Papillon de nuit/Ночной Мотылёк

Phony — Will Stetson

Freak Show — punkinloveee, H3artcrush

      

«...И вдруг над башней с циферблатом, ночною схвачен синевой, исчез он с трепетом крылатым — прелестный облик теневой!... »

             Чёрные мрачные вороны взмывали в небо, сливаясь в одно целое. Их крылья, словно остроконечные клинья, резали воздух, оставляя за собой следы, словно черные перья на белом холсте. Вороны казались непоколебимыми, будто они были хозяевами неба, и никто не мог им помешать. Их крики разрезали тишину, напоминая о том, что они здесь и готовы к бою. Вороны были как одно целое, словно они были одним организмом, который двигался в небе, словно черная волна. Их красота была в их единстве, в их силе и в их умении работать вместе. Вороны в небе были как живая картина, которая оставляла за собой восхищенные взгляды и заставляла сердца биться быстрее.       Погода заставляла желать лучшего. Огромные, серые тучи затянули всё небо, что потеряло свои краски жизни. Раньше, в пребывании в поместье СяньЛэ, ему думалось, что жизнь полна красок, казалось, за пределами места, что было ему однажды домом, мир наполнен яркими лучами солнца и таинственной неизвестностью, но как оказалось,все далеко не так, и мнения молодого господина насчёт светлой жизни постепенно улетучивалось, показывая какой тьмой покрыт мир. Но Се Лянь не собирался унывать, плюсы должны быть везде, их стоит только поискать, потому он идёт по длинной тропинке, что окружена длинными, чёрными и толстыми стволами деревьев, небольшими сорняками и приятным запахом дождя, но по правде говоря, юноша предпочитал больше когда тёплые лучи солнца касаются твоего лица, и ты наслаждаешься синевой бескрайнего неба. Но это лишь предпочтения парня, сейчас же пасмурная погода так и давила собой, заставляя подчиниться и сдаться. Но Се Лянь продолжает идти.       Неожиданно, свет в конце туннеля объявляется, освещая собою всю непроглядную тьму, по которой шел молодой господин. Побежав на свет, слегка прикрывая глаза рукой в белоснежных рукавах кружевной рубашки, от яркости, Се Лянь надеялся на выход и лучший исход событий, впрочем, как и всегда. Несколько шагов, и он вышел из обволакивающего своей величностью и мистикой пространства, попадая на пустую поляну, в конце которой был силуэт, напоминающий шатёр...цирка?       Глаза юноши загорелись и он в слегка поднятом настроении направился туда. Лёгкий ветер приятно колыхал длинные, мягкие волосы парня, несколько прядей из которых попадали на лицо, отчего молодой принц жмурился. Казалось, словно дышать стало легче, кислород наконец начал поступать в лёгкие и Се Лянь смог вдохнуть полной грудью. Ощущение того, что ты выбрался из места, которое считалось непостижимым — невероятно. Хочется разрыдаться от лёгкости и радости.       Не успев толком одуматься от состояния некой свободы, Се Лянь остановился в нескольких метров от шатра, лицо исказилось в недоумении. Он будто очнулся из своего транса, начиная продумывать свои действия. Ему негде жить, на данный момент, нужно место, где можно переночевать. Пока людей, что помогут направить его к градоначальнику Хуа Чэну, он не повстречал, нужно искать ещё, но это уже он оставляет на завтрашний день, сейчас надо б на бы решить вопрос с его временным пристанищем. Несколько долгих минут Се Лянь простоял в раздумьях, одной рукой держась за подбородок, второй же уперся в бок, брови юноши были сведены к переносице, слегка хмурясь, а выступающую меж ними залегшую морщинку так и хотелось разгладить.       Се Лянь очнулся от своих мыслей лишь от чувства, что он не один и кто-то пристально на него глазеет. Он обернулся и застал замечательного старика, что продавал билеты на цирковое шоу, сидя на небольшой табуретке. Всё это время мужчина сидел неподвижно, тихо наблюдая за новым и совершенно незнакомым, явно не местным парнем. Когда же юноша обернулся, то на лице старика изобразилось удивление и осознание чего-то, после его лицо стало прежним. Но вдруг, он заговорил:       — Ох, молодой человек, прошу Вас взять этот последний оставшийся билет, я гадаю Вы не прочь посетить столь загадочное, наполненное фокусами и загадками шоу. — Се Лянь задумчиво глядел на старика, после чего тот со вздохом добавил следующее — Прошу, мне нужно спешить к своей единственной больной дочери, и я боюсь, что однажды, я потеряю её и мне придётся наблюдать угасающие частички её души прямо у себя на глазах...       Мужчина не договорил, не желая продолжать эту речь, он опустил голову, печально вздохнув.       Се Лянь решил, что он возьмёт этот оставшийся билет не только из жалости к старику, но и причина заключалась в том, что он собирается найти больше информации о том, как добраться к заветному месту, а это довольно неплохой способ.       Без единого слова юноша забирает билет, а после добавив лишь краткое:       — Я возьму, господин. Благодарю... — парень направился прямо ко входу в шатёр.       — Постой, мóлодец! — неожиданно окликнул молодого господина старик.       — М? — Се Лянь обернулся, недопонимая чего же от него ещё хотят.       — Возьми, — ему протянули руку, на которой покоилась стеклянная колбочка, с двух сторон обрамлённая золотыми вставками, с прозрачной жидкостью внутри. — Выпей это перед вторым актом, малец, не переживай, это не яд и вовсе не отрава. На самом деле, решать тебе — пить или нет, но ради твоей безопасности я всё таки советую опустошить эту колбочку.       Кивнув на советы и наставления старика, парень берёт в руки загадочную баночку, и слегка робким шагом направляется прямо к так называемым, полосатым "шторам" шатра, в бело-красную полоску, довольно потрёпанной ткани. Что-то ему не давало покоя, вызывая небольшую нарастающую тревожность.       — Береги себя, малец. — в след крикнул старик, но Се Лянь уже не слышал его речи, рассматривая помещение, в котором сейчас находится.       Как только он зашёл, полы полосатой ткани мигом закрылись сами по себе.       Его встретил трепкий запах лесных трав, сладковатых ягод, веселья, пылающих огней и... дым. Да-да, вам не послышалось, дым — светло розовый, что был приятным на аромат, но из-за него было абсолютно ничего не видно. Потому когда этот дым рассеялся, Се Лянь прошёл дальше.       Приглядевшись, можно было заметить, что людей здесь не так много, учитывая габариты шатра, тем не менее на их лицах играли огоньки и сладкий вкус предвкушения на губах.       Остаток времени до начала представления, он провел в молчании, сидя на свободном месте, разглядывая помещение и находящихся в нём людей, а затем наконец-то в шатре заиграла веселая музыка и на сцену вышел конферансье.       Издалека было сложно рассмотреть этого мужчину, однако было ясно, что он отличался достаточно высоким ростом. Похоже, что он был даже выше Се Ляня и ненамного старше. Голос его был звонким. Таким, что, кажется, даже на самых дальних местах в шатре можно было услышать его объявление.       — Дамы и господа! Приветствую вас всех в нашем цирке! В этот вечер перед вами откроются невиданные чудеса, а посему… Смотрите внимательно и не отвлекайтесь! — и тут конферансье обернулся в свою белую мантию и исчез со сцены, отчего по залу прокатился удивленный «Ах!» Но вдруг мужчина вышел из-за одной из колонн и подошел к девушке, сидящей на предпоследнем ряду. Он запустил руку во внутренний карман плаща и достал оттуда букет белых роз, вручая их даме. — Дивный запах роз, не правда ли, мадам?       Се Лянь развернулся к нему, внимательно наблюдая за тем, как мужчина творит «магию».       «— Иллюзионист, что ли?» — вздумалось молодому господину, недоверчиво взирая на мужчину.       — Что то в нём не так… — прошептал Се Лянь, всматриваясь в лицо фокусника. Опять же, длинные каштановые волосы, с двух сторон лицо обрамляет челка. Глаза были травянисто–голубые, на голове красовался небольшой серебряный цилиндр. Вся одежда его была белой, с голубыми вставками, но была довольно короткой, для удобств выполнения трюков, как и лицо, измазанное в гриме. Внешне он напоминал, скорее, клоуна или же акробата, нежели иллюзиониста, поскольку на нем был достаточно несуразный костюм с обтягивающими штанами, и ботинками на каблуках.       Лицо его было действительно достаточно молодым и свежим, немного полноватым, но не сильно. Губы то и дело расплывались в широкой улыбке, оголяя белые зубы. Порой взгляд конферансье казался несколько безумным, но, возможно, это просто образ.       — Ах, что за лица? Что за вечер? А что за погода? Кошмар, правда? — По залу прокатился легкий смешок. Погода и правда была отвратительной. — Но это не повод унывать, ведь даже самый хмурый день может наполниться чудесами! — он запустил во внутренний карман руку и достал оттуда револьвер, отчего Се Лянь немного напрягся. Однако, раз это представление, то ничего случиться не должно. Позже юноша заметил, что это пистолет с крюком, и мужчина выстрелил из него куда-то под купол шатра, затем прыгая и улетая на веревке к сцене. — Дамы и господа! — он приземлился на небольшую круглую платформу на сцене. — Шоу начинается!       В следующее мгновение музыка заиграла громче, а платформа полетела вверх под купол. Параллельно на сцену выбегали девушки акробатки, принимаясь танцевать и прыгать. Вместе с ними вышли и жонглеры, бросающие мячики, кольца и прочие вещи, однако интереснее было смотреть на дам, которые крутились и вертелись, ловко бегая по сцене.       А вот конферансье уже исчез где-то под темным куполом вместе с парящей платформой.       Происходящее там действительно поражало. Девушки, которые крутились с обручами, вдруг повесили обручи на веревки, спустившиеся с крыши, а затем, сев на них, полетели под самый купол цирка. Там — в воздухе — они делали какие-то невиданные вещи. Крутились на этих обручах, прыгали, спускались вниз по шелковым лентам, а также перехватывали друг друга. Всё это происходило над высотой не менее десяти-двенадцати метров над землей, но гимнастки и правда ничего не боялись, ловко продолжая выступать.       Иногда казалось, будто они и правда летают; порхают под куполом цирка, словно красивые нежные феи, в своём чистом, духовном, волшебном танце. И простые люди лишь наблюдают за тем, как нежные и таинственные существа, резвятся по-своему, так недосягаемо для смертных.       Музыка была такой успокаивающей, такой манящей, словно и правда звучит из волшебных лесов. И, наверное, каждый сидящий в этом зале думал о том же. О том, как прекрасно и загадочно это представление.       Но вот внезапно зал озарили яркие вспышки огней, и музыка заиграла громче, веселее, да и феи-гимнастки испарились где-то под куполом. А вот конферансье вышел уже из кулис, снова приветствуя зрителей и объявляя фокусы       Однако… этот конферансье. Он точно что-то скрывал. Он показывал множество интересных фокусов, однако молодого господина уже эти фокусы не удивляли после того, что он успел пережить за последние дни. Фокусник выпускал из своей шляпы белых голубей, телепортировался из одного места в другое, игрался с картами особенно интересным образом, но вот случилось то, что молодой господин никак не ожидал.       — Ох… Какая досада! Моя ассистентка подвернула ногу, — в углу сцены показательно упала одна из артисток прямо в руки своих коллег. Она закатила глаза и приставила руку ко лбу, будто падает в обморок. — И как же мне теперь без ассистентки? Ох, а может, кто из милых дам, сидящих в зале, захочет… принять участие в следующем номере? — проговорил уже совершенно другой голос из тьмы шатра, выходя всё ближе к зрителям, в то время как тот самый иллюзионист исчез.       Этот мужчина выглядел намного старше как самого Се Ляня, так и того иллюзиониста. Мужчина был высокий, выглядел как юноша, лицом походивший на иллюзиониста с травянистыми глазами и казался очень интеллигентным и утончённым, однако заносчивый взгляд выдавал в нём человека своевольного, не привыкшего к отказам. В глазах его читалось презрение ко всем и каждому.       Ощущение, словно Се Лянь его уже где-то видел.       Наряд мужчины был в белых и синих тонах, длинные смолянистые волосы дополняли картину, на голове красовался белый цилиндр, перевязанный синей лентой. В руках красовалась трость, а на плечах длинный тёмный плащ.       По залу прокатился гул. Кажется, все были взволнованы подобным объявлением. Наверное, кто угодно хотел бы стать «жертвой» в таком представлении, но кто знает, какие будут последствия?       — Что ж… хм… — мужчина также, как и иллюзионист, закрутился в свой плащ, а затем оказался за доли секунды в другой части зала, всматриваясь в сидящих там девушек. — Какой выбор… все, как одна, прекрасны.       Он снова телепортировался, и тут одна из дам, но точно ли из дам, подняла бесстрашно руку и мужчина приблизился к ней.       — Можно я? — спросила девушка.       Се Ляню показалось, что глаза мужчины на мгновение загорелись, и он, оказавшись рядом с девушкой, протянул ей руку. Та ухватилась за ладонь артиста, и вот вскоре они оказались на сцене.       От глаз не ускользнуло то, что девушка была с длинными каштановыми волосами, а наряд был — простое нежное платье в изумрудных оттенках. Она кого-то ему напоминает, но Се Лянь не может понять кого именно.       — Ваша задача проста, мисс. Всё, что от вас требуется, — это залезть в вон то-о-от деревянный ящик! — мужчина указал на ящик в центре зала и подошел к нему, открывая затем крышку. — Прошу…       Девушка робко посмотрела на ящик, но затем всё-таки забралась в него, кое-как запихнув внутрь юбку. Лицо её выглядело взволнованным, и поэтому Се Лянь бы сразу подумал, что это не постановка, и девушка эта — действительно случайная персона из зала, если бы не то, как мужчина, нависающий над ней, гадко усмехнулся, в тоже время дама смотрела в ответ испепеляюще, одновременно со скрытой неприязнью и повинованием в глазах, словно у неё не было другого выхода, не смотря на то, что девушка будто бы сама вызывалась поучаствовать. А сама ли? Вздумалось молодому господину. Что-то здесь не чисто...       Но пока что Се Лянь не собирался опрометчиво действовать. Он принялся наблюдать за происходящим на сцене, за тем, как играет мужчина саблями в руках. Наконец-то артист вернулся к ящику, а затем ловко покрутил его на сцене вокруг своей оси. Далее он взял со стола острую саблю и, проведя пальцем по её лезвию, сделал вид, что порезался, лишь дотронувшись, показательно скорчив болезненную гримасу. По залу прошелся легкий хохот, вызванный выражением его лица. Что-что, а дурацкие мины этот мужчина изображать умел.       И вот он наконец-то приблизился к ящику, и под оглушающую тишину зала наконец-то пронзил ящик саблей, отчего по всему помещению прошелся испуганный «Ах!» Но этого артисту было мало, и он продолжил истязаться над реквизитом, взяв еще одну саблю и вставив уже с другой стороны. Кажется, что он истыкал этот ящик вдоль и поперек.       — Ну что вы, дамы и господа, успокойтесь! Помните, что это лишь представление! — зал заметно оживился после этих слов. — Хотите посмотреть, что там внутри?       По помещению прокатился довольный гул. Все свистели и кричали: «Да! Открывай!»       — Что-то я вас совсем не слышу! — прокричал мужчина, заводя за ухо руку, мол не слышит. И действительно, зал загалдел еще громче, пытаясь докричаться до артиста и заставить его наконец-то открыть ящик.       — Ну что ж, — продолжил он. — Раз вы так хотите, чтобы я открыл, для начала надо будет вытащить все сабли!       Люди уже изнемогали. Они снова принялись поторапливать фокусника, который вытаскивал сабли из ящика по одной. И вот он наконец-то вытащил последнюю, но от увиденного по залу снова прокатился испуганное аханье, и даже несколько девушек упало в обморок. На сабле алым цветом поблескивала свежая кровь.       — Ох! Какая досада! — драматично воскликнул мужчина. — Неужели, она нас покинула? Так давайте же посмотрим, что стало с бедной девушкой!       Не смотря на то, что некоторые уже просили не открывать ящик, мужчина его всё-таки открыл, и из ящика вылетели тысячи серебрянных бабочек, которые устремились к куполу цирка. Сквозь эту пелену чудесных насекомых из ящика вышла и девушка, целая и невредимая, единственное...это была далеко не та, что вызывалась. Она улыбнулась и поклонилась залу, а затем ушла со сцены, получив большущий букет цветов, и села снова на своё место. Неужели никто не заметил, что вернулся абсолютно другой человек?       — Дамы и господа, благодарю, что просмотрели первый акт нашего представления! —воскликнул хищно старший и скрылся за кулисами, перед этим разбросав полупрозрачный дым. Вдруг, из неоткуда вновь появился тот самый иллюзионист с радостной гримасой на лице. В этот раз одежда была слегка потрепанной и привычного цилиндра было не видать.       Возможно, Се Ляню уже мерещаться всевозможные галюцинации после увиденного фокуса, но он точно видел кусок вырванного плаща и несколько алых пятен на бедре иллюзиониста.       В горле резко пересохло, но ничего кроме небольшой колбочки с неизвестной жидкостью под рукой не было, потому оставался только этот вариант. К тому же старик, которого он встретил при входе в шатёр, протягивая руку с этой баночкой приговаривал, что нужно выпить это перед вторым актом, их всего три, значит молодому господину предстоит ещё некоторые время здесь задержаться.       Не став медлить он залпом выпил жидкость, чувствуя, как та медленно распространяется по организму, утоляя жажду.        Оторвавшись от питья, Се Лянь поднял голову и ему удалось как раз застать меняющегося в лице фокусника. В ту же минуту музыка стала ярче и эксцентричней, освещение было направлено только в центр сцены, в отличие от прошлого акта, всё помещение было в полутьме.       На середину шатра стало выходить несколько танцовщиц в пуантах, что были прикреплены к заточенным ножам, остриё которых вписалось в полы цирка. Танцовщицы стали быстро кружиться в танце, подпрыгивая и задирая одну ногу с ножом вверх, где находилась голова рядом стоящей девушки. Одно движение — и в один миг несколько голов полетели на пол, оставляя тело дам безголовыми. Алый водопад крови сочился из перерезанных шей, струился по светлой одежде их, постепенно окрашивая все предметы и пол в кровавый оттенок.       Се Лянь с ужасом наблюдал за этой картиной, в глотке остался нарастающий ком, а страх так и отдавал пульсирующей болью в голове. В этот момент он запаниковал, и хотел было встать со своего места, как вдруг вход шатра резко закрылся железными прутьями. Только от одного этого вида подкатывала тошнота к горлу. Протирая глаза, в надежде, что это лишь галлюцинации, вызванные долгими днями без сна и солнечного света, парень боялся убирать руки от глаз. Но когда молодой принц это сделал, то ничего не было. Абсолютно. Лишь чистые полы шатра, несколько живых танцовщиц, что закончили свой танец и принимают множество оваций с восторженными криками.       Глаза принца вновь округлились, но уже от того, что всё что он видел ранее — было лишь воображением разума. Да уж...       После ярких аплодисментов прозвучал уже знакомый голос, но далеко не иллюзиониста, а второго мужчины в загадочном костюме.       — Дамы и господа, представляю вашему вниманию последний номер в этом акте — полуночный акробат, исполняющий сальто-мортале! — голос его утих, а сам он скрылся вновь за приглушённым дымом, перед этим смотря на вверх, где находится канат для ходьбы, с не добрым оскалом.       В ту же секунду музыка опять заиграла, сливаясь с восторженными рукоплесканиями публики. Этот номер программы всегда имел огромный успех, но мужчина-акробат, стоящий на верху, им не гордился . Сальто-мортале, связанное для него со смертельной опасностью, обычно оваций не вызывало.       В переводе с итальянского «сальто-мортале» означает «смертельный прыжок». Пытаясь его выполнить, многие погибали или получали жуткие травмы, и тем не менее число людей, рискующих головой, не уменьшалось, потому что те, кому удавалось выполнить этот опасный трюк, добивались славы.       Цирк „ Шато братьев Ши ” славился именно этими трюками, но по сей день оставалось неизвестным то, куда девался загадочный акробат и цел ли он был. Единственное, что было известно всём — юноша, что выполняет этот трюк прославился на весь город.       Мужчина слишком высоко и разглядеть его внешность Се Ляню не по силу. Никто не знает настоящего человека, скрывающего под гримом и слоями дивного костюма, что ни разу не показывался после удачно выполненного трюка. Единственное, что он увидел — это всего лишь маска: акробат в сияющем костюме идет ночью по канату, и Се Лянь видит только его тень, отбрасываемую на шатёр. Но в том-то и волшебство, что, словно уходит в ночное небо.              Высота, на которую возносится клоун-акробат, делает его исключением из числа обычных смертных.       Люди, наблюдающие за представлением лишь охали да ахали, стоило молодому человеку элегантно подпрыгнуть, сделав оборот вокруг своей оси и также элегантно, с такой же лёгкостью приземлиться на тоненькую верёвку каната.       Се Лянь не отличился от остальных зрителей — он с замиранием сердца и не скрытым восхищением смотрел на дивного и лёгкого акробата. Что-то в нём зачаровывало, но что-то определённо скрывается за этой маской волшебства. Он уже ощущал похожие чувства, когда ему удалось рассмотреть чудо-иллюзиониста.       Все эти трюки мужчина выполнял без единой подстраховки, потому одно неверное движение и представление будет испорчено, более того, акробат получит серьёзные травмы.       Отточенные до совершенства движения, лёгкие взмахи нежных рук, и прекрасный костюм совершенно не сочитаются с тем, что чувствует акробат. Те "эксперты" Что совершенно не смыслят в этом деле, определенно скажут, что дело это занятное и во время исполнения трюка ты словно нежная бабочка, порхаешь, чувствуя полную лёгкость во всём теле. Нет, это далеко не так. Воздуха совершенно не хватает, а ком страха так и оседает в горле, нещадно царапая и раздирая его. Страх полностью окутывает его, не смотря на то, что этот трюк он выполняет не в первый раз, однако, страх, что ты упадешь, страх, что одно не верное движение — тебя накажут, и наказание будет не из приятных, всё равно подпитывает его и без того страдающие тело. Акробат вдыхает полной грудью как можно больше воздуха, мотает головой, дабы убрать мешающие пряди тёмно-каштановых волос, стараясь убрать тот страх и закрывая глаза выполняет самую ответственную часть номера — сальто-мортале.              Раз. Два. Три.                     Он не чувствует никакой опоры под ступнями.       Прыжок. Переворот. Второй переворот. Воздуха не хватает. Прыжок. Он задыхается. Корсет сдавливает органы и воздух не может нормально попадать в весь организм. Руки в свободном положении— устремленны прямо. Он не может всё испортить. Он должен. Он должен сделать всё идеально. Он. Должен. Ради брата, вперёд!       Он словно античный Бог, что дарует далеко не жизнь, нет, напротив — он дарит смерть.       В античности акробатика часто связывалась с погребальными церемониями: подражая своими прыжками и необычными позами всепобеждающему явлению новой жизни, акробат старался заклясть смерть.       Так и он, закликает смерть, дабы прекрасная дама забрала его многострадальную душу к себе.       Больно.       Ему больно. Ступни ужасно болят, а мышцы разрываются от ужасающей боли, при каждом движении.       Он слышит, как внизу, там, на сцене, выбегают клоуны, арлекины и пьеро — отвлекательный манёвр, пока здесь будут твориться "чудеса"       Он чувствует, как солёная влага скапливается в уголках глаз, от невыносимой боли и понимания того, что ему сейчас предстоит, в который раз, терпеть, но он не даёт предательским слезам вырваться и испачкать тем самым прекрасный, но ужасно не удобный костюм.       Он ждёт. Он покорно ждёт, когда зрители забудут о его существовании и переключат внимание на представление перед ними.       Се Лянь ничего не понимает. Он ничегошеньки не понимает. На сцену резко выбегают новые артисты — клоуны, арлекины и один Пьеро. Все они заходятся ярким огромным хороводом и поют весёлую песенку, не вслушиваясь в слова, музыка действительно внушает ложное счастье и спокойствие.

«Кагомэ, кагомэ, птичка в клетке. Когда же, когда же она ее покинет? Может быть, во тьме ночной сгинут аист с черепахой. Кто же за твоей спиной? ... »

      Цирковые артисты знают заветное слово, позволяющее проникнуть и в сверхчеловеческий, божественный мир, и в мир недочеловеческий, животный.       Стоило одному из клоунов подойти ближе к рядам зрителей, при взгляде в его лицо Се Лянь ужаснулся. Это был ребёнок. Это были всё дети. Их эксплуатируют, заставляя против собственной воли выполнять номера. Но больший ужас заключался в том, что у того самого мальчика, что предстал пред молодым господином, немного стёрся грим, а бинты, что были явно не для образа, слегка съехали открывая обзор на ужасные ожоги, вероятно третьей степени. Бинты были не только на лице. Они были везде. Господь, что вообще происходит в этом цирке...? Приглядевшись, можно было отчётливо заметить, что у всех, абсолютно всех детей здесь, были некоторые дефекты.       Се Ляня всё больше настораживала это ситуация, ведь люди, наблюдавшие за этим всем, словно под гипнозом — слепо смеялись и хлопали в ладоши, словно не видя того ужаса, что происходит у них на глазах.       Громкая и весёлая музыка, неизвестно от чего, становилась всё громче, и парень вспомнил о том, что акробат, что начал своё выступление первым, так и не закончил его. Быстро, и с опаской он поднял свой взор вверх, не скрывая своего удивления, испуганно охнул.       Канат, на котором всё ещё мирно и спокойно стоял акробат, с двух сторон начал гореть, постепенно добираясь до места, где находится мужчина. Казалось, тот совсем ни о чем не переживает, но это далеко не так. Предвкушая то, что ему предстоит сделать с минуты на минуту вводить в мандраж, заставляя всё тело трястись.       Пламя быстро пробирается к его ступням по канату, верёвка уже почти догорела, в большей части от неё останется лишь пепел, как и от самого акробата.       Чувствуя неприятный жар, что соприкасается с коже, мужчина вдыхает этот запах гари, и осмеливается сделать шаг вперёд, где опоры нет под ногами, где ты можешь проститься с жизнью и войти в покои страшной дамы — смерти, где ты не знаешь, выживешь ли на этот раз. И он решается. Расставляя руки в обе стороны, словно принимая лучи солнца, но далеко не их, а скорее палящий жар огня, он без единого слова прыгает в руки огню, что своим пламенем заполнил половину сцены.       Он падает.       Он летит вниз безвольной куклой, словно марионетка, уже наскучившая кукловоду до такой степени, что тот принял решение её выкинуть и найти других в сотню раз лучше. Это далеко не метафора, это истина. Он знает, что не умрёт. Брат этого не допустит. Но то, что будет после прекрасного шоу, не хочется представлять, оно болью и пульсацией отдаётся в каморках разума.       Чувствуя, как его спина нещадно горит от такого тепла, он закрывает глаза, и слышит впервые, впервые за 10 лет работы в этом цирке, обеспокоенный голос, нет, крик, истинный крик отчаяния и беспокойства. Никто, никто никогда не видел, что именно происходит в действительности на сцене, но в этот раз, кто-то сумел открыть свои глаза, пустить в них грубость и жёсткость мира. И акробат улыбается. Он искренне улыбается. И вновь, Богом по забытая надежда, вновь пылает в сердце, что кто-то поможет ему сбежать из этого кошмара...       Се Лянь очнулся только тогда, когда чудо-акробат расправил свои руки, словно крылья свободной птицы, и с яркой улыбкой на губам прыгнул вниз. Казалось, глазам молодого господина уже некуда расширяться, однако, всё же есть куда. Он с открытым ротом видел, как акробат с чудовищной скоростью падает вниз прямо в... пламя огня?... Откуда оно там? Привычных колунов детей уже не видать, на их месте распластался огонь, что тянет свои лапы к нещадному телу молодого парня.       Се Лянь паникует. Паника полностью окутала его разум и тело. Он не осознает, что делает.Он встаёт с места и протягивает руку к месту, где вдалеке падает тело, и кричит.       Глаз молодого принца заметил одну деталь. Каштановая прядь волос, что тоже скрылась в языках пламени.       Но как и ожидалось, толку от этого нет, тело поглотили языки пламени. Отчаяние ударило по сердцу Се Ляня, он в растерянности смотрит на пламя, что пожрало молодого акробата, и влага скапливается в его глазах. Сердце слишком быстро бьётся от всех испытанных эмоций, но то, что до сих пор ему не давало покоя — так это остальные зрители.       Се Лянь всё ещё в недоумении наблюдает за людьми, в чьих глазах словно мутная пелена и они лишь весело, черт возьми, весело хлопают в ладоши, когда перед ними сгорел заживо человек.       Парень одновременно зол и опечален, что это за, черт возьми, цирк?! Что тут творится?       Вдруг, огонь резко исчез — потушили. И на сцену выходит живой акробат. Живой. Тот самый, что сгорел в пламени огня. Он целый и живой, Господь.       Сердце Се Ляня в который раз делает очередные кульбиты, не давая тому покоя, оно ходит ходуном, не собираясь останавливаться.       Но живой акробат лишь с широкой улыбкой и быстрыми, активными шагами, словно он не падал с высоты около пяти метров, направляется в центр зала, махая рукой.       Сзади стал появляться тот самый загадочный мужчина, что имел схожесть с иллюзионистом, но и некая схожесть была и с клоуном-акробатом. Одет он был совершенно идентично как и в первом акте в начале шоу.       Далее стала выходить толпа детей арлекинов, держась за ручки. После них выходили танцовщицы, акробатки и жонглёры, но нигде не было видать того самого иллюзиониста...       Став в центр сцены, одной рукой, в которой покоилась трость, он приобнял акробата, вторую же поднял вверх — торжественно объявляя о конце шоу       — Дамы и господа! Вот и конец нашего шоу уродов в цирке „Шато братьев Ши!” Благодарю за внимание! — после этой речи, мужчина вновь бросил свой, уже разноцветный дым и исчез вместе с акробатом. Остальные участники и артисты остались на сцене принимая громкие аплодисменты и различные подарки за их труд.       Пока везде стоял шум и гам, Се Лянь решил, что за кулисами всё не так радужно, как на сцене, он хотел разузнать тайну, о коей догадывается. Потому тихими шажками он направлялся к кулисам, слегка приоткрывая шторку, откуда послышались голоса, один из которых разгневанный.       — Идиот! — послышался звук сильной пощёчины, — Черт тебя побери, ты должен был собрать волосы в пучок, а не с распущенными патлами выполнять трюки на высоте двенадцати метров! Мало того, что кое-кто мог заметить эту схожесть, так мне ещё и не надо, чтобы у меня в цирке выступал урод, со сгоревшими волосами! Знаешь ли, тебе не 10 и не 12 лет, уже вышел из того возраста, чтобы быть в хороводе уродов как малыш Лан Ин и его "друзья по несчастью", — послышался стук каблуков, а затем и последние слова. — В следующий раз, корсет будет завязан туже, а костюм будет меньше, жди наказания. — после этой речи послышался громкий звук захлопывания двери.       Се Лянь не спешил заходить, если бы не послышались тихое хныканье. Это стал спускной крючок, и молодой принц вошёл в закулисье.       Глаза юноши расширились от увиденной перед ним картины. На полу, напротив туалетного столика сидел тот самый акробат–иллюзионист, по щекам которого лились предательские слезы, пачкая собою блестящий костюм оставляя мокрые пятна. Мужчина не заметил, как кто-то зашёл, ведь закрыв лицо двумя ладонями, ничего кроме своего тихого плача не слышал.       Се Лянь аккуратно приблизился к юноше, и положил свою ладонь тому на плечо, спросив:              — Ты в порядке?       От неожиданности парень вздрогнул, прекратив на время свои рыдания и подняв нечитаемый взор на человека на против, испуганно отпрянул.       При одном взгляде на этого испуганного иллюзиониста, что являлся и акробатом, при взгляде в его растерянные, красные от плача, глаза, хотелось самому взвыть, когда же сердце сжималось в груди Се Ляня, исходя немым сожалением.       — Постой! Я хочу помочь — более уверенно проговорил Се Лянь, видя, как юноша всё ещё испуганно глядел.       — Как ты сюда попал? — это было единственное, что промолвил мужчина, не отвечая на предыдущие реплики незнакомца.       Се Лянь вполне ожидал такой реакции       — Пока везде стоял шум и гам, мне удалось пробраться за кулисы. Ах да, наверное, стоит представиться, некрасиво вышло, — неловко ответил Се Лянь, делая не большую паузу, пока неловко протирал шею, улыбаясь глупой полуулыбкой, а затем продолжил. — Меня зовут Се Лянь.       От услышанного имени глаза акробата округлились, а рот чутка приоткрылся. Мужчина глядел с удивлением, восхищением и неким недоумением, не понимая, мерещатся ли ему уже галлюцинации, или же у него проблемы со слухом.       — Молодой господин СяньЛэ... — робко промолвил мужчина.       — Упс, похоже меня тут знают. Да, хах, неудобно. Зови меня просто Се Лянь! Не нужно формальностей.       Конечно, как не знать единственного наследного принца СаньЛэ, сына господина Цзюнь У, особенно, если недавно объявили на молодого принца охоту. Казалось, акробату легче от этого не стало, но он кивнул.       — Ши ЦиньСюань...       — А?       — Моё имя – Ши ЦиньСюань. Можешь звать меня ЦиньСюань       — М, хорошо... ЦиньСюань, это не моё дело, но мне показалось, что для обычного цирка, это довольно жёсткое представление, не смотря на то, что остальные зрители были довольны...       — Так это ты, тот самый кое-кто !...       — Прошу прощения, что? ...       — Брат говорил, что единственный человек на сегодняшнем шоу присутствует, кто не поддаётся его чарам по неизвестной причине и только он способен увидеть истину.       — Брат? Мужчина, что был схож с тобой лицом и есть твой брат?       — Верно. Братец Ши Уду неплохой, правда-правда... Он директор и владелец этого цирка, он должен быть строгим, чтобы всё шло под контролем. Бывает, ему сносить голову, в его глазах появляются огни и чувство азарта, он хочет больше эксцентричности на шоу, больше красок и эмоций. В его понятии больше эмоций — создать такую жестокость, чтобы люди охали да ахали. Но они этого не делают, ведь находятся под чарами, в свою очередь чары братец Ши не может не использовать, ведь если все узнают о том, что происходит в этом цирке, будет страшный суд, ни братец ни я не хотим такого исхода. Потому всё, что он придумывает — мы терпим и подчиняемся. Грубые методы, иногда, используются не только на сцене в номерах, но и за кулисами, как наказание для нас за одно неправильное движение или слово, потому каждый из нас старается делать всё идеально. — приглушённый свет ламп освещает уже тёмное помещение, становится слегка прохладно, ведь уже непроглядная ночь, и наверняка на чёрном полотне распласталась холодная, неприкосновенная Луна со своими верными слугами – звёздами, Луна словно безмолвный слушатель и свидетель этой уютной картины: молодой принц Се Лянь присел рядом с акробатом ЦиньСюанем , положив одну руку тому на плечо, внимательно слушая и лишь изредка хмурясь, однако не упуская каждое слово. — Однако, не всем это удаётся и многие попадают под горячую руку разгневанного братца, а братец Ши в гневе страшен. Многие познали его гнев на себе, в том числе и дети, в особенности малыш Лан И, которому приходится ходить в бинтах, оправдываясь сценичным образом. Те, кто познал гнев братца, больше ни за что не желают вновь почувствовать этот сущий ад на себе. Но никто не может уйти. Мы словно марионетки в руках кукловода, что сам никогда не отпустит свою куклу, лишь тогда, когда она ему надоест. Братец Ши не отпустит никого, ведь благодаря нам этот цирк стал известен, как и сам Ши Уду. Да и что нам, у нас есть крыша над головой, нас кормят и мы ходим в хорошей одежде, не считая сценичных костюмов, что до боли во всём теле неудобны. Нам не хватает многих артистов, потому одному человеку приходится играть несколько ролей и абсолютно разных людей. Ты наверняка мог заметить, что это я был иллюзионистом и акробатом, и я был той самой девушкой, что использовалась для первого фокуса с запихиванием саблей в ящик. Тебе наверняка интересно, как же я до сих пор остался жив, без единого рубца и пореза. На самом деле, множество ран у меня есть, они просто скрыты под одеждой, потому их не видно, не всегда есть нужные медикаменты, чтобы их залечить, ведь нужно достаточное количество денег, чтобы пропитать нас всех и содержать, потому я не злюсь и понимаю братца, что не может делать всё сразу. Но как именно, я выходил живым, в том числе из пламя, сказать не могу — рабочая тайна. Никто не имеет право знать наши фокусы. Мы никогда не сможем выбраться из этого ада на яву... — и вдруг ЦиньСюань замолк, понимая, что сказал лишнего.       Осознавая то, что только что нарушил одно из самых важных правил — молчать о любых событиях, что происходят за кулисами, Ши ЦиньСюань испаганно глядел сквозь Се Ляня, ожидая что тот как все вокруг люди, черствые и жёсткие, как рассказывал братец Ши, оттолкнут его и уйдут с новой информацией, используя её не в самых добрых замыслах. Юноша было уже стал себя винить, как вдруг почувствовал неожиданное тепло и пару рук на его спине.       Се Лянь обнял его.       Молодой принц крепко крепко обнимал тонкое истощённое тело, стараясь смягчить все его переживания, направляя всё на себя. Старался успокоить, дать чуточку тепла и радости бедному парню.       Ши ЦиньСюань не спешил отвечать на объятия, но сдавшись и спокойно выдохнув укрепил тёплые, нежные обнимашки. Находиться с Се Лянем ему спокойно, он чувствует как начинает расслабляться. Никогда он не был так счастлив как сейчас. Они бы ещё долго так сидели, оба с закрытыми глазами, если молодой принц не отстранился и не вымолвил совершенно неожиданную и удивительную речь:       —Мы сбежим .