Проект "Моргана". Новая Вселенная.

      Четыре года назад.       Два дня до появления Морганы.       — Лейтенант Чон, объяснитесь! — процедил сквозь зубы капитан, оторвав взгляд от листка бумаги.       — Там всё написано, — Чонгук махнул головой на рапорт в руках мужчины и сел на один из стульев.       — Я хочу услышать от вас. По какой причине вы нарушили прямой приказ и самовольно отправились в тот дом?! — его голос уже напоминал свист закипающего чайника. Что в совокупности с расплывшимся по креслу телом и маленькими глазками, которые уже с трудом виднелись за большими щеками, делали из старшего по званию больше подобие персонажа аниме, чем гордость корейской армии.       — Потому, что там оставались гражданские, — спокойно ответил он, рассматривая узоры на новой картине в кабинете.       — У тебя был приказ покинуть зону!       — Глупый приказ, прошу заметить.       — Ты солдат! Твоя задача выполнять приказы, а не обсуждать их!       — Моя задача как солдата — защита страны и людей. Моя задача как лейтенанта — доставить своих людей домой. Так какую задачу я не выполнил? — он встал, сжимая кулаки и упираясь костяшками в стол.       — Операция была закончена, и ты должен был покинуть зону зачистки.       — В том доме оставалось десять человек! Двое из них дети! Вы сейчас прямо говорите мне о том, что я должен был оставить их там умирать?!       — Тебе должно быть лучше других известно о правилах!       — Блять! Как вы заебали меня своими правилами! Вы сидите в своём кабинете и понятия не имеете, что творится там. Хули вы тыкаете мне своими бумажками? Там люди! Живые люди!       — Как ты смеешь повышать голос на своего капитана?! — заверещал мужчина.       — Да потому что я десять лет слушаю нравоучения от таких, как вы! От тех, кто ни разу не поднял свою жопу и не приехал на место боевых действий! Я и мои люди выполнили задачу! — он рычал, глядя в глаза тому, кто вот уже год являлся его начальником, и всё это время вызывал в нём желание запечатлеть кулак на разжиревшем лице.       — А я вижу, что все десять лет ты нарушаешь приказы! Сколько в твоём деле уже выговоров?       — А сколько в моём деле проваленных операций? — он расправил плечи, прекрасно зная, что на этот вопрос капитан избежит ответа.       — Я… назначаю тебе дисциплинарное взыскание и направлю рапорт в штаб!       — Как скажете, — не желая больше слушать его верещание, Чонгук медленно поднял руку, отдавая честь.       — Думаешь, я не найду на тебя управу? Ты со своим братом уже в печёнке у меня сидите! — пыхтел боров за столом.       — Вместе с циррозом похоже, — пробубнил он, разворачиваясь к двери.       Устало окинув взглядом главное здание базы, Чонгук направился к внедорожнику, попутно приветствуя кивком головы выбежавших из-за угла нескольких молодых офицеров, что застыли с вытянутой ладонью у виска.       — Офигеть, сам Лейтенант Чон, — послышался восторженный шепот за спиной.       Сев за руль армейского автомобиля, он кинул взгляд на зеркало, где отражались продолжавшие стоять на том же месте солдаты. Когда-то и он с таким же восторгом смотрел на старших по званию. Молодой и наивный Чонгук полагал, что все в армии будут похожи на его отца. Храброго героя по чьим следам они с братом и решили следовать, как только впервые услышали от матери рассказ о подвигах Подполковника Чона.       Вот только стоило пятнадцатилетнему Чонгуку вступить в ряды курсантов военного училища, как образ отважных солдат начал трескаться, словно краска на фреске. Оказалось, чтобы совершать подвиги, нужно уведомить начальство не менее чем за два дня в письменной форме. А если по какой-то причине подвиг был совершён, нарушая данное правило, то герою приходилось писать объяснительные, отчёты и рапорты, в которых он обязан был объяснить свой поступок. Как минимум в трёх томах.       Также, к разочарованию юного Чонгука, не все в армии имели желание рисковать и уж тем более жертвовать собой для спасения тех, кто не мог повлиять на их материальное состояние. Показав превосходные результаты по всем нормативам, он вызвался в отряд зачистки, посчитав, что уж эти ребята наверняка могут показать себя в полной мере. Но и тут его быстро притормозили, каждый раз делая акцент на определённых правилах. И сколько бы Чонгук не пытался убедить начальство, что многие из этих правил написаны теми, кто никогда и оружия в руках не держал, не говоря уже о том, чтобы в горячей точке отстреливаться два дня кряду, находясь в полуразрушенном здании, ответ всегда был один — Правила.       В отличие от старшего брата, что предпочёл работу в офисе, поэтому получив звание младшего лейтенанта, вызвался для работы на базе с новичками, обучая их военной подготовке, Чонгук не мог сидеть взаперти. Догнав Хосока в звании, он продолжил работу в рядах вооруженных сил, и уверенно двигаясь к цели, достиг повышения.       И вот уже два года как Лейтенант Чонгук вместе со своим отрядом брался за выполнение самых опасных операций по зачистке территорий. Перемещаясь по всему миру, они прекрасно справлялись с поставленными задачами, за исключением того факта, что прибыв на место, Чонгук действовал по своему усмотрению для достижения цели. Поэтому писать рапорты и объяснения начинал ещё по дороге домой.       Хосок, в отличие от него, хоть и пытался внедрить новую систему обучения после проведенного исследования и, поняв, что старые методы уже не работают, всё же старался действовать более аккуратно. Но как выяснилось сегодня, всё же не смог избежать визга капитана.       И как бы Чонгук не любил свою работу, каждый день чаша терпения всё больше приближалась к моменту, когда очередной выговор послужит ручником взорвавшим динамит внутри лейтенанта.       — Как прошло? — Хосок зашёл в зал.       — Верещал, будто ему на яйца наступили, — он смотрел на брата, что у висящего вниз головой Чонгука, передвигался по комнате вверх ногами.       — Ты бы сбавил обороты. Он только год как назначен, конечно хочет выслужиться перед начальством, а ты ему как кость в горле, — брат прекрасно знал темперамент младшего, поэтому данный совет был дан скорее по привычке, чем с реальной надеждой, что вспыльчивый Чонгук прислушается.       — Да пошёл он! — выдохнул он и, подняв корпус, уцепился руками за перекладину, возвращая тело в исходное положение.       — Блять, Гуки! — не сдержался Хосок, увидев новое тату на руке брата, как только тот спрыгнул и снял толстовку.       — Нравится? — он гордо продемонстрировал рисунок, что приближал его мечту полностью забитого рукава к завершению.       — Ты точно хочешь на гауптвахту, — закатил глаза старший Чон.       Предсказание старшего брата сбылось уже на следующий день. Правда причиной очередного визга капитана, что разрезал стены базы, стало не тату Чонгука, а его отказ принимать новое назначение.       — Смеешь ослушаться приказа?! — извергал слова вместе с паром и с явно избыточной слюной тот.       — Нет, но согласно вашим же правилам, у меня есть два увольнительных после завершения командировки, — на этот раз отказ Чонгука был связан не с желанием позлить начальство. Он действительно хотел отдохнуть или как минимум отоспаться. К тому же младшая сестрёнка уже месяц ходила обиженная из-за того, что он пропустил её день рождение. Поэтому поесть мороженого с Давон было первоочередной задачей сейчас.       — Ну ты же любишь нарушать правила, — сверкнул поросячьими глазками капитан.       — Серьезно? Это ваш аргумент?       — Мне плевать. Подписывай назначение!       — Не буду.       — В таком случае я назначаю тебе взыскание в виде лишения двух увольнительных. Подписывай и пиздуй отсюда! — последние слова были брошены вместе с папкой в сторону Чонгука.       — Не буду. Я болею, у меня больничный.       — Что?!       — У вас совесть есть? Я четыре месяца провёл в той пустыне.       — Что, устал трахать местных девиц?       Ещё капля и поднимется волна…       — Я беру два увольнительных и после отправлюсь, куда скажете, — сжимая кулаки за спиной, процедил он.       — Отправка сегодня вечером.       — Дайте ребятам выдохнуть! Многие не были дома полгода! — уже буквально рычал Чонгук.       — Ну так не тратили бы лишний день на спасение тех аборигенов!       Желание послать всё к чертям и, развернувшись, пойти прямиком в санчасть уже отчётливо рисовало маршрут в голове. Но всё же приказ поступил сверху и он прекрасно понимал, что откажется он, этот мудак отправит туда его отряд с кем-то другим.       Медленно протянув руку, он подхватил папку за край и подтянул к себе.       — В следующий раз будешь думать, как ослушаться хозяина, псина, — победоносно хмыкнул капитан.       То, что произошло дальше, было больше похоже на пыльную бурю, каких за последние месяцы Чонгук пережил немало. Только в этот раз пелена застилающая взгляд накрыла сознание лейтенанта.       — Фука! — хватаясь за окровавленную челюсть, орал боров.       На шум от падения тучного тела, что во время приземления зацепил тумбу и стоящий на столе монитор, в кабинет вбежали двое рядовых, стоявших в коридоре, выполняя роль охраны.       — Афистуйте его блять! — барахтаясь, словно черепаха, перевернувшаяся на панцирь, капитан тыкал в направляющегося к дверям Чонгука.       Незнающие, что им следует делать в такой ситуации, солдаты ошарашенно переводили взгляд между ним и начальством, продолжая следовать инструкции и удерживать руки на автоматах.       — В сторону, — он старался говорить спокойно, чтобы не пугать тех ещё больше, но всё же фраза прозвучала угрожающе, от чего молодняк прижались к стене.       Он старался выйти из здания как можно быстрее, чтобы наконец вдохнуть воздуха и немного прояснить сознание. Сука! Это единственное, что Чонгук знал наверняка. Ему пиздец!       — Чонгук, что случилось? — вслед за ним на улицу выскочила секретарь.       — Ну, теперь наш капитан будет смешно ругаться, — он повернул голову, смотря на округлившиеся глаза девушки.       — Вы что ударили его? Ох, Лейтенант Чон, ну что же вы, — запричитала блондинка, прикрыв рот рукой.       — Прости, Даын, ты просила меня каждый раз сдерживаться, — ему было действительно не удобно перед той, кто больше всех страдала от самодурства их начальства.       — Вас же арестуют теперь, — с ужасом прошептала она.       — Ну зато высплюсь в камере, — улыбнулся он, старясь не показывать какой пиздец творился у него внутри.       — Идёмте! — внезапно она схватила его за руку и потянула за собой назад в здание.       Не имея пока чёткого плана, он молча, следовал за девушкой.       — Миён! Код красный! — крикнула она, стоило им войти в кабинет, где находился отдел кадров и бухгалтерия.       — О боже! — вскочила та и, бросив взгляд на всё ещё не понимающего цель их визита сюда Чонгука, потянулась к сейфу.       — Садитесь, Лейтенант, — подтолкнула его к столу секретарь.       — Что это? — он смотрел на лист бумаги с заглавной шапкой и… текстом о том, что он просит уволить его из рядов армии.       — Подписывайте, — Миён ткнула пальцев в пустую графу. И чего сегодня все так хотят получить его автограф?       — Это ваше заявление на увольнение, принятое капитаном. Дату поставим вчерашнюю.       — Но… как? — он всё ещё не понимал, каким образом документ, который он никогда не писал, оказался сейчас тут. Да ещё и с подписью борова внизу.       — Простите, Чонгук, но я боялась, что рано или поздно это произойдёт. Поэтому заранее достала чистый лист с подписью капитана и написала заявление от вашего имени.       — Но ведь он узнает! Я не стану подставлять вас! — он попытался подняться, но маленькие цепкие пальчики надавили на плечи, вынуждая вернуться на стул.       — Я беременна и у меня уже все документы подписаны. Я собиралась уходить через неделю в декрет, теперь уйду пораньше. Он ничего не сможет доказать или сделать мне, — заговорчески улыбнулась Даын.       Чонгук перевёл взгляд туда, где по словам девушки должен быть уже достаточно заметный живот.       — Срок ещё маленький, но мой муж настоял на сохранении, — видя его недоумение, пояснила она.       — Подписывайте, так вы получите только максимум нанесение повреждений, но не как офицер, а как обычный гражданин.       Мысли, что наконец выбрались из тумана ярости, теперь медленно соединялись в одно целое. Конечно этот вариант был действительно спасением, по крайней мере поможет избежать ему военного трибунала, но что-то внутри не позволяло ему так легко использовать подобную уловку.       — Чонгук, вы один из немногих, кого уважают не только офицеры, но и рядовые. Вы с братом единственные, кто действительно служили на благо страны. Не губите свою карьеру из-за одного ублюдка.       Он ещё раз посмотрел на окруживших его сотрудниц.       — Вы знаете, я всегда за вас, — улыбнулась Чжуён, что перевелась в эту часть вслед за ним ещё четыре года назад. Остальные синхронно кивали головой, подтверждая её слова.       Поставив подпись везде, куда указывал ему розовый ноготок Миён, Чонгук постепенно осознавал тот факт, что отныне он больше не солдат. С тех пор как в пятнадцать лет, переступил порог военного училища, он жил только армией. Десять лет жизни он посвятил службе. О том, чтобы уволиться, Чонгук думал лишь дважды за это время, но каждый раз останавливал себя, понимая, что как бы не было тяжело, мечта стать похожим на отца никуда не делась. Поэтому стиснув зубы, он продолжал ползти в грязи под обстрелом в горячих точках, продолжал писать доклады на несколько десятков страниц по возвращению, продолжал пропускать дни рождения сестры и рисковать своей жизнью, спасая людей и нарушая правила.       И вот он стоит, смотря на территорию базы, понимая, что отныне не принадлежит этому месту.       — Чонгук! — Хосок быстрым шагом пересёк площадку перед зданием.       — Уже в курсе?       — Конечно, там в казармах такой шум стоит, — брат махнул рукой на крыло, где проживали новички.       — Хорошо, что мои в отгуле, — мысль, о том, что он оставил свой отряд, расползалась словно горячая смола, обжигая и стягивая всё внутри.       — Так, ты главное не паникуй. Я позвоню сейчас подполковнику Ли, он обязательно поможет. Кроме капитана, кто видел, что ты ударил его?       — Я уволился, — он наконец посмотрел в глаза брата.       — Что?       Рассказывая о том, что произошло, Чонгук и сам наконец полностью осознал случившееся. Смешанные чувства кидали его из стороны в сторону весь оставшийся день.       Хоть убегать и скрываться он не собирался, сидеть и ждать, а тем более обсуждать в сотый раз всё с каждым зашедшим в блок офицером он больше не мог. Поэтому решив вернуться в часть завтра, он отправился в их с братом квартиру, в которой не появлялся уже очень долгое время.       — Надеюсь, завтра всё изменится, — устало выдохнул он и закрыл глаза, проваливаясь в сон.       На следующий день, всё действительно изменилось и не только для Чонгука, но и для всего мира. Новость, о неизвестной женщине, появившейся на улицах столицы, он получил от брата, чей звонок разбудил его и заставил с ужасом осознать свою вчерашнюю ошибку.       Узнав о том, что его отряд был отправлен на помощь сеульским войскам, он последовал туда же в надежде, что сможет встретиться с капитаном штаба.       И именно этот день перечеркнул всё то хорошее, что Чонгук испытывал к армии. Следуя сотням правил, он потратил полдня на написание заявлений трём разным отделам. Его гоняли из кабинета в кабинет, проводя собеседование и выясняя причины конфликта с его бывшим капитаном.       — Чонгук, — мужчина остановил его в коридоре, в тот момент, когда он шёл в последний кабинет для подписи о его назначении.       — Господин Ли, — воодушёвлённо приветствовал друга отца он.       — Я слышал всё, что произошло.       — Простите, что подвёл вас, — чувство стыда вспыхнуло с новой силой.       — Я понимаю, Капитан Ан тот ещё мудак. Пойдём в мой кабинет, — подполковник указал ему за спину.       — Простите, но я спешу. Мой отряд здесь и мне нужно отдать приказ в канцелярию и спешить к ним, — Чонгук бросил взгляд на наручные часы.       — Идём, — взгляд мужчины опустился.       — Господин Ли, разрешите идти. Я, итак, потратил много времени, — от нетерпения он уже буквально пружинил на месте.       Отдав честь вышестоящему, он тут же поклонился и, развернувшись, устремился дальше по коридору.       — Чонгук, твоего отряда нет, — слова влетели в сознание пулей, заставив замереть.       — В каком смысле? Их расформировали? — он медленно повернулся, борясь с желанием выругаться на здешнее руководство, что разделило его людей.       — Нет.       Он слишком хорошо знал этот взгляд и эту интонацию. За несколько лет, что он провёл с группой зачистки, он слишком много раз видел этот взгляд у других. И год назад сам был на месте того, кто сообщает о гибели солдат. Его отряд был направлен на спасение попавших в клещи противника ребят из соседней части, но по прибытию они обнаружили, что выживших нет. Ничего хуже, чем сообщать командиру, что его команда мертва быть не могло. Так думал Чонгук прежде.       Тот хаос, что творился в стране, казался ему чем-то далёким от того, что происходило внутри него. За четыре года, он не потерял ни одного человека. Вернуться домой, было всегда главной задачей. Мысль о том, что его люди погибли пока он, бегал по кабинетам, собирая нужные подписи, следуя правилам, смешивалась с тем, что если бы он не был таким бараном, то ещё вчера вечером мог увезти отряд на новое назначение в другую страну. Чувство вины, что сжигало его заживо, он топил в ненависти к правилам и самому себе.       — Чонгук! — голос брата в очередной раз надоедливо шумел где-то в сознании.       — Чонгук, тебя вызывают в штаб!       Открыв глаз, он пытался сфокусировать взгляд на силуэте, что стоял рядом и пытался выдернуть из рук бутылку.       — Я уволился, — буркнул он, крепче сжимая стеклянное горлышко.       Следующий раз он вернулся в реальность, когда ледяная вода, обжигая кожу, стекала по волосам на плечи.       — Блять! — ревел он, пытаясь отмахнуться от источника дискомфорта.       — Просыпайся! Нам нужно эвакуироваться! — гремел у уха голос Хосока.       — Зачем? — фыркал он, избавляясь от воды, что попала в нос.       — Затем, что рано тебе ещё к отцу. Приходи в себя!       — Братик! — Давон вошла в душевую.       В ту же секунду Чонгук распахнул глаза, понимая, что ни за что на свете не хотел бы, чтобы сестра видела его в таком состоянии. Приняв душ и вернув наконец часть сознания обратно, он вышел из ванны и замер, смотря на экран телевизора.       Ведущий новостей буквально кричал об апокалиптической ситуации в мире. То, что творилось по всей планете, повергало в шок даже Чонгука, несмотря на то, что за последние года, места, в которых он побывал, можно смело назвать адом на земле. Войны захватили мир. Страны сталкивались в жестких схватках, обвиняя друг друга в создании секретного оружия.       — Ты нужен стране! — подполковник испепелял его взглядом.       — Простите, но я не вернусь, — поклонившись, Чонгук виновато смотрел на бывшего наставника.       — Ты же знаешь, что творится? Прекрати вести себя как обиженный ребёнок. В случившемся виноваты те, кто создал этого монстра, так переключи свой гнев на них.       — Вы правда верите, что то существо разработка кого-то из коммунистов?       — Конечно, очевидно, что её создали для уничтожения мирового порядка.       — Ах, я не знал, что до этого в мире был порядок, — усмехнулся он, считая саму эту фразу абсурдом.       — Лейтенант Чон, ты позоришь армию!       — Просто Чон, — поправил он и равнодушно перевёл взгляд на сидящего рядом с Ли мужчину. Судя по медали за «Перепись населения» и животу, на котором пуговица от мундира держалась из последних сил, тот уже давно променял честь армии на боссам в ресторане.       — Чонгук, это задание очень важное, и я не могу представить другого, кто смог бы выполнить его.       — В стране много талантливых офицеров, — безразлично бросил он.       — Хорошо, не хочешь браться за это как лейтенант, возьмись как Чон Чонгук, — все сидящие в кабинете, включая его самого, непонимающе смотрели на подполковника. — Армия заключит с тобой контракт. Какие твои условия?       — Да что вы с ним церемонитесь, он дезертир!       — Чонгук, ты согласен выполнить задание как наёмник? — проигнорировав высказывание, обратился к нему Ли.       — Я могу действовать по своему усмотрению? И никаких бумажек?       — Твоя задача выполнить задание. Как ты это сделаешь, нас не касается, — подтвердил мужчина.       — Что насчёт моего брата?       — Если он захочет, может работать с тобой. Я всё устрою.       — По рукам, — по привычке он поднял руку, собираясь отдать честь, но остановившись на середине, протянул ладонь своему новому работодателю.       Следующие четыре года Чонгук и Хосок, который после нескольких дней раздумий принял предложение, выполняли самые различные задания штаба. И чем больше он вникал в суть конфликтов между странами, тем больше убеждался, что всем давно плевать на первоначальный источник возникшей проблемы.       С каждым новым заданием кровожадность правительства заставляла его всё больше сомневаться в том, что их целью было спасение людей. И это касалось не только глав его страны. Видя, что творится на других континентах, иногда Чонгук действительно думал о том, что миру пришёл конец.       — Неужели хоть до кого-то дошло? — усмехнулся он, слушая трансляцию по радио о том, что всё происходящее вина правительства.       — Смелый парень, — согласился Хосок.       — Да, только всё без толку.       — Блять, наверняка задушат сейчас на корню.       — Во сколько мы завтра отправляемся?       — В десять. А что?       — Нужно достать эту запись.       — Хочешь запустить её в Мексике?       — Для начала.       Известия о том, что войны в мире связаны с жадностью их глав, разлетелись по планете быстрее, чем наёмники успевали перемещаться. В странах, что сильнее всего пострадали, вспыхивали бунты и восстания. Выжившие объединялись, требуя свержения правительства. Армии многих стран складывали оружие, желая, присоединиться к волне свободы. И уже через несколько месяцев большая часть государств заключила перемирие. Заработав себе репутацию, братья Чон получали всё больше заказов по всему миру на ликвидацию политиков, не желавших урегулирования ситуации.       И только спустя полгода, Чонгук вернулся в страну по просьбе подполковника Ли.       — Террорист? — скривился он, дочитав отчёт штаба.       — Да! Ты должен убить этого Ви! Это твоё задание! — уже получивший повышение полковник, со злобой выплюнул слова.       — Вы серьёзно? За то, что они украли пару консервов?       — Ви — опасный преступник. Он был в сговоре с теми, кто создал оружие, убившее твоих людей.       Чонгук ещё раз бегло пробежался глазами по тексту. Конечно то, что этот парень был словно заноза в заднице и явно намеревался добраться до правительства было очевидно. Да и умён был гадёныш. Совершая налёты на склады с едой и оружием, они обчищали всё оставляя лишь красочную букву V на стене.       — Распространение клеветы, подстрекательство к бунту, причинение ущерба, — Чонгук зачитывал вслух в чём обвиняли парня.       — Он враг страны!       — Господин Ли, вам не кажется, что всё это слишком по отношению к тому, кто скорее всего просто пытается выжить? — мысль о том, что этот Ви и есть парень, что полгода назад вещал по радио плотно, засела в его голове.       — Убей его! — безжалостно прозвучало в ответ.       — Дайте мне время на ознакомление с делом, — сказанное, скорее было для того, чтобы покинуть кабинет и взгляд, от которого ему становилось не по себе.       То, что за эти несколько лет друг его отца сильно изменился, бросилось в глаза не только Чонгуку. Пообщавшись с теми, кто работал с полковником всё это время, он убедился, что данные перемены не связаны с тем, что страна переживала сейчас. Жестокость и деспотия стали главными терминами в описании мужчины его подчиненными.       Ссылаясь на занятость, он оттягивал встречу с полковником и ответом на задание. Изучив деятельность этой группировки, он лишь больше укрепился в догадке, что Ви и есть тот самый парень с радио. Конечно правительство не могло простить ему прямого обвинения их в развязывании войны. И это подтолкнуло его на более детальное наблюдение за объектом.       — Серьёзно? — смеялся Хосок, услышав о том, что бунтари обчистили склад с провизией, предназначенной для генералов в честь банкета.       — Эти бестолочи даже не поняли, как те проникли туда, — усмехался он. Чем больше отчётов об этом Ви попадало к нему в руки, тем больше он искренне начинал восхищаться им.       — Но куда же они спрятали столько еды? Ведь им нужны холодильники, чтобы хранить всё.       — Не думаю, что они забрали её себе.       — Почему?       — Потому что ни в одном магазине ты не сможешь сейчас купить мятное мороженое, — Чонгук указал на девочку, что сидела на плите разрушенного здания, довольно облизывая вафельный рожок.       — Хочешь сказать…       — Они раздали еду людям, — уже более уверенно произнёс он, поднимая с земли пустую банку из-под рыбной консервы.       — Вот почему правительство сделало заказ нам. Этот Ви герой народа, и если они произведут арест в открытую, то снова поднимется бунт.       — Не только. Думаю, они тупо не могут его поймать, — с некой ноткой гордости подытожил он.       — Ты же не будешь брать этот заказ?       — Отказаться в открытую я не могу, в штабе, итак, что-то странное творится. Не хватало ещё чтобы и нас обвинили.       — Тогда давай возьмём, но будем тянуть время.       — А толку? Рано или поздно придётся выполнять.       Сумев ещё несколько месяцев отмахиваться от настойчивых звонков полковника, Чонгук разрывался между интересом к «преступнику» и опаской попасть в немилость штаба и навлечь тем самым неприятности на брата и сестру.       — Я берусь, — сообщил он мужчине, что уже буквально пригвоздил его тяжёлым взглядом к полу.       — Принеси мне его голову.       — Вам придётся довольствоваться моим словом после выполнения, — буркнул он, опасливо смотря в лицо некогда хорошо знакомого ему человека.       — Поезжай на центральную базу. Мне доложили, что они взяли одного из группировки, может это поможет.       — Хорошо.       Уже давно Чонгук не испытывал этого тяжелого чувства внутри. Но взвесив все за и против, всё же принял решение, и значит ему придётся устранить Ви.       За все четыре года, что он работал наёмником, не было такого, чтобы желание провалить задание заполняло собой все мысли.       — Они там, — указал он на здание заброшенной фабрики.       — Хочешь сделать это сейчас?       — Нет. Давай завтра, — дав себе последний раз обещание, Чонгук развернулся, направляясь к машине. Он вычислил их базу ещё два дня назад, но каждый раз находил отговорки, по которым откладывал выполнение операции.       Вернувшись домой, он последний раз изучил все фотографии в отчёте, всматриваясь в размытое изображение, на котором по данным штаба был запечатлён Ви. Может и хорошо, что он не знает, как тот выглядит сейчас. Легче будет нажать на курок.       Однако всё изменилось настолько же внезапно, как и началось четыре года назад. Первое, что увидел Чонгук, проснувшись утром, было сообщение из штаба о приостановлении всех активных заказов на не определённый срок. Уже к концу дня вся страна гудела от новостей. Президент страны подал в отставку. Все военные операции прекращены.       Конечно братья были рады стабилизации ситуации, только вот уже на следующий день пришло осознание того, что отныне их работа в качестве наёмников уже не будет пользоваться спросом. А это значит, что вопрос заработка станет главной задачей. Конечно за четыре года, они сумели обеспечить себе хорошую финансовую подушку, однако и расходы с сегодняшнего дня возрастут в несколько раз. Сестра уже совсем взрослая, того и гляди замуж соберётся, а это же охренеть какие растраты. Да и если сейчас мир установился, то, как дальше быть тем, кто зарабатывал на убийствах? Идти обратно в армию у Чонгука не было никакого желания, и так десять лет прожил по расписанию.       — Нас в штаб вызывают, — Хосок лениво перевёл взгляд с телефона на брата.       — Нахрена? — Чонгук отпустил руки и спрыгнул с перекладины.       — Не написано.       — Ладно, я в душ сперва.       Огонёк надежды, что затух после того, как ему сообщили об отставке полковника Ли, заискрил на горизонте.       — Лейтенант Чон, добро пожаловать, — блондин протянул руку.       — Чонгук, — ответил он на рукопожатие.       — Что?       — Без звания, я уволился из армии, — бросил он, осматривая кабинет, куда их до этого проводил офицер.       — Я в курсе, но именно за этим мы вас и пригласили, — улыбнулся парень. — Меня зовут Пак Чимин, я был командиром центральной военной базы в Сеуле.       — Почему был?       — Перевёлся в штаб несколько дней назад.       — Ясно, так что вам нужно?       — Вы наверняка знаете, что ситуация в стране наконец стабилизировалась. Но несмотря на это, правительство обеспокоено тем, что послужило причиной всемирного конфликта.       — До них наконец дошло, что это не террористы? — усмехнулся Хосок.       — К сожалению, данная информация считается засекреченной и мы сможем её обсудить только если вы согласитесь на работу.       — Что за работа?       — Мы предлагаем вам восстановиться в армию и возглавить небольшой отряд, специализирующийся именно на подобных ситуациях.       — Нет, спасибо.       — Могу я узнать причину отказа?       — Не хочу назад в армию. Устал от ваших ублюдских режимов и правил.       — Я вас понял. Но что, если скажу вам, что вы не будете находиться под таким контролем. Отряд, что мы основали, подчиняется вам, а вы мне. При этом вы не будете проживать на общей базе. Для вас создан специальный лагерь, где вы можете следовать своим правилам, если они не идут в разрез с вашим заданием.       — И с чего вдруг такие поблажки?       — Правительство очень заинтересовано в этом проекте, а вы судя по тому, что я читал, лучший из всех возможных кандидатов.       — Так чем будет заниматься отряд?       — Я уже сказал, эта информация засекречена.       — Вы хотите, чтобы я согласился, не зная в какую жопу вы меня засунете?       — Это единственное условие.       — И сколько человек в отряде?       — Вместе с вами и братом шестеро.       — Это шутка? Мы что будем ловить потерявшихся собак?       — Не совсем, — улыбнулся блондин.       — И никаких армейских правил? — Чонгук прищурился, всё ещё не веря в слишком уж заманчивое предложение.       — Только те, что вы сами установите.       — И выходные когда захотим? — Хосок вторил его действиям.       — Если они не идут в разрез с заданием.       — А что за компашка там? Они солдаты?       — Не совсем, но думаю их имена вам знакомы.       — Учёные? — поморщился он, не желая иметь дело с этими мышами в халатах.       — Вы всё узнаете.       — Ну, что скажешь? — он повернулся к брату.       — Всё лучше, чем идти в частную охрану.       — Ладно, мы согласны.       — Отлично. Пройдёмте за мной, — Чимин поднялся и указал рукой на дверь.       Хотя Чонгуку приходилось побывать в штабе довольно часто за последние четыре года, и он предполагал наличие подземных тоннелей и прочих засекреченных комнат, но то, что они будут ехать куда-то на лифте в течение десяти минут, при этом постоянно меняя направление, стало охренеть какой неожиданностью.       — Мы всё ещё в стране? — хмыкнул он.       — Да, — усмехнулся Пак.       Наконец кабина остановилась, и двери открылись, пропуская их в длинный узкий коридор.       — Сюда, — парень дёрнул ручку и открыл тяжёлую металлическую дверь.