Право на попытку

— Что там, Звонарь? — Плюс с тревогой смотрел на незадачливого сталкера. — Нет, Плюс, тут баба голая! Видно было, что Звонарь совсем расслабился и, чуть ли не прогулочным шагом, собирается направиться к воде. — Стой! — в один голос заорали мы с Плюсом. — Я на всякий случай, а Плюс — сталкер бывалый, наверное, знал что-то про этих русалок нехорошее. Хотя я про них ничегошеньки не слышал и не читал. Звонарь остановился и безумными глазами уставился на нас: — Нет. Чего вы? Говорю же, баба! — Стой, где стоишь! — Плюс поставил на землю кружку с кофе. Потом задумался, поднял кружку и шумно глотнул из неё несколько раз. — Не пропадать же добру! Малыш, — он посмотрел на меня снизу-вверх, — помоги подняться, а? Я подошёл, взял его за протянутую руку, легко вздёрнул, отчего он сморщился и охнул. После этого я с сомнением осмотрел фигуру сталкера. Помочь ему передвигаться я бы не смог никак. Ну, на руках унести мог бы, а так…. Разве что ещё и руку ему для полного счастья вывернуть. По росту мы никак друг дружке для транспортировки не подходим. У него голова вровень с моим плечом. И не под руку же его вести, как барышню. Я задумался. Посмотрел на Звонаря. Тоже высокий, зараза. Н-да, выбора у нас особого нет: — Шутник, — я посмотрел на девушку, — извини, но твоя помощь нужна. Помоги пожалуйста калеку довести до места обзора. А то умрёт тут от любопытства, а мне потом отвечать. — А? — девушка повернула голову в нашу сторону, но, похоже, не вполне понимала, что происходит. — Блин! Она потрясла головой, закинула автомат на плечо, подошла к нам и взяла пострадавшего сталкера под руку. Я — с другой стороны. Двигаясь с крейсерской скоростью, которую мог позволить себе Плюс, мы доковыляли до Звонаря, который так и стоял на одном месте, как приклеенный. Уже выходя на чистое место, я споткнулся, и потому на возглас Плюса: «Ёлки-иголки!» отреагировал с задержкой. Отреагировал, в смысле, офигел. Картина есть такая, Васнецова что ли, известного какого-то художника. То ли «Сестрица Алёнушка» называется, то ли, просто «Алёнушка». В общем, там такая молодая, красивая девушка сидит на камне у воды, обхватив руками колени. В сарафане сидит, надо сказать, не в чём мать родила. И, надо полагать, ждёт своего братца Иванушку. Которого художник то ли поленился нарисовать, то ли в виде козлика изобразил — я вот этих тонкостей не помню, ну, не ценитель я искусства. А тут сидит вот такой же сказочный персонаж. Поза та же. Только коленей нету. И то место, где они должны быть, покрытое крупной чешуёй, обхватила руками. Хвост — а что там ещё может быть? Явно хвост, к бабушке не ходи, — уходит в воду. Грудь прикрыта верхней частью купальника, зелёного цвета. Не помню, он у девушек, кажись, лиф называется. Но лиф такой мини, ага, а то, что он скрывает или, вернее, прикрывает, имеет размер где-то макси… Упс. Я задумался. А ведь никогда в размерах этих ничего не понимал. Н-да, мысли в сторону уводят. А эта Алёнушка, вернее, Люба, сидит в позе персонажа из сказки, вернее, с картины, голову на плечо склонила, улыбается и на нас смотрит: — Так поможете, сталкеры? Тишина стояла такая, что я услышал, как Шутник сглотнула слюну, Звонарь переступил с ноги на ногу, а после Плюс снова произнёс: — Ёлки-иголки!