Найденный

      Повторяя термины по биологии, я заткнул уши и включил песни своей любимой группы, чтобы не слышать громкие голоса своих одноклассников, которые мешали сосредоточиться на повторении домашнего задания. Песни всегда успокаивали и держали мои отрицательные эмоции в своих творческих руках, чтобы они не вылились на окружающих, которым так и нетерпелось встретиться с ними лицом к лицу. И даже сейчас, когда я тихо сидел за своей излюбленной первой партой, кому-то нетерпелось достать меня именно в этот день, который так спокойно начался. Наушник из моего уха вырывают резким движением руки, а мой нарушитель покоя, начинает заводить одну и ту же песнь, которую я выучил от А до Я. — Как поживает наш заучка Сынмин? — Противно певучим голосом говорит Ëнхëн. "Хм, меня достаëт парень с таким же именем, как у одного из участников моей любимой группы", — подумал я перед тем, как ответить раздражителю. — У меня хорошо, а как дела у папы нашего маменькиного сыночка? — Мило улыбнувшись парню ответил я, смотря на то, как напрягаются желваки у собеседника. Живя в небольшом поселении, пристроенном к окраине Сеула, многие жители знали друг друга в лицо. Все слухи распускаемые бабками на лавочках, давно подхвачены детьми и переданы из уст в уста. Вместе со слухами, также быстро разнеслась весть о том, что отец Ëнхëна был повязан полицией за убийство и изнасилование девушки. Спокойный, умный, трудолюбивый на первый вид мужчина, оказался настоящим монстром, который насиловал женщин на протяжении многих лет. Он работал в известной компании, находящейся в центре Сеула, до которой ехать чуть меньше часа, и неоднократно подлавливал женщин, идя после работы на автобусную остановку. И ладно, если бы на первый взгляд он выглядит порядочным, но и для семьи он был хорошим человеком, никогда не кричал на своих детей и не поднимал руки на жену. Мать Ëнхëна была завучем и учительницей по химии, поэтому остальные учителя всегда закрывали глаза на поступки еë сына и шли на уступки в учëбе. Но, как я и понял, то знаю об этом кажется только я, будучи в очках, потому что все остальные не видят дальше своего носа. Всë поселение приводило их семью в пример, пытаясь достичь такого же идеала, но узнав такую тайну, сторонились теперь уже одинокую женщину с тремя детьми. — Ещë слово и я тебя убью, — Грозно сказал Ëнхëн, стоя напротив моей парты и смотря на меня сверху вниз. — Что, пошëл по стопам своего папочки? — Сейчас я уже не буду молчать и терпеть его издëвки. Сейчас я буду тем, кто будет давить на раны. Вот только я не учëл того факта, что он намного сильнее меня. Не в моральном плане конечно, а в физическом. Удар прилетает мне точно в скулу и я падаю на пол, ударяясь головой об парту. Вместе со мной падает стул, который исписан корявым подчерком о том, какой я неудачник. От боли заложило уши, а в глазах замерцали искры. Лëжа на полу, в проходе между рядами, я держался за голову и проклинал себя за то, что не закрыл свой рот вовремя, а отпустил себя, подумав, что смогу заткнуть обидчика. Когда стук сердца стал меньше напоминать ехавший поезд, я открыл глаза, которые не сразу показали мне чëткую картинку. Видя что я очнулся, Ëнхëн схватил меня за грудки и поднял на ноги, которые не держали меня из-за кружившейся головы и тошноты. Пытаясь сосредоточиться на губах, которые быстро двигались, говоря мне что-то, я успел уловить некоторые слова. Ëнхан явно был настроен решительно, поэтому, также как кинул мне угрозу, он кинул моë ослабленное тело к школьной доске. Пока я отходил от удара спины о стену, после которого спëрло дыхание, я упустил момент когда ко мне подошли дружки Ëнхëна и снова подняли на ноги. В этот раз появившийся слух помог уловить смысл слов. — А если ты не понял с первого раза, то давай закрепим материал, — Удар вновь прилетел мне в скулу, но на этот раз я не упал на пол, потому что его дружки крепко держали меня под руки с двух сторон. Я зажмурил глаза и сжал зубы, чтобы лишний раз не издать позорный звук, а ещë, чего хуже, расплакаться. Следующий удар прилетел в живот, заставляя меня согнуться в приступе кашля. Вот только в этот раз меня не удержали на ногах и я вновь начал падать на пол, когда чьи-то руки поймали меня и прижали к своему телу. Ударов больше не последовало, а я улавливал крики одноклассников через непрерывный кашель. Схватившись за чужую руку на моëм животе как за спасательный круг, я пытался восстановить дыхание и сосредоточится на шепоте человека, что держал меня на ногах. — Только не пугайся того, что я сейчас скажу. У тебя кровь, — После его слов я вздрогнул, — Я же предупредил, чтобы ты не пугался. Не нервничай, просто подлатаем тебя чуть позже, — Легко сказал парень, а я пытался подавить рвотный позыв и открыть глаза, которые резало от яркого света. — Идти сможешь? — Спросил у меня другой парень, что подошëл ко мне спереди. Я кивнул головой и медленно разогнул колени, пытаясь крепко встать, а не опираться на одноклассника. Когда я смог сам стоять, то сосредоточил взгляд на лице парня напротив и узнал в нëм Хëнджина — местную звезду в нашей школе с внешностью бога, как подмечают многие девчонки, что хотят оказаться под ним в постели. Тогда, если здесь был Хëнджин, значит его вечный спутник Феликс был тем, кто держал меня со спины всë это время, не давая упасть. — Молодец, теперь осталось дойти до медпункта, — Мои догадки оказались верными, когда низкий голос подбодрил меня сзади. — Пошлите. Тебе нужно в медпункт, Сынмин, — Сказал своим бархатным голосом Хëнджин и подхватил мою руку, закидывая себе на плечо, что повторил Феликс, только с другой рукой. — Мне не нужна ваша помощь, — Буркнул я и убрал свои руки с их плеч, делая шаг вперëд на подгибающихся ногах, которые ведут меня в сторону. К счастью, меня не собирались отпускать надолго, и теперь я иду вместе с парнями до медсестры в той позе, которую они выбрали изначально. — Из-за чего они били тебя? — Спросил Феликс по дороге до пункта назначения, но я упорно игнорировал его. Поняв моë настроение, он отстал от меня и больше не задавал вопросов. В медпункте они отдали меня в руки медсестры, которая отпустила их на урок, а сама вызвала скорую, когда поняла, что у меня сотрясение.

***

Зайдя в квартиру ближе к десяти часам, я увидел обувь родителей и поспешил рассказать им о произошедшем. Разговоры, доносящиеся с кухни, дали понять, что они там. — Привет, — Заглянул я на кухню, что заставило их прервать свой диалог и обратить на меня внимание. — Что с головой? — Скучающе спросил отец, а я попытался сдержать улыбку от заданного вопроса. — У меня сотрясение, мне придëтся остаться дома на несколько недель, — Ответил я непринуждённо, наливая себе воды в стакан и ожидая водопад вопросов, но в ответ слышу только хмыканье мамы, а следом их возобновившийся разговор. Я так и замер со стаканом воды в руках, сильно сжимая его, что он вскоре лопнул, а осколки впились мне в ладонь. Громко зашипев, я раскрыл ладонь, треся ею в воздухе чтобы некоторые осколки вылетели сами, но всë, чего я добился — это кровь, разбрызганная по всей кухне. Не зная что делать, я перевëл взгляд назад на родителей, которые даже не шелохнулись чтобы помочь мне, а просто смотрели на меня раздражёнными взглядами. — Промой руку и вытащи осколки пинцетом, — Подсказал отец и проводил меня взглядом до ванны, чтобы убедиться, не прерву ли я снова их разговор. Стоя в ванной и промывая рану, я задумывался о том, правильно ли я всë делаю. Стоит мне добиваться их внимания или стоит покинуть этот мир навсегда? Просто если я никому не нужен, тогда зачем я мозолю им глаза? Зачем терплю одноклассников? Зачем зубрю биологию и химию? Зачем мне пытаться добиться успеха ради людей, которых и родителями назвать сложно? Для чего я всë это делаю? Я не плакал когда меня гнобили одноклассники. Не плакал когда Ëнхëн бил меня. Не плакал когда мне промывали рану. Не плакал, залезая пинцетом под кожу, чтобы достать мелкие осколки стекла. Но сейчас, уткнувшись в подушку, я тихо вою от тоски и несправедливого отношения родителей ко мне. Думая над этими вопросами, я вспомнил своих сегодняшних спасителей, которые кидали на меня взволнованный взгляды когда мы шли до медпункта. Вспомнил, как Феликс кончиками пальцев успокаивающе гладил меня по рукам, пока Хëнджин разбирался с обидчиками. Вспомнил их улыбки, адресованные мне перед тем как уйти на уроки. Вспомнил тихое Хëнджиново «Поправляйся» и понял, что это и есть смысл жизнь. Я понял, что нашëл его в этих двух прекрасных парнях, что не побоялись пойти против толпы, не побоялись быть избитыми вследствие моего неудачного спасения. Они даже не боялись давать показания полиции, когда я написал заявление по их же настоянию, потому что, как оказалось, пока я был в обморочном состоянии, на меня покушались ножом, но Хван вовремя влез. Правда сам отделался царапиной на руке, но это лучше, чем то, что он мог сделать со мной, как сказал Хëнджин. Засадив Ëнсана за решëтку к отцу, мы сдружились и они даже приносили мне вкусняшки, когда я лежал дома с сотрясением. Так я нашëл смысл своей жизни. В двух парнях, о которых ходило множество слухов в школе, которые не боялись мнения окружающих, не боялись встать на защиту друга, даже если для них это закончится травмой. А после появились ещë четверо, которые также стали для меня опорой.

***

Проснувшись, Джисон вновь испытывал сильную боль, а открыв слипающиеся глаза, он увидел Сынмина, что обеспокоенно смотрел на него. В его руках было мокрое и кровавое полотенце, а домашняя одежда тоже пропиталась уже засохшей кровью. Сам Джисон лежал на боку, в своей комнате на кровати, а на столе тускло светила лампа, давая понять, что сейчас позднее время суток. — Джисон, как ты себя чувствуешь? — Взволнованно спросил старший, кладя свою руку ему на лоб, ощущая сильный жар. — Голова болит, — Ответил Хан и тихо застонал от новой порции пульсирующей боли, которая быстро ослабла, пока Сынмин проводил полотенцем у него под носом. — У тебя сильный жар и кровь из носа идëт не переставая, — Оповестил его старший и не мог что-либо предпринять, потому что сейчас нельзя отходить от Джисона ни на шаг, мало ли, что может случится с мальчишкой в таком состоянии. Что за сон приснился ему? Как будто Джисон прожил один день в шкуре Сынмина. Да ещë и рассказ из его жизни, чëтко совпадал со сном. Я точно ли это был сон или же… — Так, Джисон, я отойду буквально на пару минут, полежи и подержи полотенце у лица. — Прервал его мысли Сынмин, показывая, как держать полотенце. Когда он вышел из комнаты, Джисон хотел вновь начать думать о сне, но приступ тошноты решил иначе. Подскочив с кровати, он бегом влетел в ванную, бросая полотенце где-то возле кровати. Когда его живот был опустошён от желудочного сока, приступы закончились и он обессиленно упал на бок, чувствуя, как из носа тонкой струйкой потекла кровь. Новый приступ головной боли, новая кровь из носа, снова приступ тошноты. Так прошло не больше двух минут, но за это время Джисон думал, что откинется. Снова лежа без сил, он понял, что его сильно знобит, правда, он не может понять — холодно ему или жарко. Наверное, ему никак. — Господи, Джисон-и, почему ты лежишь на полу? — Влетел в комнату Феликс. Он сразу подскакивает к Джисону и помогает принять ему сидячее положение, кладя его на себя. — Тебя ещë тошнит? — Спросил старший, но организм Джисона сам ответил на его вопрос, призвав новый позыв рвоты и Феликсу приходится быстро наклонить младшего к унитазу. После очередного выворачивания желудка, к ним в ванную залетает Сынмин с красным чемоданчиком в руках. — Чем рвëт? — В его голосе не осталось взволнованности, только полная уверенность в своих действиях. Он и не с таким справлялся, чтобы сейчас трусить или переживать из-за какой-то простуды ребëнка. — Желудочным соком, — Ответил за Джисона Феликс, спасая его этим, потому что открыть сейчас рот и что-то сказать казалось целой пыткой для него. — Что-то ещë болит? — Спрашивал Сынмин, пока передавал градусник Феликсу, который тот стремительно отправил младшему в подмышку, который даже никак не помогал старшему в действиях, потому что все силы забрали позывы рвоты. — Всë, — Обречённо ответил больной, и закрыл глаза. Сейчас ему казалось, что всë его тело это большое минное поле, на котором по неведомым причинам взрывались мины, а взрывная волна разносила боль по всей площади. Пока он летал в своих мыслях, градусник громко запищал, заставляя его сморщится. — Сорок один и три, — Следом прозвучали тихие маты из уст взволновавшегося Сынмина, что снова стал переживать за состояние младшего. — Сейчас сделаю ему укол, а ты помоешь его, тебе же никуда завтра не нужно? — Спрашивает Сынмин у Феликса, пока тот поджимает губы. — У нас завтра общий выходной, — Сочувственно отвечает Феликс, украдкой видя, как скривилось лицо Сынмина буквально на минуту. — Отдохнëте без меня, — Безэмоционально ответил Сынмин и вышел из ванны. — Со мной всë хорошо, мне не нужна ваша помощь, вы можете ехать все вместе, — Плаксиво говорил Джисон старшему, на чьей груди лежал всë это время и, кажется, перестал дышать когда старшие вели этот диалог. — Всë хорошо, Джисон-и. У нас ещë этих выходных будет выше крыши, — Успокоил младшего Феликс, слыша, как тот пробубнил, что выше крыши это высоко, а он боится высоты.

***

Эта ночь казалась адом для троих парней. Джисона лихорадило всю ночь, а лекарства, коими его поил Сынмин, выходили из него через каждые десять минут, потому что слабый желудок отказывался сдерживать в себе любую попавшую в него жидкость. Зато вколотый через шприц Нурофен немного сбил температуру и успокоил болевшую голову. В общем, Сынмин и Феликс бегали вокруг Джисона, как кабели вокруг самок в период спаривания, заботясь о них. Организм успокоился только под утро и парням удалось поспать лишний час перед тем, как в комнату зашëл Крис вместе с остальными парнями, которые были не в курсе об их «пижамной вечеринке». Поэтому сейчас стояли и тупили взглядами на трëх парней, спящих в обнимку, где Джисон грелся в руках Феликса на кровати, а Сынмин на полу с тазом на голове. Так же рядом с кроватью была полностью разобранная аптечка, чьë содержимое разлетелось по всей комнате или разнеслось ногами парней, что бегали от кровати к унитазу при Джисоновых порывах рвоты. Так же, на тумбочке лежал ранее использованный шприц и жгут, что стало последней каплей, чтобы разбудить эту троицу и проверить их на наличие наркотических веществ в крови. — Что за херня здесь происходит?! — Не церемонясь крикнул Крис, чем разбудил Феликса и Джисона, что смотрели на парней красными глазами от весëлой ночки. Не отвечая на вопрос, Феликс просто перегнулся через Джисона и потряс Сынмина за плечо. Тот начал потихоньку двигаться, а потом резко схватив таз, поднимает его вверх на вытянутых руках, даже не открывая глаза. — Нет, Сынмин, убери этот чëртов таз, а то у Джисона сейчас сработает триггер, — Заплетающимся языком мямлит Феликс, доводя Криса чуть ли не до истерики своим поведением, потому что его догадка о наркотиках всë больше кажется правдивой. — Да вы, блять, издеваетесь, — Истерично смеётся Крис, а Сынмин наконец-то замечает гостей и откидывает таз в сторону, подальше от кровати, прислушиваясь к словам Феликса. — Нет, Чан, ты кажется не так всë понял, мы просто… — Сынмин не успел договорить, как с кровати раздался чих, а потом протяжный мат Феликса. — Сынмин, где полотенце? — Спрашивает Феликс с кровью на лице, пока рядом лежащий Джисон бросает на него щенячие взгляды с текущей кровью из носа. — В ванной, — Обречëнно сказал Сынмин, собираясь вставать, но рука Феликса его остановила. — Чанбин-и, будь душкой, принеси мокрое полотенце из ванной, — Ласково попросил Феликс, пока Чанбин отстранёно смотрел на всю картину — Чанбин! — Воскликнул Феликс раздражëнно и вздрогнувший Чанбин влетел в ванную, быстро принëс полотенце, перед этим хорошенько смочив его водой. — Спасибо, — Мило улыбнулся Феликс и прижал полотенце к носу Джисона, что так и лежал в одной позе всë это время и смотрел на Феликса отстранённым взглядом. — Джисон, как самочувствие? Болит голова, тошнит, не дай бог, или знобит? — Приняв сидячее положение, спросил Сынмин и легко погладил Хана по волосом, чтобы привлечь его внимание, заставляя кулаки Криса сжаться ещë сильнее. Феликс убрал полотенце от его лица, чтобы тот мог ответить на вопрос Сынмина, но, вместо того чтобы сказать хоть что-то, он поворачивает голову, сонно моргая, и дрожащим пальцем показывает в сторону таза, к которому сразу же подорвался Сынмин и принëс его к кровати, как преданный пëс. Когда таз оказался возле его лица он наклонился и выплюнул кровь, что набралась в его рту. А потом сильно закашлялся, из-за новых рвотных позывов. Всë это время Феликс ласково гладил его по волосам и шептал слова успокоения, что никак не помогали побледневшему Джисону. Сейчас он просто задыхался из-за кашля, пока парни ходили вокруг него в панике, не зная что предпринять. Пока в какой-то момент Крис не подошëл к Джисону и сильно ударил его по спине, из-за чего вызвал рвоту, состоящую полностью из крови, которая выливалась большими комочками прямиком в таз. Когда приступы закончились, кожа Джисона приняла здоровый цвет, но сам парень стал клевать носом, пока не упал в объятия Криса, что успел поймать его, когда он начал падать мимо кровати.