Чай с сахаром

Наши дни

Люди встают под молоток, звонко стучащий по подставке; он призывает собравшихся к тишине и привлекает всеобщее внимание — суд вот-вот начнется. Судья, чинно восседающий за своей возвышающейся над окружающими кафедрой, оглядывает присутствующих цепким взглядом, прежде чем кивнуть, давая свое согласие на начало процесса. Зал присаживается, все взгляды устремляются прямиком на судью; люди замолкают в ожидании его первых слов. — Судебное заседание по делу Чжун Ли Моракса о растлении несовершеннолетнего ученика одиннадцатого класса Аякса Тартальи объявляется открытым. Да пребудет с нами Богиня справедливости Фокалорс, да восторжествует правосудие! — получив согласие на начало суда, громко объявляет прокурор и, услышав ответ «Да будет так», вразнобой произнесенный залом, кивает судье в ответ. Давняя традиция соблюдена. Судебный процесс может быть начат. От слов, набатом прозвучавших в голове, у Чжун Ли сжимается челюсть, а к горлу подкатывает ком отвращения к самому себе. Ну, вот и все — наступает час его расплаты. Если бы он знал, что все так обернётся, стал бы поступать иначе? Стал бы сближаться с Аяксом, зная, в какую Бездну утянет его невинный школьник? Чжун Ли много раз думал над этим вопросом, но так и не смог дать на него четкий ответ. Слишком много противоречий. Слишком много чувств и мыслей. «А ведь все могло бы сложиться совсем иначе», — думает Чжун Ли, прикрывая глаза.

Осень прошлого года

На дворе стоит погожий осенний денек. Сентябрь только вступает в свои права, и листва лишь начинает желтеть, красиво смешиваясь с зеленью, оставшейся с лета. Чжун Ли находит осень в Снежной привлекательной. Несомненно, он больше всего любит Ли Юэ — свою родину, однако, если говорить о конкретных временах года, Чжун Ли предпочитает проводить осень в Снежной из-за прелестного золота, падающего с деревьев вплоть до октября, весну в Мондштатде за прекрасное цветение всего вокруг, зиму в Ли Юэ за ее щадящий характер, позволяющий не кутаться в множество слоев одежды в попытках скрыться от мороза, а лето в Сумеру из-за постоянных научных ярмарок, проводящихся там именно в этот сезон. Чжун Ли в самом деле часто путешествует и много где успевает пожить за свои годы, однако в Снежную на ПМЖ его ещё не заносило. Все происходит совершенно неожиданным для него образом. Чжун Ли никогда не стремился к деньгам или славе, но каким-то образом обрёл хорошую репутацию в узком педагогическом кругу и был приглашён в одну из самых элитных интернациональных гимназий Тейвата. В ней учатся дети и подростки самых разных национальностей с возможностью постоянного проживания в общежитиях на территории школы. Само собой, ученики и учителя попадают сюда не просто так. Кто-то поступил благодаря своим знаниям, кто-то — деньгам родителей, а кому-то просто повезло со связями. У педагогов же ежегодно проходит особый отбор, проверяющий квалификацию и соответствие учителя требованиям гимназии. Но даже на этот экзамен нельзя попасть просто так: нужно либо быть максимально восхитительным педагогом, выигравшим кучу конкурсов и имеющим огромный стаж работы, либо получить рекомендательное письмо от директора и как минимум одного из учителей, уже работающих в гимназии. Чжун Ли получил рекомендацию от трех. И не то чтобы он против. Все же связи играют свою роль. В любом случае, отбор Чжун Ли успешно проходит и уже сегодня направляется в школу на первый учебный день. В середине августа его пригласили на последнее собеседование, по результатам которого Чжун Ли не просто приняли на работу, но и предложили начать прямо на тот же день. Чжун Ли, будучи отпетым трудоголиком, конечно же согласился. Именно полмесяца работы на новом рабочем месте и позволило ему достаточно сблизиться с коллективом и даже завести парочку хороших приятелей. Не то чтобы Чжун Ли вообще переживал, что станет аутсайдером среди коллег. Этого бы не произошло как минимум потому, что одним из них является Венти. — Эй! Подожди меня! «Вспомнишь солнце…» — вздыхает Чжун Ли, узнавая голос лучшего друга даже на приличном расстоянии. Однако он не оборачивается, продолжая идти своим широким шагом дальше. Будет нужно — догонит. — Моракс, бездна тебя задери, я же знаю, что ты меня слышишь! — кажется, в попытке догнать друга Венти начинает задыхаться: это слышно по его хриплому голосу и небольшими паузами между словами. Чжун Ли мысленно ухмыляется: «Не нужно было столько курить», — но шаг сбавляет. — Ну, Чжун Ли! — судя по звукам, тот окончательно выдыхается, максимально приближаясь к предсмертному состоянию. По крайней мере, именно такой вывод можно сделать по его голосу. С другой стороны, Венти всегда был чрезмерно драматичным. Прислушавшись к просьбе друга, Моракс все же останавливается и оборачивается. Его взгляду моментально предстает Венти, раскрасневшийся от бега, стоящий в паре метров от него самого. Облокотившись на колени руками, он пытается отдышаться, одновременно с этим прожигая Чжун Ли взглядом. В груди у Моракса от этого поселяется небольшое веселье — их небольшие подшучивания всегда доставляли ему особенное удовольствие. — Что? — в голосе Чжун Ли не звучит раздражения — лишь привычная сдержанность. Однако Венти это мало смущает: все-таки они дружат со времен педагогического института, и он уже давно научился распознавать истинные эмоции Чжун Ли по его неоднозначным взглядам и языку тела. И в данный конкретный момент он видит — Мораксу смешно, даже если он усердно пытается этого не показывать. — Не хочешь прогуляться до работы со старым другом? — задорно спрашивает Венти, по-прежнему не двигаясь с места. Судя по всему, ему нужна еще минутка, чтобы прийти в себя, и Чжун Ли не против дать ее. Все равно им пока что некуда спешить. — Не особо, — конечно же, Моракс не говорит всерьез. Он в целом не имеет ничего против Венти. Однако подобные препирания уже давно стали чем-то вроде их традиции — это делает их общение особенным и понятным лишь им двоим, что не может не греть душу. Хорошо, когда рядом есть такой друг. — Ну, теперь у тебя нет выбора, — пожав плечами, Венти весело смеется и, наконец переведя дыхание, начинает медленно двигаться по направлению к Чжун Ли, дабы поравняться с ним. — И как тебя вообще взяли работать в такую престижную гимназию? — вздыхает Чжун Ли, наблюдая за тем, как Венти, так же одетый в официальную одежду, подходит к нему. Тот в ответ показывает язык и ухмыляется еще сильнее. — Что за вопросы?! Конечно же, за мой непревзойденный талант в музицировании, — хихикает Барбатос, догоняя Чжун Ли. Закатив глаза, Моракс идет дальше; Венти без вопросов следует за ним. Возможно, и хорошо, что они придут вместе. — Значит, тебя тоже порекомендовали Нин Гуан и Гань Юй, — по-доброму улыбается Чжун Ли. Если достаточно присмотреться, в его глазах можно заметить янтарные искорки смеха; конечно же, Венти их видит. Они слишком давно и хорошо знают друг друга. — Тс-с, не раскрывай всех карт, — усмехается он и, выждав пару мгновений, заливается громким смехом. Чжун Ли качает головой и ничего не отвечает. Их общение всегда было таким. Он все еще удивляется тому, как они умудрились не просто сдружиться, но еще и пронести свою дружбу сквозь года. Кто-то умный сказал, словно противоположности притягиваются, и если раньше Чжун Ли бы с ним не согласился, то сейчас с уверенностью может сказать: у них с Венти это каким-то образом сработало. Правда, в дружеском плане. Но ведь это не столь важно, верно? Вскоре они доходят до школьного здания, и первое, что бросается Мораксу в глаза — школьники. Просто огромное количество школьников. Дети говорят, дети смеются, дети дурачатся. Они не виделись целых три месяца и, конечно же, сейчас хотят обсудить все на свете. Вчера Чжун Ли решил благоразумно не идти на линейку и официальную часть начала учебного года, сразу же отправляясь работать в свой кабинет. К сожалению или счастью, ему не дали классного руководства, так что он, в отличие от Венти, являющегося классным руководителем десятиклассников, может не переживать по этому поводу, полностью сосредоточившись на преподавании и заполнении документации. Когда Чжун Ли и Венти идут мимо школьников, те время от времени здороваются со вторым: судя по всему, мистер Барбатос пользуется у обучающихся определенной симпатией и неплохим уровнем уважения, — тогда как первого смеряют любопытными взглядами. Удивительно, но с ним они тоже здороваются — так, на всякий случай. Чжун Ли в силу своего отличного слуха слышит множество шепотков за своей спиной: «Новый учитель? Выглядит молодым!», «Какой красавчик! Надеюсь, он будет вести у нас что-то», «Они друзья с мистером Барбатосом?». На самом деле, от школьников можно узнать очень многое о самом себе — с другой стороны, среди учителей сплетней ходит не меньше. Мораксу становится смешно от столь умиляющего интереса к его персоне. Давненько он не бывал в центре внимания. В последний раз это, наверно, происходило лет десять назад, когда он начинал работать в университете: тогда он был самым молодым профессором на их кафедре, что неизменно заставляло людей совать носы не в свое дело. Сначала Моракса это раздражало, однако затем стало забавлять. Окружающие не перестают его удивлять. Когда они с Венти заходят внутрь здания, школьников не становится меньше, и Чжун Ли мысленно задается вопросом, правда ли гимназия является престижной, раз в ней так много детей. С другой стороны, может, это он отвык от столь большого скопления народа в одном месте — все же в августе школу посещает только часть педагогического состава, от чего помещения кажутся очень просторными, а коридоры — тихими. Сейчас же пространство вокруг ощущается словно сжатым в несколько раз, и Моракс не может сказать, нравится это ему или нет. Проходя мимо галдящих подростков и едва не сбив какого-то младшеклассника, Чжун Ли все же оказывается у своего кабинета. Неподалеку от двери он видит группу старшеклассников и сразу же пытается вспомнить, с каким классом у него стоит первый урок. «Кажется… История Тейвата у десятого», — отмечает для самого себя Чжун Ли, попутно отпирая кабинет. Пройдя внутрь, он оставляет дверь после себя открытой, чтобы при желании ученики смогли зайти до звонка. Чжун Ли никого ни к чему не призывает, однако ему, по правде говоря, очень интересно, как же учащиеся поступят: останутся в коридоре до начала урока или пройдут внутрь. Подростки не заставляют его долго ждать: поддавшись любопытству, они постепенно начинают заполнять помещение и рассаживаться по одному лишь им понятному принципу. Чжун Ли, успевший достать учебник, с улыбкой наблюдает за детьми, которых ему предстоит учить. Пока что он не знает, каким образом у него сложатся отношения как с классом в целом, так и с каждым учеников конкретно, однако надеяться хочется, конечно же, на лучшее. Когда второй звонок оповещает учителей и обучающихся о начале занятия, Чжун Ли поднимается со своего места — дети следуют его примеру. Когда шепотки смолкают, а в воздухе повисает внимательная тишина, Чжун Ли кивает классу и, произнеся тихое «садитесь», начинает урок. — Всем доброе утро. Меня зовут Чжун Ли Моракс — вы можете звать меня мистер Моракс. Я ваш новый учитель истории Тейвата. Надеюсь, на плодотворную работу в этом учебном году, — Чжун Ли старается говорить одновременно дружелюбно и сдержанно, дабы показаться добрым, но не слабовольным. Им предстоит долгая совместая работа, и лучшее, что он может сейчас сделать — это показать себя с наиболее выгодной для учителя позиции. — Если у вас нет никаких вопросов, предлагаю начать с повторения прошлогоднего материала, — Чжун Ли сразу же обращается к теме урока, мельком осматривая лица учащихся: кто-то внимательно слушает нового учителя и даже что-то записывает, когда тот упоминает даты, которые могут попасться на входной контрольной, кто-то же выглядит совсем скучающе; судя по всему, для второго типа людей история Тейвата интереса не представляет. Обыкновенные дети — такие, пожалуй, есть в каждой школе. Так думает Чжун Ли до тех пор, пока не видит его. Когда взгляд Моракса обращается к последним рядам, он тут же натыкается на что-то ярко-рыжее, привлекающее к себе чрезмерно много внимания. С задней парты на него уставляется пара васильковых глаз. Их история начинается.