Papillon de nuit/Ночной Мотылёк

Ride — Twenty one pilots

Night ride with stranger — rxs

            — Ч-что?...       Сказать, что Ши Цинсюань был ошеломлён — ничего не сказать. Что это вообще было? О чем говорит этот сбежавший юноша, сын самого короля? Парень недоумевает, как они смогут это осуществить. Смогут ли они вообще спрятаться от острого орлиного глаза братца? Но что будет если... если они не смогут? Он их поймает? Изобьет до смерти? Но, вероятнее всего, его новообретенного друга оставит живым и невредимым, ведь тот сам наследный принц! В отличии от своего бтраца, Циньсюаня — свою личную марионетку, не имеющию права голоса, с которой можно делать всё, что сердцу угодно.       Парень поднял свои округлённые в удивлении очи на Се Ляня.       Тот лишь измученно улыбнулся, кладя руку исхудавшему циркачу на плечо, прибавив:       — Кхм, я говорю... Мы сбежим.       — Нет-нет, я понял, понял... Но разве это возможно? Как... Как ты собираешься это провернуть? Братец точно не упустит ни единого подозрительного шороха, даже за закрытой дверью, и тогда нам... нам—       — У нас получится.       За стенами шатра тихо пели сверчки, а ветер тихо и игриво завывал, раскачивая кроны деревьев. В помещении прохладно. Свечка вот-вот потухнет, оставив после себя приятный запах свежего воска. Однако больше не пахло гарью и лживо-приторной сладостью. Сейчас в воздухе витала лишь сырость и запах дождя.       — Я не понимаю... — вздохнул от чувства безисходности Цинсюань, склонив голову.       — Я всё всё обьясню! — Се Лянь поднял обе руки на уровне головы и начал неловко ими размахивать, дабы вызвать хоть какое-то доверие у Циньсюаня.       Странно, что тот не прогнал его с криками или, что ещё хуже, вызвал братца на помощь. Но если так посудить, то другой реакции от запуганного и ослабшего парня-циркача, и не следовало ожидать.       — Но для начала, нам всё же требуется встать с этого ужасно холодного пола! — весело вымолвив, молодой господин встал на ноги. Когда же за ним подтянулся Ши Циньсюань, Се Лянь подал ему руку, видя, как тому тяжело это сделать, вероятнее всего из-за большой нагрузки и стресса за сегодняшний день.       И вот, оба парня стоят напротив друга и вглядываются в образ против стоящего.       Се Лянь, обмотанный слоем бинтов по всему телу, с небольшой ломаной улыбкой — всё, на что он способен сейчас — пристально вглядывался в Ши Циньсюаня, парня-циркача, что был до невозможности измотан и худ, чуть ли не до костей, прикрывающий своё тело яркими костюмами, что с каждым днём становилось всё большего размера, из-за чего их часто приходилось ушивать по новым изгибам тела, дабы длинный кусок ткани не мешался в выполнении трюков и не оголял изуродованную синяками кожу.       Подняв взор на Се Ляня, Циньсюань заметил небольшое, едва видимое, однако хорошо контрастирующие на белом фоне, красное пятно на шее того. В свою очередь Се Лянь невольно опустил взгляд на часть оголённого плеча юноши, что открывал вид на несколько желто-фиолетовых пятен.       Оба парня решили промолчать.       Однако, заметив куда направлен взгляд Се Ляня, циркач поспешил натянуть ткань на своё законное место, неловко поджимая губы.       Первым нарушил мучительную тишину Се Лянь.       — Думаю нам стоит обсудить план действий по... побегу из этого места.       — Ты серьёзно думаешь, что у нас получится?       — Почему нет? — Се Лянь вздохнул, видя насколько отчаянным был этот паренёк, а затем продолжил. — Не думаю, что здесь длинные запутанные коридоры, или же какие-то ловушки. Нам нужно будет просто пройти мимо твоего брата и остаться незамеченными.       — Да... Но если всё же кто-то нас заметит и доложит брату?       — Не доложит. Все спят.       — Думаешь?...       — Уверен!       На лице Се Ляня отобразилась уверенность в своих словах, Ши Циньсюань же слегка улыбнулся кончиком губ.       — Тогда не стоим на месте, а ищем что-то, что мы можем взять в дорогу!       После этой речи оба парня принялись искать что-то съедобное на полках этой комнаты. Молодой господин отправился искать не только продукцию, кою найти тут было максимально трудно, не выходя за пределы помещения, но и одежду, надеясь на наличие не цирковой, которой забиты целые ящики, а практичную и комфортную. И, о Боги, ему удалось. Однако это были лишь затертые, старые штаны, и белая блузка с чёрным плащом. Руками, в чёрных перчатках с вырезами на костяшках, Се Лянь аккуратно взял одежду и направился на поиски парнишки, который занимался поиском пропитания.       Принц заприметил Циньсюаня возле туалетного столика, что неотрывно смотрел в зеркало. Подходя ближе к парню, Се Лянь обратил внимание на поясовую сумку и бутылку воды в руках.       Но Ши Циньсюань всё так же пристально вглядывался в своё отражение.       Не спеша что-то предпринимать, шатен положил руку на плечо циркачу, дожидаясь реакции.       Тот на этот жест моментально оторвал свой взор от зеркала и своего отражения, слегка вздрогнув.       Се Лянь было открыл рот, намереваясь задать вопрос, но всматриваясь в выражения лица парня, быстро сомкнул уста.       — Это всё, что я смог найти. — Ши Циньсюань поднял руку, которой держал бутылку, — Гадаю, больше мы здесь ничего не найдём. Нужно идти, пока брат не заподозрил неладное.       А после, циркач отправился на выход. Се Лянь же смотрел ему вслед ровно пять секунд, и отправился за ним, бросив последний взгляд на эту комнату.

***

      Парни шли длинными, почти что не освещёнными светом, окрашенными в красно-белую полоску, коридорами шатра. Коридоры здесь настолько пусты, что можно уголков глаза заметить летающую в воздухе пыль.       Се Лянь идёт ровно, оглядываясь по сторонам, и изредка глядя на впереди идущего Циньсюаня, который, на удивление, сам вызвался вести их к выходу, утверждая, что тот хорошо ориентируется в своём "доме".       Несмотря на уверенную походку, внутри Се Ляня покоилось внутренняя тревога, скребущая стенки груди. Молодой господин крепче ухватился за небольшую наплечную сумку, сжимая её.       На каждые два метра приходилось по одинокой хлипкой двери, выполненной сюрреализме, отчего ощущение, словно ты в параллельной реальности, остро чувствовалось на корке подсознания. Но с ними по прежнему гробовая тишина.       В помещении настолько тихо, что Ши Циньсюань отчётливо может слышать учащённый ритм своего сердца, что ударяет в уши, отчего складывается впечатление, будто его спутник, Се Лянь, также хорошо слышит обеспокоенное биение сердца циркача. Потому он прибавил шаг, слегка хмуря брови.       Как вдруг, за его спиной прекратился топот ног, заставляя юношу повернуться. Когда же он это сделал, пред ним предстала замечательная картина — застывший намертво Се Лянь, протягивал указательный палец вперёд.       — Циньсюань...       И в этот же миг Ши Циньсюань быстро развернулся, наблюдая перед собой единственную приоткрытую дверь, из которой доносился звук.       Страх медленно, скользкой ядовитой змеёй, подползает к горлу, распыливая свой яд по всему телу, заставляя то онеметь, не в силах сделать и шагу.       Но Циньсюань на все противоречия направился вперёд, не смотря на свои слегка дрожащие руки.       Се Лянь не спешил за ним, оставаясь на прежнем месте. Было ли дело в самой травме, нанесённой в далёком прошлом, или же причиной тому был, неизвестно откуда взявшийся, животный страх — парень не знал       Едва циркач успел заглянуть внутрь комнаты, как вдруг из неё послышался, режущий уши, звук разбитого стекла.       Этот звук привёл молодого господина в чувства, и он кинулся вперёд к Ши Циньсюаню. Когда же юноша подошёл, то циркач стоял на месте, не шевелясь, но пронзительно смотря вниз на...ребёнка?       Непроизвольно глаза принца исказились в удивление, при взгляде на мальчика, обмотанного в толстые слои бинтов, что покрывали не только тело, но и полностью лицо. Забинтованными руками, он держал кусок снятой с лица марли, выпучивая свои большие чёрные очи на двух незваных гостей, один из которых брат Ши Уду и по совместительству главный герой всех шоу, а второй — сам наследный принц СяньЛэ. От такой неожиданной встречи, мальчик позабыл, что сейчас открывает этим же гостям взор на его голую кожу, непокрытую бинтами, точнее на невероятно глубокие ожоги, что подобно цветам ликориса, покрывали всё его тело. Несмотря на всю степень своего шока, парень расслышал слова, что обращались не лично ему, а скорее были подтверждением реальности для сказавшего следующее:       — ... Тот ребёнок... Со цены. Хоровод и группа других детей, они...—       — Да. — перебил молодого принца Циньсюань. — Кхм... Вот и познакомимся. Се Лянь — это Лан Ин — мальчик, которого ты видел сегодня на шоу. Лан Ин — это... м, это наш друг и просто Се Лянь... — циркач не стал разбалтывать кем является новый друг, и возможно, их спаситель, прекрасно понимая весь риск сказанного. Но парень знает этого ребёнка, что мыслит явно не на свои года, и знает, что тот ни в коем случае не будет болтать языком, особенно, когда он практически не разговаривает.       И парень молчал. Глядел всё такими же большими, но больше не удивлёнными в страхе, глазами. Он знал, на что так пялится Се Лянь, но не видел смысла прятать это. А толку. Все уже всё видели, и всё знают. Его волновало лишь одно. Господин Ши Уду. Дверь открыта, двое его подопечных не спят, один из которых любимейший брат, второй — любимая игрушка из куколок-циркачей, новый гость, который является сыном короля их страны, ещё и все в одном помещении стоят, будто намереваются сбежать. Но кажется, что уже без "будто"       Се Лянь всё же отвёл свой пристальный взгляд от лица мальчика, стыдно опуская голову и рукой потирая шею. Позор какой. И какая наглость. Он метнул взгляд в глубь комнаты, наконец осматривая ту.       Комнатка была небольшая, затхлая, неприятная. В сырых углах стояли ящики с костюмами, точно такие же как и в комнате Ши Циньсюаня. Слышно было звонкий звук капель воды, что встречались с грязным полом.       Обратив свой взор в правый угол, парень заметил разбитую стеклянную колбочку, жидкость из которой вытекала на пол, подбираясь к осколком стекла. Выскользнув, вероятнее всего, из рук Лан Ина, она разбилась на тысячи мелких осколков, спровоцировав громкий стук, которым стал отрезвляющий щелчок, что заставил обоих юношей ворваться в комнату.       Се Лянь подошёл к разбитым стекляшкам, присел рядом, и стал рассматривать жидкость, которой являлась всего-навсего обычная вода, а затем повернулся назад к двоим парням, намереваясь задать вопрос, но когда взглянул на развернувшеюся перед ним картину — вопросы оставил на потом.       Ши Циньсюань сидел на коленях рядом с Лан Ином, аккуратно обматывая его лицо слоем бинтов, поглаживая щеки, и каждую минуту интересуясь о самочувствии мальчика.       Молодой господин подошёл к Циньсюаню, помогая циркачу в этом деле.       Но неожиданно их мрачную тишину прервал голос, который никто из них не ожидал услышать.       — Куда вы направляетесь?       Это было единственное, что спросил мальчик, пристально всматриваясь в лица юношей.       Принц и циркач переглянулись меж собой, не зная, как объяснить Лан Ину, и стоит ли это вообще делать.       — Кхм... Пойми, малыш Лан Ин, мы... — первым было начал Ши Циньсюань, однако его учтиво перебил тот, к кому он обращался.       — Заберёте меня с собой? — полными глазами надежды промолвил мальчик.       Оба юноши были ошеломлены такой неожиданной просьбой. Переглянувшись парни не нашли варианта лучше, чем действительно взять с собой несчастного, поломанного тяжёлой жизнью в чертовом цирке, ребёнка, дав ему шанс на счастливую жизнь.       Тяжело выдохнув, Се Лянь опустил руку на плечо пареньку, в жесте поддержки, а после стараясь уверенно звучать, обратился к нему:       — ... Хорошо. Мы вытащим тебя отсюда.       Парни были уверены, что всем им придётся нелегко и вовсе несладко. Однако это не мешает двигаться вперёд, надеясь на лучшее.

***

      Несколько чёрных Воронов пронеслись в небе, рассекая то, освобождая место первым лучам солнца.       Отдалившись от цирка на достаточно большое и безопасное расстояние, они наконец вздохнули, с пусть и небольшим, но облегчением. Парни знали, что расслабляться и, тем более, радоваться рано, однако нервы обоих были уже давно на пределе.       Сейчас Се Лянь и Цинсюань брели по достаточно густому и, наверняка, не маленькому лесу. Они не знали, водились ли здесь звери, потому нельзя было задерживаться в лесу надолго.        Когда звук шагов и шелеста листьев, что уже начали понемногу опадать с деревьев, даря очам весьма приятный пейзаж осеннего леса, за его спиной прекратился, Се Лянь, остановившись, обернулся.       — Что-то случилось? Почему ты остановился? — обеспокоенно вопросил он.       — Все в порядке...нет, всё как никогда отлично. Я просто до сих пор поверить не могу в то, что сбежал от братца Ши, так ужасно обманув его,словно...словно я какой-то предатель...но также ещё и обрёл приятеля. Я рад, что теперь не одинок! — он сделал паузу, подбирая слова и жестикулируя руками — Знаешь, я хочу сказать тебе спасибо, за то что решил помочь совершенно незнакомому тебе человеку, какому-то никчёмному циркачу, которому суждено было сгнить в том цирке...       Принц шагнул к Ши Цинсюаню. Положив руки на его плечи, он с горестной улыбкой взглянул на него.       — Теперь, после побега из дворца, мне больше нечего терять, хуже уже не будет, потому я не мог оставить тебя в муках, даже если прежде мы с тобой не были незнакомы.       В ответ Ши Цинсюань вцепился в Се Ляня, словно за последнюю надежду и пробормотал:       — Даже если так...далеко не каждый в твоей ситуации стал бы думать про горе другого человека. За это моя бесконечная благодарность тебе.       Се Лянь легко провел рукой по длинным волосам парня, продолжая вымученно, но искренне улыбаться.       — Хорошо, а теперь давай продолжим идти. Нам нужно покинуть лес до темноты. Мы ещё успеем наговориться!       — Да, идём.       Оба юноши отправились в путь.       По бокам возвышались высокие, словно достающие до самих небес, стволы деревьев, своими пышными кронами закрывая обзор. Несколько ярких солнечных лучей пробивались сквозь листья, однако совершенно не грели. Где-то вдалеке слышалось приглушённое пение соловья.       Непроизвольно на лице каждого путника расцвела улыбка. На лице Ши Циньсюаня она достигало самых ушей, на лице Се Ляня была скромная, но искренняя, а вот малыш Лан Ин пусть шёл с нейтральным выражением лица, однако его глаза метали искры, которые заменяли улыбку.       Краем глаза, Се Лянь заметил пятно, искрящеися всевозможными цветами радуги, словно то было соткано из хрусталя, оно было рядом с его головой, а после умчалось в глубь леса. Молодой господин, сообразив, что это было, кинулся вслед за сущностью, позабыв о своих спутниках.       Сущность привела молодого принца к небольшому участку земли, усыпанным различными лесными цветами, длинной травой, а по округу этой поляны разместились высоченные могучие деревья.       Слегка отдышавшись, юноша поднял взгляд на то, за чем так яростно бежал.       Мотылёк.       Бабочка. Серебряная.       Та, которая осталась после ухода Хуа Чена       Се Лянь поднял руку, и вытянув указательный палец дотронулся к бабочке. Та затрепетала, и села парню на изящный палец.       Сзади послышались шаги.       — Се Лянь! Се Лянь!       Ах. Точно.       Повернувшись, юноша глядел на запыхавшегося Ши Циньсюаня, который опустился на колени, стараясь отдышаться после быстрого бега.       За ним вышел и малыш Лан Ин, совершенно спокойно и расслабленно, будто знал, куда бежит старший юноша, и что торопиться - лишняя трата энергии, которая им ну уж очень пригодится.       — Что произошло? — наконец отдышавшись, выпрямился парень. — Чего ты так резко ринулся от нас?       Принц молчал несколько секунд.       — Мотылёк. — вымолвил он, показав левую руку, на пальце которой спокойно сидела бабочка. — Мотылёк Хуа Чена. Он укажет нам путь.       Оба парня стояли молча.       Се Лянь не сомневался, что те точно знали, кто такой градоначальник Хуа Чэн — прозванный героем народа, известен как собиратель цветов под кровавым дождём, что титул получил свой за что-то совершенно в прошлом, что не было известно молодому господину.       Но друзья не могли знать, причём здесь мотылёк, Хуа Чэн, и верный путь.        Потому видя недоуменные лица друзей, Се Лянь со вздохом продолжил.       — Я не рассказывал вам, но... За день, перед тем как сбежать, я виделся с градоначальником. Но нам не удалось пробыть вместе дольше, чем около получаса, ведь после он скрылся во тьме ночи... Однако, напоследок, он сказал, что мотылёк укажет путь к нему. И вот. Мотылёк вновь здесь, дабы указать нам путь, следовательно, мы последуем за ним.       — ... Ты действительно хочешь последовать за... бабочкой?       — Да. Думаю, у нас нет выбора.       Ши Циньсюань кивнул, несмотря на то, что у парня было множество вопросов, которые покорно покоились в его голове.       Парни продолжили путь.

***

      — Се Лянь... — окликнул парня циркач, через продолжительное время их пути. — Так... Куда мы направляемся? К градоначальнику? Почему к нему? Ты уверен, что мы сможем к нему добраться? Уверен, что там нам будет лучше? Как мы туда доберемся? Мы идём в верном направлении?       Ох.       Вопросы посыпались на юношу, как снег среди мая.       — Думаю, у нас нет выбора. По крайней мере, если нам удастся найти каких-то людей или городок по пути, то сможем поинтересоваться у местных, в каком именно направлении мы движемся, и где находится сам Хуа Чэн. — Се Лянь прикрыл веки. — ... Нет. Я не уверен, что там будет довольно хорошо, однако...подозреваю, что во всяком случае лучше, чем было нам всем до этого. Стоит попытать удачу.       Под конец реплики Се Лянь искренне улыбнулся, глядя на Ши Циньсюаня.       В ответ получив скомканную робкую полуулыбку циркача.

***

      Парни не знают, сколько времени прошло с тех пор, как они выбрались из цирка и бродят по этому лесу. Вокруг одна зелень и ни единого здания, где можно было бы остаться на привал.       Время близится к вечеру, пускай и закат ещё не окрасил собой всю землю.       Троица уже делала небольшой привал на поляне, окружённой высокими стволами дубов. Перекус выдался, пускай и не богатым, но довольно сытным, несмотря на количество употребленной пищи.       В целом, у Се Ляня была небольшая горсть орехов, которые Фэн Синь любезно вложил в карманы сумки. Несколько штук взял себе Ши Цинюсюань, угощая ещё двумя малыша Лан Ина, который весь их путь молчал, не издав и звука. Он был смышлёный малый, жаль, что его судьба сложилась так. Но теперь, когда он с ними за одно, жизнь постепенно будет налаживаться. Ши Цинюсюань постарается её сделать Лан Ину уж точно лучшей, по сравнению с прошлой. Остальное юноши оставили на потом, в случае, если что-то ещё приключиться.       У них было несколько бутылок воды, которую они не спешили тратить, употребляя лишь несколько маленьких глотков, дабы организм не обезвоживался.       Кто знает, что ещё их ждёт впереди.       — Эй, Се Лянь? — вдруг подал голос циркач, замечая, как парень отстранился и направился в сторону одного дерева.       Сам юноша, завидев листок пергамента, прицепленый к дереву, как предполагал Се Лянь, являлось каким-то объявлениям, ускорил свой шаг.       Он не ошибся.       Это было действительно объявление.       Объявление о розыске.       — Ты что-то нашёл? — спросил уже подошедший Ши Цинюсюань. — Хей? Всё хорошо? — поинтересоваться юноша, завидев удивлённые глаза принца и плотно сжатые губы.       Стоило циркачу перевести свой взгляд в то место,куда смотрит Се Лянь, как из его рта непроизвольно вырвался тяжкий испуганный вздох. Теперь и его лицо приобрело удивлённое выражение с заметным беспокойством.       Не может быть.       На объявление был изображён неимоверно обворожительный юноша, с бледной, словно аристократичных кровей, кожей. Его глаза, янтарного оттенка, источали силу, но в тоже время посылали любовь и милосердие окружающим. Каштановые локоны вились на плечах, а сам парень скромно улыбался.       Конечно.       Это наследный принц СяньЛэ.       Сбежавший сын короля Франции находится в розыске.       Охота. На Се Ляня объявлена охота. Безусловно. Отец постарался.       Се Лянь вдруг почувствовал, что за ним всё это время кто-то следит. Издалека. Подкрадывается незаметно, а потом хватает в свои сети. Мерзкая змея, что имеет распространенное название как тревога, ползёт вдоль по позвоночнику, заставляя конечности онеметь, а сердце предательски учащённо биться.       Что, если всё это время на их след идут люди отца?       Что, если люди отца знают куда направляются парни?       Что, если люди отца уже нашли их, но дают время почувствовать себя в безопасности, а после резко и безжалостно нападут, руша все надежды на былое спасение и счатливую жизнь?       Что, если их поймают до того, как они доберутся к градоначальнику?       Что, если...       — Се Лянь!       Парень почувствовал как его схватили за плечи, и грубо трясли, стараясь привести в сознание.       Когда же Се Лянь вышел из своих раздумий, то Цинюсюань, заметивший это, резко остановился и облегченно вздохнул.       — С тобой всё хорошо?       — Да. В полном порядке. — поспешил заверить того принц.       — ...       Ничего не ответив на это, а лишь тяжело вздохнув, Ши Цинюсюань направился к принцу, беря того за руки, и пристально вглядываясь в янтарные омуты.       Секунда — и Се Лянь уже втянут в крепкие объятия.       Удивительно, но объятия — интересная вещь. Одним прикосновениям ты можешь дать человеку молчаливую поддержку, даря чувства комфорта и помогая расслабиться.       Парни простояли совсем не долго, однако эти несколько минут помогли принцу немного придти в себя, дабы отправится вновь в путь.

***

      Чем дальше заходили парни, тем менее красочным становился осенний лес. Большинство деревьев, чьи прекрасные багровые одеяния пали, стояли голыми и пустыми. Их ветви, острыми когтями разрезали воздух. Похолодало. С поздним временем пришёл закат, озарив небо яркими красками. В этой палитре цветов доминирующим цветом был алый. Своими красными отблесками он окрашивал лица троих путников.       Что-то тяжёлое казалось, легло на плечи молодому принцу, отчего тот тягостно вздохнул, поднимая голову к лучам закатного солнца.       Они так и не нашли место, где можно было переночевать.       Но юноша знал, что этот путь будет не лёгким.       Но и они не слабаки.       То, что Се Лянь выбрался из лап жестокого отца-тирана, а несчастный Циньсюань — циркач-марионетка, выбрался из цепких когтей братца-садиста — о многом говорит.       Потому Се Лянь и не отчаивается, пускай и лёгкое разочарование на душе присутствует, он продолжает наслаждаться сегодняшним закатом.       Как вдруг, позади послышался голос Ши Циньсюаня:       — Гляди, населенный пункт! — воскликнул парень, что за время их длительного пути успел заметно повеселеть.       И вправду. Вдалеке виднелись силуэты невысоких зданий.       — Думаешь, нам стоит туда идти? — поинтересовался Се Лянь.       — Конечно! Там у нас будет возможность запастись едой. Твоих орехов нам троим на долго не хватит.         Не долго думая принц кивнул.       — Ты прав. Идем.       Ускорив шаг и, тем самым, став ближе, парни выяснили, что здесь располагается небольшая деревушка.       Аккуратные несколько-этажные, кирпичные домики, небольшие прилавки, бары и магазинчики, в которых давно уже успели зажечь свет, толпы людей на улицах, как весёлых, так и не очень — чарующий вид для Се Ляня.       Разумеется, в деревнях ему никогда не доводилось находиться, потому сейчас юный господин с восторгом и легкой растерянностью взирал на окружающее. Се Ляню было крайне непривычно наблюдать на не расхаживающих по улицам статных господинов в прекраснейших костюмах, идущих в паре со своими не менее прекрасными дамами. Люди здесь носили совершенно невзрачную, одинаковую одежду, и даже сам Се Лень сейчас своим видом походил на них.       Однажды, когда жизнь принца наладится и он снова сможет сочинять стихи, он обязательно напишет что-то об этом удивительном месте.       — Эй, — позвал Ши Цинсюань, развеяв раздумья принца. — Взгляни! Здесь продается аппетитная выпечка! — юноша указал пальцем на небольшой прилавок, располагавшийся в паре шагов от них.       Се Лянь слегка улыбнулся и без лишних слов зашагал к прилавку. За ним последовал и циркач.       Приближаясь, пред ними предстал очень милый и уютный прилавок, вывеска на котором гласила:

« Les scones de Betty! »

      Се Лянь первый шагнул к витрине, рассматривая разнообразную выпечку: аппетитные булочки, политые свежим кремом, несколько пироженок с разными ягодными наполнениями, и конечно же, отдельную полочку занимали свежевыпеченные багеты.       Видя, как парень внимательно оглядывает продукцию, молодая девушка, стоящая за кассой, обратилась к уже обоим парням, заметив стоящего рядом Циньсюаня.       — Вам, с чем нибудь помочь? Что-то интересует? — мило поинтересовалась девушка.       — Хм...Да! Нам пожалуйста, вооон те булочки без повидла! Три штучки, пожалуйста. — вымолвил Ши Циньсюань с лучезарной улыбкой на бледном лице.       Через несколько минут, протягивая три аппетитных булочки, покрытых сверху лишь кусочками миндаля, без повидла внутри, девушка обратилась кпарям:       —С вас три франка.       Се Лянь резко очнулся от созерцания булочных изделий, пристально вглядываясь в беззаботное лицо парня, взволнованно прикусывая губу.       Черт.       У них же нет ни гроша.       Заметив паническое выражение лица принца, Циньсюань положил руку ему на плечо, роясь в небольшой сумке, прихваченной ещё в шатре.       Тут глаза молодого господина расширились.       Из небольшого кармана сумки парень достаёт ровно три франка, и с миловидной улыбочкой, коя не сходила с его лица несколько часов, протянул руку с грошами.       — Благодарю! — сказал он напоследок, а затем поманил рукой своих друзей, отправился дальше в путь.       Се Лянь же был до сих пор ошеломлен, что в сумке у того было несколько монет, и парень всё время молчал об этом.       Поспешив к циркачу, а после поравнявшись с ним, Се Лянь задал следующий вопрос:       — Откуда ты взял гроши? Я не видел их при сборе...       — Ха. Всё просто. У меня было несколько отложенных монет в небольшой коробочке, втайне спрятанной от братца в сааамом дальнем ящичке, и поразмыслив, я решил, что они нам могут очень здорово пригодится, особенно, если мы собрались сбегать и никогда больше не возвращаться. — с улыбкой ответил он.       Се Лянь промолчал.       Купив немного булочек и отходя от прилавка, одну они сразу же вручили Лан Ину, поскольку мальчику давно было пора подкрепиться. Тот аккуратно взял выпечку, и поначалу стал внимательно разглядывать ту, словно она была сделана из хрусталя, а затем, не долго думая, откусил небольшой кусочек, стараясь незаметно улыбнуться от наслаждения, остальное же он положил в карман своей одежды.       Купленная ими выпечка была ещё теплой, даже слега горячей — наверняка едва успели вытащить из печи. Молодой господин смело предположил, что она здесь не так хороша, как в столице, на столах у знати. Однако при взгляде на Лан Ина, что с блеском в глазах жадно раздирал булочку, живот принца предательски заурчал.       — Ох, ты тоже голоден? — защебетал Цинсюань.       — Немного...это не страшно.       — Нет уж! Скрывать не стану, я и сам не отказался бы чего-нибудь поесть, потому — рывком из бумажной торбы он достал булочку и разломал на две равных части, протянув одну Се Ляню — держи!       Принц замешкался.       — В конце концов мы можем перекусить орехами. Эти булочки нам ещё пригодятся.       — Да забудь ты про свои орехи! — циркач настойчиво попытался всучить в руки принца кусок несчастной булочки — Давай, бери и ешь.       Се Лянь все же прекратил сопротивляться и покорно принял предложенную Ши Цинсюанем еду.       Дабы не есть на ходу, они решили отыскать какую-нибудь скамью и наконец немного отдохнуть.       Парни неспеша продолжили идти. Впервые за несколько дней молодой господин не испытывал бесконтрольного страха и истерик.       Сейчас он мирно прохаживался по скромным улочкам деревни со своими новоиспеченными товарищами и был совершенно спокоен. Это напомнило Се Ляню свою обычную прогулку с друзьями.       Будто бы Фэн Синь с Му Цином сейчас снова рядом с ним... Вспомнив о своих любимых слугах, к принцу вновь возвратилось уже привычное чувство тревоги.       «Как они?» «Что с ними?» «Мог ли отец расправиться с ними?» —возникло в голове у Се Ляня и его тело в миг обдало жаром.       Дальше он не силах идти. Невольно он опустил голову. В глаза ему бросилась обагренная закатом брущатка, что своим цветом напоминала свежую кровь. Брусчатка стала плавится, медленно обретая образ крови, которой становилось больше, алые реки текли всё быстрей к ногам принца, покрывая те до колен. Вскоре, металлический запах стал невозможным для спокойного дыхания, потому Се Лянь задержал его, чувствуя, как красная жидкость подбирается к горлу, постепенно лишая парня воздуха. Кровь. Слишком много крови. Она почти покрыла принца полностью.       «Нет, нет, нет, нет, нет, нет!!!» — проносилось в его мыслях отчаянным криком.       Сейчас он поднимет голову и увидит мужчину, что пролил эту кровь и безжизненные тела ее владельцев, и Се Лянь станет следующей жертвой.       Кровь. Здесь слишком много крови.       Слишком.       Ноги юноши подкосились, в глазах же стремительно потемнело, и он должен был вот вот обессиленно упасть...однако кто-то подхватил его, не дав этого сделать.       — Ты чего?! — в ужасе проговорил Цинсюань, придерживая принца.       Се Лянь остался в сознании, потому мгновенно распахнул глаза.       «Что это было? Неужели галлюцинация?» — вздумалось ему.       Оглянувшись по сторонам, юноша заметил косые взгляды прохожих и дабы не привлекать особого внимания, он быстро взял себя в руки.       — Прости, голова закружилась. Не стоит так пугаться.       — Как же тут не пугаться? — не унимался Цинсюань — Ты идти-то дальше сможешь? Я уже вижу скамью недалеко.       — Смогу. Все в порядке...              Сделав небольшой перевал и скромно перекусив, троица уже собиралась продолжить свой путь, первым делом покинув деревню.       Однако внимание Ши Цинсюаня успела привлечь игра скрипки, гитары и флейты, что глухо доносилась из двухэтажного, и с виду не очень привлекательного, здания.       Из его окон можно было наблюдать, как под эту простую, но в тоже время запоминающуюся мелодию, резво пляшут люди в жёлтом свеченни огней. Нетрудно догадаться, что первый этаж этого заведения являлся пабом.       Цинсюань легко тронул руку Се Ляня, дабы привлечь к себе внимание.       — Может зайдём? — спросил циркач без всякой уверенности в голосе, поскольку сам осознавал, насколько глупа эта затея в их-то положении.       Се Лянь, чьё лицо на объявлениях ныне украшало всю Францию, уже собирался отказаться от идеи друга, однако взглянув ещё раз на небольшое, ветхое здание, он все же согласился, как бы безрассудно это не было.       — Давай.       — Правда?! — никак не ожидая получить положительный ответ, Цинсюань буквально вскрикнул.       — Да. Но ненадолго.       — Как скажешь.

where's my head — Basement Jaxx, 100gecs

      Перед тем как отварить дверь, принц сильнее натянул на голову капюшон своей накидки, которая все это время была на нем. Так он пытался сам себя заверить в том, что его лица точно никто не увидит...       Разумеется, ни Се Лянь, ни Ши Цинсюань не собирались распивать алкоголь. Они лишь хотели немного расслабиться и уловить хотя бы долю веселья, которое испытывали сейчас посетители паба.       Помещение встретило их весьма благоприятной атмосферой, невзирая на толпу пьяных людей.       Некоторые, от души напившись, притоптывали и подпевали кучке бродяг музыкантов, что выступали на совсем ветхой, деревянной сцене, некоторые, развалившись за круглыми столиками, фамильярно вели беседу, распивая янтарную жгучую жидкость.       Троица робко встала рядом с буйной толпой, пытаясь, из чистого любопытства, получше разглядеть музыкантов. И да, их в принципе удивило, что в деревенском пабе имеется сцена.       Однако Се Лянь не забывал с подозрением поглядывать и на окружающих — вдруг подчинённые Цзюнь У уже вышли на их след и, по счастливой случайности, решили заглянуть сюда в поисках беглецов.       Но никого подходящего на тех, кто пришел бы по их души он не обнаружил... Единственная особа, что вызывала легкую тревожность у Се Ляня — это официантка, что сновала от столика к столику, интересуясь у посетителей, чего они желают отведать. Эта девушка в любой момент подойдет и к ним. Она точно прикажет покинуть паб, когда он и Ши Цинсюань скажут, что делать заказ не собираются. Это определенно привлечёт не нужное внимание, да и сама официантка вероятно запомнит их.       Однако сейчас девушка была занята обслуживанием других молодых людей, что все же позволило принцу немного расслабиться.       Ши Цинсюань довольно быстро поддался общему веселью толпы.       Ему, как и Се Ляню, хотелось лишь на мгновение мысленно убежать от собственных проблем, забыть о страхе, забыть обо всем, что сними случилось в прошлом. Сейчас они оба желали немного подурачиться.       Словно прочитав мысли друг-друга, их пальцы сплелись воедино и под бешеный ритм музыки, дикого пляса и топота ног возбуждённой публики, они быстро закружились, словно умалишённые.       Сейчас своим видом они ничем не отличались от окружающих их пьяниц.              Их странные телодвижения нельзя было назвать танцем, оба парня просто кружились и оглушительно хохотали вместе с остальными.       Утопая в безумии веселья Се Лянь невольно вслушался в мотив весёлой музыки, в особых моментах кричащей и приятно сладкой, бархатистой, что пропевалась с лёгкой хрипотцой, свойственной певцу, отчего делая исполнение этой, незамысловатой на первый взгляд, песни более живым и авторским, нежели её оригинал.       Они с Ши Цинсюанем растворялись в этом потоке из людских тел: бояр, купцов, бедной молоди, простых работников, ремесников да некоторых приблуд, шляющихся по улочкам этой крохотной деревушки.       Краем глаза наследный принц всё же уловил исполнителя этой чудной песни, взглянув в эти огромные то-ли карие, то-ли мутно зелёные глаза, поддетые дымкой выпитого алкоголя, в глазах этих питалось ещё что то такое...что то, чего Се Лянь описать не может, однако это чувство явно не из приятных, словно что то жуткое и жестокое скрывается под оболочкой этих невыносимо притягивающих глаз.       В этот же момент взгляд его встретился со взглядом молодого исполнителя, что в какой-то странной эмоции глядел на СяньЛэ, на долю секунды перестав петь, однако в тот же момент продолжил; Се Лянь же почувствовал отвратное покалование на душе, будто этот человек был ему знаком, причём знаком сам взгляд, однако тот, кому он принадлежит — парень, увы, не в силах вспомнить.       Потому быстро отвёл взгляд, обарачиваясь в надежде ухватить Ши Цинсюаня и предложить покинуть это место, однако не увидел того рядом, словно несколько минут назад их тела не были в нескольких сантиметрах друг от друга.       Поискав друга глазами, Се Лянь заметил его в компании той самой официантки, с которой его новоиспеченный друг мило беседовал, явно делая заказ на деньги, которых у них не было, да и неоткуда взять их теперь. Даже если у Ши Цинсюаня есть какие збереження, о которых он успешно умолчал, как при покупке нескольких булочек, то их явно не хватит хотя бы на один напиток в этом дешевом пабе.       Тяжело вздохнув, наш наследный принц спешно направился к парню.       Пробираясь сквозь толпу уже достаточно пьяных людей, до Се Ляня доходили лишь обрывки фраз той беседы:       « —...логаю Божоле-нуво будет в самый раз в столь гранд...»       « — ...шу вас обрад...заказ будет в наилучшем виде и в наилучш...»       « — ...ахах благодарю вас, мисс Буардов...»       Дальше Се Лянь не слушал, ибо сам вынужден был видеть, как официантка быстро уходит, оставляя Ши Циньсюаня с дымкой веселья продолжить свои танцы.       Но прежде чем бывшему циркачу удалось удастся в пляс, его схватил за рукав хлопковой рубашки его дорогой наследный принц.       — Что ты творишь, Циньсюань, друг мой? — пытливо всматривался в друга парень, подмечая, что тот был слишком уж расслаблен для трезвого человека.       Они же не собирались напиваться, что же сейчас случилось? Неужто Ши Цинсюань успел позабыть об их главной цели? Отдохнуть, оставаясь незамеченными?       — Как что? Се Лянь, дорогуша, взгляни как тут чудно! Разве нам не нужно развеяться маленько, дабы были силы вновь отправиться в бега! Взгляни вокруг музыка так и зовёт окунуться в порывы страсти и...—       Се Лянь прервал веселую и явно не особо трезвую тираду Ши Циньсюаня.       — Ты пьян? — ошеломленно спросил он, напряжённо прожигая в Циньсюане дыру.       Черт, им сейчас это совсем не кстати. Нужно быть с трезвой головой, везде есть обман, везде нужно ожидать засады, слежки, шпионажа, особенно после увиденного объявления об охоте на него, наследного принца СяньЛэ.       — Ты хотя бы подумал чем мы будет расплачиваться? У нас в карманах ни гроша, ни франка! — с нотками паники проговорил Се Лянь, схватив парня за плечи двумя руками.       — А мы и не будем платить!       Увидев оцепеневшего юношу напротив, Ши Цинсюань беззлобно закатил глаза, а после с все еще лучезарной улыбкой объяснил свое пылкое предложение.       — Хэй, спокойно-спокойно, наследный принц! Не трусь! Мы всего навсего, под шумок и жууууткую толпу напрочь слетевших с катушек людей, что будут тут ещё ярче танцевать и отдавливать друг другу сапоги, сбежим через нараспашку открытую дверь в паб, и никто не заметит! Ах да, совсем забыл сказать, я тут узнал, что с минуты на минуту начнётся ежемесячная возможность людям выпустить их душу и начать «бесновать», толкаясь, крича, разбивая даже посуду, и при этом они нисколечки не платят самому заведению.       Странно это все, думалось Се Ляню.       — Думаешь, странно? — словно читая мысли юноши продолжил Циньсюань, — я тоже так думал. Но это что то сродни традиции в этом заведении, потому оно и популярно. Поэтому, не вешаем нос! Сбежим незамеченными!       Наследному принцу идея казалась все ещё сомнительной, однако он вспомнил зачем вообще яростно бегал в поисках друга.       — Слушай, нам надо уходить уже сейчас. Срочно.       — Ха? С чего это ты так?       — У меня плохое предчувствие...       Се Лянь вернул взор на притихшего певца, рассматривая его теперь во все глаза, стараясь быть незамеченным споличным. Чёрные длинные волосы стекали вдоль по спине и доходили до середины колена певца, волосы не совсем ухожены и растрепанны; его бледная кожа в свете ламп отдавала хоть чем то живым, подчеркивая слегка румяные щеки, от ранее выпитого алкоголя; одежда была ничем не примечательна, лишь странный браслет, с каким то выдуманным знаком привлекал взор и выделялся на фоне заурядного образа.       Юноша точно с ним встречался когда то, однако Се Лянь все ещё не может вспомнить этого человека.       — Ну лаадно, если ты переживаешь, то без проблем, пойдём скорей!       Наследный принц выдохнул с облегчением и на его измученном лице за эти несколько дней появилась нежная улыбка.       — Только вот нам придётся пройти через весь зал, и в том числе мимо сцены, к нашему выходу...— неловко промолвил Ши Циньсюань.       — И что в этом чуднóго, Циньсюань?       Се Лянь уж никак не мог понять таких переживаний друга, особенно когда тот уже сказал о великолепной возможности сбежать тайком! Да, наследный принц не был дураком, и все ещё продолжал быть начеку, однако и не терял надежды в лучшее и успешный побег.       — Друг мой, ты сам минутой ранее болтал о том, что везде может быть слежка и нам не стоит быть такими легкомысленными!       Удивительно. При не особо трезвом состоянии, после выпитого угощения от одного уже подвыпившего мужика, Ши Цинсюань все ещё продолжает здраво мыслить. Вот бы и наследному принцу такая возможность, эх.       — Пойдём уже скорей. — раздраженно от почтупающей к горлу панике ответил принц.       Парни быстро помчались к выходу, пританцовывая и делая вид, что разделяют всеобщее настроение, тем самым стараясь как можно незаметнее пробраться к двери.       Когда же они проходили мимо сцены, огни газовых фонарей стали освещать лишь певца, музыка на несколько секунд затихло, будто предзнаменовающий переполох, некое затишье беред бурей, а люди же немного успокоили свой пыл, отчего Се Ляню с Ши Цинсюанем стало вмиг трудней вести себя как все.       Не рассчитав скорости, Ши Цинсюань выбежал в средину толпы, когда та уже была в состоянии спокойствия, и тихо наблюдала за тем, что будет на сцене.       Из толпы послышался мерзкий, недовольнй говор:       — Ах ты... Merde! Чёртова putain!       Попутно юноша сбил нескольких людей, которые вмиг стали громко нецензурно браниться, в последствие чего все больше народу на них обарачиволось.       Се Лянь же с паникой во взгляде и движениях пытался остановить вмиг обозлившихся людей, что намеревались показать Циньсюаню что такое понажовчина. Наследный принц схватил друга за запястье, стараясь отгородить их двоих от нападок мужчин, однако резко в помещении раздался хриплый крик, кто бы мог подумать, того самого музыканта со сцены:       — Эй, вы там! Ivre idiots! Разошлись немедля, merde!       Вмиг толпа расступилась, да так, что наши верные друзья остались в кольце, и все внимание каждого в зале, да и взор загадочного певца, обратились на двух странных юношей.       В зале воцарилось молчание.       Се Лянь все же поборол себя и посмотрел вновь на обладателя хриплого голоса. В который раз уже за этот вечер? Второй, третий? А впрочем неважно. Важно лишь...       О, черт.       Лучше бы он этого не делал.       Пересекаясь снова взглядами с музыкантом, на лице того отобразилось слишком много эмоций за какие то пару секунд.       Лицо певца исказилось сперва в осознании чего то, а после приняло эмоцию ужасной ярости, что охватила того целиком. Лёгкая улыбка исказилась в жутком оскале, брови сложились домиком, образуя множество складок ближе у переносице, глаза же были широко открыты и утопали в жажде крови.       В эту же секунду мужчина бросил гитару со всей силы на пол, от чего та мигом треснула и разбилась. Сам же мужчина вне себя заревел, подходя ближе к краю сцены и глядя только на Се Ляня с Ши Цинсюанем.       — C’est un fils de pute! Чёртов мерзавец! Схватить его! Живо!       И в этот момент вся толпа, словно зачарованная и подчиняющаяся лишь одному слову этого мужчины, бросились в центр кольца на двух юношей.       Ши Цинсюань быстро и крепко схватив Се Ляня за руку, что стоял в оцепенении, рванул к выходу, огибая всех летевших на них пьяниц.       Они бежали вне себя, стирая пятки, получая жёсткие удары локтями в разные части тела, однако все ближе подбираясь к выходу из этого чертового ада!       Циньсюань уже видит выход, он донесет их, он также отплатит Се Ляню за то, что тот спас его из рук сумасшедшего брата, спасая уже их двоих из паба чертей, сейчас-сейчас, секунда и...       БАХ       Резкая боль в животе заставляет юношу затормозить и болезненно скрутититься. Боль скручивает кишки, и Ши Цинсюань старается отдышаться, однако даже вдохи отдаются болью в желудке. Ощущение, что его сейчас вырвет. Однако он, переселив себя, поднимает взгляд туда, где должен быть Се Лянь, чью руку он выпустил пока отлетал к стене, и...       Тяжело вздыхает.       Над Се Лянем возвышается тот самый певчуха, ибо полноценным исполнителем или музыкантом назвать его у Ши Цинсюаня не поворачивается язык, уж очень мерзким он показался юноше, в это время сам Се Лянь сидит на деревянныом полу. С него слетела накидка и капюшон, теперь певцу предстал полный образ наследного принца.       Этот мужчина что то говорит наследному принцу, паралельно сжимая тому подбородок, и наступает острым каблуком ботинка тому на ладонь.       Цинсюань видит, как корчится от боли его друг, однако терпит, и в то же время совсем не предпринимает попыток освободиться.       Юноша в восторге от терпения и силы воли наследного принца, но одновременно он панически зол, что тот не пытается спастись.       Ну же, Се Лянь! Ноги! Ноги он тебе не заблокировал, давай, оттолкнись, Ну же!...       В следующую секунду раздался звук хлесткой пощёчины, а затем несвязная речь, которую невозможно было увидеть за шептками и "ахами" других пьяниц.       Однако мерзкую фразу: «...милый frère...», прозвучавшую после, Ши Цинсюань запомнит, кажется, навсегда.       Далее все как в тумане. Циньсюань подрывается несмотря на всю боль, и бежит к Се Ляню, в то время как Се Лянь, воссользовавшись невнимательностью мужчины, резко поднял ноги толкнул мужчину в живот, словно мстя за друга.       Пока мужчина кончился от боли, не теряя более ни секунды, наследный принц бросился стремглав к Ши Цинсюаню, а уже вместе с ним быстрым шагом направлялись к двери.       — Merde! Merde! Merde! C’est un fils de pute!Что вы стоите, никому не нужные, бесполезные и тупые мрази! Бегите! Хватайте этого enculé и его прихвостня!       Пока где-то издали слышался свирепый крик, за юношами все больше бежало людей, пусть и неуклюжих, однако относительно здоровых и полных сил, что могли с лёгкостью догнать и остановить их.       Где-то сбоку за рукав Се Ляня хватались несколько грубых рук, сжимая и даже разрывая ткань его дорогой рубахи, о целостности которой парень беспокился уж в самую последнюю очередь.       Ши Цинсюань же страдал от сильных и болезненных хватаний за его длинные волосы, хотя после того, как он кому то зардил кулаком в лицо, от него отстали. Однако уже пристали к Се Ляню, жёстко вырывая пряди волос принца, от чего тот жалобно заскулил, но все равно не распускал их соединнные руки.       Слезы на глазах парня наворачивалась от каждого движения, ибо их уже знатно поколотили, оставляя на теле не мало синяков.       Но он не смел сдаваться. Не после того, что они уже прошли.       Они обязательно убегут, их не найдут. Он это сделает. Он выживет. Выживет ради своих друзей, Му Цина и Фен Синя, верных и заботливых слуг, ради Ши Цинсюаня, этого сильного и жизнерадостного юноши, ради своей влюбленности, прекрасного генерала Хуа Чена, его смысле жизни и пути, ради того же малыша Лан Ина...стоп, где Лан Ин?...       Черт. Они совсем про него забыли. Нужно его срочно искать, а что если он в пабе остался, а что если они его забыли по пути, боже, он же ребёнок! Да что же такое! Какая безответственность! Не надо было слушать Ши Цинсюаня, не надо было идти в этот паб, им не так уж и плохо было, зачем, вот зачем им взбрело в голову сюда пойти, зачем только...       — Быстрей!       Из вечных бренных дум его вырвал голос Циньсюаня, что подвёл их уже к выходу, и грубо вытолкнув за собой Се Ляня, остановился.       — Эй, почему ты остановился?       Оба юноши стояли уже на улице, дул прохладный ветер, на небе уже взашел месяц и изредка зори мерцали, а вокруг одна тишина.       — Ха...ух. Ну и пробежочка, да? Давно так не бегал, даже у братца Ши Уду не было такого экстремала, разве что...       — Нет, погоди! Почему мы не бежим, Ши Цинсюань? Нас сейчас догонят, схватят и бог знает, что творить с нами будут! Что происходит, Ши Цинсюань!?       — Тц, друг мой, не вопи так! А то за нами сейчас и впрямь побегут дальше. — Се Лянь вопросиьельно поднял бровь, вынуждая Циньсюаня продолжить. — Как я понял, погоня за нами пока прекратилась и мы можем немного выдохнуть и дальше продолжить наш путь.       Хорошо. Это действительно хорошо. Но черт, где же...       — Где Лан ин!? — слишком резко крикнул наследный принц, разрезая этим воплем ночную тишину.       — Что?...       — Где Лан Ин. — четче и спокойнее продолжил Се Лянь.       И тут Ши Цинсюань осознал их ещё одну глубочайшую проблему. Черт побери. Вот же ж угораздило...       — Так, не паникуем и предлогаю обыскать местность вблизи паба, есть вероятность того, что Лан Ин, как умный мальчик, не пошёл с нами в паб, а остался ждать, однако если он все же зашёл, то...возвращаться в помещении мы не будем, уж слишком опасно, да и тогда нас точно...—       Поблизости послышался шорох листьев, заставив Циньсюаня замочать, а обоих юношей замереть. Парни застыли статуей, готовясь вновь обороняться.       Тут кто-то стал выходить из кустов, и сердце каждого из них забилось сильней.       Человек был невысокого роста, или может прыгнулся, что бы их запутать, ослабить их бдительность и внезапно со всей силы напасть.       И вот человек полностью выходит из кустов и шагает им навстречу.       Неужели это конец?       Господи он не верит в это, нет нет нет, не может все так закончится! И пусть их двое, но они слабы, несколько дней дороги практически без еды, драка в пабе, избиения и ужасный постоянный бег, они выбились из сил, так что этому кому-то не составит труда вырубить их одним ударом, в независимости от того, насколько будет силен этот человек.       Он подходит все ближе и ближе.       Сердце в грудной клетке делает очередной кульбит.       Се Лянь же решается, боязно открывает глаза и смотрит напротив, прямо на того, кто пришёл за их головами.       Этот человек поднимает руку, замахиваясь и...       Ничего.       ...       Что?...       Се Лянь на секунду забывает как дышать и уже не понимает, реальность ли это, ему не померещелось, ведь так?...       Перед ним стоит...это же...       Лан Ин.       Лан ин!?       Наследный принц тут же отмирает, трёт глаза, в страхе, что это лишь видение, однако вновь открыв глаза наблюдает того же маленького Лан Ина, их мальчика, целого и невридимого.       Пока он собирается с сомнениями, к малышу Лан Ину уже подбегает Ши Цинсюань загребая в тёплые обьятия, нежно трепля парнишку по голове.       На лице принца застывает облегченная улыбка. Казалось, за эти дни он впервые так искренне улыбается. Подойдя к друзьям, он также поглаживает Лан Ина по голове, а посое задаёт вопрос:       — Лан Ин?...— словно пытаясь удостовериться в этом. А после, получая утвердительный кивок, продолжил. — Где...где ты был? Господи, Лан Ин, мы так переживали, прости нас, таких не...невнимательных и растерянных! Нам...мне так жаль! С тобой все в порядке? Господи, какой же стыд...       На это мальчик лишь промолчал, так ине сказав где он был, а только кивнув снова утвердитеьно на вопрос, в порядке ли он.       Как всегда не многословен. Всё в его стиле.       Они бы продолжили такк дружно стоять в обнимку, однако голос Ши Цинсюаня им напомнил о ситуации, в которой они застряли, возвращая их всех троих в реальность.       — Эм...кхм, ребят, я думаю нам пора идти дальше, я понимаю и разделяю ваше настроение и облегчение, радость и тому подобное, однако, если мы не хотим быть закуской для местного пойла в этом пабе, нам нужно поспешить, а то—       Договоить ему не дали громкий топот сапог и возобновившаяся ругань, оповещая о старых преследователях-пьянчуг.       Черт.       Им надо снова бежать.