Ты будешь меня вспоминать?

—Нет, я так не могу, здесь разгребать еще лет пять, а ты мне предлагаешь уехать?— вымученно говорила Настя, смотря на горы не подписанных документов. Отметив второй день свадьбы с размахом, девушка вскочила на следующее утро ни свет ни заря и сразу ломанулась в офис, оставив мужу сухую записку: «увидимся на работе». Ее мания контролировать управленческие процессы, от которых она была отдалена больше месяца, сделала из нее маньячку, которая теперь пыталась наверстать упущенное. —Я тебя не понимаю.— процедил сквозь зубы Витя.— Тебе спокойно не живется? Мы с Филом и Косом сможем все разобрать и без тебя. —Очень смешно! Холмогоров скоро опять ложится на реабилитацию, чтобы наконец-то вылечиться от дряни, а Валера еще слишком слаб, чтобы сидеть хотя бы четыре часа в день и разбираться во всем. —А я чем не подхожу?— выгнул бровь Пчелкин. —Ты решил меня одну в Германию отправить? Сам здесь останешься? —Успокойся, не останусь я. Что ты так заводишься с самого утра? —Ничего!— хлопнула Настя своей дверью и начала проверять документы, оставив мужа в коридоре. Ей и самой было не очень понятно, почему она так взъелась на Витю, который ничего ей не сделал, но злость, взявшаяся из ниоткуда, никак не проходила. Спустя три часа в ее дверь постучали. За просмотром документов ей удалось кое-как успокоиться и теперь она не чувствовала ничего, кроме усталости от монотонной работы. Крикнув посетителю, чтобы тот вошел, она на мгновение кинула взгляд на открывающуюся дверь и тут же обратила его вновь на бумаги. —Вредина, хватит дуться.— сказал голос мужа, держащего в руках огромный букет ромашек. —Прости, не с той ноги встала.— вымученно выдохнула девушка и подошла к любимому, упав в его объятия.—Ты уверен, что вы справитесь без меня? —Не очень, но в любом случае постараемся. Тем более твой брат обещал помогать на начальных этапах. —Очень на это надеюсь.— поцеловала Настя его в макушку и, забрав цветы, уселась обратно за рабочий стол. —Вообще-то я хотел пообедать вместе.— выгнул бровь Витя, недовольный тем, что его жена решила вновь пахать как лошадь, словно ей не хватило тех девяти лет, когда она буквально жила в офисе. Улыбнувшись своим мыслям о том, что теперь ей не дадут устать, она вновь встала и уверенно зашагала к выходу, счастливая до безумия. Кажется, ее детская мечта, где любовь всей жизни крадет ее с работы, наконец-то исполнилась. *** На следующей неделе, взяв волю в кулак, девушка все же сидела в самолете вместе с Витей, все порываясь выйти оттуда и направиться в офис, который оставили почти без присмотра. Валере сейчас было крайне тяжело войти в курс дела, учитывая, что он два года был оторван от Курс-Инвеста, а Космоса как будто волновали совершенно другие дела — лишь своя зависимость, от который нужно было избавляться как можно скорее, и Люда. Конечно, его нельзя было обвинять в этом, ведь работа никогда не должна быть на первом месте, но отчего-то Пчелкиной совершенно не нравился такой исход событий. Приехав в Helios, клинику в Берлине, которую выбрали будущие родители чуть ли не впопыхах, Настя заволновалась еще больше — а вдруг не получится? Вдруг время давно упущено? Ей почти тридцать, бесплодие было диагностировано в 20, может, шансов уже нет? Увидев смятение жены, Витя аккуратно сжал ее ладонь в качестве поддержки и подмигнул, хотя сам волновался не меньше. Ведь из-за него все когда-то произошло. Их ребенку сейчас было бы чуть меньше девяти. Войдя в кабинет врача, который согласился сделать процедуру в кратчайшие сроки, они немного успокоились, видя, как перед ними выходит счастливая семейная пара лет на пять старше Пчелкиных. Лечащий врач заверил их, что данный случай не является смертельным приговором, однако полную картину можно будет увидеть лишь после получение результатов всех обследований. Их сроки показались Насте и Вите слишком огромными, потому что они никак не настраивались обследоваться 1-3 месяца, однако после того как щедрый муж выложил на стол внушительную пачку денег, доктор сразу изменился в лице и сказал, что процесс можно сократить чуть ли не втрое. Бывшая Белова на это лишь закатила глаза — ей всегда казалось, что лишь в России процветала коррупция и взятничество, но, видимо, она была слишком далеко от истины. Назначив начало обследования на завтрашний день, Пчелкины заселились в отеле неподалеку и решили прогуляться, чтобы хоть как-то скрасить время ожидания. —Курить так хочется…— задумчиво произнес Витя. —Еще раз скажешь это слово — я тебя убью.— лишь ответила девушка, которая тоже страдала от ломки. Почти две недели назад, еще перед свадьбой, они решили, что пора избавляться от вредных привычек, причем не договариваясь. И хоть курение было отвратительной зависимостью обоих, бросать его на долгий срок они не планировали. Точнее, Витя на это не рассчитывал. Насте, по подсчетам, приходилось отказываться от него на год, поэтому вполне возможно, что она не притронулась бы к сигаретам в будущем, зато Пчелкин отмерял каждый день в ожидании, когда сможет сделать заветную затяжку. —Что, у тебя опять стресс?— рассмеялся он, припоминая, как в семнадцать лет она говорила, что курит лишь ради успокоения нервов. —Очень смешно.— ядовито улыбнулась она.—Еще одна такая шутка и спать будешь на полу. —Если только с тобой.— поцеловал он ее в щеку. *** Спустя две недели все анализы были готовы и врач, не скрывая улыбки, поспешил обрадовать Пчелкиных — ничего страшного, что критически препятствовало бы экстракорпоральному оплодотворению, выявлено не было, поэтому можно было переходить ко второму этапу, при котором Насте стоило принимать гормоны. И хоть ничего ужасающего эта процедура не сулила, девушке было безумно сложно пережить этот месяц — ее голова постоянно раскалывалась, появились головокружения и тошнота, а на лице теперь красовались редкие и еле заметные прыщики, которые очень ее огорчали. Настя постоянно срывалась на ни в чем не виноватого Витю, который же, в свою очередь, даже не обижался на жену. Знал, что ей сейчас намного тяжелее, чем половине населения Земли, поэтому постоянно покупал ей что-нибудь вкусненькое после того, как в очередной раз она его посылала. Когда весь этот ужасный месяц подошел к концу, Пчелкины поняли — назад пути нет, поэтому, когда Настю положили на операцию, Витя бегал рядом с кабинетом, словно курица-наседка, оставившая своего ребенка без присмотра. Молясь всем богам, чтобы все прошло хорошо, он невольно осознал, что наконец-то наступила та белая полоса в его жизни, которая стоила всех черных, и совсем скоро он встретится со своим наследником или наследницей. И вот наступил долгожданный момент, когда врач вышел из операционной и сообщил, что все прошло успешно. Теперь оставалось надеяться, что плод приживется и будет развиваться в дальнейшем. Кто бы что ни говорил, и хоть это и был огромный шажок к победе, на душе не становилось спокойнее. Вдруг очередной выкидыш? Смириться с такой потерей будет не легче, чем с прошлой. Несмотря на все уговоры Насти, Витя решил остаться в Германии, питав надежду на благоразумие друзей, на которых компания держалась чуть ли не полтора месяца. И вот, спустя три недели, пара наконец-то узнала, что все в порядке, плод в теле бывшей Беловой стал успешно развиваться и на таком малюсеньком сроке не заметно патологий. Еле справляясь с токсикозом и бегая из туалета на кухню, кареглазая все-таки уговорила мужа отправиться в Россию, чтобы другое ее «дите» не умерло с концами. Решение далось ей крайне сложно, учитывая ее подвешенные состояние на протяжении всего этого времени, однако, собравшись с мыслями, она поняла, что Вите здесь больше делать нечего, а просиживать штаны просто так она бы, с ее характером, точно не позволила. Доехав с мужем до аэропорта и проводив его на рейс, она с грустью отметила, что сама бы рванула сейчас на родину. Там остался Мухтар — ее верный пес, наверняка скучающий по хозяйке больше людей, там ее племянник, который в этом году пойдет в первый класс, там ее брат, друзья, родственники. А она здесь. В столице Германии, одна среди чужих людей, чей язык она совершенно не понимала, как бы не старалась. Тоска по дому нагнетала, но она старалась отогнать от себя тревожные мысли— как только закончится ее первый триместр, она сразу же купит билеты на ближайший рейс и улетит. Но пока что для плода, который скромно жил в ее животе, это было слишком опасно. Но даже мысли о прекрасном будущем не спасли девушку от унылой реальности. Оставшись совсем одна, Настя стала совершенно нелюдима — постоянно проводила время дома, изредка спускаясь на улицу, чтобы купить продукты в ближайшем магазине или на очередную консультацию. Пчелкина представляла, чем сейчас занимаются ее близкие и это расстраивало ее больше всего. Они там, все вместе, веселятся и решают рабочие вопросы, а она смотрит один и тот же канал, который вещает только на русском и пытается не умереть от скуки, не ощущая никаких изменений со своим телом кроме частых позывов тошноты. В один момент ей даже стало казаться, что ее обманули, нет никакого ребенка в животе, и ее специально отдалили от всех, решив, что ей пора «отдохнуть», но именно в эту секунду, подойдя к зеркалу, она вдруг заметила, что живот все-таки вырос. Хоть и на сантиметр, и это можно было списать на еду, которую она теперь употребляла с большим аппетитом, все же небольшую надежду это вселило. *** Дождавшись тринадцатой недели беременности, девушка тут же вылетела в Москву, не в силах больше оставаться в Берлине. Приведя все мысли в порядок, она с уверенностью решила, что рожать будет только в Москве и нигде больше. За эти два месяца ей хватило мук одиночества сполна, поэтому возвращаться к этому состоянию она не очень хотела. Встретившись в аэропорту с мужем, который был до безумия рад ее видеть, она не смогла сдержать слез облегчения — наконец-то она снова не одна. Теперь ей будет с кем поговорить не только по телефону. Она как одержимая кинулась на собаку, радостно виляющую хвостом при виде хозяйки и не хотела ее выпускать из рук, надеясь, что больше с ней никогда не разлучится и виня себя в том, что не забрала Муху с собой. Друзья же восприняли ее возвращение с несдержанным восхищением и поздравлениями, и даже закатили банкет по этому случаю, правда, Насте это показалось не совсем уместным. Но, зная этих придурошных, отговорить их было невозможно. —Выпьешь?— предложил Космос ей. —Нет.— посмотрела она на него, как на полного идиота, Хотя по его лицу было видно, что это предложение было его очередной шуткой. Не растерявшись, он добавил: —Опять за рулем?— но тут его прорвало на смех и он обнял подругу, пытаясь этим жестом доказать, что он не со зла. Витя же лишь легонько ударил себя ладонью по лбу, наблюдая эту комедию, а сам серьезно беспокоился о состоянии жены — постоянно спрашивал, устала ли она и стоит ли гостей спровадить из дома, чтобы Настя немного отдохнула, подносил ее любимые эклеры, хотя она говорила, что не голодна, и вел себя так, как будто сам за эти два месяца не измучил себя постоянной работой и мыслями о том, что сейчас с Пчелкиной. А она же, как независимая женщина, решила вновь выйти на работу, пока ей позволял это срок. Однако из-за постоянной смены настроения, Настя случайно переусердствовала, начав всех строить, словно Космос, Валера и Витя были ее подчиненными, а не совладельцами компании. Хотя, это им нравилось куда больше, чем самим разгребать все проблемы. *** 15 декабря 2000г Все же Пчелкиной пришлось вернуться к домашнему образу жизни, когда живот стал настолько большим, что она с трудом передвигалась по комнате. Неделю назад у нее начались тренировочные схватки, а это могло означать лишь одно — скоро она встретится с малышкой, которая уже хотела выпрыгнуть, судя по ее активности. Никто, кроме самой мамы, не знал ее имени, хотя Оля пыталась выудить эту информацию чуть ли не каждый день. Даже Витя, смирившийся со своей участью, перестал пререкаться, боясь, что его выгонят из дома. Он знал лишь одно — как бы девушка не хотела назвать ее в честь погибшей матери, этого не будет. Она слишком верила в то, что ребёнок может перенять судьбу человека, в честь которого он родится, поэтому не желала ей такой тяжелой жизни, как у мамы. И тем более боялась, что ее дочь умрет от рук своего ребенка по неосторожности, вдруг девяностые бы повторились? 7:58 Настя, накинув на себя теплый белый халат, стояла на кухне и варила кофе для Вити, который вот-вот должен был поехать на очередную сделку с партнерами, но внезапно ее живот охватила такая резкая боль, что она выронила кофеварку, чудом не обжёгшись. На громкий звук пришел сонный Пчелкин, не понимающий, как его жена встает в такую рань, и испугавшийся за нее. —Насть, ты чего?— потер он глаза, пытаясь привыкнуть к свету. —Больно.— прошептала она на выдохе, и тут от усталости мужа не осталось ни следа. —Так, садись, я вызываю скорую и параллельно собираю вещи. —Да я сама смогу, сейчас все пройдёт. —Сиди!— прикрикнул он командным тоном, увидев, как она встала со стула. Он пулей собрался, при этом успев отменить встречу с коллегами и через десять минут уже стоял и ждал врачей, которые, по его мнению, ехали как улитки. *** —Только не убивайте никого из них, они мне целыми нужны.— серьезно сказал он, когда акушер закрывал перед ним дверь в родовую. На его истерику съехались почти все, хотя понимали, что сильно переживать точно не стоит. Настя сама кого угодно убьет, если захочет, поэтому они боялись больше за врачей, чем за нее. —Ты чего раскис, все нормально будет! Как будто ты ее не знаешь!— улыбался Саша, предвкушая новый статус дяди. —Конечно, она же знает, что вы все здесь, а не в Бутырке сидите.— не смогла не съязвить Оля, припоминая парням свои роды. И этот хоть и печальный факт, почему-то показался всем слишком забавным. Смех друзей был слышен во всем отделении, и, наверно, сама Настя, услышав его, подумала, что общается с придурками, когда ее разрывает на части. 20:26 —Кто отец?— вышел из кабинета уставший мужчина- акушер, параллельно снимая с себя маску. —Я.— вскочил Витя, словно был рядовым на службе и сейчас его бы отчитали за провинность. —Поздравляю, у вас девочка. 2900. —2900 чего?— непонимающе спросил он, думая, что сейчас придется раскошелиться. —Граммов.— прошептал врач, думающий, что папаша должен был уже бежать в кабинет, но почему-то стоял на месте. —А я могу…?— показал Пчелкин на дверь. —Вас там уже давно ждут. Аккуратно, словно не веря происходящему, он зашел в родовую, боясь, что его сейчас поздравят с международным днем розыгрышей, но вместо кучи Шаров и клоунов перед ним лежала лишь его Белова и кроха, скромно держащая маму за указательный палец. —Я так тебя люблю.— поцеловал он Настю, пытаясь подобрать слова.—Ты как? —Отлично.— со свойственным ей сарказмом ответила девушка.—Пчелкин, в следующий раз рожаешь ты. —Без проблем.— быстро сказал он, но понял, что где-то просчитался и закатил глаза.—Может, скажешь уже, как назовем-то? —Виктория.— улыбнулась она, посмотрев на малышку, засыпающую прямо на ней. —В честь меня? Очень благородно с твоей стороны.— рассмеялся папаша. —Корону сними, герой.— закатила Пчелкина глаза.— Виктория — это победа с латинского. —Наша маленькая победа.— ухмыльнулся Витя своим мыслям.