Papillon de nuit/Ночной Мотылёк

Lquid smooth — Mitski

             

1830 год. Франция, Париж.

             В величественном дворце семьи Сяньлэ, что гордо возвышался над городом и был выкрашен в чистый белый цвет с позолоченными вставками, множеством огромных окон с выходом на балконы, что открывали вид на потрясающие пейзажи Парижа, сегодня было шумно. Все готовились к грандиозному балу, что должен был пройти на днях в честь восемнадцатилетия его Высочества Наследного принца Се Ляня.       Се Лянь с унылым видом сидел в просторном зале за длинным столом, что был накрыт белой скатертью со множеством мелких кружев. На столе стояли изысканные блюда, приготовленные самыми лучшими поварами страны, однако Се Ляню совсем не хотелось прикасаться к ним. От мыслей о грядущем бале в честь его дня рождения, принца начинало подташнивать, а потому и аппетита не было. Совсем скоро он станет ещё старше, а значит у него появится больше обязанностей, куда больше требований и ожиданий от отца — его Величества короля Цзюнь У.              Словно уловив волнение принца, за окном звонко запели сидящие на ветвях дерева птицы. Они будто возжелали поднять ему настроение своим чириканьем. До Се Ляня донеслось их славное щебетание, он распахнул свои глаза чуть шире и направил взгляд в окно. Он задумался уже о чём-то совершенно отстраненном, и пугающие разум мысли вдруг покинули его голову. Се Ляню захотелось оказаться где-то далеко от людских забот и роскоши, возможно, за городом, одному или же со своими верными и единственными друзьями — слугами Цзюнь У — Фэн Синем и Му Цином, лишь бы подальше от отца… Ему хотелось быть как те птицы, что поют за окном, — свободным и независимым от статуса. Нет, не подумайте, Се Лянь благодарил судьбу за то, что та позволила ему ни в чём себе не отказывать и быть счастливым, но порой ему казалось, что это все не для него. Принцу хотелось вести более скромный образ жизни, ведь быть принцем — значит нести большую ответственность и быть в постоянном центре внимания, а это…слегка пугало его.                     — Почему ты не ешь, Сяньлэ? — заговорил Цзюнь У строгим, но в тоже время мягким голосом.        Се Лянь мигом вышел из своих раздумий, что словно раскололись на несчётное количество мелких кусочков.              — Д-да так, задумался. Ничего серьезного, отец.        Парень судорожно взял в руки вилку с ножом и принялся запихивать себе в рот первое попавшееся блюдо.              — О, и о чем же ты задумался?              — О грядущем бале, отец, — с трудом проглотив еду ответил Се Лянь.              — Это правильно… — Цзюнь У на мгновение замолк. — Я решил, что тебе уже давно пора жениться на какой-нибудь хорошенькой девушке. Так что на балу будут проводиться смотрины.              — Вот как… Хорошо, — Се Лянь фальшиво улыбнулся.              Пусть принц и был настоящим джентльменом, он никогда не смотрел на девушку как на вторую половинку, даже если с виду очень мило общался и делал комплименты. Так что парень ничуть не обрадовался этой новости. Протерев рот салфеткой, Се Лянь вновь заговорил:              — Я пойду в свою комнату, отец. Буду готовиться к завтрашнему мероприятию.              — Что-ж, ступай.              Встав из-за стола, юноша направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где и находилась его комната. Перед тем, как ступить на лестницу, Се Лянь в очередной раз с горечью взглянул на большого размера картину, что красовалась на стене в центре зала в роскошной золотой раме, — это был портрет семьи Сяньлэ.              Мужчина средних лет с длинными темными волосами, голову которого украшала с виду увесистая корона, едва заметно улыбался. На его широкие плечи была накинута белоснежная мантия, обрамленная мехом лисы, кружевными вставками и красной тканью с одной стороны плеча, идеально подчёркивающей его высокий статус в обществе. Он находился в центре картины — это был Цзюнь У. Справа от него стоял шестилетний мальчик, что небрежно ухватился своей маленькой ручкой за подол отцовской мантии. Его темные, такие же как у отца волосы, были аккуратно собраны в маленький хвостик. Он лучезарно улыбался, обнажая свои перламутровые зубки. Не трудно догадаться, что этим милым мальчиком был маленький Се Лянь. Однако на картине находился кое-кто ещё… Слева от Цзюнь У на стуле сидела необычайно красивая женщина в дорогом платье. На её голове также красовалась корона. От неё так и веяло величием, но несмотря на это, в её взгляде и искренней улыбке читались доброта и скромность. Это была покойная королева, мать Се Ляня и жена Цзюнь У.              Несколько лет назад она покончила с собой. Эта ужасная новость всколыхнула всю Францию. Многие строили теории и распускали грязные сплетни о том, почему же королева сделала это. К слову, никто так и не дошёл до истины.              Се Лянь никогда не забудет этот день. Десятилетний мальчик стал свидетелем того, как бездыханное тело его горячо любимой матушки висело в петле в тёмном, от завешанных шторами окон, зале. Её тело слегка покачивалось от сквозняка, из-за чего верёвка противно скрипела. Её красивое лицо закрывали растрёпанные волосы, свисающие с опущенной головы. По всему дворцу раздался душераздирающий крик от неописуемого ужаса. Се Ляню казалось, что он кричит настолько громко, что его сейчас способен услышать весь Париж. Мальчик закрыл глаза, но не мог перестать видеть перед собой ту ужасную картину…              Ему потребовалось много времени, чтобы принять тот факт, что он больше никогда не увидит свою матушку. Но какого же было удивление Се Ляня, когда он понял, что его отец совсем не скорбит по утрате жены. В тот момент в голову мальчика закралась мысль о том, что возможно отец рад её смерти. А, может быть, он даже поспособствовал решению жены совершить самоубийство?..              Се Лянь отвёл взгляд от картины, дабы вновь мысленно не возвращаться в те ужасные воспоминания.              Поднявшись на второй этаж, принц отворил дверь своей комнаты, которую правильней было бы называть залом, ведь она была достаточно большой. Зайдя, он тут же плюхнулся на кровать.              На самом деле Се Лянь не собирался готовиться к завтрашнему балу, он соврал своему отцу сказав это, да и готовиться ему было на самом деле не к чему…              Лёжа на кровати парень вновь погрузился в свои раздумья, что развеял Цзюнь У во время их завтрака. Он снова начал представлять живописную местность за городом, где зелёные поляны всюду усеяны цветами, поют летающие по голубому небу птицы, ярко светит солнце, и он, Се Лянь, там счастлив. В какой-то момент он резко вскочил с кровати. Подойдя к окну, юноша раскрыл ажурные шторы пошире, сел за небольшой столик, стоявший у окна, взял чистый лист, перо, чернила и принялся сочинять стих, идея которого возникла у него в голове от нахлынувшего вдохновения, проснувшегося вместе с ним этим летним утром.              Се Лянь довольно часто писал стихи. Пусть и умелым поэтом его нельзя было назвать, амбиции у него всё же имелись.               Именно кончина матери подтолкнула юного принца к написанию стихов, это в какой-то степени помогло ему смириться с утратой. Это был удобный для Се Ляня способ выражать свои эмоции и мысли. Поначалу его стихи были наполнены болью, однако, постепенно приходя в себя, они понемногу начинали приобретать краски и излучать лучики света. Сейчас же, когда прошло достаточно много времени с той ужасной поры, психологическое состояние принца улучшилось, придя в норму, и потому его произведения стали радостными, как и некогда сам Се Лянь.              Завершая стих, он принялся ожидать прихода своих друзей — слуг Му Цина и Фэн Синя, они должны были подойти с минуты на минуту. Се Ляню не хотелось нарушать их покой и отвлекать от заданий, однако он давно не общался с ними и, признаться, скучал по их обыденным разговорам. Они уже выросли, и у каждого появились свои заботы. Се Лянь стал старше. Скоро его восемнадцатилетие, у него прибавится множество других хлопот, как и у слуг, которые по приказу короля должны были подготовить тронный зал к балу. Им всем нужно было отвлечься хоть на малое количество времени и расслабиться. Всё это время Се Лянь теребил в руках лист бумаги, исписанный собственным почерком незамысловатых мыслей. Он переживал. Они давно так не собирались. Но вот в дверь раздался стук, и Се Лянь тут же вскочил со стула.              — Ваше Высочество, это мы, — раздались голоса двоих юношей. — Вы вызывали нас?                     — Да! Прошу, входите! — взволнованно проговорил принц, открывая дверь.              Пред ним стояло двое молодых слуг.              Первый слуга — молодой юноша по имени Му Цин. Его изящное, слегка румяное лицо обрамляли спадающие тёмно-каштановые пряди, тонкие губы были едва поджаты, а веки опущены. Му Цин был от природы бледен, и стоило крови прилить к его лицу, тонкая кожа краснела целиком, что очень бросалось в глаза. Сами же глаза юноши были яркие и сверкающие — цвета обсидиана. Слуга отличался соответствующим образу бесстрастным выражением лица.               У него вспыльчивый характер, он часто ругается с другими, а больше всего злится, когда ему каким-либо образом напоминают о его прошлом. Одет он в простое чёрное одеяние с вычурными вставками. Несмотря на то, что он лишь обыкновенный слуга, старший господин Цзюнь У был горд и не собирался выставлять своих же слуг в плохом свете — это было ему не на руку. Да и весьма удобный повседневный наряд дискомфорта не доставлял.              Рядом стоящий слуга, казалось, был раздражен одним присутствием своего коллеги. Это был Фэн Синь — красивый юноша в самом расцвете сил: высокий, стройный, вытянутый по струнке, с решительностью во взгляде. Между бровей залегла едва заметная складка, отчего создавалось впечатление, что он вечно сердит, даже если это было не так. Предпочитает носить чёрные одеяния так же, как и Му Цин. Он плотно поджимал губы и сурово хмурил брови; невзирая на молодость, во взгляде его читалась несгибаемая твёрдость.              Фэн Синь имеет довольно глубокое чувство ответственности и честности, в своих речах он всегда отличался прямотой и никто никогда не слышал, чтобы он плохо говорил о ком-то за спиной. Если же слуга испытывал сильное потрясение, то начинал браниться последними словами. Была бы на то воля, он бы непременно в приступе гнева ломал бы подвернувшиеся под руку препятствия — деревья, столбы, стулья, столы, людей и прочее.              Войдя в комнату, парни, с позволения Се Ляня, присели на его кровать.              — Я рад, что у вас нашлось время прийти ко мне! И да, прошу, обращайтесь ко мне на «ты», когда вы со мной наедине.              — Да, конечно. Извини, — ответил Фэн Синь. Му Цин же предпочёл промолчать.              — Нет, не стоит извиняться! — Се Лянь замахал руками в непроизвольных жестах, одновременно нервно улыбаясь.              Повисла неловкая пауза. Ни Се Лянь, ни Му Цин с Фэн Синем не знали, что сказать. Однако принц вовремя вспомнил о листе бумаги в его руках, что за эти несколько минут он успел скомкать.              — Ох, точно! Я тут стих написал, не желаете послушать?              Юноши одобрительно кивнули.              Се Лянь для важности принял более серьёзное выражение лица, от чего в миг стал походить на отца. Он расправил лист бумаги и принялся зачитывать.       

«Мне снились цветущие древа. Мне снилась небесная синь. Мне снились места, где я не был, Где-то там, среди горных вершин…

Мне снилась лазурная речка. Снился луг, что цветами оброс. Снились мне, как волшебные мечты, Бесконечные рощи, утёс… И глаза открывать не хотелось. Возжелал бы остаться навек В тех краях, где рассветы зарделись, И где не был ни раз человек. Где цветущие травы и море, Бесконечное море равнин. Я хотел бы гулять на просторе, От столичных сбегая рутин. Я мечтал развалиться на травке, В небо синее взор устремив. Слушать пенье лягушек в канавке В тишине зеленеющих нив. И я мог бы отдать всё на свете, Лишь позвольте мне снова узреть Рощи пышность при мартовском цвете И луга, как начнут те пестреть. И всю жизнь я б провёл на раздолье: Был бы домик в глуши, у реки. И тогда бы степное приволье Стало б в сердце навеки моим»

             — У тебя прекрасно получается писать! — восхищённо воскликнул Фэн Синь.              — А мне не нравится, — начал Му Цин, корча недовольное лицо, да так, что выступала едва ли заметная морщинка меж бровей. — Постоянно только про солнышко, цветочки, лепесточки и пишешь.              Услышав такую, отчасти неоправданную, критику, Фэн Синь злобно посмотрел на рядом сидящего парня.              — Как ты смеешь говорить такое! Живо извинись перед ним.              — Да не буду я извиняться!              — Прошу, не начинайте ссору из-за сущего пустяка! — в растерянности прокричал Се Лянь, стараясь унять назревающий конфликт.              — Пустяка? — не унимался Фэн Синь. — Но ведь он обесценивает твоё творчество. Я никому не позволю этого!              Одно из самых замечательных качеств Фэн Синя — преданность. В момент, когда произошла трагедия в замке Сяньлэ — самоубийство матери молодого господина Се Ляня — и на семью набросилось горе, Фэн Синь поддерживал ещё совсем маленького мальчика, что без перерыва несчастно плакал и кричал от боли.               Вместе с Му Цином они старались смягчить последствия печального события. Еще тогда двух подростков взяли во дворец лишь из прихоти маленького Се Ляня, ведь трое мальчишек играли вместе во дворе замка. После обсуждения выяснилось, что этим четырнадцатилетним подросткам мало того, что негде жить, так ещё и нужна подработка. После этого Се Лянь направился к отцу и матери, умоляя взять его друзей служить во дворец на любую должность.       

      «Матушка! Отец!» — маленький мальчик бежал со всех ног, спотыкаясь на собственном пути и рвано дыша. Родители, что сидели мирно, обсуждая какие-то ужасно скучные и нудные темы, по мнению Се Ляня, обратили на того внимание. Взгляд отца, казалось, был прикован только к его внешнему виду, ведь одежда мальчика была слегка заляпана от игр на свежем воздухе. Брови отца прижались к переносице, сильно хмурясь, но взгляд матери говорил абсолютно обратное. Завидев, как её маленькое чудо бежит, смешно махая руками, глаза приобрели искры любви, а красивые пухлые губы расплылись в нежной улыбке. От этого взгляда становилось так тепло в груди, что мальчик, уже прибежавший и мирно стоящий перед родителями, совсем не обращал внимание на холодный взгляд отца. Дав ребёнку отдышаться, матушка спросила первой.              «Что же приключилось, радость моя?» — ласково спросила та. Мама Се Ляня всегда называла его мягкими прозвищами, в то время как отец обращался исключительно по имени и в редкие моменты нравоучения — официально, словно ко взрослому человеку.              «Матушка, могли бы мы взять себе во дворец моих друзей?» — казалось, будто в этот момент воздух стал тяжелее, и атмосфера вокруг стала напряжённой. Лица родителей исказились, в особенности гримаса отца. Мальчик не понимал, что же он такого сказал, чем вызывал настолько бурную реакцию.              Лицо матери было сконфуженным, а брови теперь покоились в той же позе как и у отца, но единственным отличием было то, что нахмуренны были от незнания, какое именно решение принять. Поднимая боязливо свой взгляд, Се Лянь встречается с разгневанным лицом отца. Дрожь проходит по всему телу от одной только секунды просмотра на них. Мальчик мнётся и скрещивает две своих маленьких ручки за спиной. И всё же, он ничего не понимает.              «Ты про Му Цина и Фэн Синя?» — аккуратно промолвила женщина. Мальчик же удовлетворительно кивнул. Мать переглядывалась с отцом, и на несколько особенно мучительных минут для Се Ляня настала гробовая тишина. Лишь вдалеке можно было слышать красивое и завораживающие пение птиц из приоткрытого окна. Вскоре, отец было подал голос, но мать его опередила.              «Хорошо, мой света луч. Мы оставим у нас твоих друзей, но при одном условии», — Се Лянь лишь вопросительно поднял голову, глаза же выдавали заинтересованность и нетерпение. — Они старше тебя и будут за тобой приглядывать, это можно считать как за работу слуг, нам же это только в пользу, мне важна твоя безопасность. Но если выяснится то, что они тебе навредили, — оба будут выставлены за двери, и дорога сюда будет навсегда закрыта, — уже более строго возгласила она, но в один миг её лицо стало нежным, и она сказала спокойным тоном следующее. — «Я согласна.»              «Дорогая!..» — мать Се Ляня не дала вставить слово отцу, поглаживая костяшки пальцев на его руках в знак усмирения. Казалось, кто может вот так бесстрастно перебивать и затыкать рот самому королю Франции? Но она может. Прекрасная молодая женщина, с утончёнными чертами лица, нежными руками и доброй душой. Несмотря на её явную власть над мужем, женщина не была настолько суровой, как он, даже если в некоторых случаях приходилось быть строгой и решительной, при этом здраво мысля, она прекрасна справлялась с этой задачей, бывало даже лучше своего короля.              Се Лянь, уже удостоверенный решением родителей, радостно выбежал из дворца на улицу к Му Цину и Фэн Синю, дабы обрадовать их. Когда же Фэн Синь взглянул на пылающего счастьем мальчишку, то и на собственном лице непроизвольно появилась улыбка, от чего он был отчасти удивлён. Му Цин стоял с той же невозмутимостью, желая показать себя серьёзным и взрослым человеком, но кажется, что Фэн Синь заметил дрогнувшие губы, что хотели расплыться в улыбке, но юноша её умело сдержал.

      С того дня они и являются слугами господина Цзюнь У и Се Ляня уже как десять лет, но несмотря на это, остаются хорошими друзьями.              Много поменялось с того момента, но одно остаётся неизменным — отношения Му Цина и Фэн Синя меж собой.              Фэн Синь видел его как гордеца, считающего себя лучше других, несмотря на то, что он сам был низкого происхождения.              По мнению Фэн Синя Му Цин вёл себя неподобающе дерзко — постоянно язвил, закатывал глаза, не стоял на положенном месте, любил показать себя, а еще распоряжаться и указывать, забывая свою роль. Однако за этим показным высокомерием кроется другая его сторона. Часто в юности принижаемый из-за своего происхождения, он оказался спасённым Се Лянем и вынужден был полагаться на защиту его отца, а не на собственные силы. При этом, даже оказавшись приближённым к принцу, он всё равно оставался в положении слуги, выполняя разную «грязную» работу, что ущемляло его гордость. Из-за неуживчивого характера на него часто падали подозрения в совершении более плохих деяний, нежели он совершал на самом деле.              Му Цину понадобилась вся его храбрость и отчаянное положение, чтобы, наконец, признаться в том, что ему нужна помощь и что он всегда хотел быть настоящим другом Се Ляня. Самым большим, всеобъемлющим недоразумением между ними является то, что Му Цин неверно истолковывает степень и природу того, как Фэн Синь не любит его, а Фэн Синь не знает об этом несоответствии.              В восприятии Му Цина Фэн Синь считает его лжецом и помнит совершенные им злодеяния, это означает, что Фэн Синь глубоко ненавидит его и не заботится о том, выживет он или умрет.       Без очередной ругани между слугами не обошлось. Закончив выяснять отношения, Фэн Синь с Му Цином внезапно посмотрели на Се Ляня, словно только сейчас вспомнили о том, что он всё это время находился с ними в одной комнате. Его лицо выражало полное недопонимание. Он был поражён тем, насколько легко можно разжечь ссору между этими двумя.              — Хорошо, Му Цин, впредь я постараюсь затрагивать и другие темы в своих стихах. Только прекратите ругаться, прошу!              — Ладно-ладно… — процедил Му Цин, закатив глаза.              — Мне крайне не хочется слушать вашу ругань, особенно когда в глубине души я сам ужасно нервничаю, — неуверенным тоном проговорив это, принц поджал свои румяные губы.              — Нервничаешь? Почему? — обеспокоено вопросил Фэн Синь.              Се Лянь уже собирался сказать что-то, но на мгновение замешкался. Ему хотелось поговорить с друзьями о том, что тревожит его, но опасения сковывали, не позволяя вымолвить и слова. Что, если его переживания покажутся им смешными? Что, если его посчитают слабаком и трусом? Понимая, что молчать нельзя, Се Лянь, потупив взгляд, отчеканил:              — Меня ужасно беспокоят мысли о грядущем бале. Я боюсь ударить лицом в грязь перед высокопоставленными лицами, что будут присутствовать там, и особенно перед отцом… — последние слова из уст юноши прозвучали особенно тихо.              В просторной комнате, где всегда парил свежий аромат растущих в саду цветов, вдруг стало тяжело дышать. Атмосфера, как показалось самому принцу, стала напряжённой. Однако он не останавливался, он хотел озвучить все свои мысли, но ощутив пару рук на своих плечах остановился. Это был Фэн Синь.              — Тебе не стоит беспокоиться об этом. Твои ум, красота, манеры и красноречивость сделают своё дело, так что просто оставайся собой во время мероприятия, хорошо?              — Д-да! — ощущая неловкость, юноша запнулся. — Спасибо тебе за совет, Фэн Синь, — он искренне улыбнулся, заглянув в чистые глаза своего верного слуги, на лице которого так же засияла улыбка.              Пусть Се Лянь так и не поведал о всех своих переживаниях, ему стало легче, услышав добрые слова друга.       Му Цин же, делая вид, что ничуть не заинтересован их диалогом, всё это время с угрюмой гримасой наблюдал за происходящим. Но всё же продолжать вот так молчать ему не хотелось, потому внезапно раздался и его голос.              — К слову… — он обратил свой взгляд к принцу. — Се Лянь, ты уже выбрал костюм для бала?              Лицо Се Ляня в миг выразило удивление.              — Ах! Я совсем позабыл об этом…              Принц уже хотел поблагодарить Му Цина, ведь он напомнил ему о неотъемлемой для данного мероприятия детали, однако он его опередил.              — Не благодари, — парень махнул рукой. — Я побеспокоился об этом лишь потому, что это мой долг как слуги, не более того.              Се Лянь, проигнорировав грубый тон друга, ведь уже за столько лет привык к нему, продолжил:       — В таком случае, вы поможете мне выбрать костюм?              Пара слуг одобрительно кивнула.       Покинув комнату принца, парни оказались в коридоре, наполненном трудящимися замка, что выполняли свою работу: в спешке носили и переставляли что-то, драили и без того сверкающие полы, протирали пыль, что ещё не успела скопиться с момента предыдущей уборки, и многое другое. Благодаря слугам семьи Сяньлэ, старающимися в поте лица каждый божий день, дворец славился идеальной чистотой, что и не удивительно. Однако сегодня, по случаю бала, им было велено привести дворец в ещё более идеальное состояние, хотя казалось бы, куда ещё идеальнее.               Уже через мгновение Се Лянь с Му Цином и Фэн Синем вошли в комнату, забитую различными видами одежды, в основном белого цвета, с неповторимыми узорами кружев, рюш, вставок и прочего. Это была гардеробная.              — Не понимаю, — заговорил Му Цин, обращаюсь к Се Ляню, в который раз осматривая комнату. — Почему ты носишь такую однотипную одежду, когда у тебя такой большой гардероб?              Это была правда. Се Лянь предпочитал носить простую одежду.              На его взгляд, в роскошных одеяниях, в коих расхаживали лишь сливки общества, он выглядел нелепо, потому в подобном его можно было видеть лишь во время светских мероприятий. Чаще всего принц носил широкую, белого цвета рубаху, с пышными рукавами и золотистыми пуговицами, заправленную в простые штаны черного или коричневого цвета.              Несмотря на простоту одежды, Се Ляня она будто бы дополняла и подчёркивала его кротость. Му Цин всё это знал, но никак не мог понять убеждений принца.               Двое друзей принялись помогать подбирать костюм своему господину, что оказалось весьма непростой затеей. Это заняло куда больше времени, чем они предполагали. Даже когда прошло около часа, парни так и не смогли подобрать наряд.              Се Ляня терзали сомнения насчёт всех тех одежд, что он примерял. Он был неприхотлив и не требовал чего-то безупречного, однако Му Цин с Фэн Синем старались выбрать для принца наиболее привлекательный наряд, а посему юноша слушал лишь их мнение и совсем не прислушивался к себе…              — Ты примерял порядочное количество одежды, пора бы уже определиться. — С раздражением пробубнил Му Цин. Его глаза уже не выдерживали количество белого цвета, что распластался по всему паркету и доходил до стен.              Юноше начало казаться, будто бы он стоит средь совсем ещё тоненького слоя снега, что ещё не успел покрыть собой всю почву, от чего виднелась земля. Но из-за сильной жары, присущей лету, полностью представить себе такую картину было трудно.               — Се Лянь, взгляни на это, — сказал Фэн Синь, протянув очередной костюм.              Надев его, принц подошёл к зеркалу. Взглянув на своё отражение, он увидел милейшего юношу в роскошном одеянии.       Камзол белого цвета, расшитый золотыми нитями с вырезами на груди и рукавах, за которыми виднелась чёрная сорочка, золотой пояс, чёрные штаны в обтяжку, что давали увидеть стройные ножки принца, белые сапоги с различными узорами и дополняющий весь образ недлинный белоснежный плащ.              — Ты выглядишь потрясающе в этом костюме! — поспешил сделать комплимент своему господину Фэн Синь.              — Тут даже я с тобой соглашусь, — тихо ответил Му Цин.              Се Лянь в миг расплылся в улыбке. Он был рад, что его друзья наконец сошлись во мнении.              — Мне тоже нравится этот наряд, в нём и явлюсь на бал. Премного благодарен вам за помощь!              Окончательно завершив выбирать костюм, Се Лянь снял с себя белоснежное одеяние, оставшись лишь в нижнем белье, и уже собирался надеть привычную для себя одежду, как вдруг дверь гардеробной отворилась. Се Лянь судорожно схватил рубаху и прикрыл ею своё обнажённое тело.               В комнату вошёл Цзюнь У.              — Ах, вот вы где, Му Цин, Фэн Синь, — он проговорил это медленно и безэмоционально, но было в его тоне нечто, что заставило сердце принца в миг забиться чаще от нахлынувшей паники. — Неужто мои слуги вздумали отлынивать от работы?        Парни раскрыли рты, дабы оправдаться, но Се Лянь встал на защиту.              — Ни в коем случае, отец! Всё это время они помогали мне выбрать костюм для завтрашнего бала. И, между прочим, им удалось найти потрясающее одеяние для меня.              — Вот как… — мужчина обратил внимание на дрожащею руку принца, что сжимала одежду, но промолчал. — В таком случае, не прочь ли ты показать мне выбранный костюм, Сяньлэ?              — Конечно, отец.              — А вы, — строго метнул взгляд на двух парней мужчина. — Возвращаетесь к своей работе.              — Да, Ваше Высочество. — хором ответили парни и покинули комнату, оставив отца и сына наедине.       

***

             Наступила ночь. Се Лянь уже давно был готов ко сну, вот только спать ему вовсе не хотелось, потому, сидя на кровати, он пытался заставить себя лечь в постель. Днём, когда его друзья были рядом, он смог ненадолго отвлечься от своих переживаний, но сейчас, когда он совершенно один, ему вновь стало не по себе.              Длинные волосы юноши легко развевались на ветру, что дул из открытого окна, даря свежий воздух.               Наслаждаясь наконец таки спавшей жарой, что переменилась на лёгкую прохладу, принцу в нос ударил до боли знакомый запах. Аромат роз.              Прямо под окном Се Ляня располагался усеянный алыми розами сад, что выращивала его покойная матушка. Розы источали прелестный, напоминающий духи аромат, что практически всегда присутствовал в комнате принца.               Встав с кровати, Се Лянь подошёл к окну, дабы вновь взглянуть на сад и те прекрасные розы, что с высоты, пусть и небольшой, казались ему большим кровавым пятном.              Его накрыли воспоминания, о том как он помогал ухаживать за розами, как он, смеясь, бегал по саду, а матушка говорила ему быть осторожней. Эти воспоминания больше не навевали тоску, а лишь приятное чувство ностальгии.              Глядя в окно, Се Лянь едва заметно улыбался, вспоминая те давно минувшие, беззаботные деньки.              Позабыв о бале, юношу в миг начало клонить в сон, потому он вернулся в постель. Темные волосы распались на большое количество прядей, сомкнув свои янтарные очи, он под тихий шелест листвы погрузился в сон…