бет стояла, всматриваясь в металлический отблеск всевозможных наград. Она подумала, что сейчас подвернулся тот самый момент, о котором она недавно размышляла. – Ты интересуешься Дарами Смерти или Грин-де-Вальдом? – не поворачивая головы, спросила она юношу. – Говорят, он искал их и даже нашёл один, – также не смотря в её сторону весьма странно отвечал Реддл. – Бузинная палочка. Которая, кстати говоря, считается сильнейшей в мире. Но это лишь слухи. А про нахождение двух других артефактов и вовсе неизвестно. Глупо верить в то, что таком мире, как наш, не может существовать подобных артефактов, однако не думаю, что они действительно так уж сильны. Например, та же палочка передаётся, если убить хозяина, а раз она ходит по рукам, становится ясно, что никого всесильным она точно не сделала, – Элизабет была уверена, что и сам Том понимает это, так неужели его волнует та самая часть легенды, – Или ты правда веришь, что обладатель всеми тремя дарами сможет стать повелителем смерти? – и, кажется, это было неплохое попадание, ведь лицо парня слега изменилось. Ещё на шаг ближе к разгадке? – Ведь это нормально для любого – пытаться избежать смерти, – он заметно оживился, будто то была щепетильная тема, – Это же совершенно несправедливо для волшебников – обладать таким могуществом и при этом оставаться жалкими смертными. «Это же совершенно несправедливо для нас – обладать таким могуществом и позорно скрывать его, притворяясь такими как все!» Слова слизеринца вдруг напомнили Бет об одной фразе. Но она всё никак не могла понять, откуда это у неё в голове. Довольно забавно, но именно этот парень невольно постоянно напоминает Элизабет обо всём, что связано с её прошлым и прошлым её семьи. Но, что ещё важнее, именно сейчас его слова вновь напомнили Стаффорд о том, ради чего она вообще старается. Ради чего до тошноты зарывается в книги, пытаясь вычленять хоть малейшую информацию о любимой примомагии. Ради чего старается завоёвывать уважение всех вокруг, чтобы в один день свободно заявить о своей исключительности и поймать хоть один понимающий взгляд, без капли осуждения в смотрящих на неё глазах. Слова юноши напомнили ей ту горечь от осознания ограниченности магов, которые, вроде как, способны творить невероятные вещи, но остаются сидеть беспомощными мышками в клетках, заканчивая своё развитие на превращении бабочек в мармеладки. Она почувствовала эту горечь в сказанном Реддлом. Теперь ещё кое-что стало ясно: он также разочарован, как и она. А ещё он, вероятно, боится смерти. Ровно так же, как и Бет боится окончательно потерять свою свободу. – Я думаю, ты прав. Но, мне кажется, что есть другие, более реальные способы, чем весьма вялая информация об этих трёх безделушках из сказки… – немного поникшим голосом произнесла девушка. – Но ты о них не знаешь, – брюнет точно закончил её фразу, наконец всё-таки взглянув на Элизабет, которая также повернулась в ответ. Она промолчала, ведь всё действительно было именно так, как он подытожил. Девчушка заглянула в глаза Тома, застряв в них на пару секунд и поняв очередную деталь. Он смотрел, как обычно, без выраженных на лице эмоций, но это уже не было той равнодушной безэмоциональностью. Это был опустошённый взгляд человека, который явно когда-то чувствовал много боли. На этом оба молча разошлись, потому что обсудить больше было нечего. Да и, наверное, обоим просто не хотелось больше говорить. Хотелось просто побыть в одиночестве и подумать над своим сокровенным. Бет скорее направилась в башню Когтеврана, вспомнив, что надо бы сесть за книжки, пока не истекло время действия зелья, что она недавно приняла. Придя в комнату, она не могла не обрадоваться факту того, что та оказалась пуста. Устроившись поудобнее на подоконнике, Элизабет принялась за чтиво. За окном постепенно к замку стекались по небу тучи цвета синего пепла, сквозь которые пробивалась бойкая сиена лучей недовольного их поведением солнца. Больше всего её интересовала книга об удивительных историях от путешественника-невидимки. Глава, представленная в этой так называемой «книге первой», рассказывала реальную, как утверждал автор, историю, завуалированную в сказке. Сказка та была о некоем принце, желавшем победить свою страшную смертельную болезнь. Встретил он однажды колдунью, которая посочувствовала принцу, желая помочь излечить его недуг. Вместе они искали способ справиться с болезнью и сокрушали мир ради достижения своей цели. Чувства и человечность принца совсем пропали из-за бесконечных попыток найти заветное лекарство, а душа его страдала неумолимыми терзаниями, ведь чем ближе был к цели принц, тем сильнее это разрывало бедную душу. Со временем ведьма очень привязалась к носителю королевской крови. Она пообещала ему всегда идти за ним и быть рядом несмотря ни на что. Но в своих исканиях они нашли лишь горе. Борясь с болезнью, принц подверг себя смертельной опасности. Не сумев справиться с препятствием, тот был поражён смертельным ударом и разлетелась его измученная душа на части. А колдунья лишь смогла поймать один несчастный осколок её и унесла с собой. Спрятала она остаток души принца в замке, объятом страшным тёмным лесом. И поклялась, что покуда будет на то её воля не возьмёт её принца страшный недуг и будет жить он, пока жива часть души его. Лёгкой поступью дождь начал кротко приближаться к величественному зданию школы. Зачитавшись, Бет прикрыла глаза и немного склонила голову набок. Среди шума от дождевых капель послышалось её тихое сопение. И в дневную дремоту девушки постучалось тусклое сновидение. Ей приснился тот самый принц из сказки. Он молча вёл Элизабет за собой, украдкой поглядывая на неё и загадочно улыбаясь. И вдруг зашли они в непонятное здание. И только оказалась девушка за дверью, как принц пропал, а она очутилась снова в родном Фалуне. Перед ней по небу разлились холодные краски северного сияния. И она разбежалась со всей силы, и, подпрыгнув, взмыла ввысь, прямо туда. И гуляла всю ночь по переливающимся небесным дорожкам, и глядела на заледеневшее озеро Рун, которое отражало всю эту фантастическую феерию, расположившуюся на разгорячённом небе.