Найденный

      Это был подарок на его день рождения, который Джисон так тщательно пытался спрятать в четырëх стенах и каждый раз всë сильнее боялся, что предмет найдут и заберут, перед этим хорошенько избив самого Джисона. Многие подумали бы, что это ужасный подарок, но для Джисона он стал его маленьким спасением, которое помогало ему не потухнуть многие годы. Возможно вы подумали, что это была какая-то плюшевая игрушка, но он не думает, что кто-нибудь бы осмелился подарить ему такую безделушку. Этот подарок ему подарила девушка, которую он уже не помнит из-за большого истечения времени. Правда, один раз ему удалось послушать разговор учëных, которые говорили, что девушка вообще не похожа на своего мягкого брата характером, но зато Джисон явно перегоняет её по внешности. Это был один из немногих случаев, когда Хан слышал чьи-то голоса из персонала, он всегда дорожил этими моментами и запоминал каждое словечко, сказанное разными высокими или низкими, звонкими или глухими голосами. Девушка эта была молодая, ходила только в одной медицинской маске и халате, тем временем как другие полностью наряжались в защитную химическую одежду вместе с маской, которая полностью закрывала голову, не давая Джисону лишний раз посмотреть на разнообразие лиц и причёсок людей. Она всегда была к нему добра, не кричала и не била его, как многие медсёстры, что проводили различные опыты над его изнеможенным телом, это он ещë молчит о работниках мужского пола. Всегда относилась к нему более внимательно и пыталась неоднократно смягчить наказания за всякие мелочи. Еë тëмные волосы всегда были неаккуратно убраны в шишку и держались лишь на добром слове, закреплённые длинным карандашом, который она как-то раз потеряла, а нашла только в душе, когда тот выпал из волос под напором воды. Джисон тогда очень громко смеялся от истории, за что потом получил наказание в виде шокера на шее, который бил его каждый раз, когда он начинал что-либо говорить, особенно этим любил заниматься хозяин. У него были свои правила для Джисона, которые тот всегда выполнял, ведь за непослушание одним шокером он бы уже не отделался. В итоге проходив со своим ошейником, как у пса — именно так называл свою игрушку хозяин, когда она была одета на шее Джисона — у него остался ожог на шее, который издалека был похож на чокер, как его назвала девушка, пытаясь приободрить Хана, который впоследствии боялся даже рот открыть. Она всегда присутствовала на его наказаниях, чтобы быть как можно ближе в тяжёлых ситуациях, но всегда закрывала глаза ладошкой, смотря через щели в пальцах, а потом быстро утирала слëзы, когда видела чем заканчивалось очередное никому не нужное представление, которое заключалось лишь в том, чтобы хозяин удовлетворил свою потребность, напомнив всем о своëм ранге. Всегда жалела его, когда над ним сильно издевались или унижали, говоря только приятные слова. Можно сказать, что она его вырастила с раннего возраста, вот только она сама росла вместе с ним, потому что их разница в возрасте — пять лет, и когда только Джисон попал в лабораторию, то ему был год, а попали они туда в один день, что было довольно-таки странно, но он никогда не думал об этом, потому что даже не помнил того дня. Как началась их дружба — спонтанно и быстро — так она и закончилась, когда она не появилась после очередного опыта, ни через один день, ни через неделю, ни через месяц. Она пропала после его дня рождения, оставив после себя большую дыру в сердце маленького Джисона и множество слëз пролитых на многочисленные раны, которые заполняли всë место на руках и ногах, пропитав его одежду кровью насквозь и запачкав пол, после чего его наказывали, но ему было всë равно. Никакая боль не сравниться с болью в его душе. От него как-будто была оторвана частичка души или вовсе вырвана полностью. Джисон резко потерял смысл своей жизни и всë, что спасало его, так это маленький перочинный ножик с жëлтой ручкой, что каждый вечер, после очередного тяжёлого дня, делил его кожу на множества глубоких царапин, которые давали лëгким вздохнуть чуть больше воздуха чем обычно. А ведь когда-то у Джисона было очень много кислорода. Даже слишком. Сейчас он просто задыхается без своего источника жизни, без своего солнца, что освещало ему путь каждый день и помогало пройти через тьму. Он чувствовал себя единственным выжившим на необитаемом острове среди каннибалов, что отрывали от него каждый день по ничтожно маленькому кусочку, чтобы тот мучился, чувствуя боль, но не умирал. Джисон точно не знает, сколько прожил в этой апатии, но точно проснулся, когда очутился один на один в комнате с чудовищем, как со своими терзаниями, от которых он не мог сбежать или спрятаться в четырёх стенах. Пустота, что он увидел в сердце существа, которая образовалась от разлуки с семьëй, подтолкнула его к действиям и он очень сильно захотел выбраться из этого кошмара, чтобы отыскать свою семью. Придумав план до мелочей, он дождался смены определённого человека, которого легче всего вывести на эмоции, по его наблюдениям. Видя, что охранники поменялись постами, он выждал когда отключат основной свет, а осмотр коридора будет завершëн перед началом ночи, он подпëр дверь спиной и заговорил с охранником через открытое окно на двери. — То существо, которое ты стережëшь изо дня в день, скоро вырвется на свободу и уничтожит весь комплекс. А потом выберется наружу и убьëт всех, кто проживает в этом городе. Хозяину говорить об этом бессмысленно, потому что он не избавится от него, даже если я увидел, что произойдет. Он никогда не отступает от своей цели. Чудовище убьëт всех. Хозяина, меня, тебя, твою семью, как и многие другие семьи с маленькими детьми, потому что его желание вернуться домой намного сильнее чем сопереживание, каким-то людишкам, — Говорит Джисон в пустоту, точно зная, что его очень внимательно слушают через окошко на двери. — Что ты хочешь? — Послышался за дверью грубый голос и Джисон улыбнулся. Сработало. — Я хочу чтобы ты отвëл меня к чудовищу, чтобы я попытался предотвратить его попытку сбежать через канализационный люк под его кроватью, который он выбрал, как способ уйти, — Ответил на вопрос Джисон, покрепче сжимая рукав пижамы, чтобы оттуда не выпал его драгоценный подарок, который поможет ему сегодня выбраться из этого ужасного места. — Что я должен сказать охраннику, который сторожит дверь к чудовищу? — Спросил голос по ту сторону двери. — Просто молча выруби его, потому что он всë равно не сможет узнать кто это сделал: вас невозможно отличить в этих костюмах, — Фыркнул Джисон и вскоре железная дверь стала открываться, выпуская Хана наружу. — Иди строго передо мной с поднятыми руками, — Сказал охранник и подтолкнул Джисона вперëд по коридору, чтобы тот шëл перед ним. Петляя по тëмным коридорам, они дошли до угла, который соединяется с коридором, в котором располагается дверь в комнату чудовища. — Стой здесь, пока я не позову тебя, — Резким толчком он припечатывает Джисона к стене лицом и выходит из-за угла в коридор, в котором вскоре раздаëтся глухой стук, а потом то, как тело человека падает на пол. Джисон выигрышно улыбается и, перестав держаться за рукав, он ловит нож, который вскоре оказывается в шее у глупого охранника, который, выпуская обычного мальчика из комнаты, не думал, что на самом деле выпустил монстра, про которого услышал ранее из его же уст. Смотря как тело охранника замертво падает на пол, он испытывает дикое удовольствие от мести за всю свою жизнь. Срывая маску с трупа, он наслаждается видом мëртвых глаз, что больше не смогут увидеть свою семью. Он смотрит на руки, что больше никогда не посмеют дотронуться до Джисона, чтобы причинить ему боль, а рот, из которого тонкой струйкой текла кровь, больше не посмеет оскорбить его. Вдоволь насладившись зрелищем, Джисон пошёл дальше по коридору до двери, туда где лежал спящий охранник, чтобы сесть на корточки рядом с ним и воткнуть нож ему точно в сердце, что больше не будет биться быстрее от любви при виде своей жены. Рука, что схватила его запястье, даже не успела сжаться на нëм перед тем, как ослабеть и упасть обратно на пол. Он смотрел на руки и представлял, как когда-то они обнимали и тискали своих детей. Быстро приводя свои мысли в порядок, Джисон снимает с его шеи карту доступа и прикладывает еë к электронному замку, что тихо пищит, оповещая о том, что доступ разрешëн. Быстро осмотрев коридор на наличие людей, он ныряет в комнату, оказываясь по другую сторону стекла от чудовища, и, быстро подходя к пульту управления, что находился с точностью под своеобразным окном. Тварь, что стояла лицом к Джисону, смотрела ему в глаза и медленно двигалась к стеклу, вновь издавая жуткие звуки при ходьбе, но Хан уже не боялся еë. Он сочувствовал ей. Подойдя вплотную к стеклу, Черныш — да, Джисон придумал этому существу имя — приложил свою когтистую лапу к стеклу, что сделал и Хан с другой стороны, будучи очень смышлёным. Смотря в лицо Чернышу, он позволил пролить себе слезу из-за того, что хочет сделать. — Прости меня. Прости, но так будет лучше для тебя, — Смотря на изуродованное лицо с двумя большими дырами вместо глаз, он видел печаль, тоску и скорбь, сквозь улыбку, что была запечатлена на лице Черныша. Уловив движение сбоку от своего лица, он увидел, как огромная рука двигалась ниже, постепенно загибая пальцы, кроме самого длинного, который указывал на одинокую оранжевую кнопку, находящуюся под защитным стеклом. Сейчас, смотря то на кнопку, то на лицо Черныша, он осознал, что это вполне разумное существо, которое понимает о чëм говорит Джисон и зачем он сюда пришëл. На кнопке, что показал ему инопланетянин, был значок огня, который говорил только об одном — Черныш и сам хочет покинуть этот мир, лишь бы не мучаться. Рука сейчас казалась очень тяжёлой и тряслась даже от лёгкого движения, но Джисон должен быть сильным, он должен справиться с этим, чтобы помочь своему новоиспечённому другу, которого он собирается прямо сейчас убить. Зажмурив глаза, он открывает крышку защитного стекла и пытаясь избавиться от мыслей, быстро нажимает кнопку, слыша гудение тысячи шестерёнок, что отодвигают плиту на стенах, а вместо них выдвигая решётки, которые за считанные секунды выпускают из себя огонь, поджигая кровать и шкаф, который с грохотом падает на пол. Смотря на хаос позади Черныша, он вновь переводит взгляд на его лицо, где улыбка, кажется, стала только шире в знак благодарности Джисону. Вновь положив свою руку на стекло, параллельно чëрной лапе, он смотрит на то, как постепенно умирает существо, которое смогло понять все те эмоции, испытываемые Джисоном на протяжении почти двух лет. Сильно задумавшись, Джисон не сразу понял, что чувствует лëгкий мандраж по стеклу, за которым уже ничего не видно из-за скопившегося дыма, только одиноко стекающую чëрную кровь по ту сторону, где минутами ранее была приложена лапа усопшего инопланетянина. Чувствуя, как руку сильно печëт, он понимает, что стекло нагревается, поэтому быстро подходит к двери и прикладывает карту, открывая себе доступ, чтобы резко распахнуть дверь, где уже стоят несколько охранников, ожидая, когда тот выйдет из комнаты, чтобы его было безопаснее обезвреживать. Не успевшие даже шелохнуться в его сторону охранники, резко валятся на пол от пронзительного визга, который издаëт ещë не умершее существо за стеклом. Один только Джисон остался на ногах, никак не реагируя на крик, что больно бьëт по перепонкам, потому что он заслужил эту боль, которая напоминает о его поступке с Чернышом. Пока мужчины валяются на полу, Джисон, не теряя ни секунды, оставляя самокопание на завтра, подбегает к одному из мужчин, перерезая ему горло и быстро забирая пистолет из его кобуры, чтобы вскоре в этом же коридоре раздались четыре выстрела, после которых на полу остались лежать четыре тела с простреленными головами точно между глаз. Осмотрев трупы насмешливым взглядом, Джисон направляется в сторону своей комнаты, от которой знает, как дойти до лифта, что выведет его наружу. Сделав пару шагов от недо-перестрелки, Джисон почувствовал, как коридор сотрясается от взрыва стекла, которое всë это время держало неуправляемое пламя в узде, которое сейчас выбралось наружу вместе с дымом, что быстро добирается до датчиков, которые врубили громкую сирену по всему комплексу, оповещая о пожаре. Теперь, идя по коридору, что освещался красным светом, он убивал полностью беззащитных учёных, что работали в своих кабинетах с документами, выбегая из них, когда зазвучал вой сирены, чтобы спастись от пожара, но вместо опасной стихии они натыкаются на маленького, с виду беззащитного мальчика, который быстрым рывком руки перерезает им глотки и оставляет на полу дрыгаться в предсмертных конвульсиях. Бездумно гуляя по пустым коридорам, что были устелены трупами, он вновь и вновь находил себе новых жертв, которые вскоре присоединялись к своим покойным коллегам, безвольно лежащим на полу, который всë больше и больше окрашивался в красный липкий слой сладкой на вкус жидкости. Вся его одежда была заляпана в крови, что брызгала из перерезанных глоток его жертв или вытекала на длинный рукава его свитшота, прямиком из ножевых ран, в которых Джисон без устали прокручивал свой нож. Наворачивая очередной круг по одному из коридоров, он не сразу приметил тëмную фигуру в его конце, но чем ближе он подходил к ней, тем чëтче становиться очертания ненавистного ему человека. — Зачем ты это сделал, Джисон? — Взволновано спросил человек голосом, который Джисон навсегда бы хотел забыть как страшный сон, вместе с его лицом, которое уже осточертело мелькать перед глазами каждый чëртов день. — Пропусти, — Прохрипел Джисон губами, которые были изломлены в жуткой ухмылке. Сейчас он смотрел на человека с таким выражением лица, которым обычно одаривают его, но сейчас не та ситуация и не то время, поэтому и жутко тоже сейчас не ему. — Ответь на мой вопрос, — Упëрся мужчина, не обращая внимания на опасность, которая так и исходила от Джисона даже за километр. — Пропусти меня, — Начал злиться Джисон, сжимая нож в руке до побелевших костяшек и сжимая челюсти до скрипа зубов. — А если не пропущу тебя, то ты меня убьёшь, да? — Провокационно спросил мужчина, ухмыляясь, — Ну, давай. Покажи мне на что ты способен, Джисон-и, — Эти слова действуют на Джисона, как красный цвет на быка, они распыляют его сильнее, чем было раньше и поэтому он сейчас двигался прямиком на мужчину, ударяя его по скуле свободной от ножа рукой. Мужчина еле как остаëтся на ногах, потому что не ожидал, что его на самом деле посмеют ударить, поэтому, медленно поднимая голову, он смотрит на Джисона очень злым взглядом, после чего медленно надвигается на него каменной стеной, чем немного приводит младшего в сознание и даëт немного трезво подумать, что делать дальше, но ответ не заставляет себя долго ждать, поэтому, быстро заводя руку за спину и приподнимая край свитшота, он достаëт пистолет, который был прижат к его телу резинкой от штанов, и направляет его на мужчину, который резко растерял весь свой запал и остановился, смотря на него жалким потерянным щенком, которых обычно топят от их никчёмности. — Джисон-и, прекращай этот цирк. Ты же не серьëзно, да, мой хороший? Нам же так хорошо жилось, Джисон-и. Убери пистолет, Джисон-а, — Говорил мужчина осторожно отступая назад, когда Джисон, наоборот, надвигался на старшего, смотря на него сумасшедшим взглядом и почти не соображая что делает, из-за того, что весь его разум был затмённый желанием отомстить за всю пережитую им боль. — Если не успеешь убежать, то пули в лоб тебе не избежать, — Сказал Джисон, но не успел начать считать, как волна электричества прошлась по его телу, доводя мышцы до судорог, от которых он с грохотом выронил пистолет, а потом вслед за ним упал сам, слыша нахальный смех мужчины над головой, что подошëл к нему, больше не боясь обычного ребëнка. — Ты неудачник, Джисон, — С ядом выплюнул мужчина Джисону, у которого остались силы приподняться на одной руке, когда другая подхватила выроненный до этого пистолет, и выстрелить своему главному врагу в ногу, из-за чего тот упал и закричал вовсю голосину. Очередной электрический разряд прошёл по всему телу, принося неимоверную боль и Джисон отключается, падая лицом в лужу крови.

***

— И что было дальше? — Спросил Чанбин, сидя на полу и облокачиваясь на ноги Чана, что устроился на диване вместе с младшими. — Я не помню, но могу предположить, что было очень больно и плохо, — Легко ответил Джисон, сидящий подле всех на кресле, чтобы все могли видеть его, пока он рассказывает. — Сколько тебе было лет? — Спросил Минхо, стоящий сзади дивана, облокачиваясь на его спинку. Весь рассказ он молча слушал и впитывал его в себя как губка, без лишних эмоций. — Пятнадцать, — Ответил Джисон, после чего каждый из них замолчал, больше не задавая ему вопросов, а просто думая о чëм-то своëм. — Джисон, ты помнишь его лицо? — Спросил Крис, и все мужчины вновь перевели на него взгляды, которые молили о том, что он ответит положительно. "— Никому, Джисон. Ни-Ко-Му," — Говорил голос в голове, и Джисон, выждя пару минут, ответил, что не помнит ни одного лица из воспоминания. После ответа мужчины огорчённо поджали губы, а Крис встал с дивана и подошëл к Джисонову креслу и сел перед ним на корточки. — Ты не убийца, Джисон-и, — Сказал ему Крис, смотря в глаза, где плещутся страх и грусть, — Ты поступил правильно, — Добавил Крис, а следом к Джисону подлетел Феликс, налетая на него с объятиями и придавливая младшего к обшивке кресла, что заскрипело под весом двух людей. — Я уже говорил тебе это, но всë равно повторюсь. Ты очень сильный, Джисон, — шепнул ему на ухо Феликс и вскоре отлепился от него. — Ты не должен винить себя в смерти инопланетянина, он сам выбрал этот путь. Ты большой молодец, что не испугался и помог своему другу, — Сказал подошедший Чонин и потрепал его по волосам, даря приободряющую улыбку. — Эти люди занимались очень плохим делом, ты наказал их так, как они заслужили, — Следом за Чонином к нему подошëл Чанбин, а за ним и Хëнджин, который сказал одно простое словосочетание. — Ты крутой, Джисон-и, — Выставив свою руку по направлению к Джисону и сжав еë в кулаке, сказал Хван ожидая, когда младший повторит жест и они стукнуться кулаками. Немного потупив, Джисон неуверенно поднял руку и повторил жест старшего, который вскоре соединил их кулаки на одну миллисекунду, а потом издал ртом странный звук, смеша этим младшего. — У тебя очень красивая улыбка, Джисон. Делай так почаще и не скрывай своих эмоций от нас, — Сказал подошедший Минхо и мягким движением руки ткнул пальцем ему в кончик носа, произнося смешное «Пип!» — Всë, что ты сейчас нам рассказал, всë это произошло на эмоциях. Это просто защита, Джисон. На самом деле, ты очень хороший и добрый человек, а то, что произошло в лаборатории, должно остаться в ней и не беспокоить тебя. Это был прошлый Джисон, это были другие условия, это были отвратительные люди, которые издевались над тобой. Сейчас всë поменялось и больше к тебе никто не притронется, Джисон-и, — В заключение сказал Сынмин, когда подошëл к креслу, как и все остальные. — Групповые объятия! — Закричал Феликс и рывком поднял Джона с кресла за руки, чтобы потом он был ослеплён семью горячими телами. Вместе с их словами, сердце Джисона вновь собиралось из маленьких осколков, расколотое прошлым и людьми из него, а сейчас Джисона ждëт лишь будущее. Светлое будущее.