Это было свинством с её стороны...

Осенняя ночь выдалась густой и тёплой. Нюша вышла от Ёжика и вдохнула полной грудью влажный воздух. "Что ж, если Крош меня не любит, значит, нужно смириться и жить дальше," - думала она. "Насильно мил не будешь, так ведь?" И она пошла в лес. Подойдя к опушке, Нюша остановилась и внимательно огляделась по сторонам. Ей показалось, будто её кто-то зовёт. Тихо-тихо. Но не голосом, а чарующей мелодией. Мелодия была печальной и завораживающей, и Нюше хотелось слушать её до бесконечности. Вскоре она поняла, что её приглашает вовсе не какой-нибудь смешарик - музыка звучала в ней самой. Это её звал сам лес! И эта мелодия была ей до боли знакома. Она будто жила в её душе много-много лет, выливалась из неё тихой, печальной и торжественной нотой, сначала робко и осторожно, как бы прислушиваясь к чему-то неведомому, но постепенно набирала силу и, наконец, сейчас набрала её так, словно, не совладав с собой, заполнила всё пространство, сделалась всем и сразу, проникла в каждую клеточку тела. Нюша слушала, а ноги сами несли её к источнику звука. Над соснами взлетала к луне и гитарными переборами возвращалась обратно «Sarabande A Minor». Полная луна рисовала свои вензеля на вершинах деревьев. А душа пела, вырывалась из тела и пела. На одном из холмов росло одинокое раскидистое дерево. Именно под ним стоял он - тот, кого она едва не успела забыть. "Чёрный Ловелас..." - еле слышно сорвалось с её губ. Незнакомец прекратил игру на гитаре и замер, лишь полы плаща колыхались на ветру. - Какая прекрасная ночь, - разлился по долине медовый голос. - Что юная леди делает одна в этом тёмном лесу в столь поздний час? Нюша потеряла дар речи - настолько она была счастлива и напугана одновременно. Едва не потеряв сознание, она пошатнулась, протянув вперёд копытца, но сильные мужские руки подхватили её, не дав упасть. В свете луны она могла различить лишь силуэт того, у кого сейчас лежала на коленях - старомодная широкополая шляпа, длинные вьющиеся усы, гриф гитары из-за плеча... Это несомненно был он. - Я дождалась, - улыбнулась она ослабевшими губами. - Я выросла и дождалась Вас... - Я знал, что Вы сегодня придёте, - голос был настолько же реальным, насколько реальной была сама Нюша. - Я боялся, что Вы примете меня за сон. - А Вы и правда не сон? - она всё ещё не верила ни своим глазам, ни своим ушам - ни одному из своих сенсорных чувств. Не верила даже аромату мускуса и кедра, витавшему в воздухе. Мужчина рассмеялся. Он смеялся не над ней - бархатный смех был адресован самой ситуации. Вот он, такой далёкий и желанный, сидит на траве и гладит её по заплетённым в косу волосам, пока она лежит на его коленях в серебристом свете луны, не в силах сделать ни вдох, ни выдох - так она боялась спугнуть ночное наваждение. Но он был реален, из плоти и крови. Он был сейчас с ней. - Я люблю Вас, - прошептала Нюша. - Всегда любила. - В этом нет ничего предосудительного, - произнёс в ответ он. - Если бы я знала раньше, что Вы - не сон... - мысль о том, что ещё сегодня днём она была буквально помешана на идее быть с Крошем, окатила её холодным потом. Ей стало стыдно: просто она поняла, как неприятно было бы вновь оказаться в его объятиях. Особенно после ЭТИХ объятий. Никто не знает, как долго они пролежали вдвоём на влажной траве. Со временем свинка нашла в себе силы подняться на ноги. Ловелас встал вместе с ней. Любое движение давалось ему с такой лёгкостью, было настолько плавным, что в реальность происходящего не верилось до тех пор, пока его пальцы не соприкоснулись с её кожей. Капли-росинки на её теле высохли, но Нюше уже было недостаточно того, чтобы он просто касался её. Она ждала продолжения и боялась его, поэтому в последний момент отдёрнулась. - Милая леди, всё ли с Вами в порядке? - пропел он. - Я… Я вовсе не собирался… Извините. Я совсем не хотел пугать Вас. Прилягте, если Вам всё же неудобно стоять… Отдохните. - Да, - мурашки пробежались по её коже, волна возбуждения накрыла с головой, когда он снова прикоснулся к её плечу, ноги подкашивались, - пожалуй, я хотела бы прилечь. - Земля уже мокрая, настала точка росы. Я не хочу, чтобы Вы запачкали своё милое личико или вообще простудились. Позвольте... С этими словами он снял с себя плащ, чтобы постелить его на траву.