Право на попытку

С нашим братом, в смысле, с сестрой, в Зоне напряг, это все знают. А тут вон что. Целый женский взвод. Хотя про такие создания женского пола я вообще никогда в Зоне не слышала. Только в сказках в детстве читала, да мультфильмы смотрела. Мы сидели у костра и слушали Любу. Сначала она долго ела всё, что давали. Было у нас не так много, и она всё, что на стол выгрузили, вчистую слопала. Видно было, что голодна очень. Потом, успев выпить несколько рюмок, явно захмелела, а потому была настолько словоохотлива, что никому не давала не только слова сказать, но и вопрос задать. Её скафандр в виде рыбьего хвоста лежал в стороне, а ноги с перепонками между пальцев она протянула к огню и, с удовольствием, поворачивала их то одной, то другой стороной. В западню она, как это часто бывает, попала случайно. Нижняя хвостовая часть застряла между камнями. А застёжку скафандра, выполненную в виде декоративной молнии и расположенную сзади, заклинило. Пальцы же, с перепонками, не позволяли решить ни первую, ни вторую проблему. Вот и сидела русалка, ожидая либо товарок, либо голодной смерти. А тут мы. Сквозь кусты видно хорошо было, они жидкие. Она в воде за камешками притаилась и ждала окончания боя. Потом подумала, да и решила рискнуть. К её счастью, это оказались мы, а не какой-нибудь Слюнь. И узнали мы вот что. Два десятка девчонок-добровольцев в своё время приняли участие в эксперименте по созданию человека-амфибии. Набрали их из детских домов да интернатов. Сироты, в общем, никто и не хватится, случись чего. Бумажки какие-то дали подписать. А чего они подписать могли? Им тогда в среднем лет тринадцать-четырнадцать было. Явный сговор между учёными и системой образования. Какие же это добровольцы? В общем, секретная лаборатория была оборудована даже не под землёй, а под водой. В аккурат под прудом-охладителем. Я так поняла, что тут вообще этих секретных лабораторий по три штуки на квадратный метр было. В общем, мальчиков и мужчин для эксперимента не брали, потому что у них что-то было с отторжением жабр. У девочек же всё пошло достаточно удачно. И жабры прижились, и перепонки на ногах и руках выросли. Люба зажала пальцами нос и напряглась. Прямо в верхней части шеи, под скулами, распахнулись жаберные щели. Зрелище не для слабонервных, скажу я. Плюс же пробормотал своё: — Ёлки-иголки! Для эффективности передвижения, а также для сходства с мифическим существом, им изготовили ещё и скафандры в виде хвоста. Проект получил условное название «Русалки». — Дебилы, млин, — негромко сказал Плюс. — Что? — Люба вздрогнула и впервые сделала паузу в неиссякаемом потоке речи. — Дебилы, говорю. — Почему? — русалка даже оскорбилась. — Да потому что русалка, это не полурыба, а полуптица. — Плюс вздохнул. — Как там у Пушкина? «Русалка на ветвях сидит». Ты думаешь, это рыба на дуб залезла? Ага, сейчас. Людей, которые не знают очевидных вещей, нельзя допускать до научных опытов. Он помолчал и непонятно добавил: — А то купят стеклянный шар. — Какой шар? — спросила Люба. — И я же не птица, значит, всё правильно. Никакой логики у тебя. — Ну да, ну да, — с сомнением протянул Плюс. — Дальше-то что было, нептица? — он докурил сигарету и бросил окурок в костёр. А дальше, как выяснилось, ничего не было. Накрылся эксперимент медным тазом вместе с лабораторией. Когда бахнуло, учёные то ли погибли, то ли сбежали. Девчонки остались сами по себе. Так и жили в пруду. В контакт ни с кем не вступали, не дуры, но всё, что вокруг происходит, великолепно отражали. Ох, я бы этим учёным жабры в задницу встроила. А спереди ласты пришила для полного счастья. Чтоб так и жили, сволочи ботанические. Дышали задом, плавали, махая своим передом. — Погоди, — я аж привстала. — А чем вы питаетесь? Люба посмотрела на меня. — Сестра, тебя как, говоришь, зовут? — Шутник. — Лучше тебе, Шутник, этого не знать, — она вздохнула. — Лучше не знать. А то обшутишься. Мне стало страшно, и даже холодок по спине пробежал. Учёные исчезли, девчонки живут в пруду. Что здесь, кроме фонящей рыбы? Вон как она в самом начале на еду накинулась, оголодала. — А как же тебе не холодно? Ты же почти голая, а в пруду водичка-то поди не ахти. Люба пожала плечами. — Я никогда холода не чувствую, ни при какой температуре. Да и девчонки. Думаю, когда учёные нам жабры с перепонками делали, об этом позаботились. Мне снова стало страшно. Даже мурашки по коже пошли. Я представила, как голышом опускаюсь в холодную воду пруда-охладителя. — Так. Мальчики. Все посмотрели на меня. — Режьте меня, считайте это женской солидарностью, но мы должны русалкам помочь! — я даже кулаки сжала от решимости. Пусть только попробуют возразить! — И как? — спросил Малыш, с любопытством глядя на меня. — У тебя есть предложения? — Нет, я так понимаю, что они без воды же теперь не могут. — Звонарь почесал затылок. — Ну, то есть, воздухом они дышат, но вода всё равно постоянно нужна, верно? — он взглянул на Любу. — Верно, — ответила русалка. — К тому же, не забывайте, мы с перепонками на ногах долго идти не сможем. Ну, сколько-то можно продержаться, но недолго. Мы не к этому приспособлены, — она вздохнула. — У меня есть одна мыслишка, — Плюс до сих пор чувствовал себя неважно, поэтому большую часть времени полулежал. Почти ничего не ел, налегал только на кофе, сигареты и спиртное. — Говори! — я даже ближе к нему придвинулась. — Болотный Доктор. — Плюс щёлкнул пальцами и ткнул указательным в сторону Любы. — Я так понимаю, если один человек — это я про учёных этих недоделанных — пакость сотворил, то другой эту пакость может исправить. И если такой человек есть, то это Болотный Доктор. Других не знаю. — А ведь верно! — я повернулась к Любе. — Это легенда Зоны! Если сможет, он обязательно поможет, он никому никогда не отказывает, говорят, даже мутантов раненых лечит. Люба недоверчиво переводила взгляд с Плюса на меня: — И где его искать? — робко спросила она. — Он на «Росток» каждую неделю приходит. Ему туда какие-то заказы доставляют. Вот там его и перехватим, мы как раз туда направляемся. — Плюс помолчал. — Вопрос вот в чём. Если он согласится помочь, то как вас связать? — А он сюда не сможет прийти, да? — голос Любы дрожал, и даже было видно, как задрожала нижняя губа. Она уже поверила, что есть человек, который сможет ей помочь, вернуть и её, и её подруг в ряды людей. — Да придёт он, не волнуйся. — Плюс махнул рукой. — Но вот он придёт, тут нет никого. Где искать? Вы ж по берегам не сидите, как уточки, которые крошки хлебные ждут. Я вообще не припомню, чтобы вас кто-то видел из здесь живущих. Неизвестно же, когда он сможет сюда попасть. Или вы можете круглосуточное дежурство на берегу устроить? — Дежурство? Нет! — Люба мотнула головой. Не надо дежурства, — она дотянулась до лежащего в стороне хвоста и что-то достала изнутри скафандра. — Вот. Только не потеряйте. На её ладони лежал крохотная коробочка с кнопками. — Это самое дорогое, что у меня есть. Это пульт управления мной. Я его сигнал услышу где угодно. У девчонок такие у каждой. Нас же выращивали для каких-то задач, а значит, мы должны были подчиняться. Вот для каждой и создали такой вот индивидуальный пульт управления, настроенный на мозг каждой из нас, — она вздохнула. — Не потеряйте. А то я могу попасть к кому-нибудь в рабство. Я ж не могу командам с пульта противиться. Она обвела нас взглядом — в глазах стояли слёзы.